Текст книги "Небо в огне (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковригин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– Теперь то, что непосредственно касается авиации. Мадрид всё-таки оперативно утвердил командующим ВВС Северного Фронта полковника Мартина Луна, присвоив ему очередное воинское звание. В этом ты оказался абсолютно прав. Как и в том, что Агирре уже снял его с должности командующего ВВС Басконии. Но видимо чтоб окончательно не рассорится с Мадридом, с формулировкой «в связи с переходом на другую работу». Новым командующим ВВС Страны Басков назначен майор Хосе Родриго де Ромеро. – тут уж я не выдерживаю.

– Подожди, Шарль! А кто такой этот сеньор Ромеро и почему именно он, а не майор Мартинес, комендант аэродрома Ласарте? Или тот же майор Лопес, комендант аэродрома Сестао? Мартин Луна отзывался об обоих, как о достойных офицерах, вот не зря же он их пристроил на такие «хлебные» места. Летать они, в силу своего возраста уже не могут, но руководящий опыт имеют солидный. А об этом Ромеро я вообще ничего не слышал! – моё недоумение вполне понятно и Шарль поначалу даже не делает мне замечания, что я свой рот всё-таки «открыл» без его дозволения.

– Мишель, да ты сейчас сам и ответил на свой вопрос. Это всё креатуры полковника Мартина Луна, но теперь для Хосе Агирре, всё что с ним связано, это как красная тряпка для быка на арене. Однако о майоре Ромеро не только ты, но даже многие из чиновников в правительственном департаменте мало что знают. Он здесь появился относительно недавно. Но по слухам, ранее майор служил в Альбасете на должности заместителя начальника лётной школы по тылу, где близко сошёлся с нынешним командующим авиацией Испании, служившим там же преподавателем тактики. Но, то ли из-за каких-то финансовых махинаций, то ли из-за интриг, однако был вынужден оставить службу и перебраться в Мадрид. Там некоторое время находился на службе в штате департамента авиации, но в самый канун мятежа Идальго де Сиснерос направил его в Виторию-Гастейс с целью изучения вопроса о возможности открытия в Стране Басков лётной школы. После выступления мятежников, ввиду невозможности своего возвращения в Мадрид, майор Родриго Ромеро предложил свои услуги президенту Хосе Агирре в качестве советника по вопросам авиации и довольно быстро завоевал его доверие. Возможно, что это всего лишь злые наветы менее удачливых завистников, однако особой любви к Ромеро его сослуживцы отнюдь не питают, считая угодливым и беспринципным подхалимом. Однако все признают, что как советник, майор Родриго Ромеро вполне компетентен в вопросах авиации и президент Агирре к его советам прислушивается, хотя Ромеро по национальности не баск, а уроженец Вальядолида, то есть кастилец. Да ты меня перебил! – Шарль укоризненно качает головой, но рассказ продолжает:

– Пока не забыл. Всем лётчикам отравлено срочное предписание с требованием немедленно вернуться на свои аэродромы. Иначе они будут считаться дезертирами со всеми вытекающими из этого последствиями. Полагаю, что сегодня «Бискайское авиакрыло» в полном составе вернётся домой и нам станет легче. То же самое касается пяти батальонов самовольно перешедших в Кантабрию, но там ещё будет разбирательство, кто и с какой целью отдал этот приказ. Президент настроен крайне решительно и намерен навести твёрдый порядок в войсках. Вот теперь всё! Собирай своих архаровцев, они уже проснулись, и планируй работу эскадрильи на день, а я спать пошёл. И только пусть хоть кто-нибудь посмеет меня побеспокоить! – Шарль с усилием поднимается со стула, делает один шаг к выходу и вдруг замирает. – Ан, нет! Не всё… совсем забыл. Я же вчера днём заезжал на «Бильбо-два» пообедать и там меня встретила одна очень юная и довольно настойчивая особа, попросившая передать тебе свой дружеский привет и горячее пожелание беречь себя! Вот теперь уж точно всё! – Сен-Жак ухмыляется, но больше ничего не произносит и уходит в свою «штабную» палатку, что «делит на троих» со своими помощниками Энеко и Элорри.

