Текст книги "Частная Академия (СИ)"

Автор книги: Алина Ланская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Глава 63

– Артем?! – Срываюсь с места и бегу за ним в гостиную. – Но как? Ты же должен быть в Москве! Ты вообще был там?

Не знаю, чего во мне больше сейчас: удивления или радости. Мне нужно поговорить с ним, а еще хорошо бы потрогать, а то мало ли, может, видения начались на нервной почве.

Но нет, он уже сбросил с себя пальто и деловито открывает штопором бутылку. Тарелка с моим завтраком стоит на резном столе рядом.

– Бокалы давай! – вместо ответа приказывает Баев.

Точно не призрак!

Нежно-розовое игристое вино мягко наполняет бокалы. Очень красиво, смотрю на них, как под гипнозом. Это… это что, мы вместе будем отмечать Новый год?!

Пугаюсь этой мысли, одергиваю себя. Да нет, Артем и здесь найдет себе компанию поинтереснее, чем я. Сколько там у него эскортниц под боком!

– Ты чего такая унылая? – Артем протягивает мне бокал. – Не рада, что вернулся? Ну так выпей и сразу подобреешь. Я знаю.

Вот же гад! Улыбаюсь и краснею одновременно. Неуклюже касаюсь своим бокалом его. Раздается тихий звон.

– Рада, конечно! С наступающим! Просто… неожиданно как-то. Ты уехал и не предупредил, что вернешься. Вот я и удивилась. Случилось что-то, да?

Улыбка на лице Артема меркнет, взгляд становится жестким, хищным. Как будто к схватке готовится.

– Нет, – обрубает Баев. – Не случилось.

И отправляет в рот канапе, потом еще одно, и еще! Мой завтрак тает на глазах! А я его даже не пробовала.

– Тебя там что, не кормили?! – выкрикиваю я. – Оставь хоть парочку!

– Себе еще сделаешь, – отвечает он и тянется к тарелке. Еле сдерживаюсь, чтобы по руке не шлепнуть! – А неплохо получилось. Шанина, а ты, оказывается, готовить умеешь!

Обалдеть! Да он под страхом смерти запрещал даже приносить еду сюда! Забираю у него из-под носа последние канапе и возвращаюсь к готовке. Руки немного трясутся от волнения.

– Как сделаешь, тащи сюда, – звучит очередной приказ. – У нас еще полбутылки вина.

Баев открывается для меня с новой стороны – он еще и обжора! А ведь и не скажешь! Может, его там и правда не кормили? Хотя вряд ли.

Когда наспех сооружаю несколько бутербродов и канапе, слышу резкий голос Артема. И разговаривает он сейчас не со мной.

– Добрался, разумеется! Нет… все просто замечательно… Еще раз, если ты не понял. Я не принимаю близко к сердцу бабский треп, я не позволю никакой дуре лезть в мою жизнь и еще пытаться меня учить. Не нравится – пусть идет на хер! Я могу ей еще раз повторить… Нет, в горы я не поеду. Да, без меня, пап!

Ну да, ничего не произошло. Аж до сюда доносится!

Ставлю большую тарелку на стол и жду, когда Артем сам подойдет и нальет вина. Оно очень легкое, я после первого бокала совсем ничего не чувствую, но решаю для себя, что еще один выпью, и на этом все. Вообще-то, мне еще стол готовить. Вряд ли Баев будет в фартуке строгать оливье.

– Что смеешься? – спрашивает Артем, протягивая мне бокал.

– Да так, просто настроение хорошее. Ты столько продуктов велел привезти, что тут на месяц, не меньше, но я не хочу завтра или послезавтра готовить. В общем, я пошла на кухню. Если тебя запахи, конечно, не смущают.

Помню ведь, что обещала уничтожить все улики к его возвращению. Но Артем лишь задумчиво кивает:

– Не смущают. Если будет нужна помощь, скажи, я вызову кухарку.

Закатываю глаза к потолку. Как ему объяснить, что это Новый год? И что здесь свои порядки?

– Не надо. Ты… Артем, ты будешь кого-то звать, раз у тебя планы изменились? Или, может, сам куда пойдешь отмечать?

