Текст книги "Небо в огне (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковригин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 6
Боевое крещение

'Бой – это единственный эффективный способ ведения войны. Его цель

– уничтожение вражеских сил, как средство прекращения конфликта.'

(Карл фон Клаузевиц)

Если уж даже в моей реальности деревушка Панкорбо меня своими размерами не впечатляла, так сейчас это вообще совсем крохотное поселение, скорее даже «хутор-переросток» притулившийся к обочине дороги. Но мне уже шесть раз приходилось проезжать мимо неё во время своих вояжей из Бильбао в Мадрид и обратно, так что сумел вывести эскадрилью точно в намеченный пункт. Ха! «А мастерство-то не пропьёшь!»© Снижаемся до четырёхсот метров, разворачиваемся, перестраиваемся и затем общепринятым «строем фронта» совершенно ни от кого не скрываясь и ничего для себя не опасаясь, внаглую и неспешно, на скорости всего в двести пятьдесят километров в час следуем вдоль шоссе курсом на городок Миранда-де-Эбро.

При подлёте к городу замечаем арьергард батальонной колонны пехоты входящей в город. Сегодня на календаре воскресенье и во всех католических храмах проводится богослужение. Но видимо утренняя месса уже успела завершиться, так как пролетая над городком видим на всех его улицах большое скопление праздно гуляющих обывателей. Однако ещё больше на этих улицах видно военных. А начиная от выхода из самого городка и на север в сторону Витории-Гастейс, вся магистраль вообще полностью плотно забита войсками мятежников. Меня даже некоторая оторопь охватывает. Это как же нам со всем этим нашествием справляться? Но ведь придётся!

Обыватели нас замечают и радостно приветствуют пролёт самолётов. На взгляд неискушённого зрителя для него нет никакой разницы между «Ньюпорт Деляж NiD.52» и «Девуатином 371». Самолёты действительно очень похожи. Что тот, что другой истребитель имеют крыло «парасоль» да и конфигурация у них типовая. Основное отличие в том, что «Ньюпор-Деляж» – это всё-таки полутораплан… но так видимо среди зрителей сегодня не нашлось особо продвинутых знатоков в авиастроении. Вот и ликуют наивные горожане, салютуя нам руками или фуражками. Некоторые особо восторженные барышни так даже шляпками нам во след машут и только заметив на крыльях наших самолётов республиканскую разметку замирают в лёгком ступоре. Это ж с какого такого перепуга над «восставшими» вдруг республиканские самолёты появились? Да к тому же прилетевшие с юга, вообще «из глубокого тыла»? Вот и пусть теперь мучаются сомнениями, что ж там у них в тылу происходит, а у нас сомнений нет никаких. Угроза надвигается серьёзная и вскоре схватка с ней предстоит нам нешуточная.

Когда-то очень давно в окрестностях этого небольшого городка баски проиграли битву арабам, но всё-таки умудрились отстоять свою столицу и в итоге всё же сумели победить в войне. Но в моем мире под натиском мятежников Витория-Гастейс пала сразу. Затем менее чем за год был разгромлен весь «Северный Фронт», а ещё через два года вся республиканская Испания. Но вот как станут развиваться события в этот раз, зависит в том числе и от эскадрильи «Корсаров». Которой в моей реальности здесь естественно не было, да и быть не могло.

– Команданте, а может нам стоит проучить этих наглецов? Да ты только посмотри на них! Эти олухи нам ручками машут! Давай и мы по ним из пулемётов «помашем»? – подозреваю, что сейчас Дрисколл выражает общее мнение лётчиков, так как и сам испытываю точно такое же непреодолимое желание нажать на гашетки.

– Отставить! Наши цели немного дальше. Корсары, слушай приказ: – Второе звено, ваши цели на поле за холмами и в долине у реки. Все танкетки и вообще всё что там движется на колёсах и гусеницах на вашей совести. «Циркач», следи за своими «клоунами» и не потеряй их!

– Я им, блин, «потеряюсь!»… Принято, командир! – второе звено истребителей стремительно набирая скорость проносится над дорогой и скрывается за холмами.

