Текст книги "Огниво Рассвета. Роман целиком(СИ)"

Автор книги: Алексей Будников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

Точно завороженный им, чернобородый стражник потянулся к непонятному минералу, взором замерев на его идеально отшлифованной поверхности. Заметив это движение, Фарес эль'Массарон громогласно возопил:

– Не тронь!!!

Но было слишком поздно.

Воин слегка коснулся указательным пальцем струившейся мягким золотистым свечением сферы, и тут же отдернулся, словно обжегшись. На подушечке перста выступила капелька крови.

– Зараза. – боец закусил порез.

Только стражник мыслил вновь протянуть руку в направлении кристалла, как тот вдруг взъярился, зайдясь пронзительным мерцающим светом. Внутри полупрозрачной породы вскипели непонятные золотые сгустки, принимаясь стучать по стенкам своего узилища, словно тщась выбраться наружу. Желтое сияние становился все резче и ядовитее, пещеру объяло доносившееся из шара режущее слух шипение, от которого воины в едином порыве скривили лица и похватались за уши.

– Все назад! – пронзил этот мерзкий гул зычный приказ Фареса. – В укрытие!

Однако его призыву никто не внял. Стражники стояли, точно застывшие изваяния, неспособные попятиться и шагом. Строптивый металл в их ногах смогла растворить лишь вырвавшаяся из глубин кристалла золотистая, расплескивавшая мириадами мелких искр молния, с треском ударившая в потолок. Теперь воины точно с цепи сорвались. Почуяв жаренное, они, сбивая товарищей с ног, кинулись кто куда. Большинство, разумеется, побежали в сторону выхода. Но потревоженная сфера была с этим не согласна. Новая ринувшаяся из ее недр блиставица ухнула в своды заворачивавшего вправо коридора, отколупывая огромный, тут же свергшийся валун. Исполинский камень упал точно в проходе, полностью его заслонив и едва не подмяв под себя несшегося впереди остальных воина, захлестнув того лишь облаком поднятой от падения пыли.

Теперь молнии стали срываться с поверхности округлого кристалла с завидным постоянством, мечась всюду без разбора. Воины кое-как успевали попрятаться за глыбами, но уберегло это отнюдь не всех. Легко, точно тонкую ткань, пробив на пути массивный камень, золотой разряд ударил в грудь совсем юному угрястому стражнику. Расплавив сталь кирасы, молния вмиг испепелила человека, оставив от него лишь взгремевшие после падения доспехи и обглоданные до снежной белизны, зашедшиеся паром кости. Находившийся подле него боец захлебнулся собственным криком и, большими глазами взирая на одномоментно обратившегося останками товарища, начал судорожно отползать к пещерной стене.

Несмотря на творившийся вокруг хаос, на призыв двигаться мое тело отвечало отказом. В горле растаял тошнотворный комок, но особо лучше от этого я себя ощущать не стал. В висках стучало, отдавая сильной болью по всему корпусу, а сознание отказывалось адекватно воспринимать происходящее. Впрочем, грохнувшая в дюймах от меня и оставившая в камне глубокую выбоину молния послужила неплохим импульсом к действию, и мне все же удалось, пускай и приложив недюжие усилия, опираясь рукой о стену, подняться на ноги.

Всполошенный кристалл сейчас, не смущаясь тяготением, парил в воздухе в ярде над землей, вращаясь и то и дело заходясь новыми золотыми вспышками. От сферы исходил поток такой невероятной мощи, что, казалось, стоит ей еще немного поднатужиться, как она сотрет мои кости в порошок. Эта незримая сила давила на меня, ударяла, подобно штормовым волнам, вынуждая мученически стенать суставы, закипать и колотить по черепу изнутри кровь, взбухать переполненные горячим паром вены. Кожа будто плавилась, изображение в готовых лопнуть от напряжения глазах то плыло и подергивалось, то вдруг прояснялось.

Вся пещера буквально светилась от разливавшегося сияния, на поверхностях стен мерцали водяные крошки и мелкие, неведомо как росшие вдали от солнца, зеленоватые побеги. Щели в камне то выцветали желтым, то вновь захлестывались чернильным мраком. Люди, забившись в углы и заведя молитвы всем ведомым Богам, надеялись избежать смертельной участи, но небесные владыки прислушивались далеко не ко всем. Молнии все равно настигали своих жертв, как бы далеко в камень те не зарывались, и либо выжигали их тела до скелета, либо обрушивали на головы несчастных очередные булыги.

