Текст книги "Огниво Рассвета. Роман целиком(СИ)"

Автор книги: Алексей Будников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

– Ты боишься Меня? – невозмутимо спросила Дева, вперившись в мои глаза, бегавшие от одного ее прозрачного зенка к другому.

– Мне просто немного в диковинку видеть перед собой духа, – наигранно-бесстрастно ответил я, пожав плечами.

– И правильно. Меня не стоит бояться, Я – друг, который лишь хочет помочь тебе на твоем тернистом пути. Мой Лес давно ждал тебя, Феллайя.

– То... то есть, ждал? – теперь дрожь в голосе сдержать уже не удалось.

Ее тонкие губы улыбнулись одним уголком.

– И все-таки боишься... Впрочем, страх – совсем не плохое чувство, Феллайя. Оно означает, что ты хотя бы не безрассуден. Но Я это и так знала.

– Читаете мысли?

– К превеликому сожалению, это невозможно. Мысль – слишком подвижная субстанция, и когда человек мнит себя думающим лишь об одном, на самом деле в его голове бурлит целый океан мыслей. Я же располагаю несколько иными... источниками.

– Какими же? – встряхнув головой, робко спросил я.

– О твоем визите мне донесла одна моя... подруга, – несколько пометавшись, формулируя последнее слово, пропела Yenna'fore. Меня тут же посетило чувство, будто подобное объяснение я уже где-то слышал. Не упоминал ли эту загадочную "подругу" и тот дух в Трелонии?

Ненадолго покончив с толками, Дева принялась медленно, осанисто обступать мою застывшую в недоразумении фигуру, то и дело приближаясь ко мне носом и коротко вдыхая. Говорить о том, что я чувствовал себя самое малое неуютно, думаю, не стоит.

– Да-а... – отведав запаха моей шеи, протянула дух. – Я не ошиблась. Это бесспорно ты.

– Я не понимаю...

– Поймешь, – прервав меня, сказала Yenna'fore. – Когда настанет время, перед тобой явятся все ответы. Мне их раскрывать велено не было. Она сама решит, когда ты должен все узнать.

– Как же я устал от недомолвок, – высказал вслух первые пришедшие в голову мысли я.

– Знаю. – Она вернулась, снова встав передо мной. – Но придется набраться терпения, хоть тебе временами и кажется, что его чаша уже переполнена. Я не имею права раскрывать тебе что-либо. Во всяком случае, раньше начертанного момента. Мое предназначение состоит лишь в том, чтобы проторить тебе короткую и безопасную дорогу.

Вдруг за спиной послышалось звонкое и частое шуршание, словно издаваемое зависшей над ухом стрекозой. Отчасти, я оказался прав. Роняя золотистую пыльцу, на открытую ладонь Yenna'fore, быстро прошмыгнув в воздухе, уселось маленькое, размером с бабочку, бледное существо. Оно было охвачено светлым сиянием, имело за спиной три пары длинных и прозрачных, испещренных жилами крылышек, две трехпалые руки, одну худую ножку, а также дутую, казавшуюся непропорциональной остальному тельцу головку с парой больших черных буркал.

– Это Fioare – Путеводная Тень, она проведет вас к цели, – дернув ладонью, отчего существо чуть подпрыгнуло, промолвила Дева, а затем переплыла взором на немо стоявшего, понурив голову, эльфа. – А ты, Eruouil Eurenghad, сын Eurenghayas из дома Kyowoun'vaet сопроводишь Феллайю на его тропе.

– Внимать глас твой, госпожа мой Yenna'fore, и не сметь противиться, – протарахтел Эруиль, мельком зыркнув исподлобья на ее лилейные плечи.