– Третье звено работает по скоплению живой силы противника на входе шоссе в узость между холмами и деревушкой. Вон ту «автостоянку» возле казармы жандармерии с левой стороны от дороги уничтожить в первую очередь. Перегрузочный пункт нам здесь и нафиг не сдался. Всех коней возле коновязи также ликвидировать. Пусть мятежники раз и навсегда забудут о своём гужевом транспорте и всё снаряжение с боеприпасами переносят на собственном горбу. Затем сразу же подключаетесь к атаке второго звена у форта.

– Принял. Выполняю! – третье звено тут же сбрасывает скорость и снижаясь над шоссе заходит в атаку на колонну пехоты. Ох и бойня сейчас здесь начнётся! Шестнадцать пулемётов и восемь пушек, да в спину по плотной массе ничего не подозревающих людей… «это вам, батенька, не кот чихнул!»

– Первое звено! Атакуем артиллеристские батареи на холмах. «Гаврош» и «Молодой», ваша батарея та, что стоит на правом холме. Нас в первую очередь интересует сама артиллерийская прислуга. Делаем два захода, разносим здесь всё «вдребезги и пополам» и затем уходим на помощь второму звену. Пушки мятежников обстреливаем «Эрликонами» на своём втором проходе. Чем больше мы сейчас сумеем выбить артиллеристов, тем легче станет оборонятся нашей пехоте. «Корсары», в атаку!

Никто из мятежников совершенно не ожидает от республиканцев такой «подлой атаки» в свою спину. Какой ужас сейчас творится на шоссе мне даже представить сложно и, честно говоря, даже как-то страшно. Успел только заметить, что «под молотки» к Норману Дрисколлу попал полнокровный батальон пехоты минимум в тысячу бойцов. Но вот сколько «боеспособных» от него останется после этой атаки даже гадать не возьмусь. Да мне и некогда.

Снижаемся до бреющего полёта и сбрасывая скорость направляемся к холмам, держа курс на позиции артиллеристов. Перед нами, как на открытой ладони, расположился полноценный восьми-орудийный дивизион французских лёгких полевых пушек, поровну разделённый на две «полубатареи». С нашей стороны в склоне пологого холма поросшем каким-то густым кустарником прорублена узкая, чтоб только по ней смогла пройти упряжка лошадей, просека. По которой и втащили на плоскую вершину четыре пушки. На соседнем холме расположилась ещё одна такая же «полубатарея». Места на этих площадках мало и пушки стоят почти вплотную друг к другу, что наверное не рекомендовано уставами.

Впрочем, всеми тонкостями правильно оборудованной артиллеристской позиции я никогда не интересовался. Моё-то внимание в первую очередь обычно привлекают авиационные новинки, хотя всю доступную информацию по бронетехнике также читаю, а из артиллерии разве что зенитная тематика лежит в сфере моих интересов, однако в остальное особо не вникаю, но вот орудия на холмах опознаю уверенно. Это несомненно полевые семидесяти пятимиллиметровые лёгкие пехотные пушки «Canon» на конной тяге. В своём недавнем прошлом французы успели «наклепать» столько пушек, что сегодня уже и сами не знают куда девать «всё это богатство», и распродают пушки всем, кто только этого пожелает. Не в силах сдержать своих эмоции невольно чертыхаюсь. На каждое такое «лёгкое» орудие, для его транспортировки нужна упряжка минимум из четырёх лошадей, да ещё пара коней для его зарядного ящика. Господи! Вот кони-то перед кем провинились? Но также, как артиллерийская прислуга, весь гужевой транспорт врага, а уж тем более его «тягловая сила» в артиллерии, при обнаружении подлежит немедленному уничтожению в первую очередь. И этот грех мне теперь тоже придётся брать на свою душу.

– Первое звено! Где-то за этими холмами или неподалёку должны находиться лошади. Их также необходимо обнаружить и уничтожить.

– Принято! – два ответа звучат несколько озадачено, но вот голос моего ведомого совершенно спокоен.