Он молчит, внимательно рассматривает полупустой бокал. Я до дрожи боюсь, что она скажет «да». Но ведь глупо надеяться, что он… что мы с ним…

– Нет, я буду здесь. Придется тебе меня потерпеть и в новогоднюю ночь, раз уж так сложилось. Ладно, пойду переоденусь с дороги.

Он уходит и не видит, какая довольная улыбка блуждает по моему лицу.

Через полчаса, когда я сделала заготовки к трем салатам, почистила картошку и поставила печься мясо, Баев появляется на кухне. Он одет как обычно – в домашние брюки и легкий джемпер. А вот в его руке мой подарок.

– Хочешь открыть? – спрашиваю, стараясь не выдать волнения в голосе. – Я думала, может, потом? Я твой еще не открывала.

– Ты очень душевно украсила здесь все. Мне понравилось. Даже в своей спальне захотелось пару игрушек повесить.

– Хорошая идея. Кое-что осталось. Я могу принести.

– Сам найду. – Он недоверчиво оглядывает огромный стол, почти полностью заставленный тарелками. – Это все ты наготовила уже?

– Ну да… – Немного смущаюсь, потому что слышу в голосе Артема нечто похожее на уважение. – Но не обязательно все сегодня пробовать, еще завтра и послезавтра…

– Ага. Только не упахивайся. Пошли лучше на веранде посидим. Я включил обогрев и камин тоже работает.

Накидываю на себя куртку, потом плед. А когда выхожу на веранду, изумленно выдыхаю. Артем сам счистил снег с пола и украсил гирляндами в виде свечей стол кресла и диваны.

– Очень красиво!

– Холодновато все-таки. Сейчас глинтвейн принесут. Ты, кстати, умеешь его варить?

– Нет.

Баев с таким укором смотрит, что я возмущаюсь:

– Вообще-то не обязана. Да и алкоголь – не мое это, сам знаешь.

– Знаю! – кивает и уходит обратно в гостиную, а я подбираю с пола мой подарок. Он небольшой и легкий. Интересно, что там? Но как-то стремно первой открывать. Да и до боя курантов еще несколько часов.

Артем возвращается с… здоровенным стеклянным кувшином, от которого идет пар.

– Расслабься, он безалкогольный, – отвечает на мой немой вопрос Баев. – Садись, сейчас согреешься.

Сиденья теплые, вертикальные обогреватели тоже прилично греют. А в ладонях уже горячая кружка, от которой восхитительно пахнет яблоками, корицей и чем-то еще очень вкусным.

– Хочу, чтобы после первого курса ты ушла из академии, Мира.

Артем смотрит на мигающие огоньки на ели и пьет свой глинтвейн. А у меня от его слов вся жизнь перед глазами проносится.

– Тебе все равно здесь не дадут нормальной жизни, – спокойно продолжает он. – Стэн это будет или нет, не суть, а на расстоянии все контролировать будет проблематично. Не хочу никаких эксцессов. Ну так как?

Он наконец поворачивает голову ко мне и, будто сканируя мое лицо взглядом, ждет ответа.

– В смысле? – шепчу я в кружку. – Уехать отсюда… с тобой, что ли?

Прикусываю себе язык: что я ляпнула?!

Артем задорно смеется.

– Нет, ты неправильно поняла, – усмехается он. – Не переживай, тебе не придется меня терпеть. Скорее всего, я летом покину страну, продолжу учебу не здесь. Ну а ты можешь спокойно выбрать любой московский вуз или не московский. Тебя после академии куда угодно на бюджет возьмут.

– Но… – От шока я теряю дар речи.

– Про деньги не думай, два миллиона за твою учебу – это не проблема.

Кажется, он уже все решил, все просчитал. Я молча пью обжигающий горло глинтвейн. Умом понимаю: его предложение решает все или практически все мои проблемы. Вряд ли я буду скучать по академии – нормальный обычный вуз мне больше подойдет. Как и я ему. Но внутри все равно что-то гложет. Мира, ну ты всегда знала, что ваш договор с Баевым – это не навсегда! А вот огромная пропасть между вами – навсегда. То, что сейчас вы вот так запросто сидите вместе, – это случайность, нарушение законов природы. Но ведь скоро новогодняя ночь, настоящее волшебство. Когда еще творить безумства, как не сейчас? Я одна в огромном, почти сказочном дворце вместе с… нет, не с прекрасным принцем. Артем Баев больше похож на чудовище, которое однажды может превратиться в принца. Впрочем, даже если и не превратится, меня вполне устраивает.

