Текст книги "Частная Академия (СИ)"
Автор книги: Алина Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
Глава 57
Утром опять чуть не проспала – тяжело без будильника на мобильном. Сегодня обязательно поговорю с Артемом. Сколько может длиться это самодурство! Мне нужен новый телефон! Еще желательно ноут, но тут уже как пойдет.
После вчерашних событий стараюсь в гостиную не заглядывать. Иначе останусь здесь и забью на учебу. Как он сейчас? Что делает? Интуиция велит не лезть и оставить Баева в покое. Я ему чужая, он сам вчера меня выгнал, отправив спать. И какой смысл думать о нем? Конечно никакого! Ноут и телефон. Все, что мне нужно от него!
Сессия превыше всего. Моя учеба, мое будущее. И это точно не Артем Баев. Просто не хочу, чтобы он себя в дерьме топил, и все тут. От Тараса, от его улыбки у меня замирало сердце, с ним я себя не узнавала. Плыла, когда он заговаривал со мной. А Баев… Нет, не хочу даже думать. У меня сессия на носу!
Господи, моя первая сессия! Как же я мечтала о ней, когда еще папа не попал в аварию и учеба в универе казалась само собой разумеющейся. Предвкушала настоящую студенческую жизнь, что встречу людей, с кем я бы обсудила гипотезу инфляции Вселенной и можно ли создать квантовую криптографию, которая сделает неосуществимым взлом информации и обнулит хакеров.
И что у меня будет много друзей.
Сейчас самой смешно вспоминать свои глупые мечты. Так, из-за Баева у меня не доделана механика, я не успела дописать третью часть реферата по информатике, а работу надо сдавать уже скоро. Там еще и выводов нет.
Мне удается переключиться на учебу; пары проходят в привычном напряжении, я собираюсь, как обычно, засесть до вечера в медиацентре и дописать задание по информатике.
Когда бегу по коридору в соседний корпус, чуть не падаю назад. В плечо больно врезается лямка от рюкзака. Оборачиваюсь.
– Выход в прямо противоположной стороне, Шанина. – Баев крепко держит меня, не давая шевельнуться. – А пары у тебя закончились.
– Пусти! Мне заниматься надо, – шиплю я. Нас старательно обходят студенты, кто-то ехидно переглядывается друг с другом. Это счастье, что Артем их не видит. Судя по суженным глазам, он явно не в духе.
– Дома позанимаешься. К тому же у тебя уборка. А то совсем разболталась, пока меня не было.
И этого мерзавца я вчера жалела?!
– Если я не сдам сессию, меня выгонят, Артем! – Пытаюсь донести до него здравую мысль, сидя в его машине. – И тогда тебе придется искать себе новое развлечение! Шеймить меня уже не сможешь! И главное! Мне нужен телефон! И ноут тоже!
Ужас! Звучит так, будто я какая-то эскортница, которая выпрашивает у своего любовника новый айфон! Не успеваю толком отрефлексировать, как слышу ответ Баева:
– У тебя в спальне.
– Что у меня в спальне? – непонимающе переспрашиваю.
– Твой новый телефон и ноутбук. И ни в чем себе не отказывай, Мира. Но шляться в кампусе допоздна… завязывай с этим!
– Серьезно?! Ты купил мне телефон и ноут? – От моего недоверчивого тона Артем кривится:
– Не обеднею. И велел тебе в комнату поставить отдельный кулер. Чтобы по ночам не шастала.
Вот гад! Мне дико обидно от его слов. Нет, благодарности от Баева не дождешься – как снега в мае. Для меня вчерашний вечер, наш с ним разговор много значил. Но я же для него пустышка, никто!
Мимо нас проносится красный кабриолет Шумского. Успеваю разглядеть на переднем сиденье Ингу. В памяти тут же всплывает вопрос, который остался у меня после вчерашней презентации.
Но Баев, наверное, мне за него голову открутит. Главное, чтобы мобильный не отобрал. И ноут.
– У меня вопрос. Можно задать? – говорю я нейтральным тоном.
– Валяй!
– Только сначала пообещай, что не отберешь мобилку и ноут. Ну и не выбросишь из машины на полном ходу.
