Текст книги "Хозяин облачного трона. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)

В голове у меня мигом собрался весь список причин, почему я не могу с ней ехать. А она продолжала на меня смотреть и ждать ответа. И этот взгляд, в котором таилась надежда, и вместе с ней – страх, что одно моё слово может всё разрушить. На меня смотрела не шикарная роковая женщина, а девочка, которую можно ранить одним ответом, да так, что шрам потом не заживёт.

Я смотрел ей в глаза и понимал, что должен отказать. Но не мог: звук в горле застрял, язык не шевелился. Я не мог вымолвить ни слова. А она всё ждала. А потом улыбнулась, наклонилась и поцеловала меня. Так, словно мне не хватало этого поцелуя для принятия верного решения. Словно он мог унять мою несговорчивость.

– Поедешь? – спросила она чуть громче.

Глаза её были полны убеждения. Они говорили: «Ты просто решись. Нам хорошо здесь и сейчас, значит, и там будет хорошо. Это главное, а всё остальное – мелочи, с остальным мы разберёмся».

Но я знал, что не поеду; знал не потому, что не люблю её, а потому, что не готов принять роль любовника влиятельной особы, какой бы милой и прекрасной она ни была наедине со мной. Только вот причиной отказа было нежелание становиться тайным любовником холодной и влиятельной госпожи Морисаль, а ранить отказом я должен был свою нежную и милую Тину. И поэтому не мог произнести ни слова. Просто ком стал в горле, и всё.

Я молчал, а она смотрела на меня, и потихонечку из её улыбки одна за другой начали пропадать искорки, а потом исчезла и сама улыбка. Лицо Тины стало растерянным, как если бы внутри у неё что‑то треснуло. Или сломалось. И она тихо попросила:

– Не отвечай. Не надо, мне будет больно. Я всё и так поняла.

Мне стало так погано, будто я совершил что‑то запредельно ужасное, хотя ничего ужасного я не совершал. Дикое чувство. А Тина попыталась через силу вернуть улыбку, но пока у неё получалось не очень.

Она встала с кровати и, укутываясь в простыню, произнесла с лёгким извинением в голосе:

– Прости, что испортила такое волшебное утро. Но я просто не могла не предложить ещё раз.

– Ты ничего не испортила, – сказал я. – И это ты меня прости. Ты невероятная, красивая, женственная, ты заставляешь моё сердце колотиться, как молот, каждый раз, когда я тебя всего лишь вижу. А уж обладать тобой… это… это просто невозможно описать, какие чувства я испытываю. Но быть любовником влиятельной дамы – это не та дорога, по которой мне хочется идти. Или скорее, это не та дорога, по которой я должен идти. Я очень надеюсь, что ты меня когда‑нибудь поймёшь.

– Я понимаю тебя, – тихо сказала она. – Я прекрасно тебя понимаю и не обижаюсь, ведь я ожидала такой ответ. Всё нормально.

– Через два дня ты вернёшься в столицу, и тебя закружит водоворот привычной жизни. Мне очень льстит твоё предложение, но мы ведь оба знаем, что в столице, тебе будет не до меня. Да и кто я, а кто ты?

– Мы смогли бы что‑нибудь придумать, – возразила Тина.

– Ты вернёшься домой и уже через месяц про меня забудешь, – сказал я.

– Я тебя никогда не забуду.

– Приятно слышать, но мы оба знаем, что это не так.

– Я тебя никогда не забуду! – сказала Тина жёстко, с обидой, и в этой фразе проскользнул последний маленький кусочек надежды.

– Ты даже не представляешь, как мне приятно это слышать, – сказал я. – Но у тебя своя жизнь в столице, я не думаю, что в ней найдётся достаточно места для меня. А встречи два раза в месяц – это не то, ради чего стоит завязывать отношения.

Тина молчала, а затем вдруг показала рукой на сердце и сказала совсем тихо:

– Я уже нашла место для тебя. Здесь.