Блин! Сегодня же вторник, тринадцатое августа! День рождения Горрии. Девушке исполнилось пятнадцать лет, а я обещал быть на её дне рождения. Что ж, значит не судьба! Но может оно и к лучшему? Ну к чему мне всё это? Идёт война и ещё никому неизвестно, как и что у нас сложится в будущем. Вздыхаю, мысленно желаю девушке всего самого наилучшего в её жизни и стерев улыбку с губ выхожу на улицу. Естественно, все мои пилоты уже собрались в курилке. Прямо-таки «неформальная штабная комната», но так как ранний завтрак у нас сегодня не предвидится, то и смысла идти в столовую на постановку полётного задания никто не видит, да и я не думаю возражать. Утро тёплое и солнечное. Почему бы и не здесь обговорить свои действия. Но, вот всё-таки я недооценил свой «техсостав», эти парни до самой поздней ночи проваландались с нашим вооружением и двигателями, но однако и о своих лётчиках не забыли. Все знают, что завтрак к нам привезут только в восемь часов утра, это не «Бильбо-два» где у нас своя столовая. Но вот отправлять лётчиков «в бой на голодный желудок» посчитали неправильным и с вечера приготовили для нас бутерброды и термоса с кофе. И где только взяли продукты-то? Отварная курица с белым хлебом уже в страшном дефиците, но вот они не поскупились и для «своих пилотов» купили! Немного смущаясь мы всё-таки «навернули» это угощение и после обязательного ритуала с перекуром дружно взлетели. Но уже «на сытый желудок».

Вот не зря говорят, что все планы военных операций верны только на стадии планирования, или до первого выстрела, а у нас как такового и «выстрела» не случилось. Летим на привычной высоте в восемьсот метров и широким «строем фронта», а скорее даже «неводом». Расстояние между самолётами в один километр и цель такого построения – осмотр местности занятой противником на подступах к Толосе и это даёт свой результат. Уже через десять минут полёта в эфире слышу голос «Игрока»:

– «Корсары», внимание! Это «Игрок». Как слышите? По дороге на Толосу в районе посёлка Горрити обнаружена колонна вражеской бронетехники и артиллерии. Впереди идут две танкетки, следом за ними пять бронеавтомобилей «Бильбао», затем два дивизиона французских пушек «Канон», все на жёстких сцепках с грузовиками. Замыкают колонну шесть зенитных «Бофорсов» в транспортном исполнении и тоже на буксире за грузовиками. В грузовиках люди и какие-то ящики, но ещё шесть тентованных грузовиков следуют в отдалении на километр от колонны, груз скрыт под брезентом. Как поняли?

– «Игрок», это «Француз». Поняли тебя хорошо. Латер, нанеси бомбовый удар по замыкающим зениткам, затем останови колонну пушечным огнём по танкеткам и броневикам. По грузовикам, что идут в арьергарде, огня не открывай. Скорее всего там фугасные снаряды к пушкам. Оставим их себе на дессерт. Мы сейчас к тебе подтянемся. Корсары, к бою!

Всё-таки авианалёт для солдата страшен в любом времени. Это «танкобоязнь» можно ещё преодолеть «обкаткой танками», но вот об «обкатке самолётами» мне как-то раньше слышать не приходилось. Стоило нам появится, как все «пассажиры» словно тараканы посыпались с грузовиков и кинулись в кусты на холмах, среди которых и была проложена дорога. Это по ровной степи при желании можно ехать в любом направлении, но в предгорьях весь путь лежит только по одной «колее» с которой никому никуда не свернуть. Вот и вся эта колонна надёжно «застряла в колее» и встала намертво. До нашего появления «Игрок» разбомбил самую последнюю машину вместе с зениткой, а затем поджог все бронеавтомобили и танкетки. Вся колонна растянулась на пару километров и мы как на учениях методично приводили её в состояние «груды металлолома». Но наших скромных возможностей тут явно недостаточно и нам однозначно придётся сюда вернуться, чтоб закончить начатое. Только на зенитки пришлось потратить двенадцать бомб, чтобы гарантированно исключить возможность их ремонта.