Я же, выпрямившись во весь рост, стоял в полнейшей уязвимости, будто дразня неиствующий кристалл. Мол, вот он я! Направь на меня свой взор и услади глад еще одной беззащитной жертвой!.. На самом же деле, мне просто не хватало сил доковылять до ближайшего валуна. Да и к чему эта иллюзия прикрытия? Супротив такой мощи простой камень, как уже было неоднократно доказано, не мог стать верным щитом.

Вдруг своим опьяненным сознанием я ощутил, как в меня что-то врезалось, снося с ног и прижимая спиной к холодной земле. Это был один из стражников, не побоявшийся покинуть своего "убежища" и прийти на помощь незащищено стоящему, словно потерявшему рассудок, незнакомцу.

Он приподнялся, позволяя мне вдохнуть полной грудью.

Это лицо я знал.

– Ты?.. – Бьерн, с прищуром рассматривая меня несколько секунд, пораженно поднял брови.

Не успел он должным образом поверить в столь неожиданную встречу, как новая, исторгнутая из недр кристалла молния с хрупом ударила ему между лопаток. Дородный муж мимолетно вздрогнул, и, спустя миг, осыпался на меня смердящей гарью грудой стали и костей.

Я поспешно свалил с себя загромыхавшие останки. Жадно хватая ртом воздух, поднялся на локтях, ошеломленно взглянул на исходивший бледным чадом скелет еще секунду назад живого человека. Меня буквально трясло от только что увиденного. И как я сам до сих пор дышу? Почему разряд, пройдясь по телу Бьерна, не захватил в свои обжигающие объятия и меня? Когда молния ударила в него, то я сам на кончиках пальцев ощутил эту всеуничтожающую, пронзившую железо и плоть силу. Но при этом меня она не тронула, хотя должна была пройтись по цепи от Бьерна ко мне... Не знаю, что спасло мою шкуру, но я был этому безмерно благодарен!

Воины, видно окончательно разочаровавшись в небожителях, стали надрывно, сквозь слезы, взывать к помощи Его Волшебничества мейстера эль'Массарона. Мой взгляд сам собой перетек с тлеющих останков на лежавшего невдалеке, прислонившись затылком к громоздкому валуну, Фареса. Я, не взирая на холодившие изнутри смятение и страх, все же сдюжил поднять свое одурманенное непонятной хандрой тело на ноги. Однако они все так же ощущались практически ватными, и я томными, но широкими шагами, подгоняемый сверкающими окрест блиставицами, двинулся в направлении мага. Подступив к нему, как показалось, спустя целую вечность, упал подле, подползая за укрытие.

– Колдун! – Я принялся сотрясать его за плечи. Фарес выглядел точно во хмелю, беспристрастно глядя в одну точку над собой и не реагируя на мои призывы. – Колдун, горгулья тебя побери, очнись! Что здесь творится?!

– Я... должен был догадаться... – забубнил он тихо себе под нос, – раньше...

– О чем догадаться, мейстер?! Что это за бесовщина?..

Рядом с нами, подняв целый столб пыли, ухнул очередной подбитый молнией булыжник, и последние буквы моей речи поглотил возникший от удара грохот. Я сильно закашлялся из-за попавшего в нос и осевшего в горле праха.

– Никто не ускользнет, – также отрешенно продолжал бормотать придворный чародей. – Да это и к лучшему... После того, что мы натворили...

– Что натворили?! О чем ты говоришь?! – Я, уже не чураясь фамильярности, пытался вытрясти из эль'Массарона хотя бы частичку чего-то связного и понятного, но тщетно. Он не отвечал.

Я, отчаявшись, отпустил грудки его мантии, бессильно осев. Но вдруг худощавая, испещренная венами рука колдуна схватила меня за воротник и подтянула к себе, что я, от неожиданности, едва не вскрикнул. Его янтарные полузакрытые глаза глянули точно в мои.