Это было очень трогательно: показать, что она нашла для меня место в своём сердце, но я понимал, что это всего лишь эмоции. И Тина это понимала. Она выдержала паузу, и улыбка вернулась – слабая, усталая, как будто подсвеченная болью. Но в ней снова мелькнули искорки, пока ещё еле заметные.

Тина стояла посреди комнаты, босиком, прижимая простыню к груди, и смотрела на меня невероятно грустными глазами. А потом произнесла с какой‑то непривычной хрипотцой в голосе, будто ей пришлось вытаскивать слова из горла через застрявший там ком:

– Я принимаю твоё решение. Но оставшиеся две ночи у меня никто не отнимет.

– Если кто‑то попытается это сделать, я убью его, – пообещал я.

Глава 10

Тина предложила захватить меня с собой: довезти до академии и незаметно высадить у ворот, но я отказался. Не стоило лишний раз её компрометировать, кто‑нибудь да обязательно увидит. Да и толку было мне ехать туда так рано? Что я там забыл? Если не считать получение диплома, в академии у меня оставалось одно‑единственное дело: пока действует мой пропуск в библиотеку, зайти туда и собрать всю информацию, что найду, о Виалоре, Дарсанах и Арденаире. А это можно было спокойно сделать и после обеда.

А с утра имело смысл доехать до приюта на Цветочной улице и отдать деньги Аркаса госпоже Фирилле, не стоило откладывать это на последний день моего пребывания в Криндорне, лучше было сразу отстреляться.

Я покинул номер и направился на улицу. В новой одежде на меня больше никто внимания в лобби не обращал, в таком наряде я выглядел как типичный постоялец этого отеля. Правда, теперь кучера на стоянке у входа смотрели на меня иначе: не как на курсанта, а как на клиента, с которого можно взять втрое дороже. Но это было логично: вырядился, как богач – плати. Впрочем, в этой одежде мне предстояло ехать всего лишь до постоялого двора, а одну поездку по тройному тарифу я мог себе позволить.

В приют я в таком виде идти не собирался. Приносить сто семьдесят золотых, когда на тебе камзол, как у министра или барона, выглядело бы странно. Деньги так‑то немалые, но от господина в такой одежде ждут всё же побольше.

Я сел в первый же экипаж, назвал кучеру адрес постоялого двора и велел везти меня туда. Пока мы катили по булыжной мостовой, я думал: поняла ли горничная мой вчерашний намёк – два серебряных риала, оставленные поверх кучи грязного белья. Искренне надеялся, что поняла. Не хотелось искать новую одежду только из‑за недогадливости прислуги.

Кучер остановил у ворот постоялого двора, и я велел ему подождать. Быстро зашёл в здание, поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Моя комната встретила меня привычным полумраком и запахом свежего белья. Прислуга оказалась догадливой.

В углу, на старом стуле, были аккуратно разложены и развешаны мои вещи: рубаха, выглаженная до хруста, брюки, куртка. На спинке стула висел форменный ремень, рядом стояли вычищенные до блеска сапоги. Я мысленно поблагодарил горничную, она всё сделала безупречно. Быстро переоделся, оставил на стуле ещё одну серебряную монету – как бонус за хорошее качество стирки и глажки, и отправился на улицу.

Кучер ждал у входа, лениво поигрывая кнутом.

– На Цветочную улицу, – сказал я ему, усаживаясь в экипаж. – Надо найти там приют.

Мужик на это фыркнул и ответил:

– А чего его искать? Все знают, где главный сиротский приют города находится.

Дорога заняла минут двадцать. Сначала мы ехали мимо шумных перекрёстков, лавок, магазинов, кабаков, потом дома становились всё скромнее, улицы – тише. Сама Цветочная оказалась не трущобой, как я ожидал, но и не тем местом, где живут зажиточные горожане.

Это был обычный бедный квартал: простые дома, в основном двухэтажные, чистые, но скромные и по большей части «уставшие». Между ними виднелись узкие переулки, где сушилось бельё, кое‑где разбросаны лавки по продаже цветов – видимо, от них названия улицы и пошло. Люди попадались на глаза в основном бедные, но на маргиналов не похожие. Спальный район, как сказали бы в моём мире.

