Текст книги "Небо в огне (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковригин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Горит зараза! Я его сбил! Падает! – спустя пару минут к ним присоединяется победный рёв третьего звена: – Горит! Падает! Сбит!

Бросаю взгляд на своё звено и успокоено выдыхаю. Ну, этих парней бою учить не надо они и сами знают, что им делать. Все самолёты мятежников летели в одном эшелоне и теперь у нас есть преимущество по высоте в двести метров. Быстро сближаемся и одновременно, почти отвесно падаем на врага. Как соколы на стаю беспомощных уток. Мой «визави» отчаянно пытается задрать нос своего самолёта, чтоб загнать меня в прицелы своих пулемётов. Но нет дружок, шалишь! Чтоб это сделать, тебе придётся чуть ли не «хаммерхед» исполнить. К тому же про свои бомбы ты в горячке некстати забыл, но вот с таким перегрузом вообще никому бы не порекомендовал выполнять фигуры высшего пилотажа. Ловлю кабину лётчика в перекрестие прицела нажимаю на гашетки пулемётов и после короткой очереди сразу же ухожу на «ранверсман». Смотреть на результаты своей стрельбы даже не пытаюсь. К чему? Вчера досыта насмотрелся. Это в небе не видно, куда летят твои пули. Однако на земле их конечный путь в виде пыльных фонтанчиков виден очень даже хорошо. Завораживающее и красивое зрелище, но это, если ты в кабине самолёта сидишь, а не по земле в поисках укрытия мечешься. Так что вчера вдоволь и настрелялся, а заодно и пристрелялся.

Два «Капрони» избежавшие моей атаки также делают «разворот на горке» поспешно избавляясь от своих бомб. Такое вот у меня впечатление, что эта пара «небесных рыбёшек» решила прямо здесь отметать свою «смертоносную икру». Но вряд ли это им поможет. Они ещё на «горке» зависают и только в разворот собрались идти, а уже к ним приближаюсь и моя скорость больше чем на полсотни километров. Ловлю в прицел «цель», беру небольшое упреждение, и очередная щедрая порция «свинцового гороха» отправляется на скорую встречу со своей потенциальной жертвой. Но вот сейчас немного задерживаюсь, чтоб оценить точность своей стрельбы. Всё-таки здесь не прямой выстрел «по мишени», а с небольшим упреждением и, если противник это заметит, то в последний момент сможет отвернуть. Но нет, не заметил и сам влетает прямо под очередь. Так и не закончив своего разворота штурмовик обречённо валится вниз. Но от этого захватывающего зрелища меня отвлекают экспрессивные и возмущённые вопли «Молодого»:

– Уолтер! Да имей ты совесть, тебе уже хватит! Оставь его мне! – вот нихренасе, я опять что-то пропустил?

Осматриваюсь и меня невольно разбирает смех. Сразу два моих пилота преследуют один и тот же самолёт. Не поделили! Вот кому скажи, так не поверят. «Старый да малый»… ей богу, как дети! – но «старый» всё-таки уступает:

– Да хоть все забери! Но запомни сынок, ты мне теперь должен!

Осматриваюсь и тоже принимаю решение «поделиться добычей». Ухожу с атаки на третий штурмовик и вызываю Лабусье.

– Вильям, забери себе мой штурмовик. Я тебе его уступаю!

– А-а-а! Спасибо тебе дружище! С меня бутылочка «старого Бордо»! – блин, да вы сначала сбейте эти самолёты, а потом уж «проставляться» начнёте.

Хотя да, вот от белого полусладкого я бы не отказался. Как по мне, так это действительно хорошее вино, а не то, что красное сухое, «лечебное», которым меня упорно пичкали всё последнее время. Осматриваюсь и довольно хмыкаю. Таки-да! Отлично мы бой провели, из врагов «никто не ушёл обиженным». Все здесь так и полегли. Хотя, стоп! А где «Бреге-19»? Вот же собаки! Да они никак собираются сваливать с этой «негостеприимной помойки»!

