Текст книги "Огниво Рассвета. Роман целиком(СИ)"

Автор книги: Алексей Будников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

Так или иначе, после бессчетного числа распутий, я, истомленный длительным забегом, не удержался и сбавил шаг. От усталости буквально валило с ног. Голову словно обдало ледяной водой, грудная клетка горела изнутри, а щиколотки стиснули незримые, тяжеловесные оковы. Я хотел бы сейчас просто упасть, распростершись на твердой прохладной земле, даровав телу столь необходимый отдых. Но нельзя. Остановиться теперь – значит обречь себя на скорую гибель. Тварь, наверняка, вскорости отыщет блудную дичь. Это для меня все исполосовавшие лабиринт коридоры – лишь безликий набор одинаковых, хаотично расставленных стен. Для чудища же все это представляло собой давно изученную целостную систему. Надеяться на то, что мне удалось уйти, было бы форменной глупостью. Но из любого лабиринта должен быть выход, вдруг, я близко? Если мне не суждено скрыться от существа в этих стенах, то, возможно, посчастливится найти спасение вне их? Хотя, кто знает, я уже вполне мог и пробежать выводящий из лабиринта ход. Едва ли к нему будет вести десяток-другой указателей или табличек.

Я передвигался от угла к углу, каждый раз с замиранием сердца выглядывая в поисках существа. Никаких зрительных или звуковых признаков его присутствия. И этот факт меня отнюдь не успокаивал. По следам можно было бы хоть как-то сориентироваться, понять, в какую сторону тварь двинулась и откуда пришла. Однако мне долгое время не удавалось обнаружить ничего, что выдавало бы местонахождение чудовища.

Только когда стихийные порывы бушевавшего в душе страха чуть поистерлись временем, а я сам успел более-менее прийти в себя, некоторые следы мой глаз-таки приметил. Это были сгустки так и не впитавшейся в почву зловонной слюны, жирными ртутными каплями мерцавшие через каждые три-четыре ярда. Но более примечательным мне показалось то, что землю, помимо самой слюны, не покрывало ни единого отпечатка трехпалой лапы. Я долго не мог поверить своим глазам, принимаясь оглядывать каждый дюйм поросшей мелкой травой почвы. Но ничего. В это сложно было поверить, и пришлось списать все на обман уморенного беготней и паникой зрения.

Потеряв в этом коридоре много больше времени, чем в предыдущих, я совсем забылся, и в один момент меня все же дернул глас рассудка, призывая ступать дальше и не терять концентрации. Несмотря на так и не ушедшую из ног и груди утомленность, пришлось продолжить путь. Но неожиданно мои уши уловили непонятный, едва различимый каменный скрежет. Ворвавшийся извне звук вмиг смел едва устоявшуюся в душе успокоенность, вновь возбуждая панический трепет. Я тут же прильнул к стене, осторожно выглянул за угол. Некоторое время картина из пары незыблемых, уходящих вдаль пунцовых стен оставалась неизменной. Лишь слышавшийся с каждой секундой все отчетливей скрежет разбавлял воцарившееся здесь усыпляющее безмолвие.

Размеренно переступая с лапы на лапу, шестиконечная тварь мирно ступала по невысокому потолку, показавшись из смежного коридора. Зайдя на середину перекрестка, она вдруг остановилась и как ни в чем не бывало, подобно сурикату, встала на задние ноги, выпрямилась. На манер своеобразного маяка, чудище принялось поворачивать гадкую морду, двумя парами сиявших оранжевым фасетчатых глаз скользя по пунцовым стенам лабиринта.

Я успел втянуться за угол всего за секунду до того, как буркала коснулись моего укрытия. Стараясь присмирить биение взволнованного сердца и заглушить звук дыхания замер, не шевеля и пальцем. Переждав некоторое время, вновь, с преумноженной осторожностью и после короткой нутряной молитвы, потянулся за угол... Исчезла. Без единого шороха. Испарилась, оставив на потолке после себя лишь чуть заметные отметины трехпалых лап. Судя по этим следам, существо двинулось ровно вперед, в левое от меня ответвление.