Приют стоял в конце улицы – широкое каменное здание в три этажа с высоким крыльцом и коваными воротами. Камень местами потемнел от времени, штукатурка облупилась, но в целом всё выглядело прилично. Не дворец, но и не развалина. Либо город выделял средства на его содержание, либо кто‑то жертвовал. После так называемого госпиталя я ожидал худшего.

У ворот стоял охранник – хмурый мужик лет пятидесяти, в простом сером сюртуке, с копьём в руке и медной, отполированной до блеска бляхой на груди. Зачем ему это копьё, от кого он собирался им отбиваться, и чем оно ему в случае чего могло помочь, я не понял. Видимо, для солидности держал.

– Добрый день, господин, – сказал он, заметив меня, и выпрямился. – К кому направляетесь?

– Добрый, – ответил я. – К управляющей приюта иду, к госпоже Фирилле.

– К хозяйке, – поправил меня охранник. – Прямо через двор идите до конца, там увидите вход. А потом по лестнице на второй этаж. На двери табличка – не ошибётесь.

– Благодарю, – сказал я и прошёл на территорию.

Не управляющая, значит, а хозяйка. А ведь и Аркас просил передать деньги госпоже Фирилле. Дворянка, значит. Возможно, на её деньги это всё и содержится.

Двор приюта оказался очень живым. На площадке несколько мальчишек дрались деревянными мечами, видимо, играли в солдат. На скамейках сидели девчонки и что‑то шили. Из окон слышались детские голоса, смех. Всё выглядело нормальным. Настолько, насколько вообще может быть нормальной жизнь сирот.

В конце двора располагалось небольшое двухэтажное здание – видимо, административный корпус. Я вошёл внутрь и сразу же увидел лестницу, о которой говорил охранник, поднялся по ступеням на второй этаж. Там было всего четыре двери. На одной из них висела неброская табличка «Госпожа Фирилла». Охранник был прав: ошибиться невозможно.

Я постучал, из приличия подождал пару секунд и вошёл. Кабинет оказался просторным, но без излишеств: широкое окно с тяжёлыми шторами пропускало достаточно света; на подоконнике стояли аккуратные глиняные горшки с цветами; вдоль стен – шкафы с папками и книгами; у одной из них – высокий письменный стол из тёмного дерева, отполированный до блеска. За ним сидела худощавая пожилая женщина в очках.

Госпоже Фирилле на вид было лет шестьдесят, может, чуть больше, но выглядела она хорошо и, скажем так, бодро. Серебристые волосы были собраны в аккуратный узел, лицо сухое, но без морщинистой дряхлости – эдакая благородная старость.

На ней было строгое платье из плотной тёмно‑синей ткани с высоким воротом и длинными, узкими рукавами. И никаких украшений. Ни колец, ни серёг, даже броши – ничего не было. Что в принципе логично. Сиротский приют не то место, чтобы хвастать драгоценностями.

Но при этом чувствовалось, что хозяйка приюта – человек не бедный и привыкший к хорошему. Ткань у платья была дорогая, покрой безупречный. Да и мебель в кабинете была строгая, но тоже непростая. И я ещё раз отметил: вот откуда у приюта деньги. Или хозяйка сама из состоятельных, или имеет хорошие связи и умеет находить тех, кто помогает. Когда я вошёл, она подняла на меня внимательный взгляд.

– Добрый день, госпожа Фирилла, – поздоровался я. – Могу я внести пожертвование на нужды приюта?

– Добрый день, господин, – ответила она, мягко улыбнувшись. – Конечно, можете. Проходите, пожалуйста, садитесь.

Я прошёл и сел на стул напротив неё. Хозяйка приюта склонила голову, чуть прищурилась, словно оценивая меня, потом сказала ровно и тихо:

– Это доброе, правильное и очень достойное дело – помогать детям, оставшимся без родителей. Такие поступки делают мир лучше. И тот, кто находит в себе желание помочь, несомненно, человек с чистым сердцем. К сожалению, таких людей становится всё меньше. Вы, господин, подаёте пример настоящего благородства.