Ни о чем другом думать я не хочу. Или хочу?

– А здесь бывает салют? Такой разноцветный фейерверк, как по телику в новогоднюю ночь показывают?

– Бывает. Ты не ответила про следующий год.

– Конечно, я согласна. – В глаза Артему не смотрю. – Только не знаю, как с тобой расплатиться. Двух миллионов у меня нет и не предвидится в обозримом будущем.

– Ты их отработаешь, даже не сомневайся! – ухмыляется Артем. А мне в голову лезут непристойные мысли. Глинтвейн точно без алкоголя?! – Для начала не отрави меня.

Так странно накрывать праздничный стол вместе с Артемом, вытаскивать из шкафов дорогущую и явно антикварную посуду, хрусталь, все красиво расставлять, а потом сидеть напротив Баева и пытаться что-то съесть.

Мы не стали одеваться в какую-то праздничную одежду, у меня ее нет, а Артем решил не заморачиваться. Когда звонят родители, я быстро поздравляю их с наступающим и обещаю утром позвонить. И да, со мной все будет отлично! Ага, сейчас с девочками стол накрываем!

На часах почти полночь, Артем вынимает из кармана мой подарок и осторожно разворачивает его.

– Ты не думай, я просто увидела… можешь выбросить, если не понравится…

Ну почему он это делает сейчас?!

– Мило, почему… мне нравится. – В его руках обычный кожаный браслет с большим скрипичным ключом из серебра. Сейчас он выглядит как-то отчаянно дешево. – Поможешь надеть?

Киваю и почти минуту пытаюсь справиться непослушными пальцами с замком. Но Артем терпеливо ждет; наверное, скажи он хоть что-то, я бы психанула и убежала. Первый раз дарю подарок парню. Да еще и не своему.

– Забавно, что мы выбрали почти одинаково. Открой свой.

Под внимательным взглядом Артема распаковываю свой подарок, ожидая увидеть браслет, но это цепочка. И, кажется, золотая.

– Ого! Это же модель атома, – рассматриваю подвеску. – Как оригинально. Артем… спасибо… я…

Не могу выразить словами свои чувства, боюсь, Артем не поймет, как много значит для меня то, что он рядом. Он столько всего сделал для меня, а я никогда не смогу ничего и близко столько для него сделать.

Артем встает, чтобы надеть ее на меня, но я уворачиваюсь, сама ловко застегиваю ее на шее. Удается с первого раза. Я бы на месте умерла, наверное, если бы он сейчас ко мне притронулся.

– Спасибо! Еще раз спасибо… это… я всегда буду ее носить!

– Накинь куртку и шапку надень, – обрывает меня Артем. – Через две минуты уже Новый год. Пошли на веранду.

Берет бутылку шампанского и бокалы, и вот мы уже вдыхаем морозный ночной воздух. Кругом все светится от гирлянд, до нас доносятся чьи-то крики. И вдруг небо взрывается. Сотни, если не тысячи маленьких разноцветных огней вспыхивают и гаснут, чтобы уступить место другим.

– С Новым годом! – Артем вручает мне бокал. – С Новым годом, Мирослава!

– С Новым годом!

Пью шампанское до дна, не могу отвести взгляда от яркого неба.

– Мечта сбылась? – кивает Артем.

– О да! Очень красиво! Завораживающе!

Артем забирает у меня бокал и ставит его на стол. Вдруг притягивает меня к себе, наклоняется, я не успеваю ничего подумать, испугаться, удивиться, обрадоваться.

Его холодные твердые губы со вкусом шампанского накрывают мои. Ласкают, пробуют, заставляют разомкнуться. Я растеряна, пытаюсь ртом поймать морозный воздух, Артем еще больше углубляет поцелуй, чувствую, как его язык играет с моим…

То ли кровь, то ли алкоголь ударяет в голову. Мне становится нестерпимо жарко, цепляюсь за сильные плечи, обнимаю Артема за шею, но оглушительный салют заставляет прийти в себя.

Отталкиваю от себя Баева и провожу пальцами по губам. Ошалело смотрю на Баева, но тот ни капли не смущается.

