Текст книги "Огниво Рассвета. Роман целиком(СИ)"
Автор книги: Алексей Будников
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)
Дуб точно запульсировал изнутри, золотистое свечение в расщелинах на коре стало отчетливее, ярче. Меня насильно потянуло к нему. Ломанной походкой я подступил к дереву, положил на него руку – и тут оно буквально взорвалось ослепительным светом. Мое тело отбросило, больно ударив спиной о бугристую землю. Я скрючился. Внутренности словно подожгли. Каждый вдох, каждый сердечный удар отдавали ужасным жжением по всему телу. Я закричал, хотя сам в этот момент ничего не слышал. С трудом расцепил веки. Попытался мельком оглядеть себя. Никакое пламя меня, разумеется, не пожирало, однако одежда была изорвана и прожжена, кожа оказалась подпаленной чуть ли не до хрустящей корочки. Все ладони испачканы в запекшейся крови, пусть ран я нигде на себе не заметил.
Боль схлынула быстро, ее словно смело одним легким мановением. Я поднялся на ноги, не сразу поймав равновесия из-за головокружения. Ко мне тут же бросился невесть откуда возникший Гранмун:
– Что с тобой? – Он предостережительно остановился в паре шагов от меня.
Я не смог расплести язык, с трудом разогнул спину, взглянул на него из-под полуопущенных век. Тогда старейшина все же решился ступить шаг в моем направлении, протянул руку, положил мне на плечо. Однако я не почувствовал касания. Пальцы старейшины, едва коснулись моего тела, вдруг расплавились, точно опустились в наполненную жидким металлом кузнечную форму. В мгновение ока они обратились испускающей пар, опавшей на землю пакостной кашей. Вслед за пальцами разложилась и остальная рука до самого плеча. Я, вскрикнув, отскочил.
– Не бойся, – сказал смотревший на меня абсолютно спокойно Гранмун, после чего его лицо потекло, кожа слезла, череп оголился. Волосы осыпались, глаза выпали из глазниц, зубы – из открывшихся челюстей. Всего спустя несколько секунд старейшина обратился лишь горячей лужицей, прикрытой сверху дорогими одеждами.
Из леса выбежала Фленора, упала на колени близ того, что только что было ее дядей, владыкой Тьенлейв.
– Ушел. Решил уйти. – Она грозно вцепилась в платье Гранмуна. На глазах не было ни намека на слезы. – Давно пора. Уж заждались мы. При нем погасло б пламя.
Вдруг она резким движением подняла на меня хищный взор. Ее лицо исказилось, глаза впали, появились и углубились морщины, поседели брови. Она раскрыла чернейшую пасть и прокричала:
– Мертвец! Прочь от плоти!!!
Ее голос накатил на меня волной, ядром ударил в грудь, отбросил, покатил кубарем. Я растянулся на земле, скалясь, уперся, с трудом поднялся обратно на ноги, глубокими рваными вдохами пытаясь восстановить дыхание. По лицу захлестал ливень. Небо моментально охватила черная грозовая мгла, прогремел громовой раскат. Сам же я очутился на палубе огромного, попавшего в шторм корабля. Людей метало из стороны в сторону, выбрасывало за борт, подхватывало и уносило ураганным ветром. Царил крик, хруп, лязг. Спиной ко мне в нескольких шагах поодаль стоял капитан – во всяком случае, это мне пришло в голову, едва я взглянул на его одежды. Недлинный плащ телепало, едва не разрывая, треуголка лишь благодаря придерживавшей ее руке с перстнями держалась на голове.
Человек обернулся, взглянул на меня из-под низких, черных бровей.
– А, ты уже здесь? – пошевелились пышные, спускавшиеся до подбородка усы, из-под которых не было видно губ.
Он хотел было что-то добавить, но я этого уже не услышал. Захрустев, пол подо мной прожгло насквозь, и он треснул, пустив меня в недолгое падение в беспросветную черноту.
Сапоги повстречались с чем-то твердым, раздался протяжный железный звон. Все озарилось рыжим пламенным светом. Теперь я стоял уже не на деревянных досках, а на огромной наковальне, конца и края которой было не видать. Вокруг – обстановка титанической по своим размерам кузницы, что трещала, пышала жаром, звенела и грохотала. А надо мной, сжимая в руке здоровущий, как и все здесь, молот навис неухоженный муж с густой, неопрятной бородой. Его серые глаза с удивлением вонзились в меня.