Она говорила искренне, а я сидел и слушал похвалу, зная, что привёз не свои деньги. Стало неловко. Хвалить меня было не за что – я всего лишь курьер.

– Вы даже не представляете, как важно то, что вы делаете, – продолжила хозяйка приюта. – Дети, которым вы помогаете, будут благодарны вам всю жизнь. Добрые дела не исчезают, они возвращаются сторицей.

– Простите, госпожа Фирилла, – перебил я, не выдержав, – но я не заслуживаю этих слов. Это не мои деньги. Меня просто попросили их сюда доставить и передать вам.

– Это не умаляет вашей доброты. Ведь вы могли не передать. Вы могли бы их не принести вовсе. Но вы сделали правильное дело. Не каждый способен устоять перед соблазном чужого.

– Забавно, – усмехнулся я. – Раньше меня никто не хвалил лишь за то, что я не взял чужое.

Я достал из внутреннего кармана заранее приготовленную пачку ассигнаций – сто семьдесят золотых, затем из другого кармана вынул три по десять, добавил сверху, чтобы вышло ровно двести, и положил на стол. Госпожа Фирилла посмотрела на деньги, не притронулась и не пересчитала, но по её лицу было видно, что она и так оценила сумму.

– Это щедрое пожертвование, – произнесла она. – Могу я узнать имя доброго господина, решившего помочь детям?

– Он пожелал остаться неизвестным, – ответил я.

Госпожа Фирилла кивнула, внимательно посмотрела на меня, прищурилась и спросила:

– Аркас?

Прямой вопрос в лоб застал меня врасплох. Я не стал ни подтверждать, ни отрицать, но по моему лицу явно всё было понятно.

– Аркас, – повторила она уже утвердительно. – Только он мог поступить так. Остальные благотворители предпочитают, чтобы об их участии знали.

Я вздохнул, понимая, что скрывать очевидное бессмысленно, и спросил:

– Почему он не хочет, чтобы вы знали?

– Опасается, что я не приму эти деньги, – спокойно ответила хозяйка приюта, – что я решу, будто они добыты нечестным путём

– Клянусь, – сказал я твёрдо, – эти деньги он заработал честно.

Госпожа Фирилла посмотрела на меня с неподдельным удивлением.

– Неужели?

– Вы сомневаетесь, что Аркас способен заработать по‑честному? – спросил я, чувствуя, как моё любопытство усиливается, мне стало жутко интересно, кем же был этот парень.

– Способен, – ответила хозяйка приюта после короткой паузы. – Но я не думала, что у него ещё осталась такая возможность. В последнее время у Аркаса её не было. Но если всё так, как вы говорите, я рада. Значит, у него появилась надежда вернуться к нормальной жизни.

– К сожалению, это был разовый случай, – признался я. – Мы с ним дежурили у разлома возле владений барона Бильдорна. Вместе уничтожили тварь высшего порядка, за это нас наградил сам Император.

– Император наградил Аркаса… – тихо произнесла госпожа Фирилла, и уголки её губ дрогнули в странной, грустной усмешке. – Какая ирония судьбы.

Тут мне стало совсем интересно, что ж это за Аркас такой. Понятно, что он не был добропорядочным подданным Императора – Бильдорны при всей их отмороженности кого попало в темнице бы не держали. Точнее, могли и кого попало, но вот чтобы относиться с такой ненавистью, как Граст к Аркасу, это однозначно надо заслужить.

– Могу я узнать ваше имя? – спросила хозяйка приюта.

– Господин Аристарн Оливар, – ответил я.

– Очень приятно, господин Оливар.

– Простите моё любопытство, госпожа Фирилла, – сказал я, – но не могли бы вы рассказать мне немного об Аркасе?

– Зачем вам это?

– Он удивил меня. Когда другие бежали, в том числе и рыцари, и сильные маги, он остался, помог мне и моей напарнице, рискуя жизнью. Подобная отвага редко встречается, и мне интересно, что за человек способен на такое.