Ещё двенадцать бомб пошли на шесть пушек, но вот остальной десяток пусть дожидается нашего возвращения, а чтоб не скучали и не мёрзли в ожидании, рядом жаркими кострами разгораются их грузовички-тягачи. Артиллеристской прислугой даже не стали заморачиваться, они так надёжно затихарились в корнях под кустами и корягами, что их поиски посчитали напрасной тратой времени. Перед возвращением «на базу» мы с Уолтером аккуратно прошлись снарядами «Эрликонов» по кабинам и двигателям тентованных грузовиков, сиротливо стоявших в отдалении и терпеливо дожидавшихся своей участи. Улетаем домой оставляя за своей спиной не только шесть новых, жарко разгорающихся «костров». Но ещё и «новогодний фейерверк» на дороге, видимо «пассажиры» в тягачах в нарушение всех инструкций ехали на ящиках со снарядами шрапнели. Всего через несколько минут подтвердились и мои предположения о характере груза в «тентованных автомобилях». Даже с расстояния в шесть километров четыре мощных взрыва нам слышны очень хорошо, а поднявшееся на месте взрывов дымное чёрное облако чем-то мне напоминает ядерный взрыв в миниатюре. Ну так, как минимум тонна, а то и все полторы тонны тротила в каждом грузовичке как пить дать были загружены.

Через сорок минут после вылета уже заходим на посадку, чем приводим в изумление весь наш технический состав. Мы ещё никогда так рано не возвращались. Но парни рады нашему возвращению, радостно приветствуют своих пилотов и нет никакого бурчания по поводу вновь привалившей работы. Да и пилоты уже не торопятся, как обычно в курилку, а оживлённо повествуют о вылете своим «напарникам», показывая руками и рассказывая, как они заходили, бомбили и сколько чего сожгли и взорвали. Смотрю, улыбаюсь, а в моей груди растекается приятное тепло. Это у меня сразу сложились приятельские, можно даже сказать «семейные отношения» с моими напарниками, а вот у лётчиков в общении с их техниками и оружейниками поначалу чувствовалось некоторое отчуждение, но мне кажется, что теперь эта «стена» наконец-то рухнула. Не знаю, что этому стало причиной, но теперь с полным основанием могу констатировать, эскадрилья наконец-то стала «семьёй» и это не может меня не радовать. Подзываю к себе командиров звеньев и мы направляемся «в наш штаб» для очередного отчёта и подведение итогов сегодняшнего вылета. Сен-Жака будить категорически запретил и наш «доклад» тщательно стенографирует Энеко Элорри. Но в сообщении нет ничего срочного, о чём следует немедленно докладывать в «вышестоящие инстанции», так что он это донесение передаст Шарлю когда тот проснётся.

Перезарядка пушек и пулемётов с подвеской авиабомб занимает времени больше, чем у нас ушло на весь вылет, но всё же гораздо быстрее, чем это происходило в начале становления эскадрильи. Мы все быстро учимся и нарабатываем навык, и это приносит свои плоды. Второй вылет прошёл совсем «буднично». На месте тентованных грузовиков на дороге шесть внушительных ям. Видимо два грузовика взорвались уже во время нашего отсутствия. Людей на дороге не видно. Видимо поняв всю бесперспективность попыток утянуть пушки без тягачей, их так и бросили на дороге даже не выставив охранения. Но возможно охрана сбежала, только завидев республиканские самолёты. Так что нам никто не мешал и мы спокойно отбомбились по пушкам, расстреляв по ним и свои снаряды. Смысла нам лететь к Толосе уже нет и мы возвращаемся на аэродром, даже побив свой предыдущий «рекорд времени». Специально засёк время и у меня вышло, что с момента старта эскадрильи, до момента нашего возвращения на аэродром прошло всего тридцать минут. Так что до завтрака успеем сделать ещё один вылет.