– Эскадрилья, общий сбор! Построение звеньями, выдвигаемся к форту. – пора и «Бреге-19» внимание уделить.

– Командир, а может «новиков» вперёд отправить, пусть «потренируются»? – на несколько секунд задумываюсь над словами Порфёненко. Вот чем-то мне эта спонтанная идея не очень-то нравится, но придавив своего «червячка сомнения», всё-таки решаю согласиться:

– Добро. Внимание «парагвайцам»! Всем занять эшелон восемьсот метров, внимательно наблюдать и корректировать в бою своих подопечных. – дожидаюсь подтверждения приказа и произвожу перестановку пар в звеньях.

– «Ковбой», на этот бой ты ведомый у «Игрока». Латер, ты ведущий, но не задирай нос, следи за своим «Ковбоем». За него с тебя спрошу лично!

– Корсары, в атаку!

Разгром своей атакующей группы, а по-другому тут и не скажешь, противник заметил и оценил. «Бреге-19» поспешно избавляясь от остатков бомбового запаса пытаются уйти на свою сторону, в тщетной попытке избежать нашей атаки. Но сделать это не так-то просто. Максимальная скорость наших «Девуатинов» превышает четыреста километров в час и почти на сто пятьдесят километров больше, чем у этого тихоходного биплана. Так что мы их «догнали как стоячих». И «долина смерти» вновь становится ареной битвы, но в этот раз воздушной. Соотношение сил в бою примерно равное, восемь наших «Корсаров» против девяти бомбардировщиков противника. Но мастерство на нашей стороне и это хорошо заметно на примере атакующей пары из моего звена. «Гаврош» выбрав себе «жертву» пикирует к земле и на выходе из пикирования чётко, как на учениях, прошивает очередью из пушек кабину и капот самолёта противника. Но видимо и в бензобак попадает, так как «Бреге-19» несётся на землю огненным болидом. «Молодой» тоже не отстаёт, пусть не так эффектно и без огненного фейерверка, но на выходе из пикирования не менее уверенно поражает свою цель. Ну так, не такие уж они и «новики», как отозвался о них Порфёненко. В моей эскадрильи вообще-то все пилоты изначально подбирались с большим лётным опытом, а вот свой боевой опыт нарабатываем прямо сейчас.

Самодовольно оглядываю поле боя и моё благодушное настроение мгновенно испаряется. Твою-то мать! Вот не зря мне «червячок сомнения» недавно так царапнул сердце. Я совсем упустил из виду тот факт, что снаряды к «эрликонам» остались только у моего звена, но вот остальные-то пилоты видимо растратили этот боезапас ещё во время своих атаках в предыдущем бою. Бой практически окончен и на земле догорают обломки семи самолётов противника. Но вот ещё два «Бреге-19» на бреющем полёте «стригут траву», всё-таки пытаясь оторваться от моих «Корсаров», активно маневрируя и уворачиваясь от пулемётных очередей своих преследователей. И по закону подлости, а судя по тем цифрам; «шесть» и «десять», что вижу на фюзеляжах самолётов, в роли «загонщиков» выступают «Игрок» и «Ковбой». Но почему именно «по закону подлости»? Да потому что один из них «азартный Парамоша», а второй явно пытается «реабилитироваться» за свой вчерашний «косяк» и на мои вопли «Прекратить атаку! Выйти из боя!» ни тот ни другой совершенно не реагируют. Латер, прибывая в эйфории от азарта погони, скорее всего сейчас вообще ничего не слышит, а Франк может и слышит, но беря пример со своего ведущего тоже «ухом не ведёт» сосредоточившись на преследовании.