Поняв, что теперь-то стоять на месте мне совсем запрещается и следует как можно скорее проследовать в противоположном от существа направлении, я отпрянул от стены и уже готовился двинуться в обозначенном курсе, как вдруг моих ушей вновь коснулся знакомый каменный скрежет. И доносился он точно из-за спины. Опережая саму мысль, тело рефлекторно повернулось. Но было слишком поздно.

Неожиданно вывернувшая из перекрестка и вскорости сползшая с потолка тварь, яростно топоча стремившимися по мою душу лапами, в мгновение ока сократила разделявший нас десяток ярдов, и, едва мне удалось понять что к чему, она уже широко расставив конечности скакнула на меня. Я только и успел, что, пригнувшись, рефлекторно отстраниться вбок, однако помог этот маневр несильно. Выросшие из мохнатых пальцев длинные когти оцарапали мою склонившуюся фигуру по лопаткам, вынуждая ноги, под натиском резко и яростно вспыхнувшей боли, подкоситься. Я неуклюжим мешком упал на спину. От столкновения с твердой землей резь в только нанесенных ранах вскипела с новой силой, выбивая из легких мученический стон.

Голова даже не успела толком осознать произошедшее, как существо, не теряя времени понапрасну, уже набросилось на мою лежавшую практически без чувств тушу. Однако кое-как среагировать на атаку я все же словчился: схватил руками раззявленную и звонко клацающую немногочисленными зубами пасть чудища, не позволяя ей оказаться слишком близко к моему лицу. Впрочем, смиряться с подобным положением монстр вовсе не желал, принявшись свирепо обдирать мне лапами куртку на груди, плечах, боках, вскоре прорвавшись сквозь меховую преграду и достигнув плоти. Когти скребли неглубоко, но все равно ощущения от их прикосновений нельзя было назвать хоть сколь приятными. Однако едва ли не тяжелее этой боли переносилась мерзко капающая на лицо, разившая гнилью слюна. Тем не менее, во спасение собственной жизни приходилось мириться и с такими, не самыми сладостными условиями поединка.

До покоящегося на бедре клинка я дотянуться не мог, да и орудовать столь длинной сталью в моем нынешнем положении было бы несподручно. Но так или иначе, силы таяли, и удерживать тварь голыми руками с каждой секундой становилось все сложнее. Запястья и пальцы затекли, мышцы чуть ли не рвались, вдобавок существо не забывало исцарапывать все, до чего дотягивалось. Щелкавшая и расплескивавшая во все стороны гнусную слюну пасть с каждым мгновением надвигалась все ближе. Потому мне нужно было как можно скорее придумать что-нибудь более действенное, нежели просто сдерживать чудище, лишь отсрочивая неминуемое.

Стараясь не ослаблять хватку, хотя немеющие руки так и норовили соскочить с рыла твари, я попытался хотя бы мельком осмотреться. И какого же было мое удивление, когда глаз уличил лежавший в объятиях поросли и слабо мерцавший фиалковый кристалл. Видно, он выпал из кармана несколькими секундами ранее, когда существо опрокинуло меня на землю. Камень лежал практически под самым носом и дотянуться до него для меня труда не составляло, но только как в таком случае удержать чудовище? Я-то обеими руками с этой проблемой справлялся еле-еле, а тут следовало и вовсе одну отпустить, пускай и на совсем короткое мгновение. Как бы это мгновение не стало для меня последним. Впрочем, деваться некуда. Если не достану кристалл, то тварь все одно в определенный миг пересилит изможденные мышцы и выгрызет своей поганой пастью мое столь свирепо бьющееся сейчас сердце.