Толоса встречает нас дымом пожарищ и плотным стрелковым огнём с земли. Опасаемся зениток, но вчерашняя ошибка мятежников дорого им обошлась. Те зенитки, что стояли здесь днём ранее нами уже уничтожены, а новое подкрепление мы сегодня перехватили на марше. Однако складывается такое впечатление, что при вчерашнем нашем бомбометании «Каноны» практически не пострадали. Во всяком случае, огонь по городу ведётся почти изо всех стволов. Вот всё-таки наши бомбы мелковаты для нанесения какого-либо серьёзного ущерба. Считай что только прямое попадание бомбы в лафет пушки гарантирует выход «Канонов» из строя, но попробуй тут попади по нему, если ниже восьмиста метров нам опускаться просто опасно. Это ещё нам повезло в том, что город Толоса лежит в низине на уровне сорока метров над уровнем моря и рядом нет высоких холмов на которых противнику можно было бы установить крупнокалиберные пулемёты в отсутствии своих зенитных пушек. Однако всё равно крайне неприятно. Броня-бронёй, но «очко-то не железное», однако бомбить придётся. Встаём в круг и подгадав момент, когда огонь по нам слегка ослаб, бросаю свою «единичку» в крутое пике. И тут уж «не до жиру, быть бы живу».

Эх, как же я сейчас понимаю пилотов наших бомбардировщиков во времена ВОВ, когда они вот также, сцепив зубы шли в атаку на свою «цель», повинуясь только командам своих штурманов и не обращая внимания на заградительный огонь вражеских зениток. Да тут не только вспотеешь, но и «другие жидкости» непроизвольно изольёшь. И слава богу, что по нам стреляют только из стрелкового оружия. Но четырёхсот метров мне достаточно, чтоб точно пристреляться по цели из «Эрликонов», а затем отправить «по тому же адресу» обе полусотки. Выхожу из пикирования поливая пулемётным огнём всё что только встречается на моём пути. Уф! Однако, неплохо «отбомбился»! Осматриваюсь и вижу, что «дурному примеру» своего комэска последовала вся эскадрилья. Один за другим срываясь с небес «Корсары» несутся к земле, сея на своём пути только смерть и ужас. И прислуга «Канонов» не выдержав этого напора бросает свои пушки и разбегается в разные стороны, даже в тех дивизионах, что атаке сейчас не подвергаются. Всё-таки «дурной пример»… он заразительный. И действует по обе стороны фронта.

Хех! А вот неплохо мы сегодня денёк-то начали! Уже до завтрака успели три боевых вылета совершить и кучу проблем мятежникам организовать. Если так и дальше пойдёт, то к вечеру бомбосклад совсем опустеет, да и расход снарядов с патронами все суточные лимиты тоже перекроет. После завтрака вновь вылетели к Толосе и до обеда успели совершить ещё три вылета, однако могли бы и четыре вылета сделать, но вот на третьем немного «задержались». Огня с земли по нам больше не вели. Так, только эпизодические обстрелы и те видимо лишь от бессильной ярости. Похоже что и здесь наступление санхурходистов захлебнулось. Во всяком случае никаких активных действий мятежников мы не видим, да это как-то и проблематично, без поддержки артиллерии, а она замолчала. Вот при «забросе невода» в последнем вылете и наткнулся на колонну мятежников, в пешем порядке выдвигающуюся к Толосе. Три, максимум четыре роты. Видимо больше подкреплений уже не нашлось. Отдаю приказ на «сбор», а сам держусь в отдалении, чтоб не спугнуть врага раньше времени.

– А это ещё что за «подсолнухи»? – в голосе Порфёненко звучит неприкрытое изумление и действительно, с воздуха шесть сотен красных беретов на дороге, смотрятся как большая грядка этих цветков-переростков из семейства астровых.