– Это просто поцелуй, Шанина! – снисходительно улыбается он. – Просто поцелуй. Новый год, праздник, все дела…

– Просто поцелуй? – на автомате переспрашиваю. – Он ведь ничего не значит?

– Абсолютно ничего. – Успокаивающе гладит меня по щеке и проводит пальцем по губам. – Просто поцелуй. Никто никому ничем не обязан. Утром ты про него даже не вспомнишь.

– Уж постараюсь. – Нервно облизываю губы и тут же снова чувствую его дыхание на своем лице. – Ты там тоже ни на что большее не надейся, ясно?

Артем смеется и осторожно касается моих губ своими. Меня словно током пробивает.

– Не буду. Тогда давай повторим?

– Ага! – выдыхаю и первой целую Артема.

Глава 64

Лежу в кровати и пялюсь на потолок. Вот что мне делать, а? То есть я знаю, конечно, – встать, принять душ, почистить зубы, одеться в домашнюю одежду и… И что?!

Я не понимаю, как притворяться, будто у меня амнезия и я не помню вчерашнее. Дотрагиваюсь пальцем до нижней губы и тут же с болезненным стоном его отдергиваю. Кажется, ранка осталась от укуса.

Убью Баева!

Убью? Ха-ха! Я уже час боюсь из своей комнаты нос высунуть. Но ведь придется. Иначе Баев решит, будто я от него прячусь или, что еще хуже, подумает, что загоняюсь из-за вчерашнего. Просто поцелуи. Просто Новый год и три бутылки шампанского! Кажется, их было всего три. Не считая утреннего вина.

В голове немного шумит, но не так, как после дня рождения Артема. И главное – я помню абсолютно все! Его первый неожиданный поцелуй со вкусом мороза и шампанского, мое изумление и желание повторить.

«Утром ты даже не вспомнишь...»

Смешно! И все-таки надо себя заставить пойти в душ. Докажу ему и себе, что вчерашние поцелуи ничего не значили.

Мобильный булькает новым сообщением:

«Проснулась? Пошли завтракать».

Нервно смеюсь: ну да, три часа дня. Самое время для первого приема пищи.

Пока размышляю, что ему ответить и стоит ли вообще что-либо отвечать, слышу уверенные шаги по коридору к моей комнате. Пулей слетаю с кровати и уже через две секунды запираю дверь ванной на защелку. Открываю краны на полную мощность и задергиваю шторку. Так, на всякий случай. Вдруг Артем Баев умеет проникать через запертые двери. Не удивлюсь, если так.

Волосы сушатся долго, но я не тороплюсь. Да и не это смущает. Губы так распухли, что стеба мне не избежать. Интересно, а у него что с губами? Надо было его тоже покусать!

И все же душ помогает. Я убеждаю себя в том, что справлюсь! Новогодняя ночь закончилась, было весело и… незабываемо, но повториться не должно.

Когда тихонько выхожу из ванной в халате, Артема в комнате нет. Может, послышалось?

Недолго думая, надеваю домашние штаны и топ с кофтой. На дресс-код я давно уже наплевала. Да и вообще у меня сегодня выходной.

Иду на звук работающей плазмы. Артем сидит, развалившись в кресле, и лениво щелкает каналы. Рядом на столе «красуются» несколько тарелок с едой и графин с соком.

– Трешак! Смотреть совсем нечего. – Выключает телик, бросает пульт на стол и с любопытством глазеет на меня. – Привет, Шанина! Проснулась?

– Как видишь, – отвечаю, не в силах подавить зевок. Получается вполне естественно. – Пойду сделаю себе чай.

– Для опохмела лучше шампанское. В холодильнике есть.

– Нет! – бурчу себе под нос, а в душе радуюсь. Благополучно вроде все прошло. Я не покраснела, не сбежала, а Баев ведет себя как обычно. И губы у него нормальные.

Все. Забыли. Не было никаких поцелуев.

Кухня блестит чистотой, хотя я прекрасно помню, что, перед тем как пойти гулять на улицу, успела лишь засунуть грязные тарелки в посудомойку. Баев коршуном надо мной стоял, требовал, чтобы я пошла с ним.