– Звенье разрушено, – еле плетя языком, промолвил маг. – Свершилось...

Вдруг, отгрызая от закрывавшего нас валуна добротный кусок, над головой пронеслась золотистая молния, ударив в пещерную стену и после рассыпавшись сонмом мерцающих крупиц. Это место начинало серьезно потряхивать. Трещины уже сами по себе, без помощи кристаллической силы, табунами бегали по камням, стрекоча и выбивая из-под грубых безжизненных пород мелкий сор.

Я услышал над собой протяжный треск, на темя и плечи обильно посыпалась песчаная труха. Не успел мой разум толком ничего осознать, как тело само, повинуясь вышколенным в юности рефлексам, бросилось назад, и через мгновенье на место, где я только что восседал, рухнул увесистый булыжник, укутывая меня колким туманом пыли. Раздался хруст ломаемых старческих костей.

...Один за другим, без продыху, с потолка стали отваливаться глыбы, мелькали жалящие камень и людей блиставицы, гремели доспехи и кости, всюду стояла несникающая пелена подымавшегося все выше праха. Я сидел, жалко зажав уши от чудовищного грохота, и попросту ожидая неминуемой гибели. Отсюда не выбраться, вход завален, к тому же всюду рыскают алчущие моей смерти молнии, валятся на головы валуны, въедается в глаза пыль, не позволяя толком ничего разглядеть, а единственный человек, который мог бы мне хоть как-то помочь, ныне погребен под камнем. Где я? Что происходит? Неужели мне суждено погибнуть от какой-то безвестной силы в этой безвестной пещере, завалив свой труп горой сора и камня? Что я здесь вообще потерял, почему оказался? Чтобы умереть?! Какой вздор...

Рядом что-то зычно грохотнуло, отчего сама земля заходила ходуном, а меня, точно тряпичную куклу, ударной волной отбросило к стене. Спина болезненно столкнулась с твердой породой, из глаз брызнули слезы. Я припал на одно колено, рукой зажимая ушибленную поясницу, поднял тяжелую голову... и не поверил в увиденное.

Свод пещеры значительно обвалился, являя взору продиравшийся сквозь пелену праха, усыпанный мириадами сверкающих звезд небосвод и станы многолетних лысеющих ясеней. Я был готов списать все на повредившийся от творящегося вокруг рассудок, если бы только ветер, влажный, морозный и мягкий лилейно не обвеял щеки, взволновав мой покрытый пыльным налетом темный плащ.

Рухнувший потолок лег внушительным, пестрящим трещинами, сколами, прорехами и острыми каменными обломками взгорком, ведущим точно на поверхность. Однако похоронить под собой бесновавшуюся сферу ему не удалось. Магический кристалл чудом избежал гибели, оказавший в паре ярдов от обвала.

Больше медлить было нельзя. Я, призывая на помощь все оставшиеся силы, рванул вверх по разрушенным каменным плитам, то и дело припадая на четвереньки и спотыкаясь на неровностях. С рвущим воздух треском, у самой головы пронеслась золотая молния, ухнув в многострадальный, полуразвалившийся потолок и отхватив от него очередной кусок камня.

Глядя лишь вперед, на столь желанное ночное небо, я несся, не разбирая собственного шага. Помогавшие при подъеме руки сбились в кровь о выступавшие осколки породы, напрягаемое раненое плечо буквально кипело от рези, но это меня мало волновало. Я еле держался в сознании. Бедра начинали отекать, щиколотки сводило, а глаза так и норовили захлопнуться под тяготой боли и истомы. И единственным, что водворилось сейчас в моей голове, была мольба всем предкам – сохранить разум. Не впасть на полпути в пучину беспамятства, когда свобода и спасение оказались так близки. Это было бы слишком жестокой насмешкой Судьбы.

Страдальческие крики стражников затихли – вероятно, сфера пожрала всех до единого. Теперь в этом смертоубийственном оркестре звучали лишь громогласные раскаты треска, грохот, взвизги молний и доносившееся из недр кристалла неистовое шипение. Правда, для меня сею какофонию приглушал стоявший в ушах звон, шум собственного дыхания и буйное биение сердца. И как оно только не разорвалось от виденных мной сегодня картин?

