Текст книги "Частная Академия (СИ)"

Автор книги: Алина Ланская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Глава 15

Нежный аромат цветов заполняет комнату. Букет настолько изысканный, он поражает своей сложностью и удивительной гармонией. У нас перед домом мама тоже выращивает цветы. Сейчас уже больше для души, но помню, когда у нас были тяжелые времена, мы с мамой делали летом незамысловатые букеты и выходили на трассу в сторону Читы. И никогда не знали, сколько удастся продать – к вечеру могли отдать рублей за двести, иногда и дешевле.

Букет, который подарил Тарас, был словно из другой жизни. Мой первый настоящий букет! Мои первые цветы, которые подарил мне парень. Как девушке, а не дочке или племяннице.

Поглядываю на телефон, но Тарас не пишет. Да уже и за полночь. Он, наверное, спит и не представляет, как много для меня значат его цветы. И передряга, в которую я сегодня попала, теперь не кажется чем-то серьезным. Потому что я не одна, и здесь, в этой душной академии, есть человек, которому я точно небезразлична.

Нехотя возвращаюсь в прачечную, но на душе тепло и спокойно. Ощущаю запах цветов на своей коже, он, словно защитная невидимая вуаль, придает мне уверенности и сил.

Утром собираюсь на пары в превосходном настроении, игнорируя любопытные взгляды Шелест. Ни ей, ни кому другому я ничего не собираюсь рассказывать и объяснять.

У главного корпуса замечаю несколько человек перед входом. Перед началом занятий там всегда кто-то толпится, но сейчас дело не в этом. Подхожу ближе и понимаю: в метре от ступенек стоит припаркованная серебристая машина, по виду спортивная. Наверняка очень дорогая, как и все в этой академии. Тут шикарными тачками никого не удивишь. Но никто не паркует машину прямо у главного входа. Это запрещено. Даже Шумский и тот свой красный кабриолет оставляет на парковке. У него там свое место, его никто не занимает. Да и у преподов есть своя стоянка. В общем, непонятно.

Не только меня озадачивает происходящее.

– Интересно, чья она?

– «Ягуар». Последняя модель. Стоит просто тонну бабла.

Парень, который это произносит, вытягивает шею, но подойти вплотную к машине, заглянуть внутрь не решается.

И правильно, нечего нарываться. Стараясь не пялиться на машину, торопливо обхожу толпу.

Не знаю, чего ждать от Шумского и его компашки. Крепче держу на плече рюкзак и убеждаю себя, что в академии я в большей безопасности. Слышу громкий хохот, вздрагиваю, но, не оборачиваясь, спешу на пары. Меня не волнует, кто там смеется, даже если и надо мной.

И я не одна, у меня есть Тарас, который хоть и не рядом, но все равно я чувствую его поддержку. Повторяю это как мантру, когда невольно останавливаюсь перед самой настоящей процессией.

Все пропускают вперед Ингу Ульссон, подружку Шумского и местную королеву. Она отличается аристократической холодной красотой, в которой нет изъянов. Ингой можно любоваться как произведением искусства. Только вот когда королева рот открывает, хочется уйти и не попадаться ей на глаза. Но у меня к этой королеве есть одно дело, поэтому окликаю ее, хотя и без особого энтузиазма.

– Инга! Можно тебя на пару секунд?

Процессия останавливается, я чувствую себя неуютно от всеобщего внимания, да и пара вот-вот начнется. Не лучшее время, да и место.

Ульссон недоуменно поворачивается ко мне, медленно окидывает взглядом и молча продолжает идти. Как будто меня нет! Стою растерянная и униженная. Мне ничего не сделали, ничего не сказали, но ощущение, будто с грязью смешали.

От свиты королевы отделяется девушка и решительно направляется ко мне. Высокая и красивая, как Барби. Запах ее дорогих духов забивает ноздри. Барби останавливается в полуметре от меня и чуть морщит изящный носик.

– Инга не общается с перваками, да еще на дотации. – На меня смотрит так, словно в сотый раз объясняет таблицу умножения. А я настолько тупая, что не могу помножить два на два. – Запомни, тебе нельзя самой подходить к Инге или к кому-либо из нас. Поняла?

– Почему? – недоумеваю я.

Блондинка закатывает глаза к потолку, как будто я ляпнула какую-то глупость:

– По всем вопросам к Савицкой. Янка вами занимается. Если надо, она сама все передаст Инге. Но я сомневаюсь в этом.

Стою остолбеневшая. Меня обходят за полметра, будто я заразная. Меня переполняет возмущение: совсем свихнулись, поделили всех на касты, я типа неприкасаемая?!