– Вот ты где прятался! – сказал он победным тоном, занес молот и со всего размаху ударил по мне.
Я инстинктивно занес руки над головой, словно пытаясь остановить несущуюся на меня многопудовый инструмент. Глаза зажмурились, послышался звук удара железа о железо. И все стихло.
Веки боязливо отворились. Никакая кузница меня теперь не окружала – лишь тихие, спокойные лесные заросли с невысокими вязами, замшелыми пеньками да сорной травой. Однако долго эта мирная тишина не продержалась. За спиной что-то яростно зашуршало, я обернулся и увидел выскочившего на меня неведомого зверя. Он был черный, как сама ночь, зенки его блестели, точно звезды, а тело подергивалось, будто состояло из настоящей тьмы. Тварь зарычала и, не теряя времени понапрасну, бросилась на беззащитную жертву. Ноги сами понесли меня прочь. Я не оглядывался, лишь слышал топот чудовища и его частое дыхание. Деревья выплывали из-под земли в десятке шагов впереди и тут же пролетали мимо, настолько быстрым был мой бег.
Вдруг, я услышал тихий визг и томный удар. Топот и дыхание стихли. Я остановился, обернулся. Тварь лежала на боку чуть позади меня, привалившись к древесному стволу. Из шеи под самой черепушкой выглядывала вошедшая в нее на пол древка стрела с бледным оперением.
– Есть! – услышал я чей-то приглушенный расстоянием торжествующий возглас. – Готова!.. Эй! Там еще один! Ну-ка иди сюда, куда собрался?!
Последние слова я услышал уже на бегу, пытаясь скрыться от явно заприметивших меня и пожелавших сделать своей жертвой стрелков. Но не пробежал я и десятка шагов, как они получили свое – стрела вошла мне точно в колено, подкашивая ноги и заставляя меня невольно пропахать лицом несколько ярдов вязкой земли.
Но боли не было. Я тут же вскочил, намереваясь продолжить бегство. Но это оказалось ни к чему.
Лес уступил место высокому утесу, что едва не доставал до рассыпавшихся по ночному полотну звезд. На его краю, возведя руки к небу, стоял человек в длинном темно-синем плаще.
– Вот и ты, – сказал он, не оборачиваясь, и расхохотался.
Вдруг с неба сорвалась яркая ветвистая молния и ударила ему точно в макушку. Разразился страшный грохот, и уже в следующий миг мужчина испарился, а все вокруг затянуло тьмой.
Но простояла она всего несколько секунд. Точно над моей головой возник ровный черный, окруженный лучистым ореолом круг, словно вывернутое наизнанку солнце. Откуда-то издалека по земле заструилась кроваво-красная река, что, подобно подкрадывающейся к жертве змее, принялась вилять, изгибаться. Вскоре поток добрался и до меня, тонкой, в руку шириной струйкой протек между моих ног, и устремился дальше. На горизонте выросли пышущие серо-желтым дымом, метавшие бомбы вулканы, а небо вдруг окрасилось ярко-алым. В двух десятках шагов передо мной возник белокаменный на тонкой ножке алтарь, напоминавший наполненный молоком бокал. На его поверхности, еле колыхаясь, мерцал бледный огонек, отбрасывавший длинные и плотные тени. Эти тени сгущались, поднимались с земли, приобретали форму неведомых чудовищ. Не успел я моргнуть, как эти темные твари уже подступили ко мне, стали рвать одежду, царапать лицо, рвать волосы. Боль от этого возникала такая, будто каждое их прикосновение пронзало меня насквозь, рвало мышцы, дробило кости. Я закричал, но мой крик поглощали поднявшийся железный звон, мерзкие всхлипы, гул и ор.
– Сто-о-о-о-й! – эхом забился окрест инфернальный голос. – Оста-а-анься-я! Оста-а-анься-я во тьме-е, бра-а-ат!
Перебарывая пытавшиеся утянуть меня лапы мрака, я пошел вперед. Ноги переставлялись натужно, словно их заковали в кандалы со стофунтовыми гирями. Пространство сопротивлялось, растягивалось, не позволялось мне толком развернуться. Однако я шел. Медленно, скрипя, чуть ли не ползя.
– Твое-е место-о-о зде-е-есь! С на-а-ами-и!
Я старался не слушать, иначе голос точно завладевал мной, разворачивал ноги в сторону, не давал ступать вперед. Не знаю, сколько времени у меня это заняло, но я все же добрался до алтаря. Его свет опалял лицо, я почувствовал запах паленых волос и кожи. Рука сама собой вырвалась из невидимых тисков, рухнула на жертвенник, пропустив его пламя сквозь себя. В этот же момент язычок взъярился, стал вытягиваться, краснеть, жечь.
Меня вмиг отпустили досель сдерживавшие силы, и я рухнул на землю, едва не повстречавшись лицом с алтарем. Изображение в глазах выплясывало дикие танцы, тело словно пустило корни в почву. Я почувствовал, что начинаю сжиматься, уменьшаться, при этом боль, на пару мгновений стихшая, стократно разрослась и продолжала расти, заставляя каждую мою точку вопить, словно сжигаемую заживо. Алтарь надо мной увеличивался, красные тучи рассеивались, на солнце точно вылили ведро воды, отчего покрывавшая светило черная краска стала стекать, уступая место ослепительному золотому блеску.
Меня, уменьшенного до размеров песчинки, разорвало изнутри. Свет вполз в глаза, заполонил сознание. И я... исчез.
***
Я не помню, где и когда очнулся от всего этого бреда, как встал на ноги и оказался вновь во дворце, у самых ворот. Гранмун, как и прочие, встретил меня молча, с легкой улыбкой на губах. Расспрашивать его о произошедшем или рассказывать о том, что со мной творилось, я не стал. Да и никто из эльфов сам не задавал никаких вопросов, хотя, казалось бы, где я мог пропадать столько времени? Подозреваю, старейшина все-таки известил моих компаньонов о некоторых деталях моего отсутствия, а уж насколько они были точны и правдивы, не берусь даже предполагать.
Что я только что видел? Наверное, из всего того вздора, который несколько минут посещал мою голову, мне нужно было вычленить что-то разумное, наставительное. Но я никогда не слыл ни философом, ни критиком, ни тем более толкователем сновидений. Впрочем, может и не было никакого смысла? Может у меня просто крыша поехала?
Гранмун и Фленора с наигранно невозмутимым видом о чем-то общались, пока слуги суетливо носились вокруг с походными котомками. Эруиль же стоял неподалеку от меня, перебирал баночки с разными травами, подносил лепестки и цветки к носу и, либо довольно кивнув, либо едко сморщившись распихивал предметы по карманам или, соответственно, возвращал обратно за стекло. Эльф то и дело бросал на меня короткие взгляды, но, как только я оборачивался, тут же отводил глаза. В один момент я все же не выдержал, рывком затянул свою сумку и с неожиданной для самого себя дерзостью рявкнул:
– Ну, чего зыркаешь?
– Ничего. – Травник чуть ли не подпрыгнул от моего тона. – Простить, я не хотеть.
Я прикрыл глаза, успокаивающе выдохнул. После видения в лесу я стал каким-то слишком нервным.
– Ты меня прости. Не хотел грубить.
– Ладно, – Эруиль махнул рукой, – забыть.
– То есть ты даже не попросишь, чтобы я рассказал тебе, где был и что видел? – после непродолжительного молчания, наполненного очередной порцией непонятных взглядов в мою сторону, спросил эльфа я.
– Я не мочь принуждать ты...
– Ясно, – кивнул я, оборвав собеседника.
Дальше последовал краткий пересказ виденного мною в недавние мгновения бреда. Я выпаливал все на одном дыхании, банально не зная, на чем остановиться подробнее, сделать акцент. Гранмун и Фленора на время моего рассказа заметно приутихли, навострив свои острые уши в нашу сторону.
– Я ничего не понять, – по итогу заключил Эруиль, задумчиво помолчав.
– Не ты один, – пожал плечами я. – Все было, точно во сне. Меня кидало из одного места в другое. Никаких объяснений, ничего. Кто все эти люди, которых я видел? И что за чепуха началась под конец?
– То есть этот видений тебе совсем ничего не прояснить? Ты поверить Жовелан?
– Не знаю.
И я действительно не знал. Могу сказать лишь то, что мои сомнения по поводу предсказаний, весь этот скепсис отошли не второй план. Нет, они вовсе не исчезли, и я вовсе не уверовал абсолютно во все, что мне так усердно лили в уши в Лансфроноре. Но внутри меня определенно что-то перевернулось. Сейчас у меня были такие чувства, будто перед сном я накручивал себя сотнями и сотнями проблем, переживал, думал над их решением; но вот наступило утро – и теперь уже ничего не важно. Мне стало словно наплевать на все эти проблемы. Сами решатся рано или поздно. Если раньше я старался грести против мощного, сносящего на своем пути и камни, и деревья течения, то теперь наоборот, плыл, поддавшись его воле, но не забывая оглядываться в поисках какой-нибудь коряги, за которую можно уцепиться и подняться на берег. Переборот эту реку мне было, увы, неподвластно.
Эруиль угукнул, впрочем, просто чтобы показать, что услышал меня и ему нечего добавить.
– А может, – остановил я готового уйти травника, – это вы мне что-то подмешали? Что-то, что не действует на эльфов, а рассудок людей же превращает в кашу?
– Бросить это. Зачем оно нам? Тем более ты почти ничего не ел и не пил. Перестать уже искать во все заговор и, как ты говорить, плыви по течение.
Я кивнул. Эруиль мне этот кивок вернул и, улыбнувшись одним уголком, отправился по своим делам.
В груди что-то припекло. Моя сумка опустилась на пол, а пальцы рук нырнули в нагрудный карман рубашки. Так и думал: жар исходил от того странного кулона, что оставила в подарок Путеводная Тень. Я отвернулся от эльфов, обвил тонкую цепочку вокруг фаланги, вытянул украшение на свет. Не знаю, почему все еще не рассказал о нем ни Гранмуну, ни Эруилю, ни Фленоре. Было в этой подвеске нечто... загадочное, что я надеялся разгадать сам, без чьей-либо помощи.
"Зачем ты мне?" – возник в голове вопрос, пока глаза бегали по возлегавшему на ладошке и чуть гревшему ее кулону.
Вдруг он вспыхнул ослепительно белым пламенем, вмиг охватив мою кисть. Не успел я даже вздрогнуть или взвизгнуть, как огонь, едва сморгнули мои заболевшие от света глаза, бесследно исчез.
– Все хорошо?
А вот раздавшийся за спиной женский голос все же отдался в моих мышцах коротким приступом дрожи. Рука моментально сунула кулон обратно в карман.
Я обернулся.
– Не могу точно сказать, – как можно более спокойно отвечал я подошедшим Фленоре и Гранмуну, хотя колотившееся сердце не позволяло быть моему голосу совсем уж ровным.
В ответ на это они не произнесли ни слова, явно ожидая от меня продолжения.
– Хотите, чтобы я и вам пересказал видение?
– Нет, – отрезала переводчица, выслушав старейшину. – Это лишь твое послание, Гранмуну его слышать ни к чему.
– Но он ведь может его истолковать? Вы сами говорили, что в этом деле владыка – непревзойденный мастер.
– Однако видение предназначалось тебе, – повторила эльфийка. – Гранмун позволял себе толковать прорицания лишь когда Чтец решала, что его уху положено их услышать.
– Поэтому его ухо подслушивало нашу с Эруилем беседу?
Едва услышав перевод, Гранмун громко усмехнулся, явно оценив мою иронию.
– Сегодня большой день, Феллайя, – все же ушел от ответа старейшина. – Ты готов?
– К чему?
– К тому, чтобы свершить пророчество.
– Ах, это. Да запросто, какие вопросы, – задорно махнул рукой я, попытавшись за шуткой скрыть свою тревогу. Не удалось, ведь лица и у Гранмуна, и у Фленоры оставались каменными. Да и моя всякий раз натягиваемая улыбка уже заставляла губы подрагивать, точно от больных нервов.
Я тяжело выдохнул, опустил голову:
– Мне даже неизвестно, что нас ждет в Фестхоре, а вы спрашиваете о готовности. Да и вообще в голове не укладывается. Почему именно меня вы называете Искрой? Откуда такая уверенность?
– Как откуда? Об этом говорила Чтец. Пророчество...
– Пророчество, Чтец... – позволил себе перебить Фленору я. – От этих слов уже череп раскалывается.
– Тебе нелегко смириться со своей ролью, Гранмун понимает это. Но ты должен, во благо нашего мира.
– Даже так? – удивленно поднялись мои брови.
– Жовелан, конечно, так не говорила. Как ты знаешь, она вообще ничего конкретно не говорила. Но по тону ее речей Гранмуну было понятно, что Искре предстоит вовсе не котенка с дерева снимать.
Я поджал губы. Эти слова эльфийки не вызвали у меня ни отторжения, ни скепсиса, как раньше. Я просто воспринимал все, как должное, хоть и препирался. На самом же деле мой мозг теперь впитывал все изречения о моей исключительности так податливо, словно я шел к спасению мира всю свою жизнь. И всю же жизнь знал, что являюсь частью некоего пророчества. Еще вчера подобное смирение показалось бы мне невозможным. В это же утро все воспринималось вполне естественно, я был полностью подчинен кукловоду, не пытался вырваться, разрезать нити. В памяти отдельными отрывками всплывали дух и Йеннафоре, что подталкивали меня как можно скорее очутиться здесь, в Лансфроноре; за ними уши вновь словно слышали слово в слово повторявшиеся речи зачитывающей пророчество Фленоры и того слепца в трактире; далее – беседа с Жовелан, странные видения... Голос во тьме, что назвал меня "братом"... Эти моменты словно являлись частью мозаики, которую я пока был не готов сложить. Неожиданно для самого себя разум все осознал, будто очнулся от чьих-то туманных чар, и практически во все уверовал.
Слишком все как-то уж гладко легло, сцепилось звено за звеном. Подобных совпадений не бывает. Да, пророчество – это всегда было для меня нечто такое сказочное, невозможное, но... Я тут огонь из рук пускаю и в логово ко всяким тварям неведомым попадаю, но при этом удивляюсь такой, казалось бы, обыденной штуке, как пророчество? Возможно, коли оно касалось бы кого иного, короля ли, принца, да хоть конюха, главное – не меня, я бы с большей охотой поверил в предречения... А не все ли равно? Раз у меня возникла реальная возможность задать вопросы тем, чью мощь в себе я ношу, то ей необходимо воспользоваться. А предсказано это кем-то или нет – плевать, пускай называют, как хотят. Мне же просто необходимо узнать во что я впутался и как из этого выпутаться. Почему со мной говорят всякие эфемерные сущности, почему голову отравляют речи о моей избранности и непонятные видения. Большего я не прошу, лишь ответов. Все равно иной тропы для меня уже нет – старая жизнь разрушена, и все из-за того маленького ключа, случайно попавшего в мой карман и отворившего на моем пути стройный ряд непонятных, не первый взгляд разрозненных событий. Теперь на мне висит метка того, кто разворошил Жилу под Виланвелем, а единственный друг и товарищ, который связывал меня с моим прошлым бытием, ныне лежит в земле. Если герцог все-таки распорядился его похоронить.
За поглотившей меня ежедневной суетой я совсем забыл о содеянном Ласом. И самое неприятное, что теперь у меня совсем нет ни времени, ни возможности нанести ему визит. Но, надеюсь, как-нибудь все же появлюсь проездом в Виланвеле и тогда...
– Да будет так, – на выдохе выдал я, поняв, что пауза слишком затянулась, а собеседники явно ждут от меня реплики.
...Перекинув за спины собранную слугами в котомки поклажу, наша троица, щурясь от ползущего к зениту солнца, стояла на пороге дворца Гранмуна, производя последнюю проверку снаряжения. Фленора испытывала на прочность тетиву и плечи своего длинного, практически в ее рост, композитного лука, пересчитывала вкладываемые в колчан стрелы, играла на солнце коротким, отполированным до зеркального блеска, волнистолезвийным крисом из вороненной стали (или стекла). Эруиль в левой руке прокручивал короткую дагу, а правой умело выводил "восьмерки" мизерикордом, проверяя баланс клинков и точно демонстрируя, что, пускай он отнюдь не воин, но постоять за себя сможет. Я же, по-прежнему пребывая в некоем отрешении, лишь покрепче затягивал ремешки и пояса. Легкое недоверие к этой чудесной ткани, из который была сшита моя новая одежда, у меня оставалось, потому я-таки выпросил у владыки Лансфронора темный плащ с капюшоном. Так мне было и спокойней за сохранность собственного здоровья, и как-то более привычно.
С последними напутствиями к нам подошел старейшина.
– Гранмун желает нам удачи в дороге, – принялась за перевод Фленора. – Чтобы путь к обозначенной в словах госпожи Жовелан задаче был открыт и ничто не смело задерживать нас или причинять вред.
Девушка заметно сокращала высказываемые мудрецом положения, потому как то, что владыка Лансфронора растягивал в огромный и, судя по торжественности в голосе, велеречивый монолог, она умещала в несколько лаконичных фраз.
– Не смело задерживать? Я бы не за это переживал, а за то, как бы нам живыми выбраться из Фестхорского леса...
– Выберемся, – кивнула Фленора. – В пророчестве ничего не сказано о смерти Искры.
Гранмун мельком улыбнулся. Видно, подобное почиталось у эльфов за шутку.
– Пророчество... Услышать бы это ваше пророчество.
– Я тебе как-нибудь потом его изложу, – уже от себя тихо сказала мне Фленора, – на досуге.
– Ты что, помнишь все строки на память?
– Некоторые моменты. Попытаюсь перевести в дороге, – игриво повела головой она, а потом, много серьезней, передала слова владыки: – Также Гранмун надеется, что Искра не испытал недовольства от пребывания в его владениях и теперь сможет легко воплотить пророчество Чтеца в жизнь.
– Как будто, если бы я провел время плохо, это бы помешало мне его исполнить, – пробубнил себе под нос я, и эльфийка рассудительно решила это не переводить.
Отвесив друг другу по поклону, наша партия и Гранмун разошлись в разные стороны: он – обратно во дворец, к своим обязанностям, мы – вниз по аппарелю, готовясь выступить на порог нового похода. И что-то мне подсказывало, он окажется много длиннее предыдущих. Я думал, что уже давно ступаю по вихлявой тропе неизвестного приключения, больше походившей на шахматную доску, где я даже не имел понятия, какой фигурой являюсь. Оказалось же, что то была лишь прелюдия к основной истории, короткий, подводящий пролог. И все зримые мною чудеса и нелепицы – есть мелкая пыль на подошве, а не липкая и вязкая, утягивающая в холодные пучины грязь, как могло показаться изначально. Теперь все затянулось в еще более тугой узел.
В этот же день, вероятно, начинается основная глава моего странствия. Странствия, под знаменем... пророчества?
Краснодар
Январь 2014 – Февраль 201 6
Моросящая Декада – затяжные дожди, после которых землю сковывает лютый мороз, и осень, по народным поверьям, окончательно уступает место зиме.
Дорегар – бог ветров, покровитель путешественников.
Имеется ввиду расположенный на востоке Мара-Дула Эльсанийский халифат, в котором разрешено многоженство.
"Мы те, над кем не высятся правители" – девиз высшего воровского сообщества, Гильдии.
Мейстер – четвертая из семи ступеней академической иерархии Певчих Лугов.
Подмастерье – первая ступень академической иерархии Певчих Лугов.
"Слово" – основной и наиболее полный сборник заповедей Божьих.
Прэт – вторая ступень академической иерархии Певчих Лугов.
Преподобный – шестая ступень академической иерархии Певчих Лугов. Выше – только архимагистр.
Берим – бог кузнечного и алхимического дел, покровитель гномов.
Кальвин – бог вод, покровитель мореходов.
Двельфаен – столица провинции Гвелон в Каэльроне.
Готта – богиня охоты и пламени, покровительница зверобоев, следопытов и возделывателей.
Синевартовы Пески – самая обширна пустыня Гронтэма, расположенная на юго-востоке Мара-Дула.