Наконец, преодолев бесовски долгий подъем, я коснулся мерзлой, чуть влажной, но такой дорогой и родной земли. Блиставица, напоследок, ударила мне под самую пятку, оседая на ней россыпью вскоре померкших золотистых искр. Вытянув наверх скорченные от мышечного утомления ноги, я оступился и, раскинув руки, упал навзничь на расстеленное одеяло зеленого луга. Грудь вздымалась в частых и жадных вздохах, по расслабленным мускулам забегали колючие змейки. Студеный воздух бережно ласкал покрытый липким прахом и испариной лоб, по животу разливался приятный жар. Все мое тело буквально утопало в охватившем его изнеможении.

И здесь я был уже не в силах сдержаться. Наполненные сталью веки захлопнулись, и, под приглушенные звуки свирепствовавшего в пещере кристалла, мой разум погас.

Глава пятая

– Тати, милорд, подчистую слямзили последнюю капусту, – нервно тараторил, глотая окончания и заливаясь тремя потами, одетый в мешковину крестьянин лет сорока.

Он находился в обширной тронной зале герцога Дориана Ласа, располагаясь в паре десятков шагов от самого восседавшего на высоком белокаменном троне, устало подперев кулаком висок, виланвельского набольшего. По обе руки от него, на креслах поменьше, находились два советника: справа – колдун Фарес эль'Массарон, слева – Хардваль Керсин, крупный вельможа, городской казначей и знатный кутила.

Крестьянин стоял, покорно преклонив голову и теребя в ладонях снятую при входе потрепанную шерстяную шапку. Он боялся даже глаз оторвать от выложенного ровной плиткой снежного пола, теснимый под гнетом упавшего на него взора правителя севера и приближенных сановников, а также обступавших залу по краям гвардейцев.

Переминаясь с ноги на ногу перед невысокой, о пяти ступенях, ведшей к трону лестницей, мужик тяжело сглотнул и продолжил:

– И это не в первый раз, милорд. Давеча они и свеклу, и картошку заграбастали. Всякий раз амбар запираю, и всякий же раз он взломанным оказывается. Я уже и так, и этак, и собаку на охранение оставлял, и сам глаз не смыкал, и замочищу вот такенную вешал. Все без толку. Коль эти вредители продолжат у меня таскать, так я детей да скотину вовсе без еды оставлю. А своеручно ворюг прогнать мне не в подъем...

– В какой час они обычно заявляются? – обрывая вергасившего поселенца, спросил его Лас.

– Точно не скажу, милорд. Верно, ночной порой, милорд, – живо ответствовал крестьянин, мелко кивая.

– Ожидай мой отряд к заходу солнца.

–... Благодарю, милорд, – спустя несколько секунд неловкого молчания еще чаще закивал головой мужик, начав пятиться, однако глаз по-прежнему не поднимал. – Я вам непомерно признателен. Покорнейше благодарю вас, милорд.

Едва крестьянин, ударяя челом чуть ли не о пол, скрылся за приоткрытыми дверьми залы, как Дориан Лас позволил себе, измученно выдохнув, откинуться на жесткую тронную спинку.

– Как же мне опостылели все эти слушания, – проводя ладонью по лицу, высказался северный владыка. – Всечасно одно и тоже: разбойники, паразиты, заморозки, дряхлые клячи, искореженные плуга...

– У селян не так много проблем, – вполголоса подметил советник-вельможа. – И носят они не столь глубокий характер. Ваша задача – лишь выслушивать и принимать решение...

– Я знаю, в чем состоит моя задача, Хардваль, – сердито прервал его Лас. – Не тебе меня учить.

– Прекрасно это осознаю, милорд, – так же не повышая тона, сказал казначей. – Я клоню лишь к тому, что работа хоть и рутинна, но пустякова. Все же, это ваши люди, подданные, и их нужно выслушивать, как бы вы к этому не относились. Всего-то раз в сезон можно уделить внимание вопросам толпы.

