Текст книги "Хозяин облачного трона. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

И очень уж мне захотелось ещё разок проверить, как это работает – прямо сейчас в столовой. Я посмотрел на Стилана. Тот сидел напротив меня и с удовольствием уплетал мясо, жуя так, будто не ел неделю. Я присмотрелся к приятелю повнимательнее и отчётливо представил, как встаю, подхожу к нему и забираю тарелку прямо из-под носа. Ноль реакции. Стилан продолжал жевать, будто ничего не происходило.

Тогда я попробовал другое. Вообразил, как отвешиваю ему звонкий подзатыльник. Тишина. Он даже не поморщился. Попробовал ещё несколько вариантов: толчок, пинок, даже мысленно вылил ему на голову компот. Всё впустую: Стилан спокойно ел, не замечая ничего.

Я нахмурился. Видимо, это были не мои навыки, а моих, так сказать, соседей по телу. И похоже, проявлялись они, лишь когда Хрант хотел кого-то убить, а Ферон – соблазнить. А у меня самого, как оказалось, никаких способностей к внушению не было, сам я, получается, ни на что не способен. Обидно, конечно. Хотя… если посмотреть с другой стороны, хоть что-то я мог. Например, «позвать» кого-то из этих двоих.

И я решил рискнуть и проверить. Понятно, что вариант с соблазнением к Стилану никак не подходил, а значит, оставался Хрант. Сердце трогать я побоялся – слишком опасно, решил попробовать слегка придушить приятеля. Да, это было не очень красиво с моей стороны, но как ещё я мог проверить свои возможности?

Я вообразил, как аккуратно обхватываю ладонями шею Стилана и начинаю чуть сжимать пальцы. Лёгкое давление, ничего опасного. Приятель продолжал жевать. Ноль реакции. Я мысленно напрягся, усилил накал, добавил злости, представил, как пальцы сжимаются сильнее…

И вдруг что-то сорвалось. Как будто внутри меня щёлкнул тумблер, и в мою голову проникло что-то чужое: тяжёлое, чёрное, безжалостное. Хрант Разрушитель. Его сущность рвалась наружу, ухватившись за образ, который я создал. Она с жадным рыком пыталась довести дело до конца – задушить Стилана, чтобы вырвать у парня сердце и выпить из него всю магическую силу.

Я сжал зубы, дёрнулся всем телом и с трудом оттолкнул эту тьму прочь, загнав сущность Хранта опять куда-то глубоко внутрь. Мысленно обругал себя последними словами и посмотрел на Стилана. Тот выронил вилку и уставился на меня глазами, полными ужаса.

– Ари… что это было? – спросил приятель хриплым голосом и потёр свою шею.

– Да я сам толком не знаю, – ответил я, глядя Стилану прямо в глаза. – Но больше это не повторится. Обещаю.

Сосед по комнате ещё какое-то время ошарашенно смотрел на меня, потом торопливо допил компот, поднялся и почти бегом покинул столовую. Остальные ребята поспешили за ним. Я проводил их взглядом и призадумался. Навык, конечно, у меня имелся мощный, хоть и не совсем у меня. Но пользоваться им нужно очень осторожно. Особенно это касалось Хранта.

Если Ферон на какое-то время выйдет из-под контроля и кого-то соблазнит, получится, неловко, но всё же это не идёт ни в какое сравнение с тем, что может произойти, если дать волю Разрушителю. Там одно неверное движение, точнее, мысль, и крови будет по колено. И не факт, что Хранта получится опять так быстро угомонить, если он ощутит вкус этой крови. Я представил, что может произойти в подобном случае, и аж мурашки побежали по коже.

Прогнав все нехорошие мысли, я не спеша, в одиночестве доел остывший обед, запил его ещё тёплым чаем и поднялся из-за стола. Впереди меня ждал разговор с директором. Явно не самый приятный разговор.

Кабинет директора академии поражал размахом и роскошью: высокий потолок, изящные лепные карнизы, тяжёлые бархатные портьеры с золотыми кистями, огромный ковёр с замысловатым узором. У окна стоял массивный стол из красного дерева, блестящий, как зеркало, с резными ножками и бронзовыми накладками в виде львиных морд. На нём ровными стопками лежали папки, сияла чернильница серебром, а рядом – золотое перо. Всё это должно было производить на посетителей сильное впечатление, и, надо сказать, на меня произвело.