А теперь здесь ни пылинки… Стыдно перед горничной, которую с утра вызвал Баев убираться вместо меня. Вот-вот, думай об этом почаще, глядишь, и поцелуи быстрее забудутся.

И все равно так странно открывать холодильник, видеть в нем много вкусной еды, включать чайник, вынимать из красивого пакета настоящий листовой чай… Как будто я дома.

Вытаскиваю тарталетки с бутербродами и слышу за спиной насмешливый голос Артема:

– Хороший выбор!

Вспыхиваю от его слов, но из упрямства ставлю блюдо на стол. Знала б, что он здесь, не осмелилась бы. А теперь надо повернуться к нему и небрежно бросить пару фраз. Но вместо этого я нервно отбрасываю волосы за спину – чайник, как назло, все никак не хочет закипать.

– Мне тоже чай сделай, если не сложно, конечно.

Я физически ощущаю, что он стоит позади меня, даже тепло его тела ощущаю как свое.

– Без проблем, – отвечаю я, а у самой руки дрожат. Достаю из шкафа еще чашку с блюдцем, а они, предательницы, возьми и зазвени у меня в руке. Чуть не уронила!

Баев тут же отбирает у меня посуду и ставит на стол.

– Пожалуй, чай я сам налью, – как приговор выдает он. – А то еще кипятком обожжешься.

Молчу, сжав губы, а они болят из-за ранки, из-за поцелуев Баева! Жадных, грубых, но таких сладких.

Как он там говорил? Немного боли только в кайф? Вчера именно так и было.

– Пошли в гостиную. – Артем уже и поднос откуда-то вытащил, поставил на него чайник с чашками. – Понравилась икра? Не терпится повторить?!

Его взгляд полон превосходства. Надо мной. И Баев не даст мне забыть, как кормил меня вчера этими тарталетками с руки после того, как я ляпнула сдуру, что никогда не пробовала черной икры. Что не знаю ее вкуса. И он… он целовал меня каждый раз после того, как я проглатывала тарталетку.

«Что ты больше любишь, Мира, икру или мои поцелуи?»

«Твои поцелуи, конечно».

«Хочешь еще?»

«Конечно хочу».

«Тогда целуй. Сама».

И я целовала… Одному богу известно, почему мы только целовались ночью!

– Нет! – почти выкрикиваю я. – Нет, – добавляю уже тише, но увереннее.

– Не понял?

Взгляд Артема становится привычно холодным. И это, как ни странно, меня подбадривает:

– Я тут позавтракаю. Одна. А… икра… знаешь… ее много было. Кажется, я ее переела вчера.

Если б я могла, я бы с радостью испарилась бы, исчезла, превратилась в воздух, лишь бы не видеть его глаза сейчас. Ледяные, колючие и безжалостные. Но я стою как неживой истукан, который полыхает изнутри, и смотрю на Артема.

Он, не сводя с меня глаз, молча ставит на стол поднос, отворачивается и уходит.

Чашки звенят, из них выливается на блюдца чай, но я не обращаю на это внимания. Знаю, что все сделала правильно, но почему тогда так больно внутри?

Может, он вообще не имел в виду ничего такого, а я себе напридумывала? Да еще и «переела»! Надо ж было ляпнуть такое! Если б не Артем, я бы ее в жизни не попробовала!

Надо извиниться. Сказать, что я ничего плохого не хотела. Что… что это моя лучшая новогодняя ночь. И что я уже все забыла и все будет как раньше.

От этих мыслей на душе появляется светлая грусть. Да, так правильно. Набираюсь храбрости, чтобы пойти и поговорить с ним, как слышу, как закрывается дверь.

Он ушел.

Глава 65

– Мам, отлично отметили. – Стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно естественнее. – Да, с девчонками. Собрались тут все, кто на этаже остались, ну и отметили скромненько.

– Неужели ни одного парня не было? – расстроенно тянет мама. – Вчера, когда созванивались, так вообще тихо было, как будто и не общежитие вовсе!

– Так у нас все строго, мам! – улыбаюсь я. – И потом, у нас сразу после праздников сессия начинается, особо не расслабишься. Надо готовиться.

– Неправильно это как-то! Одни девочки! – Когда папы нет рядом, как сейчас, мама переводит разговор на парней. – Неужели нет ни одного достойного мальчика?!