– В Омут их вопросы. Это была абсолютно полоумная идея, давать крестьянам возможность вести диалог с правителем. Домашняя скотина не курсирует к своим хозяевам по темам недокорма или излишне морящей пахоты. Я смыслю трудности того селянина. Если дело заходит о грабеже, то, безусловно, в моих интересах все разрешить, но вспомни, дорогой Хардваль, как много таких "достойных" проблем нам доводится слышать за весь процесс? Одну? Две? Не более. Достаточно просто грамоту с прошением принести, коли помощь занадобится, но устраивать эти хлеборобские разбирательства, да к тому же тратить на них целый день, самое малое, неразумно.

– Будь оно настолько неразумно, как вы глаголете, то разве ваш мудрый дедушка, да озарит его путь свет Пятерых, принял бы решение о введении слушаний?

– Проблемы у подданных появляются лишь тогда, когда власть припускает тугие узды самовластия, – ушел от ответа Лас. Впрочем, упрекнуть его в этом, само собой, никто не осмелился. – Если не давать им возможности преступать порог дворца и сбрасывать на чужие плечи свои житейские трудности, то никаких трудностей и не возникнет. Народ ленив, Хардваль. Хотя лень, как известно, способна торить самые короткие тропы – это может произойти лишь в умелых руках и при дельной голове. А у наших недалеких деревенских невеж, лень даже не тщится выйти за грани банального алырства. И выходит, что мы только поощряем это алырство, позволяя людям жаловаться мне по всяким пустякам. Большую часть из всего высказанного здесь они сильны решить самостоятельно. Однако, раз дана возможность стряхнуть этот донимающий комок своих прозаичных проблем на чужие плечи, то почему бы не воспользоваться таким шансом?

– Разум людей подвижен, милорд, – подключился к прениям эль'Массарон. – Ныне их воззрение сместилось в сторону имения определенных прав...

– Потому что мы допустили это смещение, – снова прервал уже другого собеседника герцог, зло ударяя кулаком по подлокотнику. – Держи волка на привязи – и он не посмеет откусить кормящую руку. Лишь благодаря ей вольготный зверь сможет выжить взаперти, и здесь инстинкт самосохранения вынужденно возобладает над спесью и жаждой возмездия. Но только дай ему почувствовать запах воли, дай выбор и какие-либо привилегии – перегрызет тебе шею при первой подвернувшейся возможности. Кто-то спрашивает ведомого на забивку барана, стремится ли он стать ужином? Нет, мы лишь делаем то, что угодно нам, не отвлекаясь на надуманные права. Свобода – самая глупая и бесполезная идея, лишь тормозящая рост цивилизации. Она разобщает умы. Только в кулаке сурового правителя народ можно держать совокупно, единым целым, способным противостоять любой напасти. А созданием прав мы чуть ли не подталкиваем людей к бунту, к свержению нас самих.

– Я не в силах вас переубеждать, милорд, – кивнул колдун. – Однако едва ли этот процесс обратим. Мы с каждым днем движемся к новому обществу, хочется нам того или нет. Так, видно, распорядилась Судьба. Вы весьма вольнодумны, герцог Дориан, и всегда таковым являлись. Но не думаю, что это позволит обратить поступь прогресса вспять. Над некоторыми вещами наш ум не властен.

Эти слова эль'Массарона заметно расхолодили владыку. Былую бунтарскую страсть в глазах сменило отрешенное равнодушие, заставившее герцога на некоторое время, сжав губы, замолчать.

– На сем окончим этот напрасный диспут. Иначе до полуночи здесь проторчим, выслушивая народные роптания. – Лас недовольно взмахнул головой, выдохнул, возводя повыше властный подбородок, и звучно приказал: – Пусти следующего!

Неподвижно стоявший у дверей, точно бронзовое изваяние, гвардеец дернулся, быстрым громыхающим шагом выступив за полуоткрытую створку. И спустя несколько секунд в тронной зале появился новый гость. Внешне он разительно отличался от предыдущего посетителя: высокий, около шести с половиной футов, широкоплечий, одетый в черный, точно сама ночь, плащ в пол, из-под которого выглядывали лишь неестественно мелкоразмерные для такого бизона сапоги, и с наглухо покрытой тесным капюшоном головой. Особенно выдавалась массивная спина – казалось, будто за ней, под тканью, прятался еще один человек.

Держа руки в замке на уровне пояса, пришелец широкой и томной, отдававшейся эхом по всем углам поступью, направился к герцогу. Тот, увидев необычного визитера, весь подобрался на троне.