На себя тоже злюсь: и черт меня дернул окликнуть Ульссон! Хотя мне очень хочется у нее не только про куртку спросить, но и про вчерашнее рассказать. Или ей плевать, как ее парень развлекается?

Перед большой переменой получаю в ватсапе сообщение в группу перваков на дотации. Савицкая завела чат пару недель назад.

«Всем привет! Ребята, через две недели состоится официальное посвящение вас в студенты. Это частная вечеринка, не в кампусе. Пожалуйста, особо не распространяйтесь. Все вопросы сюда или в личку».

Какая еще частная вечеринка? Она мне уже не нравится, хотя подробностей никаких не знаю. Да и то, что она будет не в кампусе, меня совсем не радует. Я теперь отсюда не ногой, пока Тарас не вернется.

Катя: «Что за посвящение? Что делать надо?»

Андрей: «Ян, это обязательно?»

Света: «А кто там будет? Куда ехать?»

Вопросы сыплются в чат, и Савицкая терпеливо отвечает. Вроде не так страшно.

Яна: «Обычная туса дома у одного из студентов. В кампусе строго, особо не релакснуть. Участие добровольное, но никто никогда не отказывался, Андрюш. Ты же умный вроде».

Убираю телефон в карман джинсов и захожу в столовку. Быстро оглядываю зал – Шумского нет со свитой, но что-то поменялось, вайб какой-то другой, напряженный. Элитные столы заняты, но привычного смеха не слышу. Шушукаются о своем. Да и пускай. Мне какое дело?

Беру два бутерброда и бутылку холодного чая. Мне нравится обедать во внутреннем дворе, там всегда тихо. Иногда вижу там Макса, перебрасываюсь с ним парой слов. Сегодня он тоже здесь.

– Привет! – здороваюсь со старшекурсником. – Можно к тебе?

Он пожимает плечами. Это значит, он не против.

Мобильный в сумке продолжает вибрировать сообщениями: Янку мучают вопросами.

– Макс, а что за посвящение перваков, не знаешь? Савицкая говорит…

– О, – выдает парень. – Вписка, что ли?

– Вписка? – переспрашиваю. – Янка писала…

– Да насрать, что она писала! – взрывается Макс, и я понимаю, что невольно наступила ему на больную мозоль. – Каждый год эта херня!

Внутри зреет нехорошее чувство, что все очень и очень плохо. Макс пока ни разу не ошибался.

– Так вроде же не обязательно, можно отказаться.

Откладываю бутерброды в сторонку – есть расхотелось.

– Можно, но нельзя. Захейтят так, что из окна выйдешь. Поверь мне. Лучше просто пережить это и забыть как страшный сон.

– Что там на этой вписке бывает-то? – Нервно сглатываю, пока воображение рисует одну картинку страшнее другой. – Что?

– С дерьмом смешивают! Во всех смыслах, – выплевывает Макс. – Девчонок могут и по кругу пустить.

– Что?! Это… это как?! – одними губами произношу я. – По кругу… это…

Макс отводит глаза, явно пожалев, что сказал мне.

– Ну типа они не против, не знаю, Мир, я этого не видел, слава богу! Так, слухи ходили, ну и видосы вроде снимали… Все, забей!

– Издеваешься?! Это же…

– Изнанка нашей студенческой жизни, – горько усмехается Макс. – Хотя, может, Стэну не до вписки будет.

– Шумский?! Он!? – Подскакиваю с лавочки и сажусь обратно. – Ну конечно, кто ж еще.

– Темный вернулся, – неожиданно произносит Макс, и я настороженно замираю, услышав знакомое прозвище. – Непонятно, что будет.

– Кто такой Темный? – напряженно спрашиваю. Мне до одури хочется узнать, кто же меня вчера спас. Даже страх перед впиской уходит на второй план.

– Хозяин академии, – коротко отвечает Макс.

– Как – хозяин? – выдыхаю я. – Он же… он же молодой совсем.

И тут же прикусываю язык от досады – проговорилась.

– Так ты знаешь его? – Макс хмурится и недоверчиво поглядывает на меня. – Чего спрашиваешь тогда?

– Да не знаю я ничего! Так кто он?

Макс медлит и нехотя отвечает:

– Артем Баев, единственный внук сенатора Баева. Его дед создал эту академию. И да, Шумский рядом с Темным – невинный агнец, Мира.

Глава 16

Хозяин академии, вдобавок намного ужаснее Стэна. И с этим человеком я вчера оказалась ночью в одной машине?! Да еще в свой день рождения!