Лесная Владычица, удовлетворенная ответом, отвесила короткий кивок. С ее длани тут же соскочила Путеводная Тень и, потрескивая крыльями, свистнула мне за спину, чуть обдав мое ухо устремившимся ей вслед ветром. За ее полетом из воды, порождая обширный плеск, принялись появляться небольшие и плоские камни, точно брусчаткой укладывая водную гладь. Мы с Эруилем, обернувшись, в немом заворожении наблюдали за тем, как это крохотное сияющее создание летело над прудом, проделывая в пространстве озорные вращения. И лишь когда Fioare, достигнув того берега, остановилась у первого же дерева, зазывающе махнув нам рукой, мы вспомнили о Yenna'fore. Только вот на месте Девы теперь удалось уловить лишь тут же подхваченную и унесенную ветром ввысь спелую зеленую листву. Взлетев длинным спиральным рядом выше крон, поток сгустился и, рассыпаясь блестящими золотистыми искрами, ринулся обратно в просеку. Не прошло и пяти секунд, как листья пропали в чащобных глубинах, а деревья, вновь привстав на корнях, принялись, гулкими шагами, смыкаться.

***

Путь сквозь глухую пущу оказался отнюдь не гладким. Пробираясь через колючие кусты и бурелом, сметая на пути паутины и плющи, пригибаясь под слишком низко раскинувшимися древесными лапами, я не уставал завидовать проворности порученной нам в проводники Fioare. Это маленькое существо, плетя в воздухе незатейливые кружева и сея веселый треск, задорно порхало на своих прозрачных крылышках, иногда оседая на ветвях и корча нам, тяжело идущим вслед двуногим, дразнящие рожицы.

– Забавное создание, – прихмыкнул я, нарушая устоявшееся между мной и эльфом еще от самого острова молчание.

Он все это время шел практически не поднимая глаз, с каким-то восхищенным отрешением глядя под сапоги. Впрочем, я тоже пребывал в немалом замешательстве после увиденного и услышанного, но столь сильно поражен не был. Наверное, для эльфийского народа вживую узреть свою Yenna'fore, означало получить от Судьбы великую честь или нечто вроде того. Хотя, если особо набожный человек узреет того же Кальвина, то реакция, верно, получится сходная. Я уже успел привыкнуть ко всяким там духам и прочим магическим чудесам. Про Эруиля, судя по его внешнему смущению, такого сказать было нельзя.

– Да, Fioare – тот еще проказник, – разомкнув ссохшиеся губы, тихо, с хрипотцой проговорил первородный. – Вернее... Так их описывать легенда.

– То есть эти творения – не обычные обитатели Тьенлейв?

– Точно. Это прислужник Yenna'fore, как и прочий Amannilespri... Прости, – сконфуженно сказал эльф, глянув в мои непонимающие глаза: – Я все время забыть, что ты не знать эльфийский... Amannilespri – мелкий дух, дитя Yenna'fore, ее первый помощник. Как я тебе говорить раньше, такой дух есть у любой камень или дерево, но есть и личный дух Yenna'fore, который она посылать на выручку прочий обитатель лес. Эльф, например. Хотя в наш случай – не только эльф... – Эруиль осекся, едва не нанизавшись глазом на в последнюю секунду выглянувшую из ночного полумрака острую ветку, а затем, грозно рыкнув, вскрикнул. – Kote'mo! Да когда ж мы уже прийти?! Сколько можно?!

Услышав это, летевшая чуть впереди Fioare вдруг резко остановилась, зависнув в воздухе, оглянулась на эльфа и злокозненно прищурилась. Обиженно дернув плечиками, она взлетела, уселась на толстый сук бука, скрестила руки на груди и надуто отвернулась.

– Перестань, он не хотел тебя задеть... – попытался я оправдать первородного в глазах мелкого духа. На что, впрочем, получил только гневный и писклявый выговор на непонятном языке, а после Fioare, перекинув взгляд на эльфа, скривила рожицу, показав тому язык, и вновь отвела глаза.

Эруиль, коротко выдохнув, медленно подступил к облюбованному духом дереву. Подняв взгляд на Путеводную Тень, он принялся спокойным и размеренным голосом излагаться на эльфийском. Поначалу Fioare не обращала на оправдательные, судя по тону, речи эльфа никакого внимания, но в итоге оттаяла, а дослушав последнюю фразу первородного даже как-то приободрилась. Оживленно кивнув, она с нескрываемой лыбой вскочила на ножку, махнула мне рукой и еще более пылко, чем прежде, устремилась дальше в пущу.

– Что ты ей такого сказал? – едва мы возобновили движение, спросил Эруиля я.