Моя десница резким движением потянулась в сторону, а левая рука в этот же миг соскользнула с морды чудовища, но лишь для того, чтобы спустя мгновение предплечьем упереться ему в горло, встав неким барьером. После этого маневра зверь, почувствовав ослабевшую защиту, навалился еще мощнее, и теперь наши черепа отделяли считанные дюймы. Бивший из пасти смрад заставлял мои глаза слезиться, а брызгавшая на лицо густая слюна не позволяла их даже толком открыть. Наощупь подобравшись к кристаллу, я схватил его, ощерившись от обжегшей ладонь резкой боли, и быстро, не задумываясь, ударил тварь вбок. Однако смотревшиеся весьма острыми грани камня не причинили существу никакого урона. На эмоциях нанеся еще пару тщетных тычков, я, не в силах больше сдерживать чудище, уже готовился сдаться, как вдруг разум приказал деснице уйти вверх и заткнуть кристаллом лязгающую пасть существа. Минерал идеально подошел по размеру.

Зафыркав и замотав головой, тварь переключила все свое внимание на вставший между челюстями камень, слезла с меня и стала нелепо пятиться. Невзирая на терзавшую туловище жгучую боль и истому, я поднялся, чуть ли не вспрыгнул на ноги, выхватывая фальчион. Чудище продолжало, раздраженно тряся черепом, отступать, и когда в мою голову закралась мысль атаковать потерявшего концентрацию врага, оно вдруг, пересилив вставшую в пасти преграду, с гулким хрустом сомкнуло челюсти. В стороны разлетелись сверкающие осколки и мелкая кристаллическая пыльца, ударившая в нос монстра и вынудившая его произвести вполне человеческий чих.

Немного поплямкав, точно пытаясь получше распробовать минерал, тварь крепко встала на все шесть лап, глянула на меня оранжевыми зенками. Разинув усеянный блестками широкий рот, издала пронзительный хрип-вой, от которого у меня внутри все похолодело, а сжимавшая меч десница содрогнулась. Однако не успело существо прикрыть пасть, как его крик сам по себе захлебнулся, а где-то в животе раздалось мимолетное бульканье. И уже в следующую секунду мухоглазую, длиннотелую, шестиконечную тварь с глухим хлопком разорвало изнутри, обратив густым кровяным облаком и разметав останки далеко вокруг, измызгав меня с головы до ног. А на месте, где всего мгновение назад стояло неизвестное мне нечто, осталась лишь мокрая багровая клякса.

Мои, еще не успевшие отойти от шока после произошедшего, широко раскрытые глаза, едва осела кровавая туча, уличили впереди вдруг возникшие странные размытые очертания. Подобрав с земли челюсть, я пригляделся. Сквозь таявшее в воздухе багряное марево просочилось несколько высоких бледных силуэтов, как показалось на первый взгляд, человеческих. Всего три молочно-белых бесплотных фигуры. Они ступали плечом к плечу и взяв друг друга за руки ровно на меня, поникшие и безголосые. Тела их были настолько же похожи, насколько и различны. Две руки, две ноги, стан, голова – пожалуй, лишь эти элементы роднили строения неизвестных фигур.

Первый, шествовавший по центру дух был сложен словно из стали: гладкие формы, короткие лезвия вместо пальцев, ощетинившиеся копейными наконечниками плечи, щитоподобный корпус, шпоры на пятках и глухой шлем на голове. По левую руку шла изящная, полностью нагая дева. Худенькая, с тонкой талией, длинными ногами и упругой, целомудренно прикрытой спадавшими на нее жиденькими волосами грудью. Кисти являли собой подобия обстриженных веточек, а само оголенное, казавшееся идеальным, точно созданным для описания на холсте тело легонько поблескивало, будто слегка влажное. За десницу же стального духа держал наиболее причудливый персонаж. Слепленный из исписанных бумажных листов, он имел огромные, похожие на телескопные линзы зенки, которые, несмотря на опущенную лысую голову, различались весьма отчетливо, так как сильно выпирали из "черепа". Непропорционально большие вострые уши, дутые виски и лоб, тонкая шея. Пальцы напоминали гусиные перья, ноги – циркуль, а бумажное тело испещряли пухлые, похожие на жирных подкожных червей, складки.

Поступи фигур слышно не было, равно как и не видно оставляемых призрачными стопами следов.