Но вот пилотами на «Бреге» видимо оказались тоже отнюдь не новички в авиации. Снизившись до двадцати метров, они тем самым практически исключили атаку наших истребителей на свои самолёты из нижней полусферы, заодно полностью нивелировав преимущество «Корсаров» в скорости. Стрелкам бомбёров стоит только раз поймать в прицелы своих пулемётов атакующие самолёты, как спарка «льюисов» тут же поставит «жирное многоточие» в погоне. Сейчас этому мешают свои же рули направления и высоты. Отстрелить собственное хвостовое оперение самолёта в попытке сбить атакующего врага? Это, вообще-то, так себе идея, однако доводилось читать, что и такое случалось в моём мире. Но вот почему остальные лётчики даже не пытаются помочь своим товарищам? Они что, не понимают, чем всё может здесь закончиться? «Джентльмены»… мать вас всех за ногу!

– Уолтер! Атакуем! – бросаю свой истребитель на помощь «Игроку», но понимаю, что могу и не успеть, слишком уж он далеко от меня находится.

Но развязка наступает даже намного раньше, чем я ожидал. Всё-таки, это или Латер умудрился попасть в лётчика, или сам пилот вдруг решился на столь отчаянный маневр, но не в этом суть. Нос «Бреге-19» вдруг резко задрался вверх и спустя всего долю мгновения, под захлёбывающуюся трескотню пулемётов на встречу друг другу понеслись шесть смертоносных очередей. «Шестёрка» огребла сразу две «оглушительные плюхи по наглой рыжей морде», отчего тут же враз «поперхнулась» и густо зачадила выхлопными патрубками, а бомбардировщик, так и не завершив своего непонятного манёвра просто рухнул хвостом на землю и загорелся. Но видимо и пилот второго бомбардировщика тоже немного «отвлёкся», наблюдая за гибелью своего боевого товарища, потому что слегка запоздал с манёвром уклонения от очередного холма на своём пути и слегка чиркнул по его гребню колёсами. Ну, как «слегка чиркнул»? При такой-то скорости это чревато катастрофой даже при касании ровной поверхности, а здесь нехилый такой «бугорок» попался прямо под колёса! От столь мощного удара о землю, стойки шасси просто вырвало из креплений, а вот сам самолёт «клюнув землю носом» и проскользив на капоте по вершине холма с десяток метров неожиданно обо что-то ещё «споткнулся», скапотировал и предсказуемо взорвался. В эфире тут же раздался негодующий и разочарованный вопль разъярённого «Ковбоя», собравшего в своём «эмоциональном спиче» почти все «факи» из известных мне «непечатных» американских жаргонизмов.

– Это я должен был его сбить! Да я почти уже его сбил! Но этот (Фак… Фак… Фак…) сам убился! Ненавижу трусов и самоубийц! – в эфире от дружного хохота корсаров стоит сплошной гул, но мне не до веселья и приходится напрягаться, чтоб перекричать чужие эмоции:

– Прекратить разговоры! Всем заткнуться! «Игрок» доложи, что у тебя с двигателем? Лететь сможешь, или тебе лучше покинуть самолёт? – в тревоге замираю, ожидая ответа пилота.

– Двигатель пока работает, но падает уровень масла. Наверно трубки перебиты? – в голосе Латера слышатся виноватые нотки.

– «Игрок», немедленно набирай высоту восемьсот метров и бери курс на аэродром Витории. В случае отказа двигателя или его возгорании немедленно самолёт покинуть! Как понял? – после небольшой паузы слышу угрюмый ответ:

– Вас понял, выполняю. – ну да, а что ему ещё остаётся делать?

До самого аэродрома нет ни одной пригодной для посадки самолётов площадки. Вчера «на всякий случай» специально проверяли, но так ничего и не нашли. Долина изрыта воронками от снарядов и бомб, вся дорога вообще разбита в хлам. Даже от форта и до Витории одна сплошная колея, а не шоссе. А на холмы на самолёте не сядешь и ровных лугов с полянками тоже нет. Словно кто-то специально тут ударно потрудился и «полосу препятствия» для летунов устроил. Вот в моём времени всё было как-то «ровнее» и «прилизаннее» что ли? Но может просто внимания на это не обращал? В общем, пришли к неутешительному выводу что «в случае чего» нам остаётся только прыгать. Самолёта, конечно, жаль, но по договору его стоимость мне возместит правительство Страны Басков. Однако вот жизнь лётчика вообще бесценна и рисковать ею при вынужденной посадке совершенно незачем.