– Что-то он не похож на обычного селянина, – перегнувшись через подлокотник поближе к герцогу, шепотом приметил Хардваль.

Дориан Лас промолчал, продолжая осматривать с каждым мигом все приближавшуюся к нему темную фигуру. Каких-либо великосветских встреч он на сегодня не назначал. Оттого рука сама собой, неспешно, потянулась к устроившемуся на подставке за троном взведенному арбалету.

– Вы как всегда правы, милорды, – вдруг забасил гость, остановившись у подножия лестницы. Видно, со слухом у него все было более чем прекрасно, раз он смог расслышать шушуканья казначея. – Я не с ваших весей. И это тоже ни к чему. – Человек указал одетой в антрацитового цвета перчатку рукой на мирно стоявший подле Ласа самострел. – Я прибыл не по вашу душу.

Северный владыка замер, еще более пристально, сощурившись, посмотрев на пришельца. Но, спустя пару мгновений, уступил, возложив обе руки на трон.

– Тогда, кто же ты? Откуда явился и зачем пожаловал к моему двору? И почем стоишь перед правителем с укрытой головой и не преклонив колена?

– Правителем? – гость, как показалось, коротко усмехнулся. – Я из тех, над кем не высятся правители.

Услышав эти слова, Лас недоуменно переглянулся с советниками. Отчего Гильдия решила нанести ему столь неожиданный визит? Она не подсылала переговорщиков уже несколько лет, а теперь, даже не уведомив самого герцога заранее, вдруг объявилась.

– Вот как. – Владыка севера ничуть не смутился этого заявления. – Чем ты можешь подкрепить свои слова?

– Верно, – подключился Хардваль. – Да и не богат ли туловищем для такой профессии?

Визитер, недовольно покачав головой, выдохнул и скинул капюшон. Однако наблюдать его лицо полностью по-прежнему не представлялось возможным – часть от носа и до самой шеи скрывала тканевая полумаска. Единственной примечательной чертой, которую можно было подчеркнуть, оказались узкие рубиновые глаза, что словно мерцали в пробивавшихся сквозь высокие окна тронной залы солнечных лучах. А также светлые, с соломенным отливом, ниспадавшие на плечи волосы.

Гость чуть приспустил воротник, выставляя на всеобщее обозрение выбитую над левой ключицей небольшую татуировку: спящая гиена, позвонки которой венчали недлинные шипы, и застывшие над каждым ее ухом изображения лучистой звезды и полумесяца. Рисунок занимал, самое большее, две фаланги в диаметре, однако, если хорошенько приглядеться, на нем можно было заметить даже приоткрытый глаз дремлющего хищника. Поистине, виртуозная работа.

– Извольте, письменной грамоты при себе не имею, – заговорил вор, накидывая обратно свой капюшон. – Слишком неотложным оказалось дело, так что на ее написание время решили не выделять.

– Пустое. Этого вполне достаточно, – кивнул Дориан Лас, мельком глянув на своих советников. – Говори.

– У Гильдии есть к Вашему Высочеству деловое предложение.

Герцог озадаченно поднял бровь. Чтобы воры заявлялись к кому-то стороннему с подобными изречениями, тем более без предупреждения и обсуждали все не в сугубо интимной обстановке – сие смотрелось форменной несообразностью. Видно, дело было и впрямь весьма спешным.

– До нас дошли сведенья, – меж тем продолжал гость, – что близ Виланвеля есть тайник. Мертвый канал, если быть точным. Подземный торговый путь, следовавший из бывшего Имлусгайда в северную столицу.

– И причем здесь я?

– Дело в том, что путь этот был секретным и обращали по нему отнюдь не самые рядовые грузы. А именно разного рода артефакты, кои приобретались Певчими Лугами для изучения и... – гильдиец помедлил, повернув голову в сторону Фареса, – иных целей.

В ответ на это, колдун лишь недоверчиво сощурил глаза, не решаясь ничего комментировать.

– Но вот незадача, – причмокнул визитер, – много лет назад туннель постиг обвал, заточивший под собой последний следовавший по нему обоз. Получив соответствующее сообщение от своего представителя, сопровождавшего груз, Луговники тут же выдвинулись к подземелью. Однако и здесь колдунам сопутствовало невезение. Высланную группу, по публичной версии, схватила какая-то разбойничья шайка, обчистила, вырезала, а учитывая то, что среди магов имелись дамы, еще и... – гильдиец из этичных соображений опустил последнюю и без того всем ясную деталь. – Помимо горсти монет, нескольких трупов и лошадей в руки бандитов попал также отворяющий подземелье "ключ". После долгих, но, увы, тщетных поисков грабителей и молчания попавшего под завал товарища, колдуны пошли на довольно... тяжелый шаг. Дабы те, кто завладел их ключом, не имели даже мнимой возможности раскрыть секрет следовавшего по каналу обоза, Луговники решили разрушить печать ведших в подземелье врат. Я же ничего не спутал, господин Фарес?

И вновь маг решил лишь промолчать, презрительно отвернувшись от гостя.

– Ближе к делу, вор, – поторопил того герцог Дориан. – Историй я за сегодня и так наслушался сполна.

– Но, благодаря нашему всенезабвенному братству, наконец, появился способ отворить створы, – немного помолчав, точно подбирая слова, высокомерно продолжил гость. – Нам удалось сделать то, что многие годы не покорялось столичным колдунам – отыскать утерянный ключ. Оставшиеся же осколки печати хранятся в Певчих Лугах, и без них врата в движение не привести. Посему, Гильдия предлагает сделку. Мы предоставим вам как ключ, так и эти самые осколки – ваша же сторона выполнит оставшуюся часть работы: прибудет на место и извлечет на свет покоящийся в подземелье груз. Добычу разделим пополам.

– А отчего вам не сделать все самим? – вступил с вопросом Хардваль. – Почему вы обращаетесь со столь незатейливыми условиями к кому-то третьему?

– У Гильдии есть дела поважнее, нежели посылать своих членов расхищать древние завалы, – качнув головой, пояснил визитер. – Мы – воры, а не горнорабочие. Вдобавок у нас нет волшебников, а шанс встретиться в канале с магической угрозой есть. Вы же располагаете и тысячами крепких воинов, готовых по вашей указке лезть хоть в самую пучину Омута, и каким-никаким... – он сделал паузу, – колдуном. Оттого выполнение этой задачи вам костью поперек горла не встанет.

Выслушав вора, герцог задумчиво потер подбородок. Предложение выглядело очень заманчивым, даже слишком, и потому Ласа терзали сомнения. Не слишком ли все просто? В особенности если брать в расчет то, что сделку ему предлагало настолько скрытное и прагматичное братство?

– Не знаю, милорд, – прошептал над ухом Фарес. – Очень странным видится мне как этот визит, так и сам договор. Ужель Гильдии и верно больше не к кому обратиться?..

– Так оно и есть, милорд советник, – вместо герцога, ответил вор. – Ваш город лежит меньше чем в полудне езды от цели. Тем паче, что у Виланвеля и Гильдии с незапамятных времен складываются довольно... тесные отношения.

– О какой сумме идет речь? – вдруг выступил с вопросом Дориан Лас, тут же собрав на себе недоуменные взгляды советников.

– Милорд... – негромко начал Хардваль, но его оборвал зычный ответ гостя:

– Содержимое обоза оценивается в более чем пятьсот тысяч золотых ферравэльских марок.

Вняв этой цифре, герцог вновь, молча и отрешенно, потупил взор.

– Ваше Высочество, не стоит принимать столь рискованные решения, не уделив должного времени совету, – зашептал казначей.

Фарес подхватил:

– Господин Керсин прав, милорд. Необходимо собрать совет и обсудить все детали сделки. Кто знает, каким местом оно по итогу может нам выйти...

– Гильдия не будет ждать, – вступил в прения вор. – Ведь совсем скоро в Лугах проведут инстроляцию. Я прав, господин эль'Массарон?