Тяжело сглотнув и вперившись взором в немо подступающие бледные тени, я перехватил фальчион обеими руками, покривившись от возникшей в подранном стане боли, угрожающе возведя меч по направлению к противникам. Но неплотским фигурам было плевать как на оружие, так и на мое вставшее на их пути тело. Легко пропустив клинок, сжимавшие его руки, а за ними и остального меня сквозь свои невещественные силуэты, духи, даже не заметив преодоленной только что преграды, не замедляясь и не поднимая голов, продолжили свою мерную и неспешную поступь.

Озадаченный вдруг возникшим в груди странным, неописуемым ощущением, я еще некоторое время простоял, но вскоре, когда разум сумел вернуть власть над телом, обернулся. Фигуры, пройдя порядка пятнадцати ярдов, уже сворачивали в один из смежных коридоров и я, точно подталкиваемый в спину, двинулся следом. В голове сейчас не возникало ни единой мысли о том, кто или что это за фигуры, стоит ли мне им доверяться и вообще куда они могут держать путь. Ноги просто увлекали меня следом, а разум твердил лишь одно: "так надо". И я не мог ничего противопоставить. Создавалось впечатление, что некто решает все ходы за меня. Впрочем, в те минуты я ни о чем подобном даже не думал.

Стараясь держать дистанцию, но при этом не отходить от духов слишком далеко, я ступал в такт их шагам, тихонько всхлипывая от вспыхивавшей при каждом движении боли в растерзанной груди, плечах и спине. Блукали фигуры, стоит сказать, немало, частенько сворачивая на крутых и, казалось, ведших в обратную сторону поворотах. Однако наткнуться на свои следы нам было все же не суждено, а совсем наоборот: спустя долгие извилистые хождения, мы вышли в длинный коридор, в конце которого маячил тусклый свет. Едва первые его частички коснулись моих глаз, как осознание наконец отысканного, столь вожделенного выхода, сокрушительно ударило в голову, и я, позабыв обо всякой осторожности, сорвался с места, очертя голову кинувшись на огонь подобно бестолковому мотыльку. Обогнать раньше достигших выхода и вдруг, в мгновение ока, бесследно растворившихся духов, правда, не удалось, впрочем, это было не так важно.

Казавшаяся вначале ослепительной пелена света, чем ближе я к ней приближался, понемногу прояснялась, являя взору расположившуюся под ее покровом не слишком обширную круглую залу. О каком-либо изящном убранстве говорить не приходилось – это по-прежнему была сырая, практически пустая пещера, сводами поднимавшаяся чуть выше пределов лабиринта. Единственными цеплявшими глаз предметами интерьера служили сложенные из останков, от фаланг до черепов, поддерживавшие потолок колонны. Росли они из таких же костяных курганов, четырьмя горками обходивших залу по периметру. А на земле между ними красовалась ровно вычерченная гексаграмма, представлявшая собой пару – один потемней, второй посветлей и потолще – пересекавшихся треугольников, с дюжиной знаков и иероглифов вокруг.

Я заметил движение. Нечто высокое, порядка восьми футов, находилось в самом центре круга. Впрочем, более детальный осмотр существа я решил немного отложить, быстро переместившись от входа в залу к ближайшему костяному стопу и упершись в него спиной. Медленно выглянул.

Это был очередной дух, если судить по полупрозрачной, зависшей над землей и, к тому же, безногой фигуре. Ниспадавшие на плечи белые волосы обрамляли сухое, с выделявшимися острыми скулами лицо. Вместо рта – гладкая поверхность без намека на губы. Аккуратный маленький нос и расположившиеся по обе стороны от него узкие разноцветные глаза. Один – голубой, отливавший перламутром топаз, второй – кроваво-красный гранат. Белков видно не было, одна только радужка и кошачьи зеницы.

Мощные руки росли из широких плеч, но ниже торс представлял собой уже голую безреберную хребтину. Вместо ног – подернутая фиалковым туманом пустота, точно как у джинов из сказок. Овитая сиреневой дымкой, фигура парила над землей. Однако, она была не один. Вскинув кверху могучую десницу, дух крепко стискивал глотку тому самому молодому вору, о котором я уже успел позабыть. Человек был приподнят, чуть оторван от земли, и тщился лишь мельком касаться ее носками сапог.

