Текст книги "Частная Академия (СИ)"
Автор книги: Алина Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)
Глава 66
– Оборзел?! – От возмущения у меня откуда-то берутся силы, я неожиданно легко отталкиваю от себя Баева. – Какой еще секс?! У тебя морда не треснет?!
Я даже убегать не собираюсь, потому что пусть только попробует меня схватить, сразу таких лещей отхватит! И плевать, что он намного сильнее! И что он почти голый! Красивый такой! Индюк самовлюбленный!
– Секс – это то, что нужно тебе, Шанина. Я бы сказал, в медицинских целях.
В глазах темнеет. Надо гордо уйти, не реагировать на оскорбления, но я так зла на него. За то, что ни в грош меня не ставит, что целовал меня и встречал со мной Новый год, а на следующий день притащил девок, за которыми я сегодня убирала. Ну и пусть я с катушек съехала. Пускай!
Не отводя от него взгляда, подхожу ближе и замахиваюсь. Нет, не ладонью. Выбрасываю кулак, но Артем играючи уворачивается. Левой рукой толкаю его в грудь, и на этот раз мне удается его достать, но почему-то лечу вперед на кровать, не успев испугаться.
– Ненавижу тебя! – выплевываю и быстро скатываюсь с постели. – Ненавижу!
– Говорю же, тебе нужна разрядка, – ухмыляется Баев. – Мира, тебе достаточно просто попросить.
– Неужели? – огрызаюсь я. – Если мне так нужен секс, зачем ты того блондина вчера ко мне не подпустил?! Я ему понравилась, кажется. Или не вашего уровня, да?!
Улыбка меркнет, выражение лица становится жестким и злым, в глазах Баева плещется гнев. Да что опять не так?!
– Понравился? – тихо спрашивает Артем. От его голоса мне становится не по себе. Сейчас он похож на зверя, который вот-вот растерзает свою глупую жертву.
Как же мне хочется закричать: «Да!» «Понравился!» «Очень!» Пусть хоть на сотую долю почувствует то, что я, когда он приволок сюда каких-то телок, а меня спать отправил.
Выдыхаю.
– Иди к черту, Баев, – спокойно, почти миролюбиво отвечаю я, а у самой поджилки трясутся. – А я пойду тележку отвозить. Твою комнату завтра уберу. Это же моя работа.
Артем отворачивается и идет в свою гардеробную. Ну вот и поговорили!
Когда выхожу из его комнаты, мне в спину летит:
– Через десять минут в тренажерном зале. И оденься нормально. Придется попотеть.
Господи, я с ним с ума сойду!
Но делаю, как он велит: надеваю треники, топ и футболку, в которых хожу на физру в академии. Тренажерный зал – не моя зона ответственности, я туда пару раз всего заглядывала, не знаю даже, кто его прибирает. А уборка там точно проводится.
Это довольно большая комната, метров сорок, наверное. Здесь с десяток тренажеров – от беговой дорожки и велотренажера до каких-то навороченных чудовищ, к которым и подойти-то страшно. Отдельно у стены целая стойка с разными гантелями, в углу висит красная боксерская груша, а недалеко от нее еще одна, но поменьше, в виде капли. На полу лежит огромный мат.
– Осваиваешься? – Артем появляется за спиной неслышно. Он полностью одет – просторная майка без рукавов обнажает красивые рельефные бицепсы и свободные черные штаны, которые доходят почти до щиколоток. На ногах то ли легкие кроссовки, то ли какая-то специальная обувь. Но главное – он уже не похож на хищника, который вот-вот порвет меня на части.
– Да так, осматриваюсь. Почему я тут никогда не убираюсь?
– Раз в неделю примерно приезжает сервис, который устанавливал здесь все. Меня устраивает. Ну что, готова?
Артем сосредоточенно оглядывает меня и вроде бы остается доволен. Но я никогда не знаю, что творится в его голове!
– К чему?
Он не отвечает, подходит к полкам с гантелями, вытаскивает длинный шнур, который при ближайшем рассмотрении оказывается скакалкой.
– Давно хотел тебя сюда привести, но все времени не хватало. – Протягивает мне скакалку. – Небольшая разминка, минут десять. Давно не прыгала?