– «Корсары», осмотреться и доложить о повреждениях! – ничего экстраординарного в ответах не ожидаю, но доклад «Мотылька» в моё сумрачное настроение вносит дополнительные «оттенки серого».

– Командир. А у меня, кажется, уровень масла тоже падает… и топлива! – твою же маму!

– «Мотылёк», а запах бензина в кабине ощущаешь? Пристраивайся к «Игроку»! Пойдёте первыми. И оба будьте готовы покинуть свои самолёты по необходимости и без команды!

Наши топливные баки изготовлены из тонкой жести и обтянуты слоем сырой резины, поверх которой наклеен ещё один слой из плотного картона. Такой вот «сэндвич» получается. Конечно, это не броня и от пули не защитит, но вот от нескольких попаданий в бак ничего критического произойти не должно. Сырая резина, размягчённая бензином, должна «залепить» отверстие от пули, но это в теории, а как оно произойдёт на самом деле мы не знаем. Раньше с этим как-то вот не сталкивался, но всё когда-то бывает в первый раз. Вот и посмотрим, насколько действенна подобная зашита, так как другой у нас всё равно нет. Но если по-настоящему бронировать самолёт, то боюсь, что в реалиях сегодняшнего дня он и от земли не сможет оторваться. Какое время на дворе, такие и технологии. Тут прыгнуть «выше головы» никак не получится и это тоже приходится учитывать в своих «хотелках».

Над Виторией-Гастейс даю команду «подранкам» отключить магнето и подачу топлива. Дальше только свободное планирование на аэродром. Там их уже поджидает пожарная команда, срочно вызванная Шарлем из города. Своя-то осталась в Бильбао. Только бы при посадке не случилось возгорания двигателей. Это страшно, когда самолёт горит, а высоты для прыжка не хватает. Так пилоты и сгорают заживо, всего в нескольких метрах от спасительной земли. А зрелище, что сейчас перед собой наблюдаю, совсем не для слабонервных. Два сильно коптящих самолёта в полной тишине пролетают над городом, словно сумрачные всадники из грядущего апокалипсиса. Наше охранное «каре» вокруг «подранков» только усиливает это ощущение безнадёжной жути. Но долетели и сели!

Скидываю парашют, стаскиваю пропотевший шлемофон и передаю своему механику, взамен Пабло протягивает мою пилотку. Бегу к «подранкам», возле которых вовсю суетятся механики самолётов и все наши «безлошадные». Капоты у самолётов полностью вскрыты и передо мной «во всей красе» предстаёт неприглядная картина последствий моего необдуманного решения. Оба мотора однозначно придётся менять. То что в бою не смогли разрушить пули вражеских пулемётов, то с лихвой сумели привести в полную непригодность холодная вода и пена, щедро выплеснутые на раскалённые блоки цилиндров двигателей. Кстати, у «Мотылька» все три пулевые отверстия в бензобаке самолёта сырая резина действительно смогла надёжно «закупорить». Вот тебе и «колхозная самодеятельность»! Но вот под капотом всё выглядят просто вообще ужасно. Кажется, что там недавно что-то серьёзное сгорело, но на самом деле, это просто копоть от выхлопного патрубка. Это ж надо было так умудриться, чтоб получить сразу два попадания в один и тот же патрубок! Вот он и дал «слабину» по месту крепления с двигателем. Но вот на вопрос, это когда и как «Мотылёк» попал под обстрел, тот только руками разводит: – «Не знаю сеньор Команданте!». Врёт! Смотрит мне в глаза и нагло врёт! И что с ним делать?