Парень, безуспешно пытаясь обеими руками сорвать с себя удушающие тиски, кривился от муки. Его лицо налилось багрянцем, на висках и лбу выступили вены, а костяшки кулаков оказались сбиты в кровь. Впрочем, страдание не стало для него долгим. Дух произвел кистью едва заметное движение – и раздался пронзительный хруст, словно чья-то тяжелая нога наступила на сваленный кучей сухой хворост. Человек вмиг обмяк, точно отпущенная кукловодом марионетка, запрокинув голову назад, а руки тут же соскользнули с призрачной длани, повиснув безвольными хлыстами.

Дух раскрыл кисть-капкан, позволяя ватному телу рухнуть оземь и разметать вокруг поднятую от падения пыль. Несколько мгновений бессмысленно поглядев на труп, бесплотное существо вдруг взметнуло разноцветные глаза, вперившись взглядом точно в скрывавшую меня колонну. Благо, я успел вовремя втянуться обратно. Во всяком случае, мне очень хотелось верить в своевременность моего маневра.

"Чую. Чую" – отчетливо раздался у меня в голове чей-то металлический, тянувший слова голос, заставив все нутро застыть в испуге.

Я плотнее прижался к колонне, чуть заскрипев составлявшими ее костями и тщась стать с ней единым целым, исчезнуть, бесследно раствориться в груде останков. Но, к сожалению, подобной магией мои руки пока не владели.

"Истинную мощь чую, – продолжал говорить холодный голос. – У оного заблудыша не было и саженца. Здесь же... здесь я ощущаю неистовую купель, могущую сокрушить любого на своем пути... Выходи, от меня все равно не спрячешься..."

Стараясь издавать как можно меньше шума, я аккуратно подал нос из-за столпа, выглянув одним глазом. Духа не было. Во всяком случае, на том месте, где я лицезрел его в прошлый раз. Одна лишь голая гексаграмма, на которой в неестественной изломанной позе, с выгнутой за плечо головой, бездыханно лежал молодой вор. Тогда я выступил чуть сильнее, открывшись почти половиной туловища. И все одно – на всем открывшемся мне пространстве мои глаза не наблюдали парящей безногой фигуры. Ни малейшего шороха, скрипа или дуновения ветра. Казалось, словно мне померещилось то странное, бесплотное создание. Впрочем, едва ли тот парень мог самолично свернуть себе шею.

Вдруг я ощутил в области живота странный, возникший непонятно отчего холодок. Опустил голову – и тут же, словно обдавшись кипятком, отпрянул от стены, завалившись на землю пятой точкой и чуть вскрикивая от резанувшей раненный торс боли. Виновником той свежести, объявшей мое солнечное сплетение мгновение назад, был не кто иной, как сам дух, невозмутимо пронизавший своей бестелесной массой сначала костяной столп, а затем и меня, показавшись из моего брюха головой и шеей.

"Верно, – продолжал свой монолог голос внутри меня. Теперь я, наконец, понял, кто со мной общался – это был сам дух. Он, кстати, вынырнул-таки из столпа, перевернулся, плавно подлетев к моей неловко осевшей и испуганно глядевшей на него фигуре, надул ноздри, обнюхивая меня и попутно задумчиво глаголя: – Наднебесный ихор, животворная краска и... загробный токсин? Кто ты, смертный?"

Но обуявший меня, заткнувший глотку страх не позволил ответить. Чуть отстранившись от моей персоны, дух завис в воздухе на месте, лишь разноцветными глазами забегав по моему телу. Я же только и мог, что немо осматривать его полупрозрачный костлявый стан, мощные руки, безустое лицо да разноцветные глаза. Последние отчего-то зароняли в душе особенное беспокойство.