– Это подразделение «Рекете». Потом расскажу подробнее, но сейчас слушайте приказ. Проводим имитацию авианалёта. Проходим над головами на бреющем полёте на форсаже. Но огня не открываем и бомбы не сбрасываем! Напугаем этих гражданских до мокрых подштанников, но оставим в живых. Как поняли? Если вопросов нет… В атаку!

Имитация удалась на славу! Всё-таки это не обстрелянные и закалённые в боях армейские части, а лишь гражданские формирования взявшие в свои руки оружие. Так что от наших самолётов они рванули в разные стороны с такой скоростью и пылом, что на своём пути сносили не только кустарник, но похоже что и несколько дубков уронили. И если при этом не переломали себе пару десятков рук или ног, то буду очень удивлён этим обстоятельством. Вот не брали бы в руки оружие, так и свои конечности целее бы остались. Но как говорится «всё в руках божьих», за что боролись, на то и напоролись. А после «атаки» повёл эскадрилью к городу Андоайн. Вчера Порфёненко уже «причесал» один батальон бригады мятежников, пора и остальные батальоны «проведать», тем более, что у них и зениток нет. Противника встретили даже раньше чем ожидали, километрах в десяти от Берастеги, но, что интересно, колонны возвращались! С ходу атаковали бомбами, а затем и пулемётами прошлись. В арьергарде отступающих батальонов видно большое количество раненых, некоторых несут даже на носилках. Пролетев ещё пять километров наткнулись на место побоища, других слов просто не нахожу. И судя по воронкам, это не наша «мелочёвка», а уже больше похоже на работу «Моноспаров» и «Бреге». Значит «Бискайское авиакрыло» не только вернулось, но и «приступило к работе».

Возвращаемся на аэродром в отличном расположении духа. Пришла долгожданная подмога! И теперь уже с уверенностью можно говорить о том, что «Страна Басков» выдержала первый удар мятежников. И в этом успехе есть не малая толика наших «Корсаров». Шарля уже опять нету. Вот же неугомонный! Собрал наши отчёты и умотал в Бильбао. С другой стороны, а чего ему теперь-то здесь сидеть на попе ровно? Работу свою наладил и всё «крутится и вертится» даже без его вмешательства. Но вот подтверждение нашей боевой работы можно получить только в Бильбао. Именно туда, в штаб, стекается вся информация о текущей ситуации на фронте и только там можно получить подтверждение от наземных частей. Неспеша пообедали, перекурили и только было вновь собрались на очередной вылет, как ко мне подбегает Элорри и передаёт телефонограмму из Бильбао за подписью майора Родриго Ромеро, нового командующего военно-воздушными силами Страны Басков. Но в ней такое требование, что даже получаю конкретный когнитивный диссонанс: «В связи с повсеместным отступлением противника прекратить все боевые вылеты эскадрильи. Привести материальную часть и отчётность в надлежащий порядок. Ожидать поступления дальнейших распоряжений.» Ну вот это нихренасе! И какой сейчас может быть отдых? Противник отступает, и надо его бить, а не «баклуши», почивая на лаврах. А что ж прикажете мне теперь делать со всеми «снаряжёнными» бомбами? Разряжать? Да ну его нафиг! Не знаю, какие у этого Ромеро резоны, да и знать их не желаю, но вот рисковать жизнями своих оружейников лишний раз тоже как-то не хочется, как и целостностью своих самолётов. Но и вступать с ним в конфликт на ровном тоже не считаю нужным. Хотя это вот «требование», как-то очень уж сильно напоминает мне девяностые годы моей реальности и «Чеченский конфликт». Там тоже, пока наша армия получала по мусалам и умывалась кровью, СМИ писали о мужестве и стойкости наших солдат, но стоило им перейти в наступление, как сразу раздавались истеричные вопли о насильниках и кровавых убийцах «мирных граждан» с требованиями «немедленного перемирия».

– Значит так, Элорри, телефонограмму ты мне понёс, но доставить не успел. Эскадрилья уже улетела… но обещала вернуться! Так и передай это майору. – Гойкочеа кивает, понятливо улыбается и дождавшись нашего взлёта убегает в штаб к телефону.