Баев заинтересованно рассматривает меня и наконец улыбается:
– Именно в такой последовательности? Телефон и ноут на первом месте?
Он явно подобрел, так что позволяю себе немного расслабиться:
– Не придирайся к словам. Так обещаешь?
– Да.
Артем редко бывает в хорошем настроении, милым парнем его не назовешь, сколько бы коньяка я не выпила. Но когда вот таким сухим серьезным тоном он говорит «да», я знаю, что он все выполнит как обещал.
– Кто такая Юстина? И какое отношение она имеет к Инге Ульссон?
Баев не вскипает, как я боялась, не прибивает меня к спинке сиденья своим «не лезь не в свое дело», а удивленно хмурится. Поэтому я спешно добавляю:
– Слышала разговор Насти и Инги. Случайно.
– Не сомневаюсь! Вопроса, кстати, два. Юстина – двоюродная сестра Инги и моя невеста.
Что?! Я ослышалась. Я в таком шоке, что мне даже не больно. Невеста? У него есть невеста? Он скоро женится?! Тут же вспоминаю наш давний разговор с Максом об Артеме.
«Вроде как за границей собирался жить, у него там и невеста, по слухам, была. Чисто династический брак».
– И… и когда ты женишься?
Господи, зачем я спрашиваю? Какое вообще мое дело?
– Понятия не имею. Я об этом не думаю.
– Повезло твоей невесте, – срывается с губ сарказм, на который я не имею никакого права. Мира, успокойся! Он тебе ничего не должен, скажи спасибо, что голову не открутил.
Артем неожиданно тормозит и останавливается на обочине. Ну все! Точно прибьет!
Я уже собираюсь извиниться за свой вопрос, но Баев опережает:
– Не знаю, что ты там себе напридумывала, и не понимаю, зачем вообще тебе это говорю, но это у тебя родители поженились сразу после школы по большой любви и живут в ней. Так бывает не всегда.
Говорит со мной как с ребенком! Но хоть не орет и не оскорбляет.
– Типа династический брак, да?
– Быстро соображаешь, Шанина, – ухмыляется Артем. И от этой его ухмылки мне хочется расцарапать ему лицо. – Да, у таких, как мы, все по-другому. Брак – это слияние власти, капитала, это решение очень многих проблем и задач. Так что да, Юстине повезло со мной. Как и мне с ней. Это взаимовыгодные отношения для наших семей.
– Я этого не понимаю, – выдыхаю я и отворачиваюсь. По мне сейчас словно катком проехали.
– Тебе и не надо понимать. Просто прими как факт: брак, любовь и секс – это три параллельные прямые.
– В твоей жизни уж точно, – не сдерживаюсь я и тут же получаю предупреждение:
– Еще одно слово – и домой пойдешь пешком.
Настроение на нуле, и вовсе не из-за угрозы вынужденной прогулки. Плакать хочется от таких откровений. Дело даже не в том, что у него есть невеста, а в огромной пропасти между нами. И так будет всегда. Мне сложно думать об Артеме просто как о парне, на которого я работаю, с которым у нас только сделка. И она перестанет существовать, когда весной Баев уедет, а я останусь.
Настроение не слишком улучшается, когда нахожу на своем столе обещанные ноут и телефон, да еще с симкой. Утром я за них душу бы отдала, а сейчас осторожно распаковываю, попутно размышляя о том, что Артем, конечно же, не поскупился. Смартфон последней модели, который я бы себе никогда не купила, даже будь у меня на него деньги. Ну а ноут. Это вообще не ноут! Это макбук!
У меня не было такой операционки. Первое время тыкаюсь как слепой котенок, ищу, как подключить флешку, поскольку на «Маке» нет USB-порта. Но Баев и тут все предусмотрел – телефон с симкой на мой номер, а «Мак» со специальным адаптером для флешек и видеокарт.
Учеба, Мира. Это самое главное! Мне кровь из носа нужно доделать информатику. Я в ней не сильна, так что времени нужно больше, чем с тем же матаном. Поэтому, не пообедав и отодвинув на пару часов уборку, сажусь за реферат. Но когда вставляю флешку, тут же понимаю, что ошиблась. Это не моя! Это накопитель, который я случайно унесла из той комнаты… И который я до сих пор не вернула.
Баев, наверное, и не знает, что флешка у меня. И да, я ее не смотрела. Пока не смотрела.
Глава 58
– Конечно, я очень хочу домой, мам! – чуть ли не кричу в экран телефона. – Я безумно по вам всем скучаю! Но это же такие деньги! Да еще и самолетом. Лучше на каникулы приеду.
Смотрю в родное лицо и плакать хочется. Все бы отдала, чтобы обнять сейчас маму. Обнять и не отпускать больше.
– На каникулы – это само собой, но Новый год, Мирка! Ну самый же главный праздник! Семейный! Как мы без тебя-то?
Мама уже хлюпает носом. А я не знаю, как ей объяснить, что если приеду домой на Новый год, то точно не захочу возвращаться. Черт с этой пафосной академией, ее животными порядками, плевать на равнодушных преподов и завистливых одногруппников! И главное – к черту Артема Александровича Баева!
– Не знаю, мам. Честно. Ну очень дорого, у меня двадцать восьмого еще занятия, могу только на следующий день уехать, а билеты же как в космос полететь стоят!
– Ты про деньги не думай! – неожиданно жестко обрывает мама. – С деньгами все хорошо, можем себе позволить дочь родную обнять и за стол праздничный всем вместе сесть. Билеты мы тебе купим. С пересадкой через Екатеринбург полетишь. Там тебя дядь Сережа встретит, домой уже вместе полетите.
– Спасибо, мам…
– Не спорь! Потом как сессию свою сдашь, тоже на каникулы приедешь. Отоспишься хоть, а то вон бледная какая. И глаза какие грустные.
– Задают много, вот и устала, а так все нормально. Правда!
Сворачивать надо разговор, пока папа не подключился.
– Ты скажи, когда там эта ваша газета про первокурсников выйдет? – спрашивает мама и тут же осекается. – Ой! Сболтнула лишнее! Я ж обещала…
– Все нормально, мам. Мне… рассказали.
Мама заметно расслабляется. Какая она у меня простодушная все-таки. Поверила Баеву!
– Хороший мальчик приезжал. Воспитанный такой.
Ага, как волк в овечьей шкуре!
– Столько про тебя расспрашивал! И письмо от вашего декана показал, и говорил, как тебе нравится учиться. И что академия для тебя как второй дом.
Вот же сволочь!
– Что еще он сказал? – выдавливаю из себя улыбку.
– Да он больше спрашивал. – Мама хмурится, что-то припоминая. – А вообще сложный парень. Непростой совсем. Папе очень не понравился. Говорит, высокомерный, а я не заметила. И что… Мирка, а у тебя с ним же ничего нет, да? С этим Артемом?
Я чуть с кровати не падаю!
– Мам! Ты чего?! Да не дай бог! Ты что такое говоришь! – возмущенно восклицаю я. – Это же Артем Баев! Он внук нашего основателя. И вообще мне такие, как он, никогда не нравились! Фу! Мне совсем другой нравится! То есть… нравился…
Я затихаю и виновато смотрю на маму. И чего так завелась?
– Другой мальчик! – Мама мгновенно забывает про Баева. – Другой… это… а это не Тарас? Ты только про него говорила. Один раз!
Вот это память!
– Мам, да… Тарас мне нравился, – признаю я очевидное. – Очень сильно нравился, но все… очень сложно, что ли…
Замолкаю, потому что внезапно становится холодно, неуютно, будто где-то рядом открыли окно. Отрываю взгляд от телефона и вижу в дверях своей комнаты… Баева.
– Ма-ам, я потом наберу, ладно? – Стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, и, едва дождавшись от мамы «пока», быстро нажимаю на отбой.
– Ты что-то хотел? – осторожно спрашиваю я у Артема, который молча прожигает меня взглядом. – Я сегодня уже убралась. Все как обычно.
Он тянет паузу, от чего я нервничаю еще больше. До меня не сразу доходит, а когда доходит, мучительно краснею и сползаю с кровати. Я уже сняла свою форму, в которой убираюсь; вообще я спать собиралась, поэтому на мне короткие шорты и топ на тонких лямках. И все!
– Через пять минут в моем кабинете, – бросает Артем и отворачивается. Он-то одет прилично – в брюках и рубашке.
Первым делом напяливаю на себя длинные домашние штаны и кофту и только после этого поднимаюсь наверх.
Артем стоит у окна спиной ко мне – высокий, сильный и опасный. Скорее всего, он многое слышал из нашего с мамой разговора. Я бы подумала, что ему могло быть неприятно, что мы его обсуждали, но мнение таких, как мы с мамой, его точно задеть не может.
– Завтра обязательно протри книги в библиотеке, на них много пыли, – говорит он, не оборачиваясь. – И еще, Мира. Ты ничего не брала из той комнаты?
Он резко поворачивается, и я судорожно вдыхаю. Попалась!
– Брала, – киваю я. – Правда, случайно, ты так орал, я испугалась…
– И стащила флешку, – произносит он спокойно, как будто по-другому я и поступить не могла. – Смотрела?
– Да там смотреть нечего! – негодую я. – Там только десятки звуковых файлов. Музыка… классическая. Остальное под паролем!
Тихий грустный смешок. Похоже, на этот раз меня не станут убивать за то, что я снова сунула нос не туда.
– Обидно? – участливо спрашивает Артем, но улыбка выдает его. Издевается надо мной. Как обычно. – Хакнуть не пыталась?
– Я не по этой части.
– Неси сюда, – приказывает Артем, а сам садится, развалившись на черном кожаном диване, который я пару часов назад протирала.
Когда приношу накопитель в кабинет, Баев встает и забирает у меня флешку. От прикосновения его пальцев по моей коже пробегает едва заметная дрожь. К счастью, Баев не обращает на это никакого внимания, он всецело поглощен флешкой. Но, глядя в его лицо, я не понимаю, что именно он чувствует.
Мира, ну когда ты уже успокоишься и перестанешь лезть к нему в душу?! Ругаю себя, но все равно не могу справиться со своим интересом.
– Сам не понимаю, зачем пароль на файлы поставил, – задумчиво говорит Артем. – Может, знал, что рано или поздно ты появишься и решишь здесь все вверх дном перевернуть?
– Я?!
– Ну не я же!
С этими словами он подходит к висящей в кабинете плазме, вставляет в гнездо флешку и щелкает пультом. На экране появляется «введите пароль».
– Хочешь узнать, что там? – ухмыляется Артем. – Даже странно, что не вскрыла. У тебя же бывшая соседка айтишница.
– Ну не до такой же степени! За кого ты меня принимаешь?!
Баев не отвечает, он вводит пароль, и на экране телевизора появляются новые файлы. Он включает первый.
– Это ты?! – ошеломленно восклицаю я, и тут закрываю рот ладонью. Невероятно!
Тот прежний, хороший Артем, который достался Насте и которого я не застала, сидит за огромным пианино и увлеченно играет какую-то очень нежную, плавную мелодию. Его длинные пальцы, кажется, едва касаются клавиш, но они способны создать потрясающе красивую мелодию.
Артем, который настоящий и который рядом со мной, смотрит неотрывно на себя в телевизоре. На его лбу, у виска, пульсирует тонкая вена. Баев так напряжен, что хочется погладить его по плечу, обнять, сделать хоть что-то, чтобы он расслабился. Но я боюсь тронуться с места; наверное, Артем вообще забыл, что я тут.
– Это я, – произносит он, когда запись заканчивается. – Прелюдия и фуга до мажор Баха. Это полифоническое произведение. И оно обязательно для вступительного экзамена в консерваторию.
Артем поворачивается ко мне лицом. Он… я таким не видела его, даже когда он застал меня за просмотром ролика с вечеринки.
Мрачным и темным; и столько в его глазах боли сейчас, что я не выдерживаю.
Бросаюсь к нему и крепко обнимаю за плечи.
Глава 59
Он стоит, не двигаясь, будто окаменев. Не отталкивает, но и не обнимает в ответ. Такой близкий, но одновременно очень далекий, не со мной.
Наваждение проходит. Я отчетливо понимаю, что так не надо, что я лишняя. Что я навязываюсь тому, кому совсем не нужна. Это глупо, смешно…
Хочу отойти от него, но Артем не пускает, кладет ладони мне на поясницу, прижимает к себе. Слышу, как часто стучит его пульс, как напряжена каждая мышца его тела. Сама не дышу, боюсь пошевелиться. Чего жду, сама не знаю. Его руки забираются сначала мне под кофту, потом под топ, и я еле сдерживаюсь от вскрика. Ледяные пальцы обжигают кожу.
– Такая горячая, – шепчет он и водит ладонями по спине. – Стой вот так, не шевелись.
Да я если б захотела, не смогла бы сдвинуться с места. А я не хочу. Такой сильный, опасный, жесткий, но такой беззащитный. Потом он молча опускает лоб мне на плечо и замирает. Не знаю, как долго мы так стоим, я ощущаю его горячее дыхание на шее. Сердце от волнения, кажется, вот-вот вырвется из груди.
Я растеряна, но мозг работает лихорадочно. Красивые руки с длинными аристократическими пальцами, белый рояль в той комнате, билеты на концерты в коробке и отсутствие любой музыки везде, где есть Артем. Полная тишина в доме, в машине. Никогда не видела Баева в наушниках.
– Что случилось? – тихо спрашиваю я скорее себя, чем Артема.
Он нехотя поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах больше нет боли, только огромная усталость. Артем выпускает меня из объятий и отступает к окну. Уже давно ночь, мне и спать пора, но я очень боюсь, что Баев своим равнодушным холодным голосом сейчас прикажет мне уходить.
Но он говорит совсем другое.
– Что случилось? Вот это, Мира.
Вместо объяснений он снимает запонку с левой манжеты и медленно закатывает рукав.
– Ты однажды спрашивала, откуда он появился, помнишь?
В сознании всплывают смутные обрывки нашей с ним попойки в той комнате.
– Шрам?! – звонко восклицаю я и подхожу к Артему. – У тебя же шрам на руке. Длинный такой…
– Не справился с управлением, – коротко поясняет Баев, из чего я делаю вывод, что он попал в аварию, из-за которой…
– Но ведь рука отлично двигается. Она… она отлично функционирует. – Вспоминаю я, как его пальцы только что «гуляли» по моей обнаженной спине.
Артем громко и зло смеется. В его хохоте – избыток ненависти и боли. Я уже жду нового взрыва, но Баев каким-то образом овладевает собой.
– Нет, Мирослава, она «не функционирует», как ты выразилась. Я никогда не смогу так играть, как на вступительных экзаменах. Даже на своем отчетном концерте в десять лет.
Он устало садится на диван, вытягивает ноги и прикрывает глаза. Молчит. Меня не гонит.
– На вступительных? Ты поступал в консерваторию? – осторожно спрашиваю я. Баев – пианист и явно не любитель, к этому мне надо привыкнуть.
– Разумеется! – начинает раздражаться. – Я туда хотел поступить, не просто так же с шести лет ходил в Гнесинку?!
– Так ты никогда не говорил! Не рассказывал толком про себя.
– Как и ты про прадеда академика-физика.
– Но… я… об этом никто ничего не писал! Я бы нашла! – возмущаюсь я и понимаю, что спалилась.
– Гуглила меня? Так и знал.
– Ничего ты не знал, – огрызаюсь и отворачиваюсь от него. – Я с тобой под одной крышей живу. Должна же я знать…
– Все зачистили, Мира. Я велел. После аварии.
– Мне жаль… правда. – Не знаю, как выразить ему свое сочувствие, чтобы он не принял его за жалость. – Но… но ведь можно играть для себя… наверно?
Баев смотрит на меня так, что я понимаю – глупость сморозила.
– Завтра скажу перевести тебя на юрфак. А физикой будешь заниматься так… для себя!
– Но я не это имела в виду! Я, может, ничего не понимаю в музыке, но…
– Что «но», Мира? – От снисходительного взгляда Баева мне становится неуютно. – Что «но»?! Семь лет в музыкалке, потом четыре года в училище. Вся моя жизнь до восемнадцати лет – это музыка. И она должна была ей остаться навсегда. Но… не сложилось.
Он резко встает с дивана, подходит к одному из застекленных книжных стеллажей и выуживает оттуда хрустальную бутылку. Затем в руках появляется бокал. В этом доме в каждой комнате обязательно где-то прячется алкоголь.