С самолётом Латера вообще вышла грустная история. Получив одномоментно несколько пулевых попаданий один из цилиндров не выдержал и дал небольшую трещину. Но её небольшой осколочек, в свою очередь полностью заклинил ход поршня в его верхнем положении, в результате чего оборвало уже сам шатун поршня. На работе самого мотора это особо не отразилось, если не считать снижения его мощности, но вот через трещину начало выдавливать масло из картера. Слава богу, поршень практически перекрыл поступление топлива в цилиндр, иначе возгорания было бы не избежать. А всё масло из трещины под действием центробежной силы в основном разбрызгивалось на стенки капота и затем стекало в поддон моторамы где и накапливалось. Но что-то, в виде паров воздушно-капельной взвеси, всё-таки попадало и на другие цилиндры. Но к счастью, это к возгоранию не привело, однако дымило нещадно. Сегодня Латер тоже по самому краешку прошёлся, но когда-нибудь этот «Игрок» всё-таки у меня «доиграется». Тетеря глухая! Ко мне подходит Порфёненко и глядя на «убитые» двигатели неуверенно произносит:

– Миша, ты меня извини, за то что давеча к тебе с непрошенными советами полез. Я же никак не мог предположить, что всё так выйдет! – видно что мой друг сильно огорчён и смущён, но я лишь удручённо махнул рукой.

– Это я принимал решение и это мой промах, и только моя ответственность. Твоей вины в этом нет ни капли, так что зря себя не кори. Ладно, пойдём отдыхать. Утро у нас вышло напряжённым и день только начинается, а механики и без нас здесь справятся. – но далеко уйти мы не успели.

– Вот же принесла их нелёгкая! Команданте, к нам начальство пожаловало! – услышав недовольное бурчание своего начальника штаба оглядываюсь и вижу кортеж машин, во главе с «Испано-Сюизой» нашего Президента. Блин… действительно невовремя они.

– Эскадрилья, для встречи Президента становись! – поправляю пилотку и дождавшись построения отдаю следующие команды:

– Равняйсь! Смирно! Равнение на середину! – делаю два строевых шага навстречу вышедшему из автомобиля Президенту Агирре и вскинув ладонь к виску начинаю свой доклад:

– Сеньор Президент! Эскадрилья «Корсары» вернулась из боевого вылета. Во время выполнения задания нами была перехвачена и полностью разгромлена усиленная авиагруппа мятежников. Во встречном бою были уничтожены две эскадрильи истребителей «Фиат» и «Ньюпор-Деляж», а также эскадрилья пикирующих бомбардировщиков «Капрони». Затем перед Ривабеллозой догнали и уничтожили ещё одну эскадрилью лёгких бомбардировщиков «Бреге-19». Всего в ходе сегодняшнего боестолкновения противник потерял тридцать шесть своих боевых машин. У нас потерь и раненых среди лётного состава не имеется. Но два истребителя в бою получили серьёзные повреждения и нуждаются в замене авиадвигателей и ремонте топливных баков. – облегчённо перевожу дух…

– Командир эскадрильи «Корсары» команданте Лапин доклад окончил! – по ходу своего рапорта замечаю, как у Хосе Агирре и его свиты отвисают челюсти, а глаза разрастаются до размеров чайных блюдечек.

Так есть с чего! Вчера Сен-Жак по телефону до позднего вечера выяснял подробности первого дня боёв и перед сном поделился своими «разведданными» со мной. Вчерашний день действительно выдался тяжёлым, но не только для нас. Очень большие потери в живой силе и технике понесли все республиканские части. Но если бы подполковник Луна не бросил вчера «Бискайское авиакрыло» на помощь соседней Кантабрии, то скорее всего, сегодня Сантандер был бы уже в руках мятежников. Наступающего противника защитникам удалось остановить буквально у самых стен города только непрекращающимся массированными бомбовыми ударами, а затем даже немного прогнать вспять, почти до прежних позиций. Но это уже благодаря неожиданной и своевременной помощи от тех пяти тысяч «таможенников», что ранее стояли у границ Кантабрии, однако немало не задумываясь, по призыву своих командиров сразу пришли на помощь соседям. Но тяжелее всего пришлось всё-таки войскам «генерала» Буэнавентура Дуррути. Массированные бомбовые удары и артиллеристский обстрел вынудили военное руководство поспешно отводить свои войска с укреплённых позиций, от «почти сдавшихся» городов Леон и Луго «в чистое поле», из-за опасения вполне себе вероятного флангового удара мятежников со стороны провинции Ла-Корунья. Потери среди анархистов были ужасающими.