А у нас в этот раз боевой вылет к Альсасуа. Нет, сам городок мы бомбить не собираемся. Там полно и ни в чём не повинных мирных жителей, но нанести дополнительный урон отступающим войскам считаю не только возможным, но и необходимым. Пока наш враг не умоется как следует собственной кровью, он не успокоится. Пусть получит «своё» полной мерой, тогда может он и угомонится на некоторое время. В то, что президент Агирре прикажет войскам перейти «в решительное наступление» не верю. Не зря же Кортесы приняли закон «О защите Басконии». Возможно, что правительство просто не желает братоубийственной войны. Сегодня в Испании баски живут практически во всех провинциях. И в соседних с нами провинциях Кантабрия и Бургос басков тоже достаточно, но вот в самой Наварре так вообще свыше сорока процентов населения, это именно баски. Да и запад Франции тоже населён басками, не зря до сего дня в воздухе так и продолжает витать идея объединения баскских провинций в единое государство. Хосе Агирре до самого последнего времени и сам был яростным сторонником этого объединения, предлагая наконец-то «слиться» северным (Аквитания) и южным (Баскония) сообществам в единое Баскское государство.

Только решение Мадрида дать баскам широкую автономию немного снизило это стремление басков к объединению и вызвало вздох облегчения во Франции, не знавшей что и делать с сепаратистскими настроениями в своих западных провинциях. А на что способны «северные баски» примерно представляю по одному литературному персонажу. Д’Артаньян по происхождению Гасконец из Аквитании то есть, тот же баск, только «северный». И характер у него такой же шебутной, как и у моих техников с оружейниками. «Одного поля ягоды». Пабло так вообще чем-то на Боярского похож, разве что ростом пониже и всё-таки не такой безбашенный, как его герой в кино. Но что-то я отвлёкся на размышления, а уже пора атаковать и первыми под удар попадают машины с прицепами на окраине, а затем и артиллерия. Опять видим «Бофорсы» и расстреливаем их в первую очередь. Однако огня по нам они не открывали. Вполне допускаю, что это «уже металлолом», но рисковать зря не стали. Вот нифига не могу понять, а как же здесь работает разведка? Но за эти два дня мы расстреляли и уничтожили зениток даже раза в два больше, чем их вообще было заявлено. Ладно, ещё можно предположить, что броневики «Бильбао» генерал Эмиль Мола «изъял волевым решением» в провинциях Сарагоса и Уэска, но откуда у него здесь взялись итальянские танкетки? Выходит опять проспали? Так гнать надо такую вот разведку в шею и набирать новую. Впрочем, хватит мне уже бурчать, все устали, не только я. Заходим на посадку и «отдыхаем», раз уж это нам приказали…

А на аэродроме меня уже поджидает Сен-Жак и подтверждает приказ командующего ВВС об «отдыхе». Узнав, что вылетов сегодня у нас больше не будет все сразу как-то расслабились и даже пришлось сделать внушение, что регламентные работы по обслуживанию техники никто не отменял. Однако это моё требование особо никого не расстроило, даже наших пилотов, которых тоже отправил на чистку пулемётов и пушек. Все понимают, что чем быстрее мы разделаемся с этой текучкой, тем больше времени у нас останется на отдых. Вот так, с шутками да прибаутками, неспеша закончился сегодняшний день. А после ужина весь лётный и технический состав ненадолго задержался в столовой, где Сен-Жак «коротенько» подвёл итоги нашей общей работы и объявил, что как только к нам на замену прилетит звено «Бискайского авиакрыла» мы наконец-то вернёмся домой, где нас уже заждались наши «родные и близкие». Говорит обращаясь ко всему техническому персоналу, но с намёком отчего-то подмигивает только мне. И не скажу, что это мне было неприятно. Но затем Порфёненко просит у меня разъяснений по утренней ситуации «с подсолнухами» и отчего всё-таки мы не стали атаковать этот «недобатальон»? Честно говоря, уже немного и подзабыл об этом эпизоде, но немного подумав, начинаю объяснять.

Однако всей подоплёки этого спонтанного решения не раскрываю. Просто в тот момент увидев под собой подразделение «Рекете» и предполагая, что уже в самое ближайшее время на нашу эскадрилью обрушится шквальный поток огульных обвинений и не только в прессе за «чрезмерную жестокость, кровожадность и бесчеловечность», и желая получить моральную поддержку хотя бы в Стране Басков, принял решение «пожалеть» националистическое формирование, чтоб не выглядеть совсем уж «кровавым упырём» в глазах местных обывателей. Но мои лётчики, особенно прошедшие Великую Войну, этой «слабости» могут не понять и мне для них нужно другое объяснение, удовлетворяющее всех заинтересованных; и пилотов, и технический состав. Однако перед тем, как начать своё объяснение, нахожу взглядом нашего писаря и убедившись что он тоже здесь присутствует обращаюсь уже напрямую к нему:

– Элорри, ты как-то мне говорил, что твоя старшая сестра замужем за баском, но проживает где-то в Наварре. Это так?

– Да, сеньор Команданте. Мендия замужем за доном Хосе Аранбуром, у них своя ферма по выращиванию овец неподалёку от Памплоны. – Элорри немного напрягается не понимая подоплёки моего вопроса, но я успокаивающе ему киваю.

– У тебя там и племянники есть?

– Да, сеньор команданте. Две племянницы и два племянника, первенец Арджи даже старше меня на год! – и «дядя» смущённо улыбается.

– Ты назвал мужа сестры «Доном», он уважаемый человек?

– Так точно, сеньор команданте! Он постоянно избирается в местные кортесы и пользуется большим уважением у соседей. – на это лишь удовлетворённо киваю и обращаюсь уже ко всему нашему техническому составу.

– Парни, а у кого из вас ещё есть родственники в Наваре, Бургосе или вообще за пределами Страны Басков? Поднимите руки и не стесняйтесь, это не больно! – раздаются смущённые смешки, но после небольшой задержки поднимается «лес рук».

– Ну, что ж, так я и предполагал. Как видишь, Владимир Николаевич, даже больше половины наших парней имеют родственников за границами Басконии, на мятежных территориях. И думаю, что не сильно ошибусь, если предположу, что многие из них сейчас служит у санхурходистов. А сама «Рекете», это по сути те же территориальные формирования из местного населения, в чём-то даже схожие по своей структуре с казачьими частями бывшей Российской Империи, но имеющие и некоторые отличия. Но вот отношения у членов «Рекете» с той же «Фалангой» сформированной Хосе Санхурхо сейчас далеко не самые приятельские. Да, они выступают за монархию которую им пообещали. Однако диктаторские замашки генерала уже стоят им поперёк горла и когда-нибудь это станет камнем преткновения в их отношениях. Однако я хочу сказать о другом. Любая война рано или поздно заканчивается. Но если итоги межгосударственной войны можно описать двумя словами – «Горе побеждённым», то в любой гражданской войне совсем не всё так однозначно. Здесь не бывает победителей и побеждённых, здесь в проигрыше оказываются все. Когда-нибудь и гражданская война в Испании тоже закончится. Мы, выполнив свои обязательства, вернёмся к себе домой. Но все наши парни из технического состава останутся здесь и, теперь только представь себе на минуту ситуацию, если вдруг выяснится, что племянник или зять нашего Элорри погиб под бомбами эскадрильи «Корсары» в которой он служил. И как с этим жить дальше? Мы не «белые и пушистые», наша цель – уничтожение врагов. Но это в ожесточённом бою, когда нет места сантиментам и ты не разбираешь, кто сейчас стоит перед тобой. Однако целенаправленно убивать басков только на том основании, что «я сейчас могу это сделать»… это против всяческих правил. Если баскам суждено убивать или быть убитыми, то пусть это происходит в честном бою. Владимир Николаевич, надеюсь я ответил на твой вопрос? – Порфёненко как-то озадаченно чешет затылок и отвечает:

– Честно говоря, я как-то даже над этим не задумывался, но по большому счёту, ты Миша, прав! Я в гражданской войне в России не участвовал и на моих руках нет крови соотечественников, но вынужден жить на чужбине, потому что вернутся на Родину мне уже не суждено. Там никто не станет разбираться, где это бывший офицер императорской армии ошивался всё это время и чем занимался. Поставить к стенке и пустить пулю в затылок намного проще. – Владимир Николаевич обречённо машет рукой и замолкает.