Маг, явно не ожидая услышать от гостя подобных знаний, несколько растерянно кивнул. На вопросительный взгляд герцога, Фарес ответствовал:

– Это такая процедура, милорд. Хранящиеся в Певчих Лугах артефакты испускают довольно опасное, а главное не растворяющееся само по себе, как привычная магия, излучение. Оно буквально впитывается в окружающий воздух, оседает на стенах, полу, потолке, вследствие чего могут образоваться губительные для человеческого организма пары. Поэтому подобные реликвии содержатся в специальных изоляторах, которые, раз в полвека, дабы, так сказать, обеззаразить, обрабатывают особым раствором...

– При этом все артефакты извлекают наружу, – дополнил колдуна представитель Гильдии. – Сам по себе изолятор абсолютно неприступен. Во всяком случае, для простых смертных, вроде нас. – Он усмехнулся. – Теперь же, когда осколки вынесут подышать свежим воздухом, у нас появится осязаемый шанс завладеть ими, открыв путь к настоящей сокровищнице. Впервые за пятьдесят лет. Большая удача, не находите?

– Да уж, удача... – прицокнув, сказал герцог, не дав возможности высказаться рвавшимся чародею и казначею. – Но под завалами, как я понимаю, так же лежат магические артефакты? И раз они способны "заразить" даже специальные изоляторы, то чего говорить о простом подземелье, верно?

– Верно, – поняв, к чему клонит Дориан Лас, согласился вор. – Однако вероятность того, что пара артефактов смогла зачумить огромный подземный коридор крайне мала. Вашим людям нечего опасаться. Вернутся целыми и невредимыми. Самое страшное – почихают седмицу, поприкладывают припарки ко всем горячим местам. И то скорее от морозного пещерного воздуха, а не от магического излучения.

Фарес эль'Массарон машинально кивнул, словно соглашаясь с доводами гильдийца.

– Но этот тракт принадлежал Певчим Лугам, так? И именно по нему чародеи получали ценные раритеты? Так отчего же они оставили их лежать погребенными под обвалившимся камнем? Неужто не существует иного способа отворить секретный ход?

– Никаким дубликатом ключа, как мне ведомо, Луговники не располагают. А по поводу окольных путей открытия запечатанных волшбой врат вам, верно, получше меня разъяснит господин эль'Массарон.

– Фарес! – вдруг озарено возгласил герцог, поворачиваясь к старику. – Ты ведь числился в общине Певчих Лугов. Неужто тебе совсем ничего не известно о подземелье?

– Нет, милорд, – обреченно покачал головой маг. – К приближенным архимагистра я никогда не относился. Когда я покидал стены Лугов, то добился лишь степени мейстера, коих в те годы бродило по залам академии более сотни. Оттого в самые сокровенные чертоги колдовского братства меня впускать отнюдь не намеревались. Но могу сказать, что подобные секретные пути сообщения у нас действительно имелись. А раз по ним перевозили столь ценные и опасные грузы, то, могу предположить, что и запирались они на весьма изощренный замок, к которому, по соображениям безопасности, имелся всего лишь один ключ.

Вняв этому, герцог заметно помрачнел. Появившейся на его лице взволнованности тут же и след простыл.

– Но, тогда получается, что они запирали людей под каменной толщей? – высказал не обращенный ни к кому конкретно вопрос герцог.

– Именно так, – кивнул гильдиец. – И людей, и имлусов, и прочих, кто сопровождал обоз. Луговники – народ довольно мнительный и несказанно жадный, не имеющий полного доверия даже к самому королю. А грузы из Имлусгайда шли очень драгоценные. Потому они и отправляли в эту закупоренную с обеих сторон трубу своего отнюдь не самого ведущего представителя, которому было бы по силам разве что магическую депешу им отослать, не более. Ведь своды того туннеля давно ходили ходуном. Оттого потерять там, если вдруг что, какого-нибудь захудалого подмастерью для луговничьих верхушек серьезным ударом по кадровому резерву бы не стало. Гораздо страшнее представлялось то, если бы обоз, наплевав на согласованный график и поддавшись корыстолюбию, решил несколько раньше покинуть стены подземелья, направившись с магическим добром отнюдь не в сторону Корвиаля. Дабы избежать подобного самоуправства и было решено не предоставлять торговой группе ключ от тайного подземного канала. Вдобавок маги самолично встречали обозы, чтобы после, расплатившись за товар и забрав его, пустить караван в обратном направлении.