– Да, это похоже на него, – сказала госпожа Фирилла. – Аркас ненавидит предательство. Он скорее погибнет, чем подведёт тех, кто рядом, тех, кто на него рассчитывает.

– Расскажите хоть что‑нибудь о нём.

– Простите, но я не имею права раскрывать личные сведения о воспитанниках даже бывших, – ответила хозяйка приюта, покачав головой. – Если он сам не рассказал, значит, не посчитал нужным.

– Он просто не успел.

Госпожа Фирилла посмотрела на меня с лёгкой улыбкой и произнесла:

– Мне трудно поверить, что Аркас чего‑то не успел.

После этих слов я понял, что разговор исчерпан.

– Благодарю за приём, госпожа Фирилла, – сказал я, после чего встал и направился к двери.

– И я благодарю вас, господин Оливар, – ответила хозяйка приюта. – У вас большое и доброе сердце.

– Я всего лишь передал деньги, – напомнил я.

– Знаю. Но те тридцать золотых, что вы добавили сверху, не от Аркаса.

Я усмехнулся, кивнул и вышел. Уже за порогом услышал негромкий голос:

– Мир держится на таких людях, как вы, господин Оливар. Хоть вы и не верите в это.

Выйдя за ворота приюта, я почувствовал лёгкое облегчение – половина обещания, данного Аркасу, выполнено. Теперь осталась более приятная часть: выпить за его здоровье с Лирой.

– В военно‑магическую академию, – коротко бросил я кучеру, сев в экипаж.

Почти сразу же лошади медленно тронулись, а я откинулся на спинку сиденья и принялся смотреть в окно. Мимо проплывали улицы Криндорна: шумные дворы, вывески трактиров, лавки, торговцы с тележками, дерущиеся мальчишки, старушки на лавках. Всё это смешивалось в привычную городскую атмосферу: шумную и яркую.

Глядя на виды за окном, я думал об Аркасе. Не отпускал меня этот человек – загадка. Виделись всего один раз, встретились случайно, уничтожили вместе разломного монстра. И вроде бы распрощались после этого навсегда, но почему‑то не выходил он у меня из головы. Было у меня отчётливое предчувствие: встретимся ещё. Только вот, к сожалению, я не мог понять: хорошее это предчувствие или нет.

Когда экипаж остановился возле академии, солнце стояло уже высоко. Золотые шпили казарм и башен ослепительно блестели в свете дня. Я расплатился с кучером, сунул ему сверху золотой и сказал:

– Ровно к шести будь здесь.

Тот обрадовался, приподнял шляпу и заверил, что не подведёт. А я направился к воротам и… сразу понял: здесь что‑то не так.

Возле входа стояли несколько мужчин в одинаковых тёмных мундирах и серых плащах до колен. У каждого на форме была эмблема: глаз со зрачком в виде расположенного остриём вниз меча. Они разговаривали о чём‑то с охранниками. Судя по лицам, просто болтали, видимо, ждали чего‑то. Или кого‑то.

Я прошёл мимо, стараясь не задерживаться, и направился в сторону административного корпуса. По пути заметил ещё одну группу таких же людей: те куда‑то быстро шли. На военных они были не похожи. Память тут же услужливо напомнила: глаз со зрачком в виде меча – символ Имперской службы безопасности.

И тут же я вспомнил, где сам видел этот знак: на мужике, который уничтожил тело Хранта Разрушителя и сорвал перенос сущностей – моей и Ферона в тело архимага. И на меня сразу же накатили крайне неприятные воспоминания. Я тогда уже решил, что всё – конец. Но каким‑то чудом переместился в тело Ари. Однако неприязнь к тому мужику и к эмблеме его организации засела во мне глубоко и сильно.

Я шёл не спеша и смотрел по сторонам. Во дворе академии стояла непривычная тишина. Курсанты сбивались в кучки, разговаривали шёпотом. В воздухе чувствовалась тревога. Примерно на полпути я повстречал двоих ребят с младших курсов. Я не помнил их имён, но они, увидев меня, замахали руками, будто старого друга встретили. Но удивляться этому не стоило: после моего фееричного поединка меня и моё имя знала вся академия.