– Ни одного, мам! – искренне вздыхаю я. – Только недостойные.

Что совершенно верно!

– Папа очень переживал, что у вас там вечеринка будет. Еле удержала его от звонка. Ты еще утром обещала позвонить, а сама?! Забыла?!

– Проспала, мам, – каюсь я. – И я так скучаю по вам всем! Безумно просто! И очень-очень хочу домой. Обнять вас всех.

Некстати хлюпаю носом как раз в тот момент, когда появляется папа на экране. Он уже уверенно встает с кресла, передвигается с помощью рук. Я так счастлива за него. Не зря, все не зря, что я пережила в этой академии. Мои мучения – ничто по сравнению с тем, что я могу помочь папе встать на ноги. Папа – стержень нашей семьи, наша защита и опора. И точно заслужил лучшего для себя, чем инвалидная коляска.

– Если обещала, что утром позвонишь, должна звонить! – отчитывает меня папа. – Мы тут с ума чуть не сошли!

– Пап, у нас в академии все очень строго. Расскажи, как вы отметили. Дядь Сережа приходил со своими, да? А соседи?

Папа, смягчившись, рассказывает, как братья помогали маме чистить овощи, как расставляли в сенях формы с холодцом и что отказались ложиться спать после боя курантов.

Мы болтаем почти час, никак не можем наговориться. Напряжение и расстройство из-за Артема прячется куда-то далеко на подкорку мозга. Мне намного спокойнее от того, что я сейчас не одна, что мама с папой мне сильно любят и всегда примут.

Настроение поднимается, я даже приготовила себя горячий чай и, одевшись потеплее, иду смотреть на веранду, как загораются на небе первые звезды. Поначалу и правда здорово, но воспоминания возвращают меня на несколько часов назад. Где царят волшебство и сказка. Где тот, от кого у меня лопаются нервы, дарит мне столько нежности и ласки, где я чувствую, что все возможно…

Не нужно было сюда приходить. Но я все равно сижу в какой-то глупой надежде, что Артем вот-вот зайдет на веранду, бросит пару хлестких фраз, а может, возьмет плед и укроет меня. Но этого не происходит. Новогоднее волшебство имеет ограниченный срок годности.

Уже совсем поздно, но Баев так и не возвращается. И меня гложет неприятное ощущение, что он вообще может не прийти ночевать. Артем желанный гость где угодно, любой ночной клуб, любая вечеринка открыты для него. А вокруг столько всяких Насть-Ангелин! Мысль об эскортинце меня окончательно добивает. Теперь я уже боюсь, что он вернется, и не один.

Ревность – глупое и унизительное чувство, на которое я еще не имею никакого права. Если Артем узнает, он… как минимум выгонит меня отсюда. Ему точно не нужна поломойка, которая пусть и в мыслях, но ревнует его, которая испытывает к нему что-то… запретное, не положенное по статусу и местной иерархии.

Да еще и не спит ночью, а зачем-то его караулит. Я так зла на себя за этот день, что решаю лечь спать. Пусть шляется где угодно, мне нет до него никакого дела!

Когда выхожу из гостиной, в коридоре вспыхивает яркий свет, от которого я невольно жмурюсь.

– Думал, ты уже спишь.

Баев. Вернулся.

– Оп-па! – раздается незнакомый мужской голос. Веселый и явно нетрезвый. – Хорошенькая. Кто это, Тем?

– Никто! – отвечаю я первой. Смотрю на компашку перед собой. Два парня и… три девушки. У одной из них в руке початая бутылка шампанского.

Дождалась, Мира!

– Так уж и никто? – спрашивает второй. – Темыч, думал, ты один живешь.

Они все взрослее меня, лет по двадцать пять, наверное. Яркие и нарядные, от них пахнет дорогим парфюмом, алкоголем и деньгами. Местная золотая молодежь. Мажоры.

Кутаюсь в свою кофту и стараюсь протиснуться между парнями. Девушки с любопытством заглядывают в гостиную.

– Всегда хотела посмотреть, как ты живешь, Баев, – говорит блондинка в белоснежной шубке. – Ну давай, показывай тут все. И где носик попудрить, а?

Артем подходит к высокому светловолосому парню, который стоит у меня на пути и не дает пройти.