После нашего «собрания» пилоты дружно потянулись в курилку и вскоре оттуда опять слышится смех. Но механики с оружейниками расселись в кружок на траве аэродрома и что-то обсуждают. И судя по их взглядам, моя «речь» не осталась без должного внимания. Из оговорок пилотов все они имеют хорошее представление о том, насколько губительны и кровопролитны наши налёты для врагов. Но одно дело, когда под эту «горячую раздачу» попадают наёмники «иностранного легиона», марокканцы из «регулярес», или даже испанские солдаты регулярных частей, но из центральных провинций, и совсем другое, когда под бомбами и снарядами эскадрильи гибнут уже твои родственники, хоть и выбравшие «тёмную сторону». И то, что их Команданте не равняет всех под одну гребёнку, а делает «снисхождение для заблудших душ» вызывает у них в сердцах полное одобрение и доброжелательный отклик. Ничуть не сомневаюсь, что вскоре моё выступление перескажут в нужном мне ключе всем заинтересованным в этом лицам. И очень надеюсь на то, что это поможет нашей эскадрильи без особого ущерба перенести тот негатив, что ожидает нас в самом ближайшем будущем.

* * *

Это как-то даже непривычно, встать утром и никуда не торопиться. Сходили с Пабло в ремонтный ангар и немного поколебавшись, даю согласие на «экспроприацию» местного аналога «воровайки» из моего времени. В принципе, нам вскоре менять все двигатели на самолётах, но кроме ручной тали на «Бильбо-два» у нас больше ничего нет, так что «нам нужнее». А «мастер на все руки» у нас есть. Именно Энеко работал за рычагами этой «шайтан-машины», когда меняли моторы на самолётах «Игрока» и «Ковбоя». Ну, а в том случае, если Агирре вдруг начнёт возмущаться, так вернём же… но потом. После завтрака пообщался с пилотами и тех составом звена самолётов «Бреге-19» сгоревших на аэродроме. С техниками и оружейниками мне всё понятно, они останутся на аэродроме и продолжат обслуживание звена бомбардировщиков прилетающих нам на замену. Но пилоты этих самолётов вероятнее всего поедут с нашими технарями на «Бильбо-два» и уже затем явятся за назначением к новому командующему ВВС. У меня для них «лишних» самолётов нет, да и у майора Ромеро навряд ли найдутся, но это уже не моя головная боль.

Хуже нет, чем «ждать, да догонять», а наша «смена» что-то не торопится. Техники уже полностью подготовились к отъезду и ждут «на чемоданах» только моей «отмашки». В принципе, мог бы их уже отпустить, но не тороплюсь, мало ли что ещё может измениться в самый последний момент. И этот «момент» наконец-то наступает. Ко мне подходит Энеко и сообщает, что наши «сменщики» уже вылетели и вскоре прибудут, однако меня срочно вызывает в штабную комнату капитан Сен-Жак. Только что на моё имя поступила телефонограмма из штаба ВВС от командующего майора Ромеро. Поднимаюсь в штабную комнату и вижу совершенно мрачного Сен-Жака и донельзя расстроенного Элорри. Это он принимает все входящие телефонограммы и делает их перевод на французский для Шарля. Это я, в достаточной мере понимая испанский язык, все «входящее документы» предпочитаю читать в оригинале.

– Вы что такие угрюмые, словно на похоронах? Что-то случилось? – в ответ на мой вопрос Шарль протягивает бланк телеграммы.