– Ничего особенный, – пожал плечами он. – Просто подкупить она.

Я ухмыльнулся.

– Чем можно подкупить духа?

– Той же, чем и любой ребенок – лакомство. Я ведь не зря сказать, что Amannilespri – это дитя Yenna'fore. И она так же, как и любой дитя, падок до сладость.

Улыбнувшись, я взглянул на ронявшую с крылышек золотистую пыльцу Путеводную Тень. Ее блестящая маленькая фигурка, то нырявшая в зеленые древесные кроны, то с звучным шелестом выпрыгивавшая из них, беззаботно, точно умалишенная, металась по кажущейся непроходимой чащобе. И тут же в мыслях, в противовес этому жизнерадостному образу, холодящим естество воспоминанием вспыхнули темные силуэты встреченных мной на заросшем поле ырок, их согбенные станы и сухие ручонки. Я, сам того не желая, помрачнел лицом. Да... Дети разные бывают.

Вскоре дебри поредели: густые кустарники обмельчали, плотно прижимавшиеся друг к другу деревья расступились, с земли мало-помалу пропадали сухие поваленные пни, ветки, торчавшие и не раз болезненно попадавшиеся под ногу камни. Местность приобретала вид хоть сколько освоенный, появились подрубленные кинжалом стебельки и грибные ножки, ободранные плодоносящие кусты. Также куда больше стало попадаться животных следов.

– Я помню этот часть лес, – негромко произнес Эруиль, походя оглядываясь по сторонам. – Я идти через нее этот вечер.

Присев на корточки, он ощупал рукой наросший на дубовых корнях мох с мелкими белыми цветочками.

– Без сомнение, – быстро изучив растение, заключил первородный. Достал из-за сапога кинжал, приставил к зелени, словно что-то сверяя. – Мы должен быть близко. Fioare ведет верный путь.

Перепрыгивавшая с ветки на ветку Путеводная Тень красноречиво фыркнула. Но вдруг Amannilespri, прежде носившая на личике развеселую улыбку, замерла, чуть покачнувшись на своей единственной ножке и пристально уставившись в пущу. Эруиль, не заметивший этой резкой смены настроения нашей спутницы, спрятал оружие и поднялся.

– До город должен быть порядок верста. Не думать, что мы так скоро выбра...

Едва первородный возвел ногу для шага, как у самого носка его сапога, коротко свистнув в воздухе, вонзилась сероперая стрела, обрывая его на полуслове. От неожиданности Эруиля передернуло, и он непроизвольно попятился, чуть не спотыкаясь о вылезший невесть откуда булыжник. Разразив пространство, из ниоткуда раздался истошный властный выкрик, явно на эльфийском. Эруиль, еле поймав равновесие, ответствовал, быстро затараторив. От страха его голос приобрел непривычную басовитость и слегка подрагивал. Впрочем, когда откуда-то из леса донеслась вторая реплика, первородный заметно присмирел.

– Бросить меч, – не поворачивая головы, сказал мне через плечо травник.

Моя крепко вцепившаяся в рукоять фальчиона рука, повинуясь приказу, принялась отвязывать ножны от пояса. Не прошло и трех секунд, как клинок, громыхнув сталью, рухнул у моих ног.

Лес издал очередную команду – и теперь уже Эруиль был принужден к действиям. Он широким шагом подступил к брошенному оружию, поднял и, размахнувшись, швырнул фальчион как можно дальше в пущу.

– Какого беса происходит? – шепнул я первородному, но тот никак не отреагировал, молча вернувшись на свое место чуть поодаль меня.

Лишь новая, вылетевшая из чащобы фраза заставила его говорить и, более того, пуститься в не самые бурные, но, как показалось, прения. В итоге Эруиль, проворчав себе под нос что-то похабное (благо, какими-никакими знаниями об эльфийской срамной лексике я все же располагал, и мог с уверенностью утверждать, что в его речи прозвучали упоминания собачьей самки и гулящей девушки), сдался. Нехотя склонился набок, изъял из-за голенища кинжал и бросил его в гущу, в пару к моему фальчиону, поднимая руки и призвав меня сделать то же самое.