Я сидел за небольшим столом, приставленным к директорскому, напротив меня – наставник Ториан. Лицо его было непривычно напряжённым, с тенью тревоги. Сам директор – полный мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженной бородкой и хищными глазами тоже выглядел взволнованным. Он держал руки на столешнице, переплетя пальцы, и внимательно разглядывал меня. А я делал вид, что вообще не понимаю, зачем меня позвали, и ждал, когда хоть кто-то что-нибудь скажет.

– Мне сообщили о происшествии, – начал наконец директор, потерев переносицу. – Я в курсе, что к тебе было применено летальное заклятие. По глупости, разумеется. Его перепутали с другим. Но это не отменяет серьёзности проступка. Мне очень жаль, что так получилось. Виновные будут наказаны.

Директор говорил правильные слова, но по тону было ясно: для него это пустая формальность. Ни капли искреннего сожаления я на его лице не заметил, однако внимательно дослушал всё до конца, с пониманием кивнул и ради смеха спросил:

– А как именно их накажут?

– Кого? – растерялся директор, не ожидавший, что у меня будут вопросы и даже не понявший с ходу, о чём я спрашиваю.

– Вы сказали, что виновные будут наказаны, – напомнил я. – Мне интересно, как именно?

Директор замялся, закашлялся, снова потёр переносицу.

– Ну… будут приняты меры… дисциплинарные взыскания… беседа… – промямлил он, на ходу подбирая слова, а потом вдруг наигранно улыбнулся и, сделав вид, что мы с ним чуть ли не друзья, добавил: – Но ты же не планируешь писать официальную жалобу на Дариса? Не стоит этого делать, Ари, он и так уже своё получил – ты ему руку сломал. Считай, вы квиты.

Я усмехнулся и заметил:

– Использовать против курсанта летальное заклятие и сломать руку в целях самозащиты – это всё же немного разные вещи.

– Разумеется, – поспешил согласиться директор. – Но ты должен понимать: у Дариса весьма уважаемый отец. Весь их род давно поддерживает академию – финансами, связями, покровительством. Будет печально, если это сотрудничество прервётся из-за юношеской глупости.

– Да-да, – вставил Ториан. – Дарис, конечно, перегнул, но в целом он… перспективный юноша. Будет очень жаль, если этот проступок бросит пятно на репутацию парня.

– Правильно ли я понял, что Дариса вообще не накажут? – спросил я, посмотрев сначала на наставника, затем на директора.

Ториан отвёл взгляд, а директор снова заёрзал в кресле и, стараясь не смотреть мне в глаза, принялся рассуждать о важности дисциплины, о том, что нужно уметь прощать товарищей, о том, что академия воспитывает не столько воинов, сколько будущую элиту, что император верит в нас, и всё в этом духе. Словом, юлил, но ответа так и не дал.

Слушая словоизлияния директора, я понял, что тот крепко он зависит от семьи Дариса, и всё сразу встало на места. Вот почему барончик так нагло себя вёл: он был уверен, что ему в академии можно абсолютно всё. И ведь не ошибался.

– Значит, не накажут, – подвёл я итог. – Ни за то, что меня чуть не убил, ни за то, что госпоже проверяющей соврал.

– Ты прав, – сказал директор, изменившись в лице, резко став очень злым. – Дариса не накажут. И знаешь, почему?

– Почему?

– Ты уверен, что хочешь это услышать?

– Хочу.

– Потому что он сын барона Фраллена – уважаемого и влиятельного человека, а ты осколок некогда известного, но сейчас никому не нужного и всеми забытого рода. Он барон, а ты никто! Тебя устроил такой ответ, Оливар?

– Вполне. Вы умеете доходчиво объяснять.

Директор усмехнулся и, опять смягчившись и натянув на лицо приветливое выражение, сказал:

– Такова жизнь, Оливар. Есть вещи, которые просто надо принять, и я удивлён, что ты не знаешь таких простых истин.