Переварить такое непросто, а Макс продолжает:

– Шумский уже крылья расправил, думал, избавился наконец от Темного и теперь он номер один в академии. И такой облом!

Макс злорадно рассмеялся. Непонятно даже, кого он больше ненавидит: Шумского или этого Артема.

Хм… Артем. Тема. Темный. Но явно же не только из-за имени его так прозвали.

– Баев тоже учился в академии? А почему уехал?

– Так закончил баку*, вот и свалил. Надоело ему тут гнить, дед его сюда упек, вот и развлекался подонок… Вроде как за границей собирался жить, у него там и невеста, по слухам, была. Чисто династический брак.

– Невеста? Династический брак? – Меня передернуло. – Это вообще как?

– А тебе не насрать? Поверь, лучше вообще не спрашивать, не смотреть, не попадаться на глаза Баеву. Такие, как мы, для него что-то типа червей под ногами – раздавит и не заметит.

Макс неожиданно замолкает, подрывается со скамейки и начинает суетливо собирать на картонку остатки своего обеда. На всякий случай забираю свои бутерброды, а когда поднимаю голову, вижу буквально в паре метрах от себя Темного.

Узнаю его мгновенно – по колючему взгляду и презрительно сжатым губам. Да уж не только Шумскому, даже Инге далеко до такого выражения лица. Те тренировали свое высокомерие и пренебрежение, а вот Баев с ними родился.

Он неотрывно смотрит на нас с Максом. Мне кажется, что я вот-вот задымлюсь от его взгляда.

Ничего не говорит и конечно же не подает вида, что мы с ним знакомы. Мне неуютно рядом с ним. Макс, опустив голову, просачивается в узкое пространство между Темным и декоративными кустами. Чуть не сталкивается с ректором, который вышел во внешний двор.

Торопливо следую за Максом, по дороге тихо пробубнив «здрасти» ректору. Перед носом хлопает дверь – Макс меня не дождался, слинял первым. Хочется почесать у себя между лопатками – чувствую на спине пристальный взгляд, и это явно не ректор вознамерился дырку прожечь в моем свитере.

Так голодной и влетаю на лекцию по механике. Едва не опоздала – бутерброды в рюкзак запихнуть успела, да и только. Лекцию читает милый, не в пример тому же Демьянову, молодой препод, которого совсем не парит, что я единственная девочка в группе, и никаких шуток я от него не слышу. Занятие пролетает на одном дыхании, удается отвлечься и даже погрузиться в совместную работу. Мне в напарники попался Асафьев. Из всех наших пацанов этот меня откровенно терпеть не может, но сейчас прям няш – когда от меня зависит его оценка за задание.

Зато задали на дом тонну всего – полгруппы вопило от возмущения. Я лишь пожимаю плечами и ухожу в читалку заниматься.

Прав Макс, стопятьсот раз прав: не надо никуда лезть. Отныне я перемещаюсь по кампусу по четкому маршруту: общага – главный корпус – общага. В главном лучше до самого вечера сидеть в читалке и заниматься. Благо тут есть все: любые книги с дидактическими материалами, скоростной интернет, можно на принтере быстро все распечатать. Даже наушники выдают, если своих нет.

В итоге выхожу из пустынного корпуса в седьмом часу – на улице, понятное дело, никого. Только… только серебристый «Ягуар» на месте. Подхожу к машине – утром я ее особо не разглядывала, а вот сейчас у меня есть повод ее рассмотреть. Скорее всего, именно в ней я вчера и ехала. Кто еще кроме хозяина академии, как назвал Баева Макс, может позволить себе здесь парковаться?

Хоть и порядком стемнело, но около «Ягуара» горит фонарь, так что… я аккуратно заглядываю в салон и понимаю: не ошиблась!

И так довольна собой, что не слышу за спиной шаги.

– Мало вчера было? – Голос у Баева красивый и глубокий, но мне почему-то хочется заткнуть уши и провалиться сквозь землю. И чего не прошла мимо?! Уже бы к общаге подходила. От этого парня веет враждебностью, он явно не рад видеть меня рядом со своей машиной.

– Уже ухожу. Просто хотела… – Запинаюсь – признаваться в глупом любопытстве стыдно.

– Убрать за собой грязь из салона? – спрашивает Баев, отчего мне становится совсем не по себе. – Так его уже почистили.

– Здорово.

Меня напрягает, что мы здесь вдвоем и стоим достаточно близко друг к другу. Не знаю, куда деть свою неловкость, как правильно уйти – не хочется выглядеть любопытной дурочкой на дотации, которая позарилась на дорогую тачку.