За вчерашний день все авиасоединения Северного Фронта в воздушных боях потеряли тринадцать самолётов, из них потери «Бискайского авиакрыла» составили шесть машин. Три в небе Кантабрии над Сантандером и три на аэродроме Витории-Гастейс. Но это не учитывая два наших, подбитых в сегодняшнем бою. Потери мятежников вполовину меньше, но это было «вчера». По сведениям нашей разведки у противника перед наступлением числилось около ста исправных самолётов. Тогда как по сводке нашего штаба у всего авиасоединения Северного Фронта в наличии (включая «Бискайское авиакрыло» и «Корсаров») имелось лишь шестьдесят девять полностью готовых к бою самолётов. Но и то, четыре из них я бы без всякого сомнения уверенно отнёс в категорию «условно боеготовых». Вот для чего кому-то потребовалось учитывать музейный раритет «Фарман», наш учебный «Фиат.30бис», или те же два «Моноспара»? Это мы кому тут пытаемся «пыль в глаза» пустить? Врагу? Да он со смеху помрёт, увидев эти самолёты в бою!

Не знаю по какой причине, однако наши «вчерашние сбитые» в общую сводку потерь противника включены не были. Но Сен-Жак с самого раннего утра смог уже дозвониться до Бильбао и потребовать от коменданта города подтверждения в штабе этой нашей победы в бою под Сестао. «Учёт и контроль», это не только «правильное требование первой фазы коммунистического общества», как когда-то любил говорить дедушка Ленин, но и наши законные «призовые» в обществе капиталистическом. Наверно вся эта неразбериха случилась из-за внезапно начавшегося наступления, но это ещё совсем не тот форсмажор, чтоб нам оставаться без денежного вознаграждения. Видимо президент Агирре заехал к нам на аэродром, чтобы поинтересоваться подробностями того боя. Или может просто решил вставить очередной «фитиль» за пролёт «горящих» самолётов над столицей провинции? Как-то недолюбливает меня в последнее время наш президент, слишком уж я «независимый» по его мнению. Не знаю. Но приехал, а тут ему от «Корсаров» такой вот «рождественский подарок» внезапно перепал.

Почти целую минуту Хосе Агирре просто стоит и молча смотрит на меня. Ну, так-то да, тут ему есть от чего «зависнуть». Я его хорошо понимаю. Расклад сил внезапно радикально изменился. От ещё вчерашнего «Шеф, всё пропало!», до уже сегодняшнего «А жизнь-то налаживается!» Но «развернули» всю эту ситуацию его подчинённые! Не социалисты из Кантабрии, и уж тем более, не анархисты из Астурии. И наплевать на то, что эти пилоты не баски, зато все преференции от новой расстановки сил достанутся уже только ему одному! Ещё вчера вечером девяносто два самолёта мятежников против всего шестидесяти республиканских, уверенно гарантировали Бургосу полуторократное превосходство в воздухе. Но сегодня утром выяснилось, что против пятидесяти восьми «республиканцев» у мятежников осталось только сорок четыре своих самолёта. Да, это тоже не мало, но теперь преимущество в воздухе уже у республиканских сил и наземным войскам можно облегчённо выдохнуть. Но наконец президент «отмирает» и шагнув ко мне, крепко обнимает.

– Спасибо тебе, Команданте! – хм, очень неожиданный жест от «сурового президента», но мне приятно, а президент уже обращается ко всем «Корсарам» замершим в строю:

– Сеньоры! Благодарю вас за службу и приношу искреннюю благодарность от себя, и от всех жителей нашей древней земли! Они никогда не забудут вашего эпического подвига и станут передавать рассказы об этой битве своим потомкам, как сегодня передают легенды о героях нашего прошлого. Со своей стороны, как Президент этой страны, я обещаю вам внести на рассмотрение Кортесов проект о специальной награде в честь этого памятного события! – если Хосе Агирре ожидал от нас «бурных оваций», то он их так и не дождался.