"Молчишь?.. – наконец, нарушил затишье дух. – Хм... интересно. Ко мне не хаживали уже очень, очень долгое время. А ныне я имею честь приветствовать второго гостя за считанные мгновения... При этом только в тебе я чую темную структуру. – Он громко втянул воздух носом, замычал, словно смакуя. – Да-а-а... Это именно она. Но одеждой ты совсем не походишь на тех юнцов, что посещали меня много времени назад. Да и уши твои, – привидение склонилось ближе к моей голове, – целы. Странно. Очень странно. А где твой kivi'ellamien? – Он кивнул в сторону лежавшего у подножья одного из столпов фиалкового кристалла, точно такого же, что я скормил той твари в лабиринте. Неужели и тот молодой вор заполучил подобный камень? – Или, быть может, решил, что это – нелепая безделица?"

Призрак сухо засмеялся. Я же по-прежнему был не в состоянии издать ответа. Тем паче, что не особо понимал сути изречений духа. Тогда он, точно потеряв терпение, резким движением приклонился, оказавшись в паре мизинцев от моего лица, и вперился в меня глазами. Пара безмолвных мгновений, и в голове, оглушительным громовым раскатом, гневно ударили раздраженные слова:

"Ты ведь слышишь меня, Феллайя из Нумара?! Так ответь же! Что привело тебя в мои чертоги?!"

– Я... – только и сумела выдавить моя осипшая глотка.

"Твое место не здесь!" – продолжал чугунным молотом стучать в разуме голос.

– Я... пришел за знаниями... – выдавил из себя я, но тут же снова был перебит духом:

"Ты их уже получил, Феллайя из Нумара! В полной мере. Или ты думаешь, что Судьба начертала тебе явиться в эти чертоги во имя груды истлевающих книг?!"

– Но... – мне даже не удавалось подобрать нужных слов. Благо, дух несколько поумерил пыл, больше не перебивая и позволяя мне собраться с мыслями. – О каких знаниях ты говоришь? Кто ты?

"Я тот, кто призван усмирить твой мрак и уравновесить единства", – поникшим голосом промолвил бестелесный, чуть отстранившись от меня.

Нельзя сказать, что этот ответ дал мне хоть какие-то разъяснения.

– Откуда тебе известно мое имя?

"Хм, – дух сморщил лоб. – Его шепнула одна моя... подруга. Но она поведала не только это".

Призрак взмахнул рукой, призывая меня подняться. Я покорно, давя в себе последние отзвуки испуга, подчинился.

"Что искал ты здесь, то, знай, нашел. – Дух принялся медленно плыть по воздуху в сторону начертанной гексаграммы".

– Что... – решился я заговорить, когда мой бесплотный собеседник умолк. – Что это за место?

"Это? – Фигура вдруг остановилась, оглядела своды. – Ничего. Всего лишь мое обиталище... И твое борьбище".

Дух спокойно, точно не заметив возлегавший на пути труп, миновал распростершегося в ломанной позе мертвеца, подобрал бесполезно валявшийся фиалковый минерал.

"Однако, проверять я тебя не стану, – оторвав глаза от кристалла, заговорил он. – Это не в моих правилах, но... Определено именно так. Излишне задерживать тебя здесь ради испытания, которое ты, известно, пройдешь играючи, нет ни малейшего смысла. Время ждать не станет. Посему, я выбрал для тебя менее тернистую тропу. Впрочем, – мой собеседник хмыкнул, – как, я выбрал... Да и вообще, этот выбор – лишь иллюзия, верно?"

Ожидая услышать ответ, он взыскательно посмотрел на меня, но я, так ничего и не измыслив, лишь молча отвел глаза.

"И откуда тебе такое знать? – несколько разочарованно проговорил дух. – Давненько ко мне не присылали птенцов. Впрочем, назвать птенцом его, – привидение кивнуло в сторону издохшего вора, – язык не повернется. А вот ты, Феллайя... Ты оказался здесь неслучайно. Случайностей вообще не существует. Но в моем чертоге все же более уместна твоя душа, нежели его".

Перестав крутить в руке камень, дух протянул его мне.

"Знаю, у тебя есть много вопросов, на которые я мог бы дать ответ, – опережая меня, первой заговорила сущность. – Но ныне мне строго наказано не задерживать твою душу сверх меры. Тебе следует поторапливаться".

– К-куда? – опешил я. – Для чего?