– Не мы такие, жизнь такая, – процитировал я фразу из старого фильма.

– Хорошо сказал, – похвалил меня директор и добавил: – В этой жизни всегда кто-то доминирует и диктует свою волю, а кто-то подчиняется. И чем раньше ты это поймёшь, тем дольше проживёшь, уж прости мне мою не очень приятную прямоту.

Директор лицемерно улыбнулся, подождал, пока я, как ему казалось, смирюсь с тем, что услышал, после чего он сказал:

– Тебе стоит съездить домой, Ари.

Я в изумлении приподнял бровь и задал напрашивающийся вопрос:

– Зачем?

– Отдохнёшь, наберёшься сил. Всё-таки стресс ты пережил немалый. А дома всё лечится быстрее.

– Но через месяц у меня выпускные экзамены, – напомнил я. – К ним готовиться надо.

– С твоим слабым даром, Ари, готовься – не готовься, экзамены ты сдашь лишь в том случае, если преподаватели сильно пойдут тебе навстречу, – заявил опять вклинившийся в разговор Ториан.

– И они пойдут, – растянувшись в улыбке, пообещал директор.

И тут я понял, что от меня ко всему прочему ещё и хотят избавиться. Не навсегда, конечно – всего лишь до экзаменов. Сильно зависевший от отца Дариса директор решил перестраховаться. Барончик окончательно обнаглел, берегов не видел, и явно не собирался оставлять меня в покое после пережитого унижения. И, похоже, директор с наставником понимали: когда Дарис опять ко мне полезет ко мне, я отвечу. И не факт, что в следующий раз этот выродок отделается сломанной рукой. Разумеется, в такой ситуации отправить меня домой до окончания учёбы – было лучшим вариантом.

Что ж. Похоже, мне сделали предложение, от которого невозможно отказаться. И почему бы тогда не согласиться? К тому же у меня – ментально взрослого мужика, не было совершенно никакого желания торчать в этой военной академии с сопляками. Да и мир хотелось получше узнать.

– Договорились, – сказал я. – Но с небольшим условием: мне нужны гарантии, что все экзамены я сдам на отлично при любом раскладе.

– Это уже наглость, курсант Оливар! – вспыхнул директор. – Может, тебе вообще диплом домой привезти, чтобы ты себя не утруждал и не приезжал сюда?

– А так можно? – ухмыльнулся я. – Если да, то я бы не отказался.

– Оливар! – воскликнул директор, насупившись и сжав кулаки так, что на них выступила изморозь. – Что ты себе позволяешь?

«Я позволяю диктовать тебе свою волю, старый напыщенный дурак, раз уж мы заговорили такими терминами», – подумал я, но вслух, разумеется, сказал другое.

– Ну нет, так нет, – произнёс я и развёл руками. – Тогда придётся остаться и как следует готовиться.

– Ты забываешься, Аристарн! – рявкнул наставник. – Как ты разговариваешь с господином директором⁈

– По существу и откровенно, – ответил я. – А вот со стороны господина директора откровенности я не вижу. Одни намёки и обтекаемые формулировки.

Директор и наставник замерли. Оба смотрели на меня так, словно я сорвал с них маски. Но деваться им было некуда – слишком уж сильно хотелось избавиться от меня до экзаменов. В итоге директор нехотя кивнул и выдавил:

– Ладно. Будет по-твоему.

Я улыбнулся – всё оказалось проще, чем я думал. Отличные оценки мне, конечно, вполне могут и «забыть» проставить, но диплом всё равно дадут – а это главное. Да и эти «отлично» мне, по большому счёту, ни к чему. Просто хотелось проверить, как далеко директор готов зайти в своём желании отправить меня домой. Похоже, очень далеко.

– Можешь идти, Аристарн, – снова взял слово наставник. – Встретимся на экзаменах. Прибыть в академию ты должен накануне первого из них. Не раньше.

Я хотел было уже встать и уйти, но память Ари снова сослужила мне добрую службу – напомнила, что императорская военно-магическая академия располагается за городом. В принципе недалеко – около пятнадцати миль, но тащиться пешком, да ещё и с вещами категорически не хотелось.