– Тох, иди давай. – Отодвигает своего приятеля в сторону и равнодушно поясняет: – Она не в твоем вкусе. И вообще, ей утром на работу.

Ну да! Новогодняя ночь закончилась. И те поцелуи совершенно ничего не значили.

Бросаю рассерженный взгляд на Артема, но тот его игнорирует. Баеву плевать!

– Ой! – Слышу заливистый женский смех из гостиной. – Тем, я кажется, пролила шампанское на диван. Ничего?

– Ничего, – отвечает Баев. – Утром уберут.

Отворачиваюсь и, едва не толкнув блондина, лечу в свою комнату. Когда закрываю дверь, обнаруживаю, что плачу. Не навзрыд, но слезы уже текут по щекам. Мне обидно, я очень разочарована. Он… я всегда для него буду поломойкой, спасибо, что напомнил, хозяин, а то черная икра и поцелуи мне в голову ударили!

На всякий случай подпираю дверь стулом, не спасет, конечно, если ломиться начнут, но по крайней мере проснусь от шума.

До меня доносятся смех и голоса, потом громкие клубные биты, но они быстро стихают. А потом и вовсе воцаряется тишина. Наверное, пошли на второй этаж…

Я долго ворочаюсь, прислушиваюсь, а потом засыпаю. Не знаю, сколько проходит времени, когда я резко просыпаюсь. Сажусь на кровати, оглядываюсь. Вроде все нормально, а потом слышу то, что заставляет оцепенеть.

Шаги. Негромкие, но отчетливые. И они приближаются к моей двери. Смотрю на узкий, едва заметный просвет между дверью и полом. Шаги замирают. На полу возникает тень. Не могу взгляда отвести от нее, сижу, окаменев. Не слышу своего дыхания, только сердце колотится как оглашенное.

Минута, другая. Нервы на пределе. Я готова броситься к двери и рывком распахнуть ее. Но едва решаюсь встать с кровати, как шаги удаляются.

И снова тишина.

До утра уже не сплю, хотя больше никто не появляется. Когда надеваю свою униформу, то с неудовольствием замечаю, что немного поправилась за эти дни. Униформа стала совсем тесной.

Так, хватит об этом думать. Мне нужно убираться. Страшно представить, что эти мажоры устроили в гостиной. А может, они еще дрыхнут на втором этаже. Воображение рисует картины разгрома и бардака, поэтому сильно удивляюсь, когда обнаруживаю, что все цело. И даже не особо грязно вокруг. Ну разве что есть пятно от шампанского на диване и пустая бутылка валяется в мусорке на кухне.

И ни одного пьяного тела!

Закончив с уборкой на первом этаже, поднимаюсь на второй. Первая мысль: нет, никто здесь не ночевал. Гостевые комнаты в идеальном порядке. В спальню Баева заглядываю с опаской, но и здесь все чисто и убрано. Может, Артем не ночевал? Тогда где он был? И кто приходил ночью ко мне под дверь?!

Или я с ума схожу? И снова мне чудятся за спиной шаги.

Оборачиваюсь и взвизгиваю от неожиданности. Передо мной стоит Артем. Взгляд впивается в разгоряченное обнаженное тело. На Баеве только тонкое полотенце на бедрах и… я вижу на теле капли после душа.

Он смотрит на меня снисходительно и… кажется, все понимает! Это ужасно!

– Я… я… – мямлю, а потом взрываюсь. – Я не слышала, как ты мылся! Почему так тихо?!

Баев, похоже, опешил от моей наглости. А я наоборот, понимаю, что сморозила и что надо бежать, пока он не пришел в себя. Поэтому, не говоря ни слова, срываюсь с места, но и пары шагов даже не делаю. Артем ловит меня и прижимает к себе. Пытаюсь вырваться, но лишь скольжу по его влажному телу.

– Да пусти! – выдыхаю ему куда-то в руку. – Артем!

– Совсем с катушек слетела? – спрашивает он и крепко держит пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. – Ты что такая нервная?

– Не нервная я, – глухо отвечаю, не зная, как освободиться. Моя рука лежит на его груди, и мне приходится сдерживаться, что не потрогать ее. А так хочется!

– Знаю два действенных способа снять напряжение, – не слушает меня Баев. – Спорт и секс. Каким займемся?