Только тогда наши неожиданно объявившиеся "друзья" решились выйти на лунный свет. Сразу с нескольких крон соскочили одетые в темные кожаные доспехи, с покрытыми узкими капюшонами головами босые фигуры. За спиной у каждого – короткий лук черного дерева и полные колчаны стрел с серым, цвета дыма, оперением. К бедру крепко приторочены сработанные из тусклой вороненой стали баселарды.

Еще несколько воинов явились из зарослей более буднично, по земле. Один из таких вплотную подошел к Эруилю. Сдернув капюшон, взыскательно осмотрел его с головы до пят, потом кинул изучающий взор на меня. Его яркие, цвета морской волны глаза быстрыми перебежками скакали от моего лица к поднятым рукам, внимательно исследовали каждую складку на меховой куртке, наверняка, выискивая припрятанные стилеты. Чуть бледное, с острыми чертами лицо, обрамленное длинными канареечно-желтыми волосами, из-под которых выглядывали кончики острых ушей, то и дело кривилось, проявляя ломанные линии морщин то на горбатом носу, то на узком, блестевшем испариной лбу. Окончив осмотр, эльф вернул взгляд Эруилю, что-то резко гаркнув. Мой спутник, без видимого мандража, коротко ответствовал.

Сзади к лучнику бесшумно подошел один из товарищей, подавая тому мой фальчион. Бросив на меня очередной косой взгляд, бледный эльф быстрым рывком выдернул меч, оставив ножны в руках приспешника, и принялся осматривать сталь.

– Что им нужно? – вполголоса спросил я, впрочем, едва ли кто-либо из эльфов говорил на общем.

– Хотеть знать, кто ты такой, – ответил Эруиль, не сводя взора с расположившегося впереди него стрелка.

– И что ты им сказал?

– Что ты – просто человек, случайно оказаться в Thyonleyw...

Вдруг пристально рассматривавший фальчион лучник разразился вспышкой гнева, отшвыривая оружие в сторону и грозно тыча указательным пальцем на Эруиля. Тот же, живо размахивая руками, принялся что-то нервно разъяснять собрату. Но бледный эльф, как казалось, оставался безучастным ко всей его бурной тираде. Отступив два шага, он без слов вытащил из-за спины имевший сильно загнутые плечики короткий лук, стрелу, одним мощным усилием натянул тетиву, направляя сверкающий сталью наконечник точно на меня. Не выдержав, Эруиль, заведя еще более шумный монолог, бросился вперед, на лучника, но был весьма хладнокровно остановлен одним из воинов, приставившим к его горлу клинок. Впрочем, готовый пустить стрелу эльф, что-то коротко переспросив у моего спутника, вскоре успокоился, ослабляя тетиву и медленно опуская лук.

Не веря своему счастью, Эруиль, задыхаясь, стал что-то быстро разъяснять бледному, огорошено забегавшему глазами по земле стрелку. Выслушав все, тот, несколько пометавшись, отвесил державшему моего спутника товарищу краткий кивок, приказывая опустить оружие. С прищуром посмотрев на меня, лучник принялся размеренным шагом приближаться к моей застывшей в неведении фигуре. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, он остановился, сосредоточенно вглядываясь мне в глаза.

– Он сказат, – с трудом выговаривая слова, вдруг начал бледный. – Что ты вести сюд сам Yenna'fore. Это правд?

Да, в сравнении с ним Эруиль был прекрасным знатоком общего, буквально уроженцем Корвиаля.

– Правда, – сглотнув вставший в горле ком, выдавил я.

Эльф задумчиво хмыкнул, понурив голову. Внезапно его отрешенное спокойствие сменилось яростной вспышкой. Ступив назад широкий шаг, он вскинул лук, практически упирая мне в нос кончик стрелы.

– Если ты вести Yenna'fore, – чеканя слова, заговорил эльф, – то она защит ты и не дат я пустит стрела в лоб ты.

Мои большие, от страха сбившиеся в кучу глаза с парализовавшим все тело трепетом наблюдали, как трехгранный наконечник оттягиваемой трескучей тетивой стрелы медленно отдаляется. Изгибающийся все сильнее лук едва слышно гудел от натуги. Украшавшее пятку снаряда оперение приблизилось к носу эльфа, то и дело подрагивая от его ровного дыхания. Играя бликами отражаемых на гладкой поверхности лунных лучей, острая сталь вплотную приблизилась к сжимавшему рукоять кулаку.