– А как мне добраться до города? На станцию? – поинтересовался я, решив «нагнуть» директора академии ещё немного. – И на какие деньги купить билет?

Директор неодобрительно покачал головой, достал из кармана горсть монет, выбрал из неё одну – достоинством в пять имперских золотых риалов, бросил её на стол, в мою сторону и сказал:

– Этого тебе хватит и на билет до дома, и на ночлег.

– А ровно в пять часов будь с вещами у главных ворот, – добавил наставник. – Тебе выделят экипаж, который доставит тебя в город.

Я усмехнулся, забрал монету и ещё раз отметил, как сильно этим двоим хотелось избавиться от меня побыстрее. Чтобы я не мозолил глаза зажравшемуся барончику.

От директора я сразу же направился в свою комнату. Соседи были на занятиях, и я не спеша начал собираться. Достал из-под кровати чемодан Аристарна – тёмный, кожаный, с металлическими уголками, открыл его. Внутри лежали аккуратно сложенные вещи: запасные рубахи, брюки, сапоги, несколько книг. Всё было аккуратно сложено – похоже, Ари любил порядок. Я доложил в чемодан остальные вещи – разное по мелочи, закрыл его, прилёг на кровать и призадумался.

Как встретят меня родители Аристарна? Какие у него были отношения с семьёй? Как мне себя вести с родными? Что я им скажу? Почему меня отправили домой? Как изображать чужую жизнь, делая вид, что всё помню? Или, может, стоит прикинуться, что после неудачной тренировки с использованием магии я частично потерял память? Вопросы, вопросы, вопросы… И ни одного ответа. В груди неприятно заныло. Но выбора не было.

В пять часов я сидел на лавке у главных ворот академии, солнце клонилось к закату, воздух налился золотистым светом, дул лёгкий прохладный ветерок – красота. Примерно в четверть шестого я понял, что экипаж подъедет нескоро – похоже, директор решил хоть немного отыграться таким образом на мне. Вот же мелочная крыса.

Примерно без четверти шесть я решил вернуться к себе в комнату. В конце концов, кому надо, чтобы я уехал? Старый дурак думает, что я буду ждать у ворот до ночи? Нет. Я пойду отдыхать, а он – точнее, Ториан, будет меня уговаривать, после того, как экипаж таки подадут, чтобы я в него сел.

Я поднялся с лавки и в этот момент увидел экипаж: роскошный, сверкающий лаком и позолотой и с имперским гербом на двери. Он катил по дороге, ведущей от главного корпуса, и я очень сомневался, что это за мной.

Однако поравнявшись с воротами, экипаж неожиданно остановился. Тёмная шторка на окне отодвинулась в сторону, и в проёме появилось лицо госпожи Тианелии.

– Что вы здесь делаете, курсант Оливар? – спросила она.

– Жду экипаж, который отвезёт меня в город, – ответил я. – Мне разрешили съездить домой.

– Я знаю, я разговаривала с директором, – сказала госпожа Тианелия. – Удачи вам, курсант Оливар. Надеюсь, вы больше не будете попадать в такие некрасивые ситуации.

Проверяющая неожиданно улыбнулась и уже начала задёргивать шторку, но не успела – я её остановил.

– Госпожа Тианелия, – обратился я. – А вы не могли бы меня довезти? Вы ведь в город направляетесь?

– В город, – ответила проверяющая, не ожидавшая такого вопроса.

– Так, может, подвезёте? Чего зря местный экипаж туда-сюда гонять? Экономить же надо.

Проверяющая рассмеялась и, покачав головой, сказала:

– Ну если так ставить вопрос… Залезай.

Я подхватил чемодан и поспешно сел в экипаж. Роскошь внутри поразила: мягкие сиденья были обиты тёмным синим бархатом, потолок украшали резные деревянные панели с золотой инкрустацией, по стенкам шли маленькие фонарики, сиявшие мягким магическим светом. На полу лежал коврик с восточным узором. А воздух был пропитан ароматом дорогих духов.

Экипаж тронулся, мягко покатившись по дороге, госпожа Тианелия посмотрела на меня и снова улыбнулась.