Да и фиг его знает, как нам реагировать на его слова. Приятно конечно, но мы не его подчинённые, так как присягу не приносили и вообще как-то не в курсе того, что следует делать в подобном случае. Да и этот «проект» каким к нам боком? О чём он, и какие преференции нам стоит от него ждать? А утвердят ли его Кортесы или же нет, это «ещё на воде вилами писано». Но могут и очередной «почётной грамотой» отделаться, с них станется. Так что в своей «ответной речи» только заверил президента в том, что мы по-прежнему будем прилагать все свои усилия по защите мирного неба Басконии и завоеваний Испанской Республики, в общем, «много слов ни о чём» и сплошной «политес». А затем сопроводил «высокого гостя» до стоянки подбитых самолётов, на которые Агирре изъявил желание взглянуть лично. Да уж. Неприглядное зрелище! Не знал бы, что и как тут произошло, так тоже бы впечатлился, решив что мотор как минимум «полыхал жарким пламенем». Во всяком случае президент видимо так и решил, судя по его ошарашенному лицу. Но потом он обратил внимание на пулевые отверстия в корпусе и вообще замер в шоке. Ну, так-то да. За вчерашний день мы все тут умудрились нахвататься попаданий и фюзеляжи наших самолётов сейчас напоминают старые дуршлаги нерадивой хозяйки. Так некогда нам было «красоту наводить»! Но видимо президент решил, что это всё последствия нашего сегодняшнего боя. Ну так и пусть себе думает, разубеждать даже не стану.

– Кто пилот этого самолёта? – слышится печальный вздох и перед Агирре предстаёт смущённый «Игрок».

– Представьтесь, пилот! – да уж, что-то мой лётчик вообще о субординации позабыл.

– Сэр! Второй лейтенант Роберт Латер. Ведомый первой пары второго звена, сэр! – видимо это от волнения Латер представляется по уставу ВВС САСШ, а не так, как это принято в испанских воздушных силах, но Агирре снисходительно «не обращает» на это своего внимания.

– Так как же ты «на этом» смог долететь до аэродрома? – в вопросе президента слышится искреннее изумление, на что «Игрок» недоумённо пожав плечами невозмутимо отвечает:

– Как говорит в таких случаях наш Команданте: – «Жить захочешь – не так раскорячишься!» – и когда это я такое говорил?

Агирре усмехается и одобрительно похлопывает Роберта по плечу, а затем видимо решив блеснуть эрудицией произносит:

– Говоришь что лишь «ведомый»? Сеньоры, а кто «ведущий» у этого отважного лётчика? – рядом с «Игроком» встаёт Порфёненко и «выкатив грудь колесом» с некоторым шиком рапортует:

– Командир второго звена и ведущий первой пары капитан Порфёненко! – видимо оценив воинское звание и возраст моего друга президент делает вполне правильный вывод и задаёт следующий вопрос:

– Ветеран? Участник Великой Войны? – Владимир Николаевич расправляет плечи и гордо отвечает:

– Так точно! Три года в воздушных силах на стороне Антанты, – и поколебавшись добавляет, – и три года в Чакском конфликте на стороне Парагвая.

– О! Так вы опытный и заслуженный лётчик! Видимо и сбитые есть? Если это не секрет, то сколько? – вообще-то, такие вопросы в среде авиаторов считаются «некорректными», но моего товарища они не смущают.

– Всего или сегодня? – ай да молодец, «уел любопытного шпака»!

Но увидев растерянность на лице Хосе Агирре, Владимир Николаевич решает ситуацию «не усугублять» и как ни в чём не бывало завершает свой ответ:

– Сегодня сбил три самолёта, а всего на моём счету пятнадцать сбитых аппаратов противника. Да в нашей эскадрильи все пилоты уже давно асы! – хм, ну допустим, пока ещё не все.

Это ты Владимир Николаевич «слегка погорячился», но твоя идея мне нравится! Для меня два сегодняшних самолёта особой роли не играют, но если меня поддержат наши «ветераны», то мы вполне можем получить негласный титул первой «эскадрильи асов». Что для нашего имиджа принесёт дополнительные репутационные очки, а в этом мире титулы и ранги ценятся ненамного меньше, чем в виртуальных играх моего времени. Хотя и реальной пользы тоже не несут. Ну что ж. «Невеста согласна, осталось уговорить жениха», в смысле наших «недоквотников». Но кажется и президент тоже не очень-то поверил в «эскадрилью асов», так как смотрит на Порфёненко с явным недоверием.

– Так говоришь, что в эскадрильи уже все асы? – обводит строй пилотов внимательным взглядом и останавливает свой выбор на «Мотыльке».

Это у Нормана Дрисколла или Уолтера Гуина образ прирождённых головорезов и опасных убийц, но наивный и бесхитростный вид этого молодого мужчины скорее подобает романтичному юноше или легкомысленному повесе, но никак не безжалостному пирату. Однако первое впечатление иногда может оказаться до обидного обманчивым, о чём Агирре видимо не догадывается.

– Представьтесь! – голос президента сух и явно к шуткам не располагает, но нашему «Мотыльку» это всё по барабану. Такой уж у него характер.

– Лейтенант Ив Дюссо. Ведомый второй пары второго звена. – закончив представление «Мотылёк» смущённо отводит свой взгляд в сторону и видимо это окончательно убеждает Агирре в правильности своего выбора, потому что положив руку на плечо лётчика президент проникновенным голосом произносит:

– Лейтенант, представь что я твой исповедник и ничего не опасаясь ответь мне только на один вопрос. Сколько у тебя сбитых? – да блин, что он на этом зациклился-то?

– Сегодня, или вообще? – тут даже я не выдержал и смешливо фыркнул, но вот Агирре начинает багроветь, видимо посчитав, что над ним надсмехаются.

– Лейтенант! Вот только не говори мне тут, что ты тоже участвовал в Великой Войне или в Чакском конфликте. Я в это никогда не поверю! – похоже, что «кто-то» действительно рассердился, но «Мотылёк» и не думал разыгрывать президента или тем более, над ним шутить.

– Но сеньор президент, я этого не говорил! Однако сегодня в бою мне удалось сбить четыре самолёта и два вчера, так что у меня шесть сбитых и я тоже лётчик-ас! И позвольте заметить, что вы совсем не похожи на моего духовника. Но если и дальше так будет продолжаться, то он мне и не понадобится! Я уже второй месяц в этой стране, а у меня ещё так и не было ни одного подходящего случая, чтоб хоть немножечко согрешить. Да мне просто не хватает времени, чтоб нагрешить даже в мыслях! Я же всё время чем-нибудь занят. Впору в монах записываться! – этот спонтанный спич, более всего похожий на вопль отчаянья, внезапно разрядил напряжённую атмосферу, вызвав неудержимый хохот у всех присутствующих включая президента и его свиту.

Отсмеявшись Агирре вытирает выступившие на глазах слёзы, шутливо грозит пальцем «Мотыльку» и на этом решает закончить свой «визит».

– Сеньоры, не стану вас больше задерживать, простите моё недоверие. Вы настоящие асы, в чём я сейчас окончательно убедился. Отдыхайте, вы этого заслужили! – ещё раз погрозив пальцем «Мотыльку», Агирре подхватывает меня под руку и отводит в сторону.

– Сеньор команданте, я хотел бы с вами переговорить… – но о чём хотел переговорить со мной президент я так и не узнал.

К нам подбегает Энеко и срывающимся голосом докладывает:

– Сеньор президент! Вам звонили из канцелярии. Войска Наварры перешли в наступление. Вас ждут на заседании правительства! – пипец, вот тебе и «отдохайте»!