– Ари! Поздравляю! – выпалил один из них, когда ребята приблизились ко мне. – Мы думали, Фраллен тебя в первом раунде сотрёт, а ты его как мальчишку уделал!

– Да, – подхватил второй. – Это было великолепно!

Я усмехнулся, поблагодарил за поздравление и спросил:

– Вы не в курсе, что здесь происходит? Что за суета?

– А ты не знаешь? – удивился первый.

– Я только что приехал.

Ребята переглянулись, потом тот, что был более общительным, понизив голос, сказал:

– Часа полтора назад к нам нагрянули агенты имперской службы безопасности. С целым отрядом бойцов. Всю территорию оцепили.

– Директора арестовали, – добавил второй. – Прямо в кабинете. И уже даже увезли. Никто не знает куда.

– И никто никому ничего не объясняет, – вздохнув, – произнёс первый.

Я поблагодарил ребят за информацию и пошёл дальше.

Имперская служба безопасности… Арест директора… Удивительно. Неужели Фраллен‑старший решил таким образом поквитаться с директором? Но как‑то слишком лихо это для барона – подключить такую силу за то, что сыночка на колени поставили во время поединка. По такому поводу имперская служба безопасности точно не приедет. А даже если бы и приехали припугнуть директора, то не так масштабно и не так быстро. Такие дела по щелчку пальца баронов не делаются.

Может, это Тина всё устроила? Она ведь сказала утром, что вроде раскопала что‑то важное. Но что она могла такое раскопать, чтобы вот так приехали и арестовали директора? Да и к тому же она собиралась сегодня лишь проверить догадки и переживала, что на это ей два дня может не хватить. Однозначно раскопать и вызвать безопасников за такой короткий срок она не могла.

Но кто‑то же арестовал директора. Хотя кто – было ясно, но вот за что? Кто инициатор? Неужели всё‑таки Фраллены? Но какой формальный повод они для этого нашли? Явно не за унижения их младшего отпрыска арестовали директора академии. В общем, одни загадки. А отгадки мне светило узнать не раньше вечера, не раньше встречи с Тиной. Что бы здесь ни случилось, она явно владела информацией об этом.

Но даже если это и не Фраллены, с ними в любом случае стоило быть теперь осторожнее, они не простят мне вчерашнего публичного унижения. Однозначно не простят. Впрочем, сразу было понятно, что после такого поединка могут быть последствия. Но последствий бояться – барончиков не бить. А осторожным надо быть в принципе. Так что по большому счёту ничего после вчерашнего боя особо и не изменилось.

У административного корпуса царила настоящая суматоха. Перед входом стояли несколько бойцов в тех же серых мундирах, рядом – двое из охраны академии, с растерянным видом. Вход в здание был перекрыт, внутрь никого не пускали. На крыльце кто‑то из администрации истерично пытался доказать безопасникам, что ему надо пройти, но его никто не слушал. Пускали лишь тех, кто был в списке, который держал в руках офицер Имперской службы безопасности. Преподаватели тихо возмущались, курсанты с интересом наблюдали.

Я остановился и какое‑то время смотрел на этот балаган. Меня в списке персон, которым разрешён вход в здание, однозначно не было, так что можно было туда и не соваться. Да и смысл? Даже если бы мне удалось пробиться внутрь и найти там наставника, ему сейчас явно не до моего диплома. Да и, если честно, не особо хотелось разговаривать с безопасниками. Предчувствие говорило: вали‑ка ты, парень, отсюда, да побыстрее.

* * *

Дорогие читатели!

До конца тома перехожу на график понедельник‑среда‑пятница. Это примерно 2–2,5 недели, а потом со стартом 3‑го тома вернусь на 5 раз в неделю.

Сейчас надо часть времени уделить на проработку сюжета и плана ближайших томов, чтобы они были не менее интересны, чем первые два, а это не быстро.

Да и 3‑й том «Повелителя огня» надо добить, там всего две главы остались до эпилога.

Надеюсь на понимание.

Следующая глава по плану в пятницу. Возможно, в ночь с четверга на пятницу.