Эльф пустил на Эруиля полный колкости взгляд:

– Ну и где ж ваш Yenna'fore? – ехидно спросил он.

И вот, когда оттянутая к щеке до предела, уже дрожавшая от напряжение тетива должна была соскочить с сдерживавших ее пальцев, лучник, всхлипнув, вдруг опустил свое оружие, проделав несколько неловких, сбивающихся шагов вбок. Его будто что-то резко и очень болезненно кольнуло. Впрочем, в этом моем предположении была доля истины. Путеводная Тень, невесть откуда возникшая подле бледного эльфа, изо всех сил разъяренно тарабанила его маленькими кулачками по ребрам. Правда, такие удары могли вызвать разве что щекотку, и первая реакция лучника была обусловлена скорее неожиданностью нападения. Дальше он довольно быстро пришел в себя, изумленно взглянул на маленькое, зависшее в воздухе создание. Поняв, что ее, наконец, заметили, Fioare перестала греметь по обтянутому черным доспехом торсу, сразу упорхнув на своих быстрых крылышках в мою сторону. Усевшись мне на плечо, она сердито пристукнула по нему ладошками, вдобавок что-то пропищав.

Ошеломлению бледного эльфа не было предела. С опущенного и полностью ослабленного лука даже выпала стрела и, как показалось, воин, придя в себя лишь в последний момент, едва успел покрепче сжать готовое выскользнуть следом оружие. Эруиль подошел к стрелку, принявшись спокойным, монотонным голосом ему что-то объяснять. Лучник же неотрывно глядел на расположившееся рядом с моей головой сияющее существо. Впрочем, не он один – взгляды всех без исключения облаченных в черное бойцов сейчас были устремлены именно на Путеводную Тень.

Только мой спутник довершил свою речь, как эльф, с трудом оторвав взор от Fioare, бросил на Эруиля очередной хмурый взгляд и, чуть погодя, недолго побуравив меня глазами, громко издал приказ своим воинам. Я услышал, как скрипят вонзаемые обратно под тугие бедренные ремни клинки, как шипят скользящие деревом по коже заспинных налучей луки. Послав Эруилю лаконичную фразу и кивнув, командир отряда развернулся, двинувшись в пущу. За ним в такт зашагали подопечные.

Ко мне тут же подскочил травник и, чуть потормошив за плечи, точно пытаясь вернуть меня в чувства, проговорил:

– Идем.

***

Мертвенную тишину кромешной ночи растерзал грохот частых шагов. Шли молча, лишь ступавший в авангарде бледный эльф, вновь накинувший свой капюшон, изредка и почти неслышно перекидывался короткими фразами со своими соратниками. К моему удивлению вели нас не как заключенных, взяв под руки и тыча в спины оружием, а как неких высокопоставленных персон, стиснув в конвоирское кольцо. Тропа – хотя то, по чему мы ступали назвать тропой в полной мере было нельзя – оказалась просторной, а если на нее посягали густые клонящиеся ветви или заползали колючие кусты, то они сразу, едва оказывались на недопустимом расстоянии, без колебаний вырезались баселардами.

Меня и Эруиля не беспокоили, даже никаких вопросов не задавали. Только единожды один из Хранителей покоя, как их обозначил мой первородный товарищ, дерзнул коснуться мирно сидевшей на моем плече Fioare. В ответ на это посягательство Путеводная Тень недолго думая обдала палец эльфа снопом ярких стрекочущих искр, от чего воин, чертыхнувшись по-своему, даже отскочил, зажав фалангу во рту. Оскорбленное создание, во избежание повторения подобных, явно задевавших ее чувства актов, перебралась в нагрудный карман моей куртки, нежась в мягкой темной шерсти точно в свежей постели. А когда уязвленный Хранитель бросил на Тень полный укоризны взгляд, в ответ она совсем по-детски продемонстрировала ему свой желтый язычок.

– Куда они нас ведут? – спустя некоторое время решил нарушить немоту я, почти шепотом обращаясь к Эруилю.