– Я… в общем… пока, – нарушаю наконец тишину. – И еще раз спасибо за вчера, я…

– Вали и не попадайся мне больше на глаза! – Неожиданно резкий ответ застает меня врасплох. Я ведь всего лишь поблагодарила. – Тебе дали сегодня хороший совет.

Значит, слышал наш разговор с Максом. И почему я вечно влипаю в неприятности?! Будто мало мне того, что я безумно скучаю по братьям и родителям и учусь в самом странном вузе среди мажоров!

Пока бреду к корпусу, мимо на огромной скорости проносится «Ягуар». Мчится прямо к выезду с территории кампуса. Что ж, если этот Баев здесь не живет, то это очень неплохая новость.

Перед сном пролистываю чат с Янкой, до которого у меня днем не доходили руки. Позицию Шелест я и так знала – Юлька сразу сказала, что будет на этом посвящении. «Мира, ну а какие еще есть варианты? Ну ты подумай!»

Читаю длинную переписку и в самом конце понимаю: они согласны. Все девять человек. Все, кроме меня.

Пишу Яне в личку:

«Привет! Извини, что поздно. Есть разговор. Поговорим завтра?»

* бака (сокр) – бакалавриат

Глава 17

– Отличная работа, Мирослава! Лучшая в вашей группе. Поздравляю! – Молодой препод по механике добродушно улыбается мне и не замечает, с каким презрением на него смотрят пацаны. Ну и на меня тоже. Все, кроме Асафьева. Мы с ним вместе работу делали, хотя он скорее просто не мешал мне. И все это видели.

– Спасибо! Мы оба старались, – киваю на Асафьева. – Это наша общая победа.

– Ну да, – снисходительно улыбается препод. – Конечно. Именно так. А сейчас поговорим о неинерциальных системах отчета, в которых, как известно, закон инерции не сохраняется.

Сегодня я в ударе. Первая работа на отлично спустя почти месяц учебы. Учиться в академии тяжело не только из-за Шумского и местных неписаных правил. Задают много, лекции дают тезисами, а твоя задача самому допереть, понять, разобраться, впитать в себя. И это капец как сложно. Не знаю, что дальше будет, посмотрим, но пока так. Но сейчас я довольна собой. По-настоящему довольна.

Пара заканчивается, и препод просит меня задержаться.

– Да, Тимофей леонидович. – Подхожу к его столу, краем глаза улавливаю, как Асафьев ухмыляется Генке и Валере. Те в ответ косятся на нас с преподом и торопливо выходят из аудитории.

Смущенно отхожу от преподавательского стола. Как бы ненароком оборачиваюсь – дверь заперта.

– Хотел сказать вам, что вы – большая молодец, Шанина. Непросто, наверное, одной среди мальчишек учиться?

Пожимаю плечами: и жаловаться как-то стремно, и врать не хочется.

– Им тоже непросто с вами, Мира. Вы ведь очень одарены, это видно, – продолжает Тимофей Леонидович. – И как только пройдет скованность и страх, вы сможете раскрыться в полной мере. Вашим одногруппникам будет очень сложно это принять.

– Почему это? – удивленно спрашиваю я, позабыв о смущении. Хотя первый раз вот так «по душам» с преподом болтаю.

– Потому что нас так воспитывали. Если не всех нас, то очень многих. Мужчина – сильный пол, обязан быть главным. И какой же ты мужик, если девчонка умнее тебя? – Тимофей Леонидович усмехается, глядя на мое обескураженное лицо: – Что? Не думали о таком? Ладно, идите, а то на пару опоздаете.

Я действительно еле успеваю на следующее занятие. Записываю лекцию механически, благо она общая почти на полкурса – легко затеряться и не привлекать внимания. Но слова Тимофея Леонидовича не выходят из головы.

В столовке ко мне подходят Катя Ларченко со своей подружкой Светкой. Они вместе учатся, вроде на логистике, и тоже, как и я, на дотации.

– Это правда, что ты отказываешься быть на посвящении? – Ларченко смотрит на меня так, будто я как минимум из академии ее пытаюсь выжить. – Ты вообще соображаешь?

– Чего соображаю-то? Не хочу и не пойду, – скрещиваю руки на груди. – Янка писала, это все по желанию.

– Ну вот и пожелай быть как все, Шанина, – встревает Света. – На хрена тебе злить всех? Это местная традиция.

– Стоп! – Прихожу в себя после неожиданного наезда. – Стоп! Откуда вообще пошла эта тема? Я никому толком не говорила. И с Янкой сначала хотела обсудить подробно.