– Очень! – Помимо воли расслабляюсь. – Зачем хотел привести?
– Тебе повезло выбраться из бассейна на вписке у Стэна, но защитить ты себя не в состоянии, – безжалостно произносит Артем. – А с таким характером и умением влипать в разное дерьмо тебе необходимо научиться драться.
– Ну знаешь! – Перед глазами мгновенно встают кадры расправы Баева над моими одногруппниками. – Я не хочу никого бить! Это… я …
– Прыгай давай! – обрывает Артем. – Разминайся. Ну или на беговую иди.
– Я только что вообще-то половину твоего пентахуса выдраила!
Мое возмущение, впрочем, его ни капли не парит.
– Ты пыталась меня ударить, значит, сил еще много. Давай-давай. Я с тобой буду.
Он не обманывает, кидает свой мобильный на мат и начинает прыгать через скакалку и делает это настолько легко, что завидно становится. Поэтому набираю его темп, который оказывается слишком быстрым для меня.
– Довольно. Восстанавливай дыхание, не стой на месте. Руки наверх, медленно опускай, дыши через нос…
Кровь несется по телу, я чувствую себя намного лучше, чем еще полчаса назад, поэтому, когда Артем ведет меня к красной груше, я не особо сопротивляюсь.
– Примерь-ка вот эти. – Передает мне перчатки и помогает затянуть их на руках.
Мне любопытно – сейчас я как Алиса, которая сунулась в кроличью нору.
– Ты правда хочешь научить меня боксировать? Это вообще реально?
– Хотя бы удар поставить, – серьезно говорит Баев и показывает, как правильно встать перед грушей, как расправить плечи и держать руки перед лицом. – А теперь – бей!
Несмело дергаю рукой вперед, боясь отбить ее. Баев веселится. Встает рядом и показывает, как надо. Потом еще, и еще раз.
– А теперь ты. Бей! Давай! Разозлись!
Он словно поджигает и без того тлеющий фитиль. Снова слышу его вчерашнее: «не в твоем вкусе», «ей утром на работу», «завтра уберут».
– Вот это неплохо уже, – одобрительно кивает Артем.
– Тебя представила! – признаюсь я. – Мотивирует.
– Лучше Кочетова представь, – кривится Баев. – Или Стэна. Или Антона.
– Кого? – Опускаю я руки.
– Тот, кто вчера хотел яйца свои к тебе подкатить. Да еще и при мне. Давай еще десять ударов. Плечо не уводи!
Через двадцать минут я валюсь на мат и отказываюсь подниматься с него. Вообще отказываюсь двигаться.
– Ты изверг, Баев! – выдыхаю, когда сердце немного успокаивается и я могу уже более или менее нормально говорить. – Мой кошмар!
Артем садится на мат, начинает снимать с меня перчатки, я не сопротивляюсь. Сил нет, да и лень.
– На первый раз достаточно. Хотя… вставай, Мира. Попробуй меня ударить. Разрешаю.
– Иди к лешему! – второй раз за последний час посылаю я Баева. Но он хватает меня за руку и тянет вверх.
Разозлившись, пинаю его по ноге. Сильно! И главное, неожиданно. Он теряет равновесие, я успеваю даже обрадоваться, но всего лишь на доли секунды, потому что падает Артем прямо на меня. Я даже выставить руки не успеваю. Но зато успевает он, поэтому не так больно. Точнее, совсем не больно.
Мы смотрим друг на друга, наверное, целую вечность. Его сердце бьется так близко, будто оно во мне. Тону в темных глазах, даже не пытаясь спастись. Я знаю, что сейчас произойдет, еще до того, как он с отчаянием в голосе произносит:
– Да к чертям все!
И впивается жадным поцелуем в мои губы. Тело пробивает дрожь, каждая моя клеточка стремится к нему – обнять, прижаться крепче, раствориться в нем. Его язык в моем рту, ласкает, пробует на вкус. Губы уже ноют от сладкой боли. Но я не могу прервать поцелуй, не могу оторваться от Артема. Да и он не отпускает, распаляется все больше – его руки, такие горячие и нетерпеливые, уже под моей футболкой, лихорадочно глядят меня, поднимаются выше, накрывают грудь.
Выгибаюсь под ним, пальцы зарываются в густые жесткие волосы. Я стону ему прямо в рот, вжимаюсь в него и чувствую, как он возбужден.
Это как вспышка молнии в голове; замираю, не в силах оттолкнуть его от себя. Артем недоуменно поднимает голову. У него сбившееся дыхание, смотрит на меня, словно хочет прожечь взглядом.
«Нет! Не останавливайся!» – безмолвно кричу я, не осмеливаясь попросить его вслух.
Он медлит несколько долгих мучительных секунд, а потом решительно, одним движением стягивает с себя майку и снова склоняется надо мной. И вот уже моя футболка куда-то летит. Обнимаю его за плечи, целую в шею, и по моему телу пробегает дрожь.
Хочу еще, но Артем вдруг заводит мои руки за голову, не дает пошевелиться, а потом склоняется надо мной, через ткань топа гладит большим пальцем мои соски, заставляя вздрагивать.
– Ты чувствительная, – хрипло произносит Артем. Едва узнаю его голос. – Я так и представлял.
Когда он накрывает губами мой сосок, я со стоном выгибаюсь к нему, подстраиваюсь под его умелые губы. Прикусывает сосок через топ, который я ненавижу, который мешает мне.
– Тш-ш, – шипит Артем, когда я впиваюсь ногтями в крепкие плечи. Не могу сдержать то ли стона, то ли всхлипа, когда горячий язык начинает кружить вокруг моего пупка, спускается все ниже, оставляя цепочку из влажных поцелуев.
Снова поднимается вверх, целует меня в губы – жадно, глубоко и порочно, не оставляя мне ни единого шанса укрыться, спрятаться.
Никаких ограничений, никаких «нет»...
Садится на колени передо мной и гипнотизирует взглядом. Не сопротивляюсь, понимаю, что обратного пути не будет. Тяну к нему руки, бесстыдно пялюсь на него, провожу ладонями по груди, задеваю ногтями темные соски.
– Сними его, – глухо приказывает он, и я послушно тянусь к краю топика, но медлю. Артем нетерпеливо тянет меня к себе, усаживает на колени и стягивает с меня топ. И в ту же секунду хищно накрывает ртом мою грудь, прикусывает сосок, сжимает пальцами другой. Вскрикиваю от удовольствия и легкой боли. И снова оказываюсь прижатой спиной к упругому мату. Артем нависает надо мной, его глаза абсолютно черные, на виске бешено пульсирует жилка, а челюсти так плотно сжаты, что желваки напрягаются. Тонкая ткань одежды не в состоянии скрыть его возбуждения…
Неловко дергаюсь, но Артем еще сильнее прижимает меня к себе, впивается губами в шею.
Резкий звук разрывает наш мир, заставляет меня испугаться.
– Подожди… Артем… это…
В полуметре от меня гудит мобильный Баева.
– Ответь.
Артем поднимает голову и не сразу понимает, что происходит:
– Нет.
– Подожди, может, важное что-то.
На самом деле я хочу перерыва, хочу прийти в себя, потому что страшно… страшно, что я совсем потеряла голову. Что он может делать со мной все, что захочет. И я сама хочу этого.
Артем неохотно берет телефон, хмурится, но вызова не сбрасывает.
– Да!
Замолкает, проходит всего секунда, и я вижу, как каменеет его лицо. В зале, где я только что сгорала от жара, в мгновение становится холодно.
Артем вскакивает на ноги, а я уже натягиваю на себя топ, а за ним и футболку.
– Она жива? – тихо спрашивает Артем.
От боли в его голосе у меня разрывается сердце.
Глава 67
«Трое туристов погибли в Альпах из-за схода снежной лавины. Среди них – известный российский предприниматель и меценат Евгений Горохов. Его жена Анастасия Збарская находится в критическом состоянии в одной из швейцарских клиник…»
Еще раз обновляю свой запрос в поиске, но больше нет никаких подробностей. Можно, конечно, подняться на второй этаж и спросить у Артема, но я скорее себе руку отрежу. Или язык.
Он почти не покидает своей комнаты со вчерашнего дня, когда узнал о том, что случилось.
«Женя погиб, Настя в коме».
Вот и все, что я услышала от него, выходя из тренажерного зала. Остальное я нагуглила сама. Мне так жалко этого Женю, хотя я его и видела-то всего один раз, к тому же невольно помешала ему и Насте в их бизнесе. Сейчас вся эта игра на приеме кажется такой нелепой и глупой. И мне очень стыдно перед Женей, да и перед его женой тоже. Но если у меня кошки скребут на душе, то что с Артемом?! Что у него творится внутри?!
Он снова закрылся от меня; хотела поговорить с ним вечером, но он и слова не дал сказать:
«Не сейчас».
Это так низко, мелочно и эгоистично – ревновать его к Насте, которая потеряла мужа и сама сейчас на грани. Гоню ужасные мысли, в которых сама себе с трудом признаюсь, гоню их, едва они появляются в голове.
Иду на кухню, проверяю холодильник – все на месте, значит, Баев так ничего и не поел. Может, хотя бы спускался в ресторан?
А может, он ждет самолета, чтобы вылететь в Швейцарию к Насте? Я когда осознала, что произошло, сразу подумала, что он рванет к ней. Сердце болезненно сжималось, когда воображение рисовало картинки, как Артем сидит в больничной палате и держит ее за руку.
Нужно оставить его в покое, не лезть к нему, захотел бы – сам пришел ко мне. Получается, я ему просто не нужна? А то, что было между нами в зале, это ничего не значит, так?!
Продолжаю накручивать себя, хотя и понимаю, что нельзя. Я здесь работаю, поэтому никаких эмоций, Мира, только здравый смысл. А он подсказывает, что следует начинать уборку, раз других распоряжений не было. И забыть все, что было между нами в эти последние дни.
Спальня Артема, как магнитом, тянет к себе. Я пропылесосила, протерла пыль во всех гостевых спальнях, убралась в кабинете и теперь стою у двери, за которой должен быть Артем.
Осторожно стучу и прислушиваюсь. Тишина.
Заходить без разрешения наглости не хватает. Хотя и хочется его увидеть, посмотреть ему в глаза. Но нет, значит, нет. Это правильно. Он все делает верно. Осталось и мне научиться. Но на душе так больно, что плакать хочу от бессилия. Но моя помощь ему не нужна! Да и что я могу?
– Привет! – раздается за спиной холодный голос. – Стучалась?
Оборачиваюсь, успев натянуть на лицо вежливую, отстраненную улыбку:
– Привет! Да, я хотела узнать, могу ли я убраться.
Артем стоит в дверях, скрестив руки и опершись спиной о косяк. Волосы взлохмаченные, лицо бледное и чуть заострившееся, что ли. И аура вокруг Баева темная какая-то, мрачная. Он в домашней одежде, но вид у него совсем не домашний. Чужой.
Не люблю, когда он такой.
Угрюмо смотрит на меня, и я понимаю его взгляд без слов. И вроде была готова, но сердце все равно ноет, саднит.
– Ясно, – киваю я, молясь о том, как бы сохранить самообладание. – В другой раз, значит.
– В какой еще другой? – Артем в два шага оказывается передо мной, берет за руку и ведет к себе в комнату.
От его прикосновения по телу разливается тепло. И… мне это не нравится.
– Погоди! – вырываю я ладонь. – Моя тележка, там пылесос…
Артем недоуменно хмурится, потом в его глазах мелькает нечто похожее на снисхождение.
– Не надо тележки, – непривычно мягко произносит он.
Затворяет дверь и пропускает меня вперед.
– Ого! – изумленно восклицаю я. Хотя еще минуту назад строила из себя Снежную королеву. – Это… это что? Ты… к экзаменам готовишься? Я думала…
На огромной кровати разбросано с десяток распечаток, несколько книжек, открытый ноутбук и два планшета.
– Что ты думала? – Артем усаживается в кресло и, закинув ногу на ногу, пристально рассматривает меня.
– Ну, – смущаюсь я. – Не знаю. После того, что ты вчера узнал, я думала… я думала, ты к ней полетишь. А ты учебники читаешь?
– Это не учебники. – Замечаю легкую улыбку на губах Артема. – Это отчеты о движении средств плюс драфты договоров. Много дел.
Ничего не понимаю!
– Мне очень нравится твое платье, Мира. – Скользит взглядом по моим ногам, отчего мне хочется натянуть юбку на колени. – Но лучше не носи его больше. По крайней мере, когда я работаю.
– Серьезно?! – не выдерживаю. – Ты мне про платье, когда Настя…
– С Настей все в порядке, – жестко обрывает он, будто устал уже объяснять. – Насколько это возможно, конечно. Ее жизнь вне опасности.
– Слава богу! – вырывается у меня. – А ты… это точно? Я новости читала, там нет… ничего.
– Час назад разговаривал с помощником консула, он был в больнице. Родители ее ночью прилетели. У Насти есть все необходимое, и ее близкие с ней.
Артем говорит будничным, равнодушным тоном, будто не про свою первую любовь рассказывает, а про какого-то постороннего человека.
– А ты? Ты разве не близкий ей человек?
Артем пронизывает меня взглядом, который не сулит ничего хорошего:
– А ты хочешь, чтобы я им был? Или чтобы помчался к ней сейчас?
Он требует от меня откровенности, настойчиво смотрит в глаза. И я понимаю: пока все из меня не вытрясет, не отпустит.
– Не знаю… нет, наверное. – Подхожу к огромной кровати и осторожно присаживаюсь на самый краешек. – Я бы не хотела, чтобы… но чисто по-человечески…
– Не переоценивай мои человеческие качества, Мира. Мы с Настей не друзья, никогда ими не станем. А сидеть рядом с ней и держать за руку, зная, что ее муж в морге...
Я молчу, перевариваю слова Артема. Он озвучил те ужасные мысли, которые я гнала от себя прочь. Нет, Баеву глубоко плевать, как он выглядит в глазах других и что про него могут подумать. Поэтому задаю самый страшный для себя вопрос:
– Ты больше не любишь ее?
Таращусь на свои подрагивающие ладони на коленях и жду ответа. Нет, приговора. Не представляю, что со мной будет, если он скажет «да».
Но он молчит, и эта тишина меня убивает, медленно, как кислота, разъедает мою душу. Поэтому, когда раздается гудение мобильного, я малодушно радуюсь.
– Да, – бросает Артем, жестом приказывая мне остаться. Хотя я уже готова была сдаться, уйти, так и не получив ответа на свой сумасшедший вопрос. – Да, узнал. Что нужно?
Баев, сжав губы, слушает неведомого мне собеседника, но по его лицу видно, не рад он этому звонку.
– Нет, не приеду. У нее есть все, что необходимо, она жива и в сознании. Если вы не в состоянии оплатить ее счет… Это я перевожу все на деньги?! – Артем издевательски смеется, а я не знаю, как бы мне исчезнуть отсюда. – Напомнить, почему ваша дочь вышла замуж не за меня?!
Замолкает и прикрывает глаза. Ему что-то продолжают взволнованно говорить – кажется, это женский голос. Наверное, мама Насти.
– Мои соболезнования, что потеряли зятя. И передайте их от меня Насте. Пусть о муже скорбит, а не просит, чтобы я приехал.
Мобильный отлетает на соседний диван, Артем, резко встает с кресла и отходит к окну. Смотрит в него и молчит. А когда оборачивается ко мне, негромко произносит:
– Ответ на твой вопрос – нет. Иначе я уже был бы с ней, а не с тобой.
Глава 68
Мы больше не возвращаемся к этому разговору, хотя я тайком просматриваю новости. Настю называют единственной наследницей своего покойного мужа и хозяйкой всех его бизнесов. И если верить СМИ, она теперь очень богатая молодая вдова.
Артем все чаще зависает в кабинете или сидит в спальне, обложившись какими-то бумагами. А я, когда не убираюсь, готовлюсь в своей комнате к первой сессии. Сразу же после праздников – пять экзаменов за неполные две недели. Не представляю, как я их переживу. Особенно Демьянова и его матанализ. Впрочем, есть и свои плюсы – мы с Баевым не слишком часто пересекаемся, каждый увлечен своими делами, и мне это нравится. Никакой двусмысленности и недосказанности. По тому, как методично исчезает еда из холодильника, понимаю, что он иногда заглядывает на кухню. Но скоро запасы закончатся, новых продуктов у меня нет, так что каждый вернется к своему прежнему питанию. Я – в нашей столовке для персонала, Артем – в ресторане для жителей комплекса.
Единственное время, которое мы проводим вместе, – это вечера, когда Баев садится за свой рояль, а я тащу наверх какую-нибудь легкую книжку типа «Занимательной физики» Перельмана.
Но только притворяюсь, что читаю. А на самом деле слушаю, что у Артема на душе. Это оказалось не так сложно – понять его через музыку. Например, когда он играет «Шутку» Баха, значит, его что-то беспокоит, как и Сонату №21 Бетховена. А когда доволен, что бывает редко, играет Шопена.
Да, я научилась различать некоторые произведения – для этого пришлось даже скачать специальное приложение на телефон и украдкой записывать, как Артем играет.
А когда ему больно, я слышу «Адажио» Моцарта…
Мы почти не разговариваем, но примерно через час Артем закрывает рояль и желает мне спокойной ночи. Иногда я ловлю на себе его долгий задумчивый взгляд, и мне хочется сделать шаг вперед, но я себя останавливаю.
Это трудно объяснить, но я чувствую, что ему нужно побыть одному. Да и мне тоже есть над чем поразмышлять…
Удивительно, наверное, но я сейчас с улыбкой вспоминаю свои переживания из-за Тараса – когда он пропадал или когда говорил своим знакомым девчонкам, что мы с ним просто друзья. Теперь все намного сложнее, да и я повзрослела.
Вечером, когда сижу над задачками по механике, получаю голосовое от Артема: «Сейчас человек поднимается, встреть ее и проводи в гостиную, я спущусь через десять минут».
Да без проблем.
Человеком оказывается холеная шатенка с длинными, почти до пояса, прямыми волосами и надменным лицом, на котором написано: «Я знаю себе цену, и она запредельная для вас всех».
Едва заметно кивает, скидывает мне на руки серебристую шубку и проходит в гостиную, оставляя за собой шлейф изысканных духов. В ее руках изящная кожаная папка и маленькая дамская сумочка.
О да, это совсем другая лига. На вид ей лет двадцать пять, вряд ли больше, но к такой не сунешься на «ты».
– Пить хочется, в горле пересохло, – не глядя на меня, произносит женщина, усаживаясь в кресло. – Мне кофе сделайте. Марочино, пожалуйста.
Маро… чего?
До сих пор держу ее шубу. Беспомощно молчу, и женщина поворачивается ко мне:
– Мне повторить? Вы ведь горничная? Или…
Она недоуменно смотрит на мои домашние шорты и футболку, а я не знаю, что ей ответить. Вообще-то, да, я горничная, но какая-то неправильная, мне даже униформу не разрешают надевать.
Кто я здесь?!
– Если хотите пить, то перед вами графин с водой. – К нам подходит Баев, одетый в строгий деловой костюм. – А если хотите кофе, то Мира велит его принести из бара. Но, думаю, мы быстрее сейчас посмотрим договоры. Как я понял, все согласны с моими правками…
Шатенка любезно улыбается Артему и достает из папки документы, а я осторожно кладу ее шубку на диван и удаляюсь.
Никто не видит моей улыбки, но я и не готова ей делиться. Просто радуюсь тому, что Артем не оставил меня один на один с этой девицей, что она не может мной повелевать и указывать, что делать.
Просыпаюсь от стука в дверь. Смотрю на часы и ужасаюсь: полдесятого утра! Я проспала! И все потому, что до трех утра сидела с матанализом!
Лихорадочно пытаюсь привести себя в порядок; до меня не сразу доходит, что Артем никогда не стучится, он всегда заходит ко мне в комнату без приглашения, а тут…
– Привет, Мир. – В коридоре стоит одна из наших горничных. – Гляди, какую красоту тебе заказали. Филипп велел тебе принести.
Мне вручают красивый букет из… елочных веток, рябиновых гроздей и роз.
А пахнет просто невероятно! Настоящей зимой! Это точно мне?!
Верчу в руках букет, видно, что очень дорогой… Но от кого?!
Пока мечусь по комнате, думая, куда лучше его поставить – на стол, который завален книгами, или все-таки на тумбочку около кровати, – в дверях появляется Баев.
– Доброе утро! – смущенно улыбаюсь. – Вот… смотри, какая красота!
Артем не смотрит на букет, он смотрит на меня.
– Хочу извиниться, – неожиданно произносит он. – За эту дуру вчерашнюю и за Тоху и девок… Да за много чего. И кого. Рад, что понравились цветы.
Ушам не верю. Артем Баев извиняется! Передо мной!
– Так это… это ты прислал?! – выпаливаю я. – Ты? Да быть не может!
– Почему я не могу прислать тебе цветы? – Артем по-хозяйски устраивается на моей кровати, которую я еще толком не заправила. – К тому же я это делаю не в первый раз.
По глазам его понимаю: Баев не стебет меня, не троллит. Он серьезный. И какой-то умиротворенный.
– Иди ко мне. – Хлопает ладонью по покрывалу. – Да оставь ты этот веник.
– Сам ты веник! – огрызаюсь, пытаюсь скрыть смущение. – Когда это ты мне еще дарил цветы?
Артем молчит, взгляда не отводит. Ждет, что я сама догадаюсь.
– Да ладно тебе! Я бы такое запомнила! Я…
В ладонях приятно шелестит оберточная бумага. А на ней вижу логотип цветочного магазина. Однажды мне и правда приносили букет. В день моего рождения.
– Не может быть! – громко восклицаю я. – Этого не может быть! Это был…
Осекаюсь, видя, как темнеет его лицо. Верный признак того, что Баев в ярости.
– Ты решила, что это был Кочетов? Ожидаемо…
В его голосе столько издевки, что чувствую: опять сейчас поругаемся. Но я больше этого не хочу.
– А что я должна была подумать?! Я вообще не знала, кто ты!
– Но уже тогда предложила мне услуги уборщицы. – Баев, похоже, не собирается вставать с моей кровати.
– Но почему?! Почему ты прислал мне цветы?! Ты ведь тоже не знал, кто я! И ты отказался, послал меня подальше. Еще и… в общем, вел себя…
– Как обычно, – ухмыляется Баев. – Не знал, но узнать было проще всего. У тебя был день рождения, первокурсница, явно на дотации и успела за несколько недель связаться с двумя подонками – Шумским и Кочетом – и села в машину к главному подонку академии. Мне стало тебя жаль. И я велел прислать тебе цветы. Просто так. Девочки же любят цветы.
Вот это откровение! А я столько месяцев считала, что это подарок от Тараса. Глупая…
– Сейчас тоже меня жалеешь, Баев?
– Иди лучше ко мне. – Он снова хлопает ладонью по покрывалу. – Мира!
– Это тоже из жалости? – киваю на букет. Если скажет «да», швырну ему прямо в лицо!
– Это благодарность, Мира, что ты рядом. И извинения, – после недолгого молчания признается Артем. – Не заставляй меня повторять.
– Не буду, – шепчу я и сажусь подле него.
Но Артему этого мало. Обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Зарывается носом в мои волосы и шумно вдыхает.
– Давай уедем на пару дней. Подальше от всех. Только ты и я.
Его слова отдаются бешеными ударами в груди. Уехать? С ним? Вдвоем?!
Из меня рвется «да». Конечно, да! Конечно, я хочу с ним! Да хоть на край света, да хоть… Но губы неожиданно выдают другое:
– А как же экзамены?! У меня послезавтра уже механика!
Баев непонимающе смотрит на меня, потом обнимает еще крепче и усаживает к себе на колени. Тело в мгновение покрывается мурашками. Еле удерживаюсь, чтобы не обнять его в ответ.
– Экзамены… я и забыл… Ладно, тогда после экзаменов. Согласна?
– Да! – шепчу ему в губы и закрываю глаза.
Чувствую его дыхание на лице, а потом, наконец, его губы впиваются в мои.