– В Laensfronor, – вместо него ответствовал бледный командир Хранителей. – Главен город. Ваш человечий камень коробки ничто, в сравнение с Laensfronor.

– И что там? Что вы собираетесь с нами делать?

– Дадим Granmoun. Он мудр, он сказать, что делать.

– Granmoun – это наш правитель, – разъяснил Эруиль. – Даже ближе к старейшина. Говорить с Granmoun – великая честь, тем более для иноземец. Он самый старший из живущий ныне в Laensfronor, и он единственный, кто помочь совет в наш... ситуация. Не каждый день Yenna'fore утруждать себя говорить с кто-либо. Особенно с человек. Granmoun смочь верно истолковать посыл наш Владычица.

Что же, хоть какая-то ясность. Пускай совсем скудная и толком не понятная, но все же ясность.

Мы шли несколько дольше, чем я того ожидал. Обещанная моим первородным спутником верста уже была явно пройдена, однако конца и края объявшим окоем исполинам по-прежнему не наблюдалось. Впрочем, эльфы ступали спокойно, никакого сумбура или паники. Быть может, Эруиль просто обсчитался? Он же как-то исхитрился заблудиться в родном лесу, так что же ему мешало ошибиться и на этот счет?

– Как ты меч? – неожиданно заговорил командир Хранителей, чуть обернувшись и посмотрев на качавшийся у меня на поясе фальчион. Его мне вернули сразу, едва был отдан приказ выдвигаться. Клинок оказался немного поцарапанным и испачканным, но вполне целым. Травник объяснил свирепую выходку командующего, когда тот запустил мой меч в дебри: дело в том, что, он, Эруиль, мало того, что привел в Тьенлейв шумностопого – приблизительно таким образом, переводя на общий, эльфы обзывали людей, – так еще и вооруженного гномьей сталью. А бородатых обитателей Ниферии остроухий народ ненавидел даже больше людей. Оттого бледный, и без того до предела накаленный моим появлением, не сдержался. Он вообще, как поведал мой компаньон, был довольно вспыльчив.

– Ничего, – ответил я. – Пара царапин да пятно грязи.

– Извинить я... – хмуро вздохнул командир. – Я весть себя невежлив и груб. Оружий неплох, просто сработан поганый рука.

Окружавшие нас исполины внезапно сошли на нет. Впереди развернулась подернутая легким предутренним туманцем сумеречная панорама: резко уходящий в низину луг, что далее, шагов через двести, залезал на невысокий холм, который приютил на своей лысой вершине величественный, составленный из чарующего желтого камня город, разлившийся по склону волнообразным кольцом стен, нивами, маленькими домиками и огородами. Близ журчала широкая полноводная река, через которую был перекинут массивный крепостной мост. К темному, укрытому серыми облаками небу гордо вздымались четырехконечные башенные шпили, лимонно-кремовые купола, черепичные крыши жилищ и мастерских. Сам же дворец, как отсюда было прекрасно видно, являл собой изящное, украшенное карнизами, резными фронтонами, барельефами, галереей, аркадой и прочими архитектурными изысками произведение искусства. Света в немногих выглядывавших наружу окнах верхних этажей пока еще не было. Город стоял немым и слепым изваянием в окружении поистине гигантских, пышнокронных и толстоствольных деревьев, величиной способных потягаться с самой Трелонской башней.

Лишь слабый, дружеский тычок довольно лыбящегося Эруиля заставил меня, подобрав челюсть с земли, окончить завороженное лицезрение эльфийского города. Чего и говорить, первородное племя испокон веков славилось своими архитектурными талантами. Их зодчие, в отличие от, например, гномьих, больше уповали на роскошь и изящность, нежели на надежность. Оттого неизвестно, сколько осад выдержали бы эти элегантные, весьма тонкие стены и изрезанные рельефами здания. Но впечатление город эльфов производил ошеломляющее.