– Яна и просила тебя убедить. У нее дела. Короче, Мир, мой тебе совет: будь как все, а?!

Катю толкают – в столовке становится тесно. На нас с любопытством оглядываются, а я столько раз обещала себе ни во что не встревать!

– Кать, я и так как все. Но я не люблю тусы, да и вообще… знаешь, мне Шумского лучше обходить за километр.

– Думаешь, мы хотим?! – Ларченко берет меня за локоть и тащит подальше от прохода. – Никто не хочет! Но это надо, понимаешь это слово?! Здесь такие правила!

– Не правила, – упрямлюсь я. Тут еще и Шумского вижу с Ингой. Час от часу не легче! – Янка же писала в чате: только по желанию.

– Идиотка! – закатывает глаза Ларченко и отворачивается. Типа ну что с такой говорить? А я реально не понимаю, зачем туда идти, если можно не идти?

Разговор оставляет в душе неприятный осадок, и я решаю откровенно поговорить с Янкой. Однако это удается сделать лишь через несколько дней.

С трудом отлавливаю Яну на стадионе, где она тренируется вместе с командой чирлидерш. Честно жду, когда она освободится, и только тогда подхожу.

Савицкая машет другим девчонкам, мол, не ждите меня, и подзывает меня жестом.

– Сорри, видела, ты мне писала, но я занята очень, готовлюсь к посвящению. Оно в следующую субботу, помнишь, да?

Янка беззаботно улыбается, кажется, она забыла, что я не хочу идти на эту вписку.

– Слушай, помнишь, я тебе писала в личку, что надо поговорить, что я бы не хотела идти на это посвящение, оно же неофициальное.

Савицкая непонимающе смотрит на меня, потом до нее наконец доходит:

– А… да, помню. Катя писала… да, точно! Мира, это не очень хорошая идея! – качает головой Яна. – Поверь, лучше тебе там быть, к тому же у Стэна день рождения как раз.

– Что?! Ну тогда точно без меня! Ян, я все понимаю, не надо выделяться, но… слушай, я приехала сюда учиться. И только. Мне не нужно вот это все. То есть я готова помогать, если надо, и диплом напишу, но вот не вписки только. Да еще и не в кампусе. Шумский меня ненавидит, он уже пытался… в общем, нет.

Савицкая молчит, думает о чем-то напряженно. На красивое лицо набегает тень, но через мгновение Яна беззаботно улыбается:

– Как скажешь. Твое дело, Мир. Заставлять никто не станет, но последствия… поверь, многим это не понравится.

Возвращаюсь к себе в комнату с тяжелым сердцем. Еще чуть-чуть – и уступила бы Янке, но слова Макса про эту вписку я хорошо запомнила. Мало того, Шумский по кампусу ходит королем – стараюсь от него прятаться. А вот Баева я с тех пор не видела и ничего о нем не слышала. Может, он просто по своим делам заехал в академию и след его давно простыл?

Не знаю и не хочу во всем этом разбираться. Хочу просто, чтобы меня не трогали! Остаток недели хожу и оглядываюсь, но все как обычно – отлично на механике, ужасно на матане, сносно на остальных предметах. Все больше втягиваюсь в учебу и все меньше внимания обращаю на буллинг. Да, мне здесь не рады, и никто не улыбнется моим успехам, но по крайней мере вещи перестали пропадать. Жутких порнушных картинок не рассылают. Девчонки на дотации, правда, не разговаривают со мной, все, кроме Юльки, но это я как-нибудь переживу.

Сегодня они уезжают на посвящение – на Шелест с утра лица нет, бледная вся, дрожит. Отговариваю ее, но Юлька и слушать не хочет.

– Ты не обязана делать то, чего не хочешь! – кричу ей вслед, но дверь закрывается.

Нервничаю, переживаю за нее, пытаюсь читать лекции, но мысли ускользают. Где-то через час звонит Янка.

Морально готовлюсь к тому, что сейчас будет мне про вписку говорить, но Савицкая просит о другом:

– Слушай, я забыла тебе флешку передать с заданием. Надо кое-что сделать к понедельнику, а я в кампусе только завтра вечером буду. Короче, не можешь забрать? Я уже выехала из кампуса, но недалеко – метров сто…

– Да без проблем! – Накидываю куртку и выхожу на улицу.

Выхожу за КПП, но машины Янки не обнаруживаю, прохожу чуть дальше. Собираюсь звонить Савицкой, когда вдруг вижу перед собой три знакомые фигуры.

Даже не успеваю толком испугаться, как получаю сильный удар в солнечное сплетение.