– Настя, кстати, тоже не пошла на первый курс, хотя поступила. Правда, по другой причине.
Опять эта Настя!
– Она тоже пианистка?
– Ее инструмент – виолончель.
– Вы учились вместе, получается?!
– Конечно! А где ты еще встретишь свою пару, если целыми днями торчишь в музыкалке? Кто еще тебя поймет, кроме такого же, как ты? Для кого музыка – главное средство общения с миром?
Мне обидно от его слов. Я вовсе не ревную его, но мне неприятно, что он считает, что я не могу его понять, не чувствую его.
– Поэтому твой рояль стоит в той комнате? – тихо спрашиваю. – Ты на нем больше не играешь, но и не выбрасываешь.
– Потому что это подарок, Мира, – неохотно отвечает Артем. – Подарок бабушки. Она привела меня в школу, она знала меня лучше кого бы то ни было.
– Может… все-таки…
– Нет! Я никогда не буду тем, кем я был когда-то. Может, оно и к лучшему… Знаешь, чем пианисты отличаются, например, от скрипачей или виолончелистов?
– Чем? – Баев делает аккуратный глоток, пристально рассматривает полупустой бокал и не торопится отвечать. – Мне очень интересно, правда.
– Фортепиано – это не оркестровый инструмент. Ты или солист, или никто. Если ты скрипач, можешь быть в оркестре хоть десятой скрипкой, если не стал первой. Тебе все равно есть место. У пианистов все иначе… Наша академия – просто детский сад с точки зрения конкуренции талантов. Пианисту же мало иметь грандиозный дар, нужно уметь себя подать, нужны связи в этом мире, оказаться в нужном месте и в нужное время… Я был готов ко всему. Кроме того, что она меня предаст.
Снова повисает тишина. Я перевариваю откровения Артема. Слезы подступают к глазам – сколько же на него навалилось в его восемнадцать!
– А в аварию ты как попал? После того как… после того розыгрыша?
– Узнал, что она вышла замуж. Рванул к ней как идиот.
– Мне очень жаль, что твоя мечта не сбылась, но ведь ты можешь впустить музыку обратно в свою жизнь. Если она тебе нужна… Я…
– Хватит! – гневно перебивает он. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Но… спасибо, что вернула флешку. – Артем подходит ближе и ждет, пока я встану с дивана. – Иди спать и забудь все, что слышала здесь сегодня.
– Да ты невыносим! – взрываюсь я. – Каждый раз, когда я говорю тебе правду, ты меня гонишь, Баев! Ну и напивайся тут один!
Вылетаю из кабинета, Артем даже слова сказать не успевает. Или не хочет.
Долго не могу успокоиться, все кажется, он ходит где-то у меня под дверью. Но это нервы шалят. А у кого они с Баевым не будут шалить?! Себя мучает и других! Надо было еще тогда отдать ему флешку. И не переживать сейчас.
Не представляю, как он это вынес. Крах всего, что он любил, что имело главный смысл. Я сама не своя была после аварии папы. Знаю, как разбиваются мечты. Но, наверное, мои слова и правда были глупыми…
Ложусь в кровать с огромной, невыраженной тяжестью внутри, ворочаюсь в полусне. Вытаскиваю мобильный – полчетвертого ночи. Темень за окном непроглядная. Но я зачем-то встаю и иду к двери. И только когда оказываюсь в коридоре, наконец понимаю, что делаю.
Иду на звуки музыки. Нервные, рваные, совершенно не гармоничные звуки. Но такие прекрасные. Вдруг все утихает, и я испуганно замираю: неужели не успела?! Но нет, через несколько секунд он снова начинает играть – медленно, плавно, мелодия словно льется. Такая нежная и неземная.
Останавливаюсь у полуоткрытой двери, внутрь не захожу. Прислоняюсь к косяку и слушаю. Мне нравится абсолютно все, но Артем недоволен. Я это чувствую – по тому, как он замирает, как от его удара плачут клавиши, как он снова и снова проигрывает одну и ту же мелодию…
Сажусь на пол поудобнее, потому что ноги уже устали. Не могу уйти, пока он играет, пока рвется его душа. Словами он никогда не скажет того, что я слышу сейчас.