Пока смирно сидевшая в моем нагрудном кармане Путеводная Тень неожиданно выскользнула из своего пристанища, вплотную подлетев к Эруилю. Что-то пискляво пролепетав, она требовательно указала пальчиком на свой приоткрытый рот. Первородный как-то беспонятно усмехнулся, на что Fioare вмиг выдала грозную тираду, притаптывая по воздуху единственной ножкой. Решив долго не препираться с собеседницей, эльф томно вздохнул, точно проспорив, и достал из своего мешочка ветку акации. Оторвав несколько белоснежных цветков, он положил их в алчно протянутые ручки Путеводной Тени, которая тут же, не теряя времени понапрасну, набила лепестки за пухлые щечки, будто хомяк. Смачно чавкая и мурлыча, она на быстрых крылышках устремилась обратно в лес, остановившись лишь на самой границе видимой мне пущи и отвесив нам кокетливый воздушный поцелуй.

– Куда это она? – наблюдая за тем, как ночная тьма поглощает яркое сияние летучего духа, спросил я Эруиля.

– Она выполнить свой миссия, – ответил он. – Довести нас, получить награда и уйти. Все же, она ограничен в свой действий. Теперь, как послушный дочь, она обязан возвратиться к Yenna'fore. Даже если она всем сердце хотеть остаться.

Обиженный вздох сам по себе вырвался из моих губ. За тот небольшой промежуток времени, пока меня сопровождала Путеводная Тень, я успел не на шутку привязаться к этому проказливому, беспечному существу. И сейчас, расставаясь столь неожиданно, испытывал ужасно неприятные чувства.

Быстро спустившись по пологому откосу, мы, гулко притоптывая по толстому, чуть прогнившему дереву опущенного через безбурную реку моста, вошли за внешнее кольцо стен, легко протиснувшись в щель приоткрытых ворот. Нас встретила узкая, огражденная уставленными впритирку зданиями мощеная дорога, одним краем уходившая влево, простираясь в новый, не менее тесный переулок, а вторым утыкавшаяся в убегавшую вверх лестницу из белого мрамора. Никаких статуй, садов, широких мостовых, золотых крыш или серебряных ручьев. Город славных, сказочных эльфов выглядел слишком... обычно. Безусловно, каждая постройка и каждый камешек здесь был преисполнен недосягаемого для людских зодчих изящества. Однако эта красота не выходила за рамки чего-то необыкновенного, немыслимого, не казалась "застывшей музыкой". Все было исполнено с завидной тщательностью, скрупулезностью, но при этом вид города изнутри не внушал благоговения. Мое воображение, когда уши вместе с фразой "эльфийский город" донесли до него пищу для грез, рисовало себе все несколько иначе, более феерически, что ли: вырезанные из неведомых материалов дома, выходящие на обширные зеленые улочки разноцветные витражи, огромные, висящие в воздухе драгоценные памятники героям былого, парки и рощи, богатые храмы и особняки, а также вечно сияющее солнце. Но эти мечтания вмиг растаяли после того, как я преступил порог самой крепости. Возможно, все представляемое мною великолепие появится дальше, ближе к центру города, но верилось в это с трудом. Пускай Laensfronor, или как там его назвал Эруиль, вчистую выигрывал в роскошности даже у хваленого Двельфаена, однако чем-то немыслимым отнюдь не представал.

Хотя нечто примечательное в постройках эльфийской обители я все же приметил. Окна. Они были маленькие и узкие, словно бойницы, и при этом полые. Деревянные рамы не стискивали в своих могучих объятиях ни единого стеклышка. Заметить это удалось не сразу, а лишь тогда, когда я вплотную подошел к одному из домиков. Очень странно. Вору пролезть в подобные окошки невозможно, даже будь он тощим коротышкой. Но как же защита от ненастий, дождя и снега? Я, конечно, слышал, что эльфы существуют с природой рука об руку, стараясь оставлять ее девственно чистой и принимая "в лоб" всю ее, так сказать, живость. Но неужели настолько?

– А зачем нам стекло в окно? – ответствовал вопросом на мой вопрос Эруиль. – Ведь так мы не позволять ветер, нежный длань наша Yenna'fore, лелеять нас в ранний утро, рутинный день и праздный вечер. Только дворец украшать стекло с цветный мозаика, но это тоже в дань наша Владычица. А простой дом стекло не нужен.