Для Уолтера этот приказ очевиден и вполне в порядке вещей. «Парагвайцы» в своих пампасах в первую очередь как раз и геноцидили конское поголовье, лишая своего противника всей той «тягловой силы», до которой только им удавалось дотянуться. Но вот для остальных моих «цивилизованных европейцев», ещё ни разу не участвовавших в военных действиях, это моё решение уже не столь очевидно, но в бою приказы командира не обсуждаются.

Уже пора! Приникаю к прицелу и нажимаю на гашетки. Четыре полевые пушки, это как минимум двадцать четыре человека прислуги, не считая командира орудия и корректировщиков артиллеристской стрельбы, но сейчас в свой прицел вижу гораздо больше. Видимо на подмогу артиллеристам пригнали не только коноводов, но и пару отделений пехоты в инициативном порядке сняли с марша. Что ж, чем больше, тем лучше для нас, а инициатива всегда и везде была наказуема. И восемь пулемётов это только что продемонстрировали. Под рёв авиационных моторов и непрерывный треск пулемётных очередей проносимся над холмом и закладываем левый вираж. Вторая наша пара уходит правым разворотом и выскакивая над шоссе, не удержавшись лупит короткими очередями по ошеломлённой толпе мятежников, оставшихся в живых после атаки третьего звена.

А вот мне сейчас откровенно хреново. Прямо перед собой вижу длинную коновязь, наскоро сколоченную из тонких стволов нарубленных здесь же деревьев. И там стоит, отдыхая и совершенно ничего не подозревая, всё «тягловое поголовье» обнаруженных нами артиллеристов. Когда четверть часа назад отдавал свой приказ пилотам третьего звена на ликвидацию «гужевого транспорта противника», так в моей груди ничего даже не ворохнулось. Но вот когда приходится самому выполнять свой же приказ, отчего-то на душе становится нестерпимо муторно. Полсотни коней после нашего «свинцового ливня» даже на колбасу окажутся непригодны. Тройка лошадей всё-таки что-то успев понять или прочувствовать, попытались оборвав свою привязь убежать в поле, но совсем недалеко и вскоре тоже упали, попав под пулемётную очередь Уолтера. Лошадей жалко до слёз.

Но вот противника мне совершенно не жаль, и мы с ведомым вновь тщательно «прочёсываем» свой холм, напоследок обстреляв пушки из «Эрликонов». Хотя понимаю, что толку-то от этого вот обстрела всё равно будет мало, если он вообще будет. Разве что прицелы у пушек разбили, это конечно, если по ним попали. Здесь нужны бомбардировщики. Но вот артиллеристов похоже положили практически всех, а кого не убили того наверняка ранили. Невозможно человеку от пули укрыться на голом пяточке земли, тем более от обстрела с воздуха.

– Первое звено, отходим к мосту! – перелетаем холм и перед нами открывается «поле битвы».

«Эпической битвы», мать её… Так-то, мельком уже бросал в эту сторону взгляд ещё после нашей первой атаки на холмы. Но тогда мне как-то совсем уже не до наблюдения было, но вот сейчас осматриваюсь более внимательно. Перемахнув через мост над глубоким оврагом, а скорее даже через сухой лог, судя по его впечатляющим размерам и вырвавшись наконец-то на простор из узкой горловины образованной «артиллерийскими холмами» с одной стороны и казармой жандармерии с другой, магистраль чуть попетляв по широкой и холмистой равнине проходит по деревянному мосту над рекой Садорра и вновь упирается в очередное рукотворное препятствие. Крутой холм по правой стороне с траншеями у его подножия и «пулемётная цитадель» сразу за мостом по левую сторону от дороги намертво запирают всё передвижение по шоссе вглубь провинции Алава.

В долине по обе стороны от шоссе широко раскинулись поля созревшей, но так и не убранной кукурузы. А вдоль русла реки, судя по нескольким копнам свежескошенного сена, находятся сенокосные угодья. Плоские холмы окружающие котловину расчерчены ровными рядами виноградных шпалер, а всё свободное пространство между холмами и до самых гор сплошь занято посадками той же кукурузы. Каждый клочок этой плодородной долины, в ширину не превышающей четырёх-пяти километров, местными крестьянами используется бережно и очень рачительно. Но рожь, овёс или посевы пшеницы пока что не увидел и видимо в этом году всем пейзанам придётся сильно экономить на кукурузных лепёшках, заливая сухим и кислым «чиколи» свою горечь от погибшего урожая зерновых. Так как почти все поля кукурузы вдоль дороги уже напрочь безжалостно вытоптаны солдатскими ботинками.

Первое, что мне невольно бросается в глаза, так это жарко пылающие танкетки. Три таких вот «недотанка» неподвижно замерли перед пулемётным фортом запирающем шоссе, но вот четвёртая уже как-то неуклюже завалилась боком в траншею республиканцев перед мостом. Похоже на то, что это сам механик-водитель не смог справиться с управлением своей машины. Кстати, мне сверху хорошо видно, что все эти танкетки лишь с одним пулемётом. Видимо дуче Бенитто Муссолини всё-таки слегка пожадничал, раз отправил «своему другу» Санхурхо на подмогу только «лёгкие танки», снятые с вооружения в итальянской армии два года тому назад. Ещё три бронеавтомобиля «Бильбао» коптят небо густым чёрным дымом от горящих колёс на правом берегу реки. Так и не сумев доехать до моста ставшего последним рубежом обороны республиканцев. А судя по тому, что оба звена моих «Корсаров» сейчас яростно поливают пулемётным огнём траншеи на правом берегу реки, солдат республики в этих окопах уже не осталось и все оставшиеся в живых защитники отошли под защиту форта, заняв перед ним позиции в траншеях вдоль левого берега реки и непосредственно перед самим холмом.

И на полях, и на самой дороге мне хорошо заметны «результаты работы» второго звена «Корсаров». Не имею понятия, сколько сегодня здесь наступало мятежников, и даже не возьмусь подсчитывать сколько испанских мужчин так навсегда и осталось лежать в этом предполье, но четыре полосы, сплошь усыпанные лежащими вповалку трупами солдат, мне сверху видны вполне отчётливо. Вся эта «долина смерти» по которой пролегла дорога на Виторию-Гастейс сейчас скорее напоминает декорации к фильму ужасов об Армагеддоне. Да уж, не сомневаюсь, что вся эта «кровавая мясорубка», устроенная моими «Корсарами» наступающим мятежникам, в памяти её выживших участников надолго останется незабываемым кошмаром.

От холмов с пушечным дивизионом противника до бастиона республиканцев по прямой линии чуть более семи километров. На практике это в три раза превышает дальность прямого выстрела. Оттого видимо пока что и держится форт, что попасть по его узким бойницам из полевых пушек на таком расстоянии не так-то уж и просто. Стояли бы у мятежников тяжёлые гаубицы, тут бы и конец пришёл защитникам каземата, но полевые пушки с их осколочно-фугасными снарядами оказались всё-таки слишком слабы против бетонных укреплений цитадели. Шрапнельные снаряды на таком расстоянии против её стен вообще бесполезны, разве что прямое попадание заряда шрапнели в бойницу станет фатальным для защитников форта, ну так это ещё надо сильно постараться чтоб туда попасть. А судя по многочисленным воронкам вокруг и выщербинам в его куполе, форт даже бомбардировку с воздуха способен перенести. Всё-таки умеют баски строить быстро и надёжно, но только тогда, когда их самих основательно прижмёт и «петух жареный» в одно «нескромное место» больно не клюнет.

Идём над самой землёй на бреющем полёте и яростно поливаем пулемётным огнём всех, кто не успел от нас спрятаться. Внезапное появление над полем боя ещё четырёх республиканских самолётов окончательно перевешивает чашу весов в пользу защитников. Весь наступательный порыв атакующего врага не только стремительно снижается, но уже в рядах самих мятежников вспыхивает самая настоящая паника. Бросая винтовки и теряя снаряжение, деморализованные солдаты противника в надежде найти спасение от неминуемой смерти в ужасе бегут в свой тыл. Понять можно даже ветеранов-«африканеров», прошедших через жестокую Рифскую бойню. Это совсем не та война, что совсем недавно шла с марокканскими племенами берберов, вооружённых в своём большинстве лишь допотопным оружием.

Участия в первой мировой войне Испания благополучно избежала и вот теперь вынужденно пожинает плоды своего прежнего «нейтрального» статуса. Большинство пехотных командиров даже в теории совершенно не знают, что из себя представляет «атака с воздуха» и уж точно не имеют никакого понятия, как и что можно ей противопоставить на земле. Что уж тут говорить о рядовых солдатах? Видя вокруг себя только жуткую смерть своих боевых товарищей и хищно кружащую в небе неминуемую погибель, они совершенно теряют присутствие духа и не разбирая дороги бегут куда глаза глядят. Но некоторые солдаты, окончательно утратив веру в своё спасение вообще падают на колени и начинают истово молиться, видимо надеясь только на заступничество святой Девы Марии. И видимо эти молитвы им помогают. Смолкают «Виккерсы», снаряды к «Эрликонам» закончились ещё при атаке на пушки, да и патроны к «Дарнам» тоже должны быть уже на исходе. Оглядываю поле боя и удовлетворённо хмыкаю. Первую атаку мятежников мы всё-таки сорвали. Что ж, пора и честь знать, нечего тут зря топливо жечь.

– Корсары, прекратить огонь! Уходим на базу. Напоминаю, посадка на аэродром Витории. Но не торопимся, вначале пройдём над взлётной полосой, оценим состояние и прикинем возможно ли нам вообще там сесть. Затем действуем по обстановке. – один за другим самолёты дружно взмывают в небо.

Берём курс на аэродром, а в проштурованные нами окопы вновь спешат защитники Басконии. Эх! Вот нет у нас сейчас с землёй обратной связи. Слишком уж далеко от нас до Бильбао, да и высокие горы вокруг. Наши рации банально до «Бильбо-два» не дотягиваются, а частот Витории я не знаю. Вот и нету никакой возможности предупредить этих парней на земле о том, какая сила на них сейчас надвигается.

* * *

Пролетаем над деревушкой Арминьон и вдруг в эфире слышу вызов.

– Француз, это «Бильбо-два». Как слышишь? Ответь! – узнаю голос Шарля и немного офигеваю, но отвечаю сразу:

– Это Француз. Слышу тебя хорошо.

– Француз, это Сен-Жак. Нахожусь на аэродроме Витории. Взлётно-посадочная полоса в полном порядке. Вам можно на неё садиться. Разбиты только стоянка самолётов и зенитные орудия, так что паркуйтесь туда, куда покажут ваши механики. Как меня понял?

– Понял тебя хорошо, через шесть минут заходим на посадку. Конец связи. – переключаюсь на внутреннюю связь:

– Парни, все всё слышали? Нас ждут. Первое звено, идём на посадку сходу. Остальные ждут своей очереди.

При подходе к аэродрому оставляем Виторию-Гастейс по правому флангу. От своей первоначальной идеи пройтись над самим городом и продемонстрировать наше присутствие благоразумно отказываюсь. Они там внизу все сейчас находятся «на нервах». Ещё возьмут, да и влупят по нам со всей дури из своих зениток, и «шлите приветы с того света». Только «дружественного огня» нам для полного счастья сейчас и не хватает. А городу, судя по тому что мы видим, досталось неслабо. Нам даже отсюда, с расстояния в пять километров, хорошо различимы чёрные дымы от многочисленных пожаров. При заходе на взлётно-посадочную полосу машинально отмечаю, что перед въездом на территорию аэропорта на специальной автостоянке припарковались практически все автомобили, что принадлежат нашему техническому персоналу. Такое с нашими технарями ранее мы никак не оговаривали, но так и передислокация нашей эскадрильи на «чужой» аэродром ранее тоже не предполагалась. Однако нам пришлось это сделать, а вслед за пилотами прибыл и наш технический состав. Парни очень хорошо понимают, что сейчас без их помощи мы как без рук. Следуя указаниям Пабло заруливаю немного в сторону от взлётки и освобождаю место для посадки второго звена.

– Ну как слетали? – мой механик уже успел по-быстрому осмотреть фюзеляж самолёта и сейчас помогает мне снять парашют.

– Нормально! – освободившись от лямок в избытке чувств хлопаю Пабло по плечу, но тот лишь скептически хмыкает.

– Это, по-твоему, нормально? – его палец указывает на «строчку» от пулемётной очереди, оставившей свою метку в виде четырёх аккуратных отверстий в корпусе фюзеляжа за кабиной пилота. Впрочем, там хватает и других одиночных попаданий. Всё-таки слишком низко мы летали, а на земле не все оказались сплошь паникёрами. Нашлись и «холодные головы», не утратившие в горячке боя своего самообладания.

– Не обращай внимания на мелочи. Сейчас нам не до них. Двигатель и управление самолётом без замечаний, а это главное. Остальное починим после того, как разгребёмся с этим авралом. Лучше подскажи, а как обстоят дела с заправкой и что тут у нас с топливом?

– Полный порядок. До мятежа здесь находился гражданский аэропорт, так что топливные танки в хранилище заполнены «под пробку». Нам этого на неделю хватит! – вот нифига себе?

Вижу что ко мне уже спешит Сен-Жак, но «главный специалист по вооружению» его опережает.

– Сеньор Команданте, какие будут указания?

– Оружие перезарядить, но не чистить. У нас слишком мало времени, а ещё один раз можно и так слетать.

– Бомбы подвешивать? – вот теперь уже «зависаю» конкретно.

– Очоа, а вы что, и бомбы с собой прихватили?

– Никак нет, сеньор Команданте. Такого приказа от сеньора капитана нам не поступало. Однако в бомбовом хранилище аэродрома нами обнаружен небольшой запас осколочно-фугасных французских полусоток и английских стофунтовок. На два-три вылета этого вполне достаточно. Точнее смогу сказать только после завершения полной ревизии боезапаса. – а вот теперь я уже точно в полном охреновении от услышанного.

– Шарль, а может ты мне сможешь внятно объяснить, отчего это мятежники не размолотили взлётно-посадочную полосу, не уничтожили склад ГСМ и не взорвали бомбохранилище? И где там наши бомбардировщики? Командующий Луна обещал отправить бомбёров вслед за нами, но я их так и не встретил! – мой зам как-то озадаченно хмыкает, но отвечает не задумываясь:

– Мишель, никакой точной информации по поводу бомбардировщиков я не имею, но выезжая из Бильбао мы видели пролёт всей нашей авиации в сторону Сантандера. И бомбардировщиков, и истребителей. Очень похоже, что у социалистов в Кантабрии сложилась критическая ситуация и все наличные силы переброшены туда. Но я готов немедленно выехать в Виторию, где надеюсь получить самые последние сведения и разъяснения. Однако почти уверен, что никаких бомбардировщиков в ближайшее время мы не увидим – Шарль переводит дух и продолжает:

– А что касается этого аэродрома… Так я вначале также сильно удивился узнав, что сгорела только одна стоянка самолётов и разбомблена всего лишь батарея зенитных установок «Бофорс» прикрывавших аэродром. Но выяснив, что и взлётно-посадочная полоса тоже находится в полном порядке, а топливный склад и бомбохранилище вообще не пострадали, могу сделать только одно предположение. Видимо мятежники рассчитывают использовать этот аэродром для собственных нужд предполагая, что в самом ближайшем времени смогут его захватить. – выслушав предположения своего зама на пару минут задумываюсь, переваривая информацию, но затем согласно киваю.

– Что ж, это вполне логично, другого объяснения у меня сейчас тоже нет. А вот судя по тому, что недавно сам смог увидеть, у мятежников действительно имеются неплохие шансы на скорый захват Витории-Гастейс. – перевожу свой взгляд на нашего «главного специалиста по вооружению» и мои губы непроизвольно расплываются в хищной ухмылке. У нас нет бомбардировщиков? Так будут!

– Очоа, приказываю подвесить к самолётам по две французские полусотки! – мой оружейник тут же убегает чтоб передать приказ остальным своим подчинённым.

– Пабло, топливные баки самолётов заполнять только до половины уровня! – увидев недоумённый взгляд поясняю: – Лететь недалеко и мы быстро обернёмся. Но вот несколько лишних километров к скорости нам в этот раз совсем не помешают.

Обвожу внимательным взглядом наш новый аэродром и замечаю несколько «посторонних», сейчас активно помогающих моему техническому персоналу заправлять самолёты и заряжать пулемёты. А вот это ещё кто такие? Но мой заместитель, заметив вопросительный взгляд поясняет:

– Это пилоты, техники и оружейники сгоревшего авиазвена. Они квартируют в городе и под удар по аэродрому не попали. Однако во время воздушного налёта кроме трёх бомбардировщиков на стоянке, также были уничтожены оба зенитных «Бофорса» прикрывавшие аэродром. Боевые расчёты погибли в полном составе. Внезапная атака на город для всех оказалась совершенной неожиданностью. К моменту начала бомбёжки зенитчики успели лишь занять свои места, но вот тут-то их всех разом бомбами и накрыло. Они даже ответного огня открыть не успели. Об этом мне доложили бойцы из отделения охраны. – Сен-Жак морщится и страдальчески вздыхает:

– Так что наш аэродром сейчас остался вообще без какого-либо зенитного прикрытия. А «безлошадных» пилотов и техников, как старший по должности пока что оставил в своём распоряжении, включив во временный штат эскадрильи. Всё равно свободных самолётов у нас в «Бискайском авиакрыле» на данный момент в наличии не имеется, однако отправлять на передовую обученных лётчиков и техников считаю неразумным. Да они сами это прекрасно понимают и особо туда не рвутся. Но я твёрдо пообещал, что как только получим новые самолёты, так всех тут же вновь поставим в строй! – хм, «новые самолёты?»… да вы батенька оптимист!

– Господа, вспоминайте, что и где вы увидели на своём пути? Жду вашего подробного доклада. Мне поручено немедленно доставить в Виторию разведывательные сведения о сложившейся ситуации и текущей обстановке на границе с Бургасом. – Шарль раскрывает свой планшет…

И как фокусник достаёт из него карту пограничной области провинций Алава и Бургос. Ого! Это явно не наша «доморощенная самоделка», а вполне себе «настоящая» добротно и качественно выполненная топографическая карта, предназначенная именно для военных целей. Но откуда? Отвечая на невысказанный вопрос, капитан довольно ухмыляется и поясняет:

– Это трофейная карта. Временно позаимствовал её у старшего лётчика звена. Она ему сейчас всё равно ни к чему, а мы как только снимем с неё копии, так сразу и вернём… может быть! – и довольно ухмыляясь раскладывает карту на каком-то ящике.

Мдя… Вот какие-то совсем уж «слишком полевые» у нас тут условия. Надо бы и нормальным бытом хотя бы на минимальном уровне озаботиться. Но пока что всем нам здесь как-то «не до жиру», так что «для сельской местности сойдёт». Склоняемся над картой и Дрисколл подтянув её к себе, первым начинает свой импровизированный доклад:

– По всей дороге от городка Миранда-де-Эбро до «артиллеристских холмов», что напротив посёлка Ривабеллоза, я насчитал на марше восемь полнокровных батальонов пехоты, как минимум в тысячу штыков в каждом. Сам этот посёлок занят мятежниками и судя по косвенным признакам в нём размещён штаб и полевой медицинский пункт. Развёртывание батальонных колон в ротные производится за казармой пограничной стражи по левой стороне шоссе. После переформирования они сразу отправляются в бой. Одну такую колонну нам удалось удачно прихватить на её подходе к пункту развёртывания и пока они не успели опомниться, мы сумели уничтожить как минимум треть от её численного состава. Затем выполняя приказ нашего командира атаковали мятежников уже на поле и в траншеях, помогая второму звену производить их зачистку. – Норман замолкает и его сменяет Порфёненко.

– Мы также удачно «причесали» один из батальонов. Они уже успели развернуться в ротные колонны, но четыре из шести попали под наш плотный пулемётный огонь. Но вот дать точную оценку общей численности мятежников в предполье перед фортом запирающим шоссе на Арминьон я затрудняюсь, так как сразу после начала нашей атаки противник постарался тут же укрыться в траншеях и блиндажах, ранее отбитых у республиканцев. Но навскидку, наступало не менее пяти-шести батальонов. Три бронеавтомобиля мятежников в предполье перед мостом сожгли республиканцы и одна танкетка при форсировании траншеи видимо сама в неё завалилась. Но ещё три сумели благополучно форсировать мост и подойдя вплотную к форту практически его подавили. Однако своевременно были сожжены нашим пушечным огнём. После чего моё звено вплотную занялось штурмовкой траншей и блиндажей, занятых противником. На первом этапе боя мятежники ещё как-то попытались оказать организованное сопротивление, огрызаясь огнём из винтовок и ручных пулемётов. Но с появлением третьего звена потеряли всякую инициативу, а узрев звено нашего командира так вообще впали в панику, уже ни о чём кроме поспешной ретирады не помышляя. – дружный, но какой-то нервный смех лётчиков завершает его доклад.

Стерев с лица невольную усмешку, тоже вношу свою лепту «в общий доклад»:

– На холмах за Ривабеллозой обнаружена восьми-орудийная батарея лёгких французских пушек «Канон». Артиллерийская прислуга нами практически выбита вся, а вот сами пушки от обстрела вряд ли пострадали. Так что считаю, если у мятежников всё-таки найдётся ещё пара-тройка грамотных артиллеристских офицеров, то эти орудия вновь начнут стрелять. От городка Миранда-де-Эбро до цитадели у моста через речку Садорра магистраль проходит по четырём мостам через овраги, мелкие притоки и ручьи, впадающие в реки Эбро и Баяс. Но если нам удастся часть из них основательно разрушить или, хотя бы сильно повредить, то мы сможем существенно замедлить передвижение войск противника. Основание у мостов каменное, но вот сами настилы изготовлены из древесины. Мне в недавнем прошлом приходилось неоднократно проезжать по всем этим мостам на своём автомобиле, так что я уверен, удара восьми бомб-полусоток по одному мосту вполне достаточно для того, чтоб серьёзно повредить настил переправы, или даже обрушить его пролёт. Тем самым сделав его непригодным для передвижения не только автомобилей и лошадей, но и людей. – оглядываю лётчиков и отдаю приказ:

– Второе звено. В первую очередь вы атакуете мост через речку Баяс возле Миранда-де-Эбро. Зениток мы там не увидели, однако всё могло уже кардинально измениться, так что проявляйте разумную осторожность. Затем разворачиваетесь и следуете вдоль шоссе к форту уничтожая пехоту противника на марше.

– Третье звено, ваша первоочередная задача – мост через сухой лог перед Ривабеллозой. Надо лишить нашего врага любой возможности свободного передвижения по оккупированной территории. Затем следуете навстречу второму звену над магистралью попутно расстреливая все встречные наступающие колонны противника. Встречаетесь с «клоунами», и все вместе возвращаетесь к форту, поливая огнём ранее уцелевших недобитков.

– Первое звено, мы бомбим пушечную батарею на «артиллеристских холмах» и затем возвращаемся в предполье. Помогая нашей пехоте сорвать наступление мятежников на форт, дожидаемся там наших рейдеров и уже все вместе возвращаемся на базу. После чего перезаряжаемся, берём бомбы и вновь повторяем свою атаку на вражескую пехоту, но предварительно уничтожив все оставшиеся мосты через ручьи. Вопросы? – в ответ тишина. – Раз ни у кого вопросов нет, то пока наши самолёты готовят к вылету можете отдыхать.