"На юг, в населенную высшими существами чащу. Там ты и услышишь столь вожделенные ответы. Здесь же твой путь окончен. – Он упорнее выставил вперед минерал, призывая меня забрать его. – Ступай по склонам – эта дорога короче и безопасней. Во всяком случае, мне так сказали".

– А что мне с этим делать? – кивнув на кристалл, спросил я.

"Достаточно просто взять его. Дальше дело за мной. Бери и возвращайся. Время не ждет".

Моя десница, несколько поколебавшись, все же потянулась к камню в бесплотной руке. Пальцы коснулись острых граней и тут же, обожженные, отдернулись.

"Ты должен снести эту боль" – исподлобья глянул дух, практически упирая минерал мне в грудь.

Открытая ладонь вновь направилась к кристаллу и боязливо застыла над ним. Внутри мерно кружили в танце уже знакомые мне три бледных светлячка. Чарующе и маняще струилось меж моих нависших над минералом пальцев тусклое, лучистое сияние.

Переборов ненадолго пленившее меня, смешанное с животным страхом боли очарование, я, подобно коршуну, резко выхватил светящийся кристалл с эфемерной длани. В ладони, десятками маленьких, но жарких костерков вспыхнула боль, с каждым мгновением распространяясь все выше по руке. К горлу подступила рвота, в глазах запульсировало, а в ногах словно растворялись кости, делая конечности совсем неустойчивыми, словно тканевыми.

"Терпи!" – Ударил в моей голове громогласный призыв. Призрак отплыл чуть назад, зависнув точно над центром гексаграммы, и завел быструю речь на неизвестном мне языке, чеканя слоги.

Каждое бившее раскаленным молотом в моей голове слово эхом разносилось по пещере, заставляя трещать и осыпаться сором своды, громыхать костьми колонны. Казалось, что потолок подземелья вот-вот, не выдержав натиска магического языка, обвалится. Земля ходила ходуном, отчего я с трудом держался на подкашивающихся ногах. Всюду по камню и почве забегали глубокие трещины, ширясь, подобно алчущим плоти зевам. В один из таких свалился, обмякшими конечностями словно пытаясь уцепиться за расходящуюся под ним твердь, труп юного вора. Стены уже готовились, словно сдутый карточный домик, рухнуть, навеки заточив под грудой булыг как меня, так и духа, но тут бесплотный вдруг кончил свою речь.

Едва в моей голове стихла последняя фраза, как жгущий руку кристалл воссиял с новой силой. Досель разрозненно плясавшие под его поверхностью пятнышки объединились, вспыхивая ослепительно-белым, выплеснувшимся наружу пламенем. Оно потянулось к смиренно ждавшему духу, осторожно коснулось его – и уже в следующий миг сущность исчезла, испарилась, а белый огонь воссиял с новой силой. Свет быстро поглотил меня, вынуждая глаза зажмуриться от невыносимой яркости. Мое тело вновь будто затянуло в бушующий океан, только теперь не липкой тьмы, а холодного молочного пламени. Вмиг пропали и боль, и страх, и мысли, и тяжесть собственной плоти. А в один момент меня словно разорвало изнутри, право, безболезненно, и, подхватив легким морозным течением, по кусочкам понесло куда-то ввысь.

Глава девятая

Казалось, меня только что окатили ледяной водой. Свет померк, резь в мышцах вернулась, а на плечи вновь водрузился тяжелый груз действительности. Щурясь точно спросонья, я открыл глаза. Снова предо мной предстала эта уже несколько поистершаяся в памяти трапезная. Все тот же длинный стол, высокий потолок и беспорядок. Не изменилось абсолютно ничего. Даже луна, словно вросшая в темное ночное полотнище, продолжала тускло мерцать на все том же месте.

Испускавший чернильные пары и магический аромат проход за спиной в мгновение ока затянулся, возвращая нише ее невинный вид. Я не мог поверить своим глазам. Колдовская створа исчезла, не оставив на сером камне ни пятнышка, ни трещинки. Ничего. И мне очень хотелось бы верить, что все произошедшее со мной по ту сторону мрачного перехода являлось не более чем разыгравшимся под дурманным влиянием здешней атмосферы воображением. Однако, к сожалению, все было не так. Об этом свидетельствовала и подранная куртка, под которой краснели раны, и окроплявшая одежду кровь, вперемешку с песком и грязью, и фиалковая пыльца, поблескивавшая на горевшей каждой точкой правой ладони. Ладони, которая всего секунду назад сжимала Эош.

Странно, но, когда я брался вращать рукой или сжимать пальцы, давалось это натужно, словно мне довелось лишь недавно очнуться ото сна. Та же истории постигла и остальное тело. Суставы, точно несмазанные петли, поскрипывая, с трудом приводили конечности в движение, громко хрустели выпрямляемые колени, локти, поворачиваемая шея, спина. Хотя ощущал я себя вполне бодро, даже после пережитых в лабиринте событий.

Носок сапога, едва я решил развернуться на месте, дабы получше оглядеть себя, ненароком стукнул по лежавшей подле, перевернутой и прикрытой тканью железной урне. Удар хоть и не получился сильным, гул посеял заметный, что я даже невольно содрогнулся. Звон эхом разнесся под самые своды залы.

Я присел на корточки, сдернул с сосуда ветхий покров. Внутри, рассыпавшись небольшой, едва выбиравшейся на пол кучкой, таилась груда одинаковых, напоминавших изюм, предметов. Я двумя пальцами подобрал один из них, поднес к глазам, покрутил, повертел, чуть сжал. Упругий. Размером чуть больше горошины. Бледный и сплющенный. Странная штука.

Мне уже хотелось попробовать эту штуку на зубок, однако взор вовремя выхватил следы старой, запекшейся, почерневшей крови. Причем находились эти следы на месте рваного сруба. Эту сморщенную, казавшуюся глиняной вещицу явно от чего-то отрезали, причем от живого, полного крови... И тут на меня снизошло озарение.

Чертыхнувшись, я бросил дрянь обратно в кучу, поднимаясь и обтирая руку о штаны. Ушные мочки! Целая урна отрезанных ушных мочек! Бесы! Кому могла прийти в голову идея срезать кусок уха?! Я инстинктивно схватился за собственные уши. К горлу подступила рвота, но удалось вовремя погасить рефлекс, отведя глаза и быстрым шагом принявшись удаляться из залы. Даже не хочу знать, что здесь происходило, и кто за всем этим стоит! Насмотрелся, довольно. Сначала дыра в полу, клетки, заброшенная лаборатория, сама по себе то появляющаяся, то исчезающая пещера с чудовищами, а теперь еще и это! Ну уж нет, извольте, больше я здесь не задержусь. В Омут! Даже вечно втягивавшее меня во всякие авантюры любопытство в этот раз капитулировало, поддавшись здравому смыслу. Нужно как можно скорее выбраться из этой треклятой башни.

Как ни странно, больше ничего диковинного мне на пути не попалось, либо я просто не обратил на это внимание. Пройдя через круглую залу, из которой вверх тянулась пара лестничных рукавов, я быстрым шагом поднялся, миновал читальню, захватив оставленную там некогда котомку, и вышел в холл. Большие створки, ожидаемо, были все так же слегка приоткрыты.

Дух сказал идти по склонам холмов. И почему я должен ему довериться? Ну, наверное, потому, что такая тварь едва ли будет лгать, – сам отвечал я на свой же вопрос. Конечно, духов мне раньше видеть не приходилось, и большим знатоком их манер назвать себя не могу, однако какой смысл ему давать ложные указания, отсылать меня куда-то? Не проще было бы покончить со мной, как с тем вором? Но он отпустил меня, а значит, сделал это зачем-то, вдобавок еще и старался излишне "не задерживать". Да и, думается мне, учитель Вильфред посылал меня именно к нему, а вовсе не к книгам, конспектам или чертежам. А раз так, значит мне необходимо довериться словам духа. Либо, через болота и поросшие поля, вернуться к архимагистру и лично спросить у него, что за бесовщина здесь происходила и куда мне теперь стоит двигаться.