– А как же дожди? Здесь даже козырьков нет. Неужели живущим в городе эльфам плевать на заливающуюся сквозь пустые окна воду?

– Что, прости? – несколько пометавшись, конфузливо спросил первородный.

– Я говорю, – чеканя буквы, практически на пальцах принялся разъяснять я: – дождь.

– Что такой... – эльф, ломая язык, попытался выговорить слово "дождь", но вскоре сдался. – Что это такой?

– Ну... это когда вода... она... падает с облаков на землю... и...

Тут Эруиль неожиданно расхохотался.

– Что делать? Падать с облака? Что за причуд? Думать, что если мы вечно сидеть в Laensfronor, то это значит, что нам легко запудрить голова?

– Но... – только и смог издать я, как эльф перебил меня.

– Неслыханно! – он продолжал смеяться, чуть ли не выкрикивая слова. – Вода! С небо! На земля! Это как вода смог там очутиться? Или то Боги плакать?

– Я... не знаю точно. Я не ученый, Эруиль...

– Тут и не ученый надо быть, а сказочник или фокусник. Возможно, я и выглядеть глупый, но вовсе такой не являться, Феллайя.

– Тогда, – начал я, решив сменить тему. Похоже, этот эльф и впрямь никогда не видывал дождей. А переубеждать его, по всей видимости, дело бесполезное, – куда вы используете стекло? Или вам оно совсем без надобности, разве что витражи во славу духов складывать?

– С надобность, – кивнул первородный. – Мы делать из него оружие.

– Что? – тут уже я глянул на Эруиля округлившимися глазами. – То есть как оружие? Стекло же слишком хрупкое...

– Хрупкий?! – вновь рассмеялся эльф. – Не знать, как там ваш стекло, которым вы, – он фыркнул, – прикрываетесь от небесный вода, но наш стекло крепче сталь. Даже стрелы наш Хранитель сделаны из стекло. Что ты так смотреть? Думать, это металл? Ничего подобного. То специальный очерненный стекло, чтобы в ночь блеск не выдать тебя. Острейший материал на весь Мара-Дул.

Я с интересом качнул головой. Только мне успелось подуматься о некоей простоте эльфийского существования, как Эруиль сразу меня в этом разубедил. Впрочем, осмыслив слова травника, я не сказать, чтобы сильно ими поразился. Чего бы то ни было невероятного в том, что из правильно обработанного стекла делают оружие, наверное, нет. Это, скорее, просто... необычно. Также необычно будет отплывшему в заморские страны путнику узреть растущие там невиданные фрукты. Он, конечно, удивится существованию столь диковинных плодов, но какого-то ошеломляющего эффекта они на него не произведут. Поэтому единственное, что я мог бы сказать по данному поводу: "любопытно".

Поднявшись по мощеной лестнице, наша небольшая группа, пронзая ночной сумрак, двинулась вдоль неширокого переулка, заставленного домами с распахнутыми рамами и горшками растений на подоконниках. Тропа виляла похлеще хитрого змея, уходя то вправо, то резко сворачивая в противоположную сторону, искривляясь чуть ли не вспять. Каких-либо ярко выделявшихся бы на фоне серых зданий достопримечательностей не возникало. Шли молча и несколько угрюмо, сбавив шаг. Даже эльфы перестали перешептываться, видно боясь разбудить нежащихся в теплых постелях сограждан.

– Зрелищ не самый впечатляющий, да, – вдруг полушепотом завел разговор Эруиль. – От град сказочный эльф ты, конечно, ожидать много больше, но... Ты должен понимать, что мы сам себе не враг и строить просто красивый крепость не стать. Хоть мы и жить в глубина леса, эта стена пережить не одна осада.

– Какую же здесь можно устроить осаду? – покосился я на первородного. – По такой чаще даже самую мелкую катапульту не прокатишь да и войско с трудом проведешь. А едва выведешь их на оперативный простор – сразу окажутся как на ладони у городских лучников. Кстати, где они?

– Они не надо. Ныне время мирный. Мы даже мост не поднимать и врат не запирать, как ты мог заметить. А раньше... Раньше у каждый зуб на стена стоять по три высококлассный лук, а путь преграждать толстый железный решетка.