– А ты отчаянный, – сказала она.

– Ну а почему бы, собственно, и нет, если да? – ответил я и, задёргивая шторку, притянул красавицу к себе.

Глава 3

В городе мне пришлось задержаться ещё на два дня. Впрочем, слово «пришлось» здесь не совсем подходит – задержался я очень даже с удовольствием. Госпожа Тианелия оказалась женщиной весьма горячей, хоть при первом взгляде на её холодную маску, этого и не скажешь. Два дня, проведённые нами в роскошном отеле, пролетели как два часа. Как два очень приятных и ярких часа.

Иногда в минуты близости я ловил странное ощущение – будто в груди вспыхивает не моё желание, а чужое. Будто Ферон, со своими воспоминаниями и навыками, так сказать, протягивал руку помощи и пытался управлять моим телом. Это, конечно, немного напрягало, но шпион-ловелас, коим, как я понял, был этот парень – это не архимаг-убийца Хрант, поэтому опасности большой такие появления Ферона не представляли. Максимум – возникало ощущение, что кто-то наблюдает. Но к этому нужно было привыкать: нас в теле бедняги Ари четверо. И пусть я, Ваня Орлов – главный, делать вид, что остальных не существует, было бы глупо.

Нам было очень хорошо с госпожой Тианелией, которая довольно быстро стала для меня Тиной, но всё хорошее когда-нибудь кончается, и утром третьего дня мы расстались, пообещав друг другу обязательно повторить этот прекрасный опыт, если судьба когда-либо ещё сведёт нас вместе. При этом, как в таких случаях обычно бывает, мы оба понимали, что вряд ли ещё встретимся, а если даже и встретимся, то точно не повторим. Но почему бы не сказать приятные слова друг другу на прощанье?

Не знаю, куда после этого отправилась проверяющая – назад в столицу или инспектировать другую академию, а я – на станцию, где купил билет на дилижанс до Криндорна. Так назывался небольшой городок, возле которого находилось родовое гнездо Оливаров.

Дорога до Криндорна заняла трое суток: скрипучий дилижанс, пыльные тракты, дешёвые постоялые дворы, невкусная еда в придорожных трактирах – то ещё удовольствие. Конечно, при наличии средств уровень комфорта можно было значительно повысить, но у меня имелось на всё про всё лишь пять имперских золотых риалов – сумма большая для ужина в трактире, но недостаточная для нормального трёхдневного путешествия. В теории можно было «одолжить» ещё хотя бы пять риалов у Тины, но гусары денег не берут.

В Криндорн я прибыл к полудню и сразу же на станции арендовал обычный дорожный экипаж, чтобы тот довёз меня до дома. Имение Оливаров находилось, по сути, в пригороде, так что ехать пришлось недолго – около двух часов. Лошади шли мерно, не спеша, колёса постукивали по булыжной дороге, и чем ближе мы подъезжали, тем отчётливее в голове оживала чужая, но при этом уже будто и родная память Аристарна. Я вспоминал, где какая роща, какой поворот ведёт к мельнице, где стоит старый дуб, под которым Ари когда-то прятался от проливного ливня.

Наконец впереди показалось имение. Сначала верхушки деревьев, затем крыши, а за ними и сам дом. Он возвышался на пригорке, широкий, трёхэтажный, сложенный из светлого камня. По краям располагались два крыла, образующие букву «П» и заключавшие в себе просторный внутренний двор.

Для Аристарна это был родной дом, для меня – всего лишь место, которое я знал из его памяти, но никогда раньше не видел своими глазами. Странное ощущение: сердце ёкало, как будто я возвращался домой после длительного отсутствия, но разум холодно напоминал: это не моё прошлое. Это не моя жизнь. Это не мой дом.

Я выбрался из экипажа, взял чемодан и направился к воротам. Отодвинул тяжёлую створку, вошёл внутрь имения. Охранника при входе не оказалось: род Оливаров давно не в той силе, чтобы держать караул у собственных ворот. Древняя фамилия, некогда почитаемая, теперь жила на обломках былого величия. Облупившаяся штукатурка на стенах, покосившиеся хозяйственные постройки, пустые клумбах, где когда-то цвели дорогие цветы – всё выглядело не то чтобы запущено, но, скажем так, печально. И что интересно, память Ари не давала ответа на вопрос: как Оливары дошли до такой жизни.

По каменной дорожке я направился к дому и почти сразу же наткнулся на садовника Скурта – уже довольно старого, но крепкого и всегда улыбчивого мужчину. Завидев, что кто-то идёт, садовник поднял голову, прищурился, вглядываясь в меня, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Господин, вы вернулись! – воскликнул Скурт, вытирая ладони о фартук и кланяясь.

– Вернулся, – ответил я, выдавив дежурную улыбку – мне нетрудно, а старику приятно, и пошёл дальше, к дому.

Поднялся по каменным ступеням, толкнул тяжёлую дверь. Она заскрипела, но поддалась. Внутри особняк встретил меня прохладой и запахом старого дерева и печного дыма. В просторном холле стояли тяжёлые дубовые шкафы с потёртыми резными дверцами, на стенах висели выцветшие портреты предков, пол был застлан ковром, когда-то роскошным, теперь вытертым до нитей.

Едва я успел поставить чемодан, как на меня налетела мать. Она возникла из боковой двери – высокая, статная, в простом, но чистом платье тёмно-синего цвета. Волосы её, светлые, чуть вьющиеся, были собраны в узел, лицо, несмотря на усталость и мелкие морщинки у глаз было удивительно красивым. И я сразу понял: вот откуда у Аристарна его благородные черты.

– Ари! Сынок! – воскликнула госпожа Оливар и крепко меня обняла. – Вот это сюрприз! Как же я рада тебя видеть!

Я улыбнулся и растерянно приобнял мать Аристарна в ответ, стараясь не выдать смущения. Впрочем, какая ещё мать Аристарна? Это теперь моя мать, как бы дико это ни звучало. И это теперь моя семья и мой дом. И чем быстрее я с этим свыкнусь, тем будет лучше.

На шум пришёл отец: высокий, но сутулый, с густыми усами и седыми висками, в видавшем виды камзоле. Следом выбежала сестра. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Память тут же уточнила: сестре пятнадцать и зовут её Миалия, для родных – Миа. Несмотря на юный возраст сестры, породу было видно сразу: красивое, благородное лицо, светлые волосы, большие синие глаза. Одним словом – красавица.

Родные смотрели на меня с удивлением и радостью. Недолгое молчание прервал отец.

– Мы не ждали тебя так скоро, – сказал он. – Что стряслось?

Я вздохнул. Врать не хотелось, но и правду говорить было нельзя. Поэтому я решил совместить.

– Получил ранение во время тренировки, – сказал я. – Изучали одно сложное заклятие, немного ошиблись. В целом всё нормально, но нужно время на восстановление. Вот меня и отправили домой. Восстанавливаться в семейном кругу.

– Ох, Аристарн… – мать приложила ладони к лицу. – Ранение… бедный мальчик…

– Ничего страшного, – сказал отец. – Для мужчины это нормально, а для будущего боевого мага тем более. У него впереди служба, и не одно ещё ранение придётся пережить.

Мать с упрёком посмотрела на отца, но спорить с ним не стала, а обратилась ко мне:

– Есть сильно хочешь?

– Да не особо, – ответил я. – До ужина дотяну.

– А ты через Трогбел ехал? – спросила сестра. – Там сейчас проходит весенняя ярмарка. Ты не заходил на неё?

– Все вопросы за ужином! – отрезал отец. – Дайте Ари переодеться и отдохнуть с дороги!

Сестра тут же умолкла и убежала, мать напомнила, что ужин подадут ровно в семь вечера, и тоже ушла – явно отправилась на кухню, предупредить повара, чтобы приготовил что-нибудь особое в честь моего приезда. А я посмотрел на большие часы, стоявшие у стены. Они показывали половину пятого – у меня было два с половиной часа, чтобы привести себя в порядок, смыть дорожную пыль и даже немного отдохнуть.

По памяти Ари я дошёл до лестницы и поднялся на второй этаж. В конце длинного коридора, стены которого были увешаны старыми гравюрами с видами охот и военных парадов, находилась его комната. Теперь – моя. Я добрался до нужной двери, толкнул её и вошёл.

Комната оказалась небольшой. Окно выходило в сад, стены были выкрашены в светло-бежевый цвет, кое-где на них виднелись следы времени – тонкие трещинки, потускневшая краска. У стены стояла простая кровать с высоким изголовьем, рядом – тумбочка, в углу – шкаф. На полу лежал коврик, потёртый, но чистый. Довольно скромно, но уютно.

Я присел на кровать, пружины подо мной скрипнули. Провёл рукой по одеялу и призадумался. Семья встретила меня тепло. Вроде неплохие люди: приветливые, добрые на вид. Мать заботливая, сестра весёлая, отец строгий, но справедливый. Однозначно хорошие люди – в этом плане с семьёй повезло. Да, не богатые, но, в конце концов, я вообще мог попасть в тело какого-нибудь крестьянина с перспективой батрачить по шестнадцать часов в сутки на господина, так что не надо наглеть – с любой стороны повезло.

И всё же… Это была какая-то дичь, в которую я так до конца ещё и не поверил. Точнее, поверил, но вот принять полностью ещё не мог. Несколько дней назад я жил себе спокойно в Питере, ходил на работу, пил пиво с друзьями по выходным, смотрел футбол, ездил рыбачить на Ладогу… А теперь – другой мир, чужое тело, чужая жизнь. Вокруг магия, аристократия, средневековье какое-то или как минимум аналог восемнадцатого-девятнадцатого века в моём мире. И мне приходится изображать того, кем я никогда не был.

Но деваться некуда. Надо принимать правила игры и не забывать, что всё могло быть намного хуже. Сейчас надо все силы приложить к тому, чтобы семья ничего не заподозрила. Ну и не опоздать на ужин.

* * *

Кабинет Советника Вардисара, одного из семи ближайших и самых преданных помощников Императора выглядел не просто как рабочее место – скорее, как тронный зал в миниатюре, где каждая деталь напоминала о власти и весе хозяина кабинета. Высокие своды были расписаны строгими геометрическими орнаментами, на стенах висели карты Империи и старые боевые штандарты, потемневшие от времени. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные артефактами и свитками.

Вардисар Морлин был членом Имперского Совета и отвечал за безопасность государства. Он курировал всю систему внутреннего порядка: от тайной службы до гарнизонов городской стражи. Под его началом находился разветвлённый аппарат осведомителей, тайных агентов и специальных групп, занимавшихся поиском изменников, магов-отступников и любых, кто мог поколебать устои Империи.

Вардисар был не просто советником – он был глазами и ушами Императора. Любой заговор, любое неповиновение, любая искра мятежа пресекались им на корню. А в случае опасности для Империи он имел право отдать приказ об уничтожении, не дожидаясь одобрения Императора. Рука Советника по безопасности могла одним росчерком пера лишить сана барона, снять с должности главу крупного города или отправить небольшую армию в карательный поход.

Ходили слухи, что даже Первый советник Императора не имеет такой власти, как Морлин, и что Советник Вардисар негласно держит под наблюдением и одарённых – хотя официально это входило в обязанности Советника по магии.

На вид главному имперскому безопаснику было под пятьдесят, но его реальный возраст был скрыт магией, и мало кто знал, сколько же лет Морлину на самом деле. Но это было неважно – маги, в отличие от простых смертных, с возрастом становились только сильнее.

На груди у Советника красовался огромный медальон с эмблемой его ведомства: серебряный глаз со зрачком в виде расположенного остриём вниз меча. Всё просто и понятно: эмблема символизировала не только способность Службы имперской безопасности всё видеть, но и её право карать во имя Империи и во славу Императора.

Хозяин кабинета сидел за столом, опершись руками о край, и с нескрываемой ненавистью смотрел на посетителя. Вытянутое лицо Советника с жёсткими скулами и чёрными горящими глазами перекосилось от ярости. А напротив него, ссутулившись и держа руки за спиной, словно ученик на ковре у учителя, стоял полковник Фарисаль. На лице полковника застыла каменная маска, но глаза выдавали тревогу или даже страх.

– Как ты мог провалить такое важное поручение, Фарисаль⁈ – голос Советника прорезал тишину кабинета, как раскат грома. – Сколько сил, сколько средств, сколько жизней было потрачено, чтобы схватить Хранта! И ради чего⁈ Чтобы ты всё испортил?

– Всё пошло не по плану, ваше сиятельство, – глухо произнёс Фарисаль, не поднимая глаз.

– Это я уже понял! – взревел Советник. – Но почему всё пошло не по плану?

– Сущность Ферона не смогла захватить контроль над телом Хранта. Возникла угроза, что Разрушитель восстановит силы и воспрянет. Этого нельзя было допустить. Я принял решение действовать по красному коду.

Советник ударил ладонью по столу. Глухой треск прокатился по кабинету, чернильница подпрыгнула, а по поверхности столешницы пошла трещина – дерево не выдержало ярости хозяина. Воздух в комнате ощутимо дрогнул, в нём повисла сухая горечь магии, отчего Фарисаль непроизвольно втянул голову в плечи.

– По красному коду? – рявкнул Морлин. – А как ты допустил, что до этого дошло?

– Ваше сиятельство, я не мог никак повлиять на ход эксперимента, технической частью занимался профессор, – попытался оправдаться Фарисаль. – Я отвечал за безопасность. И когда понял, что ситуация выходит из-под контроля, принял решение. Я уничтожил тело Хранта, чтобы он не воспрянул. Другого выхода не было.

– Ты отвечал не только за безопасность! Ты отвечал за весь эксперимент! Я доверил тебе его проведение, а ты не справился!

Фарисаль ещё сильнее ссутулился, едва заметно дрогнули руки за спиной. Казалось, ещё миг – и он рухнет на колени.

– И ты не уничтожил Хранта! – продолжал Советник. – У тебя, Фарисаль, нет таких способностей, чтобы уничтожить столь сильную и живучую сущность, как у Разрушителя. Ты избавился лишь от тела, а сущность Хранта осталась. Она теперь здесь, в нашем мире. И где именно – не знает никто!

Полковник вытянулся, будто на плацу, но плечи всё же остались поникшими. Лоб его покрылся каплями пота.

– Ваше сиятельство… Сущность Хранта не могла сохраниться. – произнёс он хрипло. – Удерживающих заклятий мы не накладывали, амулетов не использовали. Она не сохранилась, ваше сиятельство, я уничтожил Разрушителя полностью.

Советник Вардисар ещё раз ударил кулаком по столешнице и вскочил из-за стола, его плащ взметнулся, словно за его спиной расправились тени крыльев. Морлин подошёл к полковнику, и с каждым его шагом пол дрожал, будто по нему лупили огромным молотом.

– Хрант Разрушитель – архимаг! Ему не нужны амулеты! – рявкнул Советник. – Его невозможно уничтожить так просто. Ты хоть представляешь, чем это может обернуться для нашего мира⁈

– При таком раскладе… следовало отправить со мной отряд поддержки, сильных магов, – робко произнёс полковник, снова пытаясь оправдаться. – Но вы, ваше сиятельство, запретили выносить на широкий круг информацию об эксперименте. И ещё раз хочу напомнить, я лишь отвечал за безопасность. Я не могу нести ответственность за то, что сущность Ферона не справилась с телом Хранта. А когда я понял, что всё выходит из-под контроля, то действовал согласно инструкции.

Советник прошёлся по кабинету, измеряя его широкими шагами. В воздухе дрожали искры магии, отовсюду тянуло тяжёлым жаром. Напряжение давило так, что полковник едва не согнулся под тяжестью этого давления. Но постепенно гнев Советника начал стихать. Его дыхание выровнялось, движения стали медленнее. Он вернулся к столу, опёрся ладонями о полированное дерево и холодно спросил:

– Что со свидетелями?

– Все уничтожены, – быстро ответил Фарисаль. – Профессор, его ассистент, Зиран, Дрок – все. Ни одного свидетеля не осталось.