Текст книги "Огниво Рассвета. Роман целиком(СИ)"

Автор книги: Алексей Будников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Воры, разойдясь по обе стороны от стола и всполошено лупоглазя на подступавшие, разметавшие все на своем пути всполохи, не обращая абсолютно никакого внимания на влетевшего в комнату меня, быстро пятились назад, к смотревшейся поначалу тупиковой стене. Камень высокой ниши, что, будь она сквозной, вполне бы сподобилась пропустить лошадиную тройку, был девственно гладким, однако вдруг овившая его полутьма принялась сгущаться в комки, покрывая поверхность углубления чернейшими пятнами. Эти бесформенные кляксы разрастались, точно губка впитывая все больше окрестного мрака, кружились, подобно водовороту, сливались воедино, и вскоре арка окрасилась чадящей голубым паром, неправдоподобно густой и глубокой чернильной тьмой, а располагавшаяся за ней стена потеряла всяческие очертания. Впрочем, приближавшиеся к ней спинами воры не уличили эту метаморфозу даже вполглаза, полностью занимая свое внимание бушевавшей, мелькавшей зарницами силой. И когда один из них, старший, все также безоглядно отступая, попросту провалился в образовавшийся позади мрак, словно споткнувшись и рухнув в неожиданно подвернувшуюся под ноги яму, только тогда молодой товарищ, обернувшись на мимолетный вопль, узрел новоявленный "проход". Старый вор пропал в непроглядной тьме бесследно, из-за густой черной пелены не раздалось ни крика о помощи, ни хотя бы звука падения. В ином случае подобный путь, мало того, что сам по себе смотревшийся весьма жутко, так еще и невозмутимо проглотивший твоего товарища, оттолкнул бы любого, даже выжившего из ума искателя приключений. Однако когда спереди напирает разносящая все, сверкающая и грозно, гулко трещащая неизвестная сила, а такая зияющая мраком арка является единственной оставшейся тропой для бегства, тут уж выбирать не приходится. За чернильной завесой едва ли ожидала Смерть пострашнее той, коей наградит эта жуткая, грохочущая взрывами энергия. Посему молодой вор долго не метался. Только приметив в нише лаз, пускай темный и пугающий, он, даже мельком не озаботившись здоровьем старшего товарища, сразу бросился внутрь, вмиг затерявшись в беспросветном мраке.

Странно, но только тьма съела фигуру юного вора, как гневно сверкающие перламутровые всплески в мгновение ока исчезли, в последний раз зло вспыхнув в пяти шагах от арки и оставив после себя лишь легкий белесый дымок. Оказавшись в полном одиночестве, я еще некоторое время не мог прийти в себя, осознать увиденное, столь нежданно возникшее и так моментально пропавшее. Это потрясение сумело погасить лишь вновь разыгравшееся любопытство, что, только в моей душе стал поникать страх, потащило ноги к темной нише. Мрак казался слишком плотным – сквозь чернильный полог не тщились пробиться даже падавшие на него лунные лучи, равно как и пламя подносимого вплотную факела. Чернота точно поглощала каждую крупицу света.

В один момент я даже попытался схватить эту тьму рукой, настолько живой и сочной она смотрелась. Однако черное марево лишь бесстрастно протекло меж пальцами, обдав их чуть ощутимым холодком, но не оставив ни единого следа. Изнутри веяло непонятной, проникавшей в мое тело и теребившей нутро силой. Тогда я не смог совладать с собой. Устав изучающе созерцать манящую пелену, я запустил в нее десницу по самый локоть, в надежде нащупать под покровом хоть что-нибудь. Но в ответ тьма вцепилась в конечность мертвой хваткой. Пуще того – не успел мой разум толком осознать своего пленения, как рука, словно всасываемая, потянула во мрак остальное тело. И как бы я не сопротивлялся, моя физическая сила оказалась не в состоянии дать отпор. А когда мне в голову пришла мысль сплести какое-нибудь заклинание, мрак удвоил напор, в секунду поглотив остававшуюся на свету и продолжавшую тщетно бороться половину тела.

Дыхание перехватило, а в глаза, ноздри, уши и под ногти свежим, подобно утреннему летнему ветру потоком хлынула вязкая тьма, словно чашу наполняя нутро морозной пустотой.

***

Меня будто несло по бурной реке, с головой погрузив под воду. Попытки вынырнуть из потока, дабы глотнуть хотя бы капельку свежего воздуха, пропадали втуне. Завертевший меня неистовый ураган не позволял даже нормально продохнуть, мотая тело, точно капризный ребенок куклу. Я буквально тонул в неиствующем море из мрака, и, когда не получавшее должного количества воздуха сердце уже было готово замереть, навсегда оставив меня барахтаться в незримых темных то ли водах, то ли ветрах, чернота вкупе с кружившейся бурей вмиг растаяли.

Как ни странно, я стоял, пускай и не ощущал под ногами никакой твердой поверхности. Тьму по-прежнему не освещало ни единого лучика света, а факел в моей руке не просто потух – он попусту исчез, словно его никогда и не было. Однако глаза, успевшие худо-бедно привыкнуть к мраку, все же сдюжили, пускай не совсем детально, рассмотреть огромную, казавшуюся безграничной залу. Понизу стелилась кустистая тускло-молочная дымка, укрывавшая меня от пояса до пят. Причем был этот туман вполне осязаем и ощущался подобно колкой морской пене, проникавшей под кожу и впивавшейся в мышцы сотней мелких, безобидных иголочек.

Вдруг впереди, шагах в ста, что-то ярко вспыхнуло, рассеяв обволакивавшую пространство тьму и обдав меня едва ощутимой ударной волной. Световой порыв резанул по глазам, выбив бусинки слез, однако вскоре потух, позволяя мне лицезреть возникший на его месте объект. Это оказался кристалл: грубый, неотточенный, цветом один в один с теми, что были вкраплены в усмиряющие путы, только гораздо больше. Минерал словно парил в воздухе – во всяком случае, никакого подобия постамента мне отсюда разглядеть не удалось. Смутное фиалково-золотистое свечение, исходившее изнутри камня, ореолом опоясывало его, однако совсем не дюжило побороть заполонившую простор тьму.

Недолго простояв на месте, занимая себя осмотром возникшего из ниоткуда кристалла, я все же внял "желанию" залы и аккуратно, медленно двинулся в сторону сияющего предмета. Правда, если бы не свечение с каждым моим шагом все приближавшегося минерала, то я бы счел себя шествующим на месте. Никакого чувства твердой земли под ногами, лишь беззвучные шаги по бесплотной, окутанной низким бледным туманом поверхности, в сопровождении абсолютно немого окружения. Я словно оглох – даже биение собственного сердца или звук дыхания не добирались до моих ушей. Лишь рвавшийся из носа пар оповещал о том, что я по-прежнему живу.

Когда мне удалось миновать около половины пути, над головой неожиданно, встряхнув саму душу, что-то злобно захлопало. Я вмиг окаменел, вскинул глаза вверх. Впрочем, прорваться сквозь мрачную, практически непроглядную завесу мой взор был не в силах. Спустя несколько секунд, когда я уже готовился списать все на свое разыгравшееся воображение, звук повторился, возникнув, как показалось, чуть ближе. Щеки обдало легким ветерком. И вновь воцарилась тишина, впрочем, лишь на пару мгновений.

Шелестящее хлопанье явилось в третий раз, и теперь оно слышалось куда более яростным. Теперь звук не стал сразу исчезать, как в прошлые заходы, а наоборот, принялся нагнетать, словно издававший его предмет стремительно приближался ко мне откуда-то из мрака. Лишь мои опередившие чувства рефлексы, едва непонятное, стучавшее по воздуху крыльями создание подлетело ко мне со спины, сумели отшвырнуть тело в сторону, пропуская черную летучую тварь мимо уха. Инстинктивно же на ладони взыграл пламенный шар вмиг соткавшегося заклинания, тут же метнувшись вдогонку за напавшим существом. Трескуче щелкая, огонь в мгновение ока сократил расстояние, соприкоснулся с чернильно-черной кожей. Прозвучал короткий взрыв, воспламенивший длинное змееподобное тельце, крылья, две пары конечностей и небольшую голову с венчавшими ее кошачьими ушами. Раздался пакостный, врезавшийся в самый мозг визг. Охваченную пламенем тварь с чудовищной силой метнуло дальше, ввысь, и спустя несколько секунд верещащего полета ударило в пещерный потолок. И только тогда пламенеющая тушка перестала заливаться противной визготней, отскочив и мертвенно низринувшись обратно вниз, наградив каменные своды перекинувшимся на растительность огнем. Впрочем, как выяснилось уже в следующее мгновение, это оказалась отнюдь не растительность.

Залу охватила настоящая верезжащая буря, зарябили, ударяя по камню и воздуху, залитые пламенем крылья. Звук был настолько громким и мерзким, что я невольно схватился за уши. Скверный гул, казалось, объял всю безразмерную пещеру, взяв меня под своеобразный, давящий купол. Впрочем, недолго эта хлопающая, визжащая, булькающая и стрекочущая туча держалась у сводов. Быстро взмахивая огненными крыльями, злобно клокоча и щелкая, на меня одновременно ринулось несколько существ, а вскоре за ними, словно сдергиваемая за ниточку простыня, клином рванулись и прочие, неизвестные мне кошко-змее-птицеподобные твари.

Рука стихийно легла на рукоять фальчиона. Впрочем, разум тут же отдернул ее от рубинового набалдашника – с такой внушительной массой не справиться и парой таких клинков. Даже будь со мной десяток обученных матерых вояк, мы все равно едва ли сдюжили бы совладать с настолько превосходящим в числе противником. Потому, предпочтя заведомо проигранному бою слабодушное бегство, я сорвался с места, опрометью бросившись по неосязаемой земле к сиявшему в полусотне шагов впереди кристаллу. Однако к моему несчастью шорох и пакостный подвизг существ приближался много быстрее, чем парящий камень. Я, право, плохо понимал, чем в сложившейся ситуации мне поможет простой, пускай и висящий в воздухе минерал, но сейчас он был для меня единственной целью. Всюду окрест – непроглядный мрак, и бежать куда-либо в ином направлении показалось мне глупостью. Неизвестно, кто или что еще прячется во тьме. Да и эти твари, явно лучше меня попривыкшие к здешней темени, не дали бы мне ни единого шанса.

До кристалла оставалось порядка десятка ярдов, когда я стал ощущать скребущие по плечам когти, а хлоп крыльев, в буквальном смысле, забил по ушам, оглушая и сея в них гадкий писк. Пару раз даже пришлось отмахнуться, но не просто кулаком или клинком, разумеется. Обратив несколько существ в пепел, мне на мгновение удалось отбросить погоню чуть назад, однако до полной победы было, конечно, далеко.

Подбежав к кристаллу на расстояние порядка четырех шагов, я прыгнул, вытянувшись в струнку и выкинув вперед десницу. За краткий миг полета мне довелось прочувствовать на щиколотках, бедрах и пояснице режущую боль то ли от когтей, то ли от клыков. Казалось, еще несколько секунд – и твари бы попусту схватили меня всем скопом, унесли под своды и уже там довершили свою жатву. Однако они не успели.

Едва пальцы оплели сияющий полупрозрачный минерал, как ощущение впивающихся повсеместно шипов пропало, оставляя в разорванной плоти лишь болезненное послевкусие, а вся окружающая меня действительность вмиг обрушилась и выросла заново. Я, точно набитый крупой куль, гулко и с эхом рухнул на вдруг распростершуюся подо мной твердую землю. Тут же инстинктивно развернулся, ожидая увидеть перед носом алчно распростерших пасти тварей. Однако заместо них на меня глянули подернутые странной синеватой дымкой пустые своды, которые были уже намного ниже, чем мгновение назад. По обе стороны от меня встали стены, составленные из высоких и пухлых, пунцового цвета растений с белыми цветами, являя узкий коридор всего в пару-тройку шагов шириной. А росла вся эта казавшаяся живой, дышащей масса из самой настоящей, правда чуть обмерзлой почвы, покрытой тонким слоем поросли и мерцавшим на ней легким налетом льда. Никакого источника света, что позволял синеве под потолком, пускай несколько тускло, но все же сиять, вполне приемлемо освещая пространство, уличить мне так и не удалось.

Я неспешно встал, принявшись непонятливо озираться в поисках испарившихся существ. Это еще как произошло? Как я мог в мгновение ока переместиться в совершенно другое место? Это же не сон в конце концов. Хотя, кто знает. После всего виденного мной за последний месяц, удивляться чему бы то ни было невероятному, наверное, не стоило. Однако все одно, совсем уж буднично подобный скачок в пространстве я воспринимать не мог. Это уже явно не Трелония... Где и какого беса я очутился?!

В правой, сжимавшей кристалл руке вдруг возникла жгучая боль, и я непроизвольно выпустил камень из десницы, схватившись за запястье. Кожа на ладони зашлась едва заметным паром, взбухла, покрывшись небольшими бледными пузырями и сыпью. Впрочем, только фиалковый минерал покинул мою руку, как боль стала быстро угасать. Я взглянул на кристалл. Он, чуть утонув в маленьких зеленых колосьях травы, все так же мерно брезжил легким сиянием. Внутри, под кристаллической поверхностью, мои глаза приметили непонятные, перемежающиеся друг с другом и словно водящие замысловатый хоровод белые пятна. Любопытство было потянуло мою десницу к этим бликам, но вскоре отступило. После той боли, которую доставил камень, мне совсем расхотелось его касаться. Меня даже посетила идея оставить дурной минерал прямо здесь, в траве, ибо нечего носить с собой столь вредную штуку. Но и эта мысль быстро ушла, сменившись гласом рассудка – кристалл был определенно не простым. У него должна быть своя роль. Как-никак, он перенес меня сюда, и кто знает, какими еще талантами обладает. Да и без причины среди того мрака минерал бы не появился – мне явно неспроста его "выдали". Странно... я уже начал воспринимать происходящее, как некую игру...

Сдернув рукав на ладонь, я поднял камень с земли. Покрутил перед глазами, недолго поскользив взглядом по острым необточенным граням, наблюдая за вялой пляской оказавшихся внутри клякс света, положил в карман куртки. Что же, простаивать больше нет смысла, настала пора двигаться... Вот только, куда? Коридор, посреди которого я оказался, уходил в две стороны, и каких-либо опознавательных знаков или иных подсказок здесь не было. Идти туда – не знаю куда, тем более по совершенно неизвестной местности, глупо, но иного выбора мне сейчас не оставалось. Оттого, решив даже не пытаться выстраивать в голове какой-либо заведомо напрасный план и сообразуясь исключительно с собственной интуицией, я двинулся в первом указанном ею направлении.

Плутать приходилось изрядно. За одной развилкой следовали еще две, коридоры изгибались, перетекали один в другой, скрещивались. Не знаю, сколько минут (или, быть может, часов?) я потерял, скитаясь по единоликим перепутьям. Опостылела мне такая напрасная ходьба, лишь когда нога наступила в собственный же след. Я ходил кругами – теперь это стало очевидно. Никогда не думал, что идея лабиринта как такового может по-настоящему работать. И ведь у меня не было ни малейшего предположения, где же я свернул не туда, как замкнулось поле моих хождений. В голове вообще не кружилось ни единой мысли. Едва мне довелось пройти сквозь ту темную арку, как мозг словно окунули в чан с холодной водой и хорошенько прополоскали.

И теперь я только и смог, что обреченно рухнуть на землю. Все пустое. Без подробного плана или проводника мне отсюда во веки вечные не выбраться. Тишь и тьма. Ни единой наводки, одна интуиция. Но лишь на ней, как известно, далеко не ускачешь. Если ты, конечно, не женщина.

Я сокрушенно выдохнул, прислонившись затылком к мягкой пунцовой стене. Не зная, чем себя занять, мне вздумалось еще раз посмотреть на перенесший меня в лабиринт кристалл. Снова стянув рукав пониже, запустил руку в карман куртки, изъял все так же мерно распространявший вокруг себя мягкое сияние необтесанный камень.

– И как же ты должен мне помочь? – вновь возник мучавший меня вопрос. Только в этот раз я, словно ожидая услышать ответ, уже обращался к минералу вслух. Однако, как и следовало ожидать, он был не слишком многословным.

По-прежнему водили свои легкие и аккуратные танцы жившие под поверхностью кристалла пятнышки. Одно, второе, третье... Бессчетные, они кружились, соединялись воедино и снова расходились, пускаясь в очередное ленивое блуждание по своему узилищу. Такие безмятежные, точно пожилые, плавающие по давно известному водоему рыбы – никакого энтузиазма. Их легкие, мягкие движения говорили о некоем странном смирении, потери рвения к борьбе и жажде жизни, об осознании суетности своего существования...

Наблюдение за этими равнодушными шевелениями вгоняло в тоску и сонливость, но в то же время мне, отчего-то, не удавалось оторвать взора от перетекавших друг в друга светящихся клякс. И вот, когда в голове уже растекся холодный и мягкий туманец, губы слиплись, а глаза усеяло сонным песком, в уши ворвался истошный человеческий крик. От неожиданности я даже подскочил на месте, едва не выронив кристалл. Рев был гулким, навзрыд, и протяжным, что от него рефлекторно захотелось забиться в угол, обхватить колени руками и в страхе взмолиться о спасении. Вопль, впрочем, захлебнулся также внезапно, как и возник, оставив после себя лишь колотящиеся под сводами страшные отголоски.

После такой встряски я уже не смог восседать на земле в смиренном одиночестве. Словно ударенный по спине раскаленным бичом, вскочил на ноги, убирая кристалл обратно в карман. Уловить примерное направление крика мне, как показалось, все же удалось, и я сразу направился в ту сторону. Наверное, услышав подобный вой при любых других обстоятельствах, мне бы никогда даже не подумалось ступать ему на встречу, но не в данном случае. Живые все-таки есть. Право, насколько они "живые", судя по прошедшему крику, определить было сложно. Едва ли такой звук мог вырваться из человеческой глотки от каких-нибудь приятных зрелищ или ощущений. Но даже если так – это лучше, чем вообще ничего. Помереть я всегда успею и нет большой разницы: быстро, от чьих-либо зубов, рогов или когтей, самолично явившись в уготованный мне капкан, или медленно, продолжив напрасные хождения по переплетающимся коридорам и, в конце концов, почивши с жажды или голода. Это может прозвучать глупо, но одиночество и неопределенность для меня сейчас были пострашнее самой Смерти.

Коридоры оставались все такими же глухими, никакого писка или шороха, так что приходилось идти по бившему эхом в памяти воплю. Правда, не заблудиться в этих похожих друг на друга как близнецы-братья проходах стоило большой сосредоточенности. Но спустя время и огромное количество минованных перекрестков, в мою голову все же закралась тень сомнения. Ничего приметного на пути заметить так и не получилось. И вот, когда я уже был готов в очередной вспышке нагрянувшего, сменившего не так давно пылавший энтузиазм, отчаяния признать свое поражение, на земле вдруг возникли добротные, в человеческую стопу, углубления. Дабы удостовериться, что в этот раз следы оставлены не моей ногой, я упер сапог в оттиск на почве. Нет, точно не моя печатка. Однако человеческая, никаких сомнений.

Следы выныривали из-за очередного распутья, тянулись дальше по коридору, часто сменяя друг друга. Вероятно, их обладателю приходилось бежать, причем очень быстро. Но к чему он стремился?.. Или от кого спасался?

Ответ отыскался довольно быстро. Приглядевшись, я обнаружил другие следы. Они едва утапливались в почву, маленькие, точно собачьи, трехпалые. И еще – слишком частые. Создавалось впечатление, будто их обладатель был наделен не одной и даже не двумя парами конечностей. Следы тянулись витиевато, змейкой, перебегая от одной пунцовой стены к другой, иногда перескакивая через большие расстояния. Видно, тварь была весьма легконога. Скрыться от подобного, еще и, наверняка, освоившего лабиринт как свои три пальца зверя представлялось для простого человека нелегкой задачей. И, судя по не так давно разгулявшемуся по коридорам крику, свершить ее одному из воров так и не удалось. Хотя не стоит ничего утверждать. Очень не хотелось бы заранее обрекать кого-либо на гибель. Право и отрицать жалкие шансы вора на спасение – тоже неразумно. Противостоящую ему тварь я, конечно, не видел, однако что-то мне подсказывало, что шансов выйти из этой схватки победителем у нее имелось больше. Несравнимо больше.

Спустя несколько десятков шагов по следам, на земле стали прослеживаться мелкие темные кляксы, словно пропитавшие почву. Они шли хаотично, большими и маленькими пятнышками покрывая то саму землю, то забираясь на травяные стены. Я опустился на колени и, подобно охотничьему псу, приник носом к одной из отметин. Глубоко вдохнул, стараясь если не на глаз, то хотя бы по запаху определить наследившее вещество... Кровь. Это, вне всяческих сомнений, была именно кровь, человеческая или нет – я пока различать не научился. Кисловатый, сравнимый с запахом ржавого железа аромат ощущался прекрасно, свежо. Вероятно, капли были пролиты совсем недавно. Что же, я явно на верном пути.

Встав на ноги, быстрым шагом двинулся по следам сапог, трехпалых лап и редких темных пятен. Глухота окрест начинала понемногу таять. Вначале ухо улавливало лишь еле заметные шорохи, стуки. Далее обстановка прояснялась, звуки усиливались, становились четче, что мне удавалось разобрать отдельные шаркающие шаги, нутряные, задыхающиеся всхлипы, хрипы, а также скорый и мелкий топот, точно по земле стремительно перебирала гигантская сколопендра. В один момент даже почудилось, что источники этого шума скрываются за очередным коридорным поворотом, настолько ясными были звуки. Однако стоило еще изрядно побродить по извилистым тропам лабиринта, под конец и вовсе пустившись в забег, прежде чем удалось наткнуться на хозяев следов.

Топот впереди вдруг замолк, отчего я сам машинально сбавил темп. Вскоре захлебнулась и частая, едва слышная стукотня. Неужели хищник наконец-таки истомил свою жертву? Или же попросту загнал ее в тупик? Как выяснилось чуть позже, верным был именно второй вариант.

Перейдя на мелкую украдку, ступая на одних носках, я приблизился к коридорному повороту, прильнул спиной к шелковой, чуть колючей пунцовой стене, осторожно выглянул за угол. Новый, ничем не отличавшийся от предыдущих проход обрывался шагах в тридцати впереди, замыкаясь растянувшейся на пути алой перегородкой и запирая в ловушке свернувшего не туда человека. Это был старший член воровской пары, хотя признал я его скорее по одежде, нежели по внешности. От изнурительной и не предвещавшей для него ничего доброго погони лицо мужчины побледнело, исказившись выступившими во впалых щеках и под глазами красными пятнами и голубыми линиями вен. Кожа блестела от покрывавшей ее испарины, открытые губы смотрелись высохшими, изо рта рвались хриплые, утробные вздохи. Обреченно пятясь к вставшей поперек прохода стене, человек большими от страха глазами не мигая смотрел на медленно перебиравшую шестью лапами, с каждым шагом приближавшуюся все ближе тварь. Она была около двух футов в хохолке и имела вытянутое ящерообразное туловище, покрытое короткой темно-серой шерстью. Ушные раковины отсутствовали – вместо них по бокам широкой головы зияли черные, чуть прикрытые кожными складками углубления. Морды чудища, располагаясь позади него, я увидеть не мог, да и не сказать, что сильно об этом сожалел. Образ твари и без прочего внушал мне поистине панический ужас.

Медленно и плавно переступая с одной лапы на другую, существо, издавая утробный стрекот, отдаленно напоминавший кошачье мурчание, приближалось к своей жертве. Вор, не сводя глаз с чудища, продолжал пятиться, однако довольно быстро уперся спиной в травянистую стену. Округлившиеся, излучавшие душераздирающий ужас глаза стремительно бегали по твари, бросая взгляд то на вгрызавшиеся в почву трехпалые лапы, то на грациозно изгибавшийся корпус, то поднимаясь и в немом ужасе застывая на морде. Вор вдруг резко выхватил из притороченных к поясу ножен короткий кинжал, дрожащей рукой выставив оружие на существо и водя лезвием вслед за его движениями. Впрочем, человек прекрасно понимал, что этот маленький кусочек стали мало чем мог ему сейчас помочь. Сейчас вор походил на кролика, загнанного хитрой лисой в глубокую яму – без шанса на спасение. Можно, конечно, кусаться, царапаться, пускать пыль в глаза, пытаться, уличив подходящий момент, прошмыгнуть мимо хищника, но все это скорее приблизит твою гибель, нежели отсрочит или поможет ее вовсе избежать.

Но несмотря ни на что, мужчина все-таки попытался ухватиться за своей единственный, размером с песчинку шанс на спасение и, исторгнув отчаянный крик, решился атаковать. Широко размахнувшись клинком, он с короткого разбега прыгнул, рубанув наотмашь, но взрезал лишь коротко свистнувший воздух. Тварь ловко приклонила большую голову, чуть отступила назад, и молниеносно ответила. Челюсти вцепились в пронесшуюся над головой монстра руку чуть выше запястья и рванули ее в сторону. Сжимавшая кинжал кисть, мерзко прохрустев, нелепой культяпкой отлетела на несколько ярдов, извергая из перекушенного предплечья настоящий фонтан крови. Навзрыд завопив во всю глотку, старый вор рухнул как подкошенный, левой рукой ухватившись за огрызок десницы. Из глаз хлынули слезы. Жуткий крик эхом забился под сводами лабиринта, заставив мое сердце охладевшей льдиной рухнуть в пятки. Вздымая трепыхающимися ногами целые облака пыли, человек бился в истерике, перекатываясь, подскакивая, сгибаясь и разгибаясь. Существо же надменными, холодно-равнодушными движениями вышагивало вокруг раненой жертвы, будто ожидая, когда верещащее и обливающееся кровью мясо, наконец, умолкнет и видимо не желая больше марать о него клаки и когти.

Унялся же вор совсем нескоро. Мне показалось, что прежде чем он затих, сменив оглушительный крик на нутряной скулеж и громкое сопение, прошла целая вечность. Мой взор растерянно ползал то по корчившемуся от боли мужчине, то по его казавшейся окаменевшей, теперь поистине мертвой хваткой стеснявшей полированный кинжал, откушенной ладони, то перекидывался на горделиво перешагивавшее из стороны в сторону существо. Отлепив голову от земли, человек истомленными, но по-прежнему изливавшими благоговейный ужас глазами посмотрел на тварь, отчего та мигом остановилась, наклонив черепушку набок. Впрочем, игра в гляделки продолжилась недолго. Едва вор, все так же не отрывая взгляда от существа, приподнялся на локтях, чуть покривившись от вспыхнувшей боли, и привалился к пунцовой стене, как тварь, изогнув спину, как бы в ответ припала к земле. Утробно зарычала, взрыхлив почву крепко упершимися лапами, и, чуть поводив задом, более не задерживаясь, выпрыгнула. Человек попытался было отмахнуться здоровой рукой, однако оборвать прыжок существа это отнюдь не помогло. Вонзившись когтями передних лап в плечи жертве и вынудив ее издать свой последний прижизненный вздох, тварь впилась в шею вора. Раздался гадостный хруст. Глаза грабителя моментально остекленели, а ватные руки, еще миг назад хотевшие вцепиться в туловище существа, повисли.

Недолго повозившись зубами в прокушенной шее, чудовище резким движением выдрало из нее залитый кровью кусок мяса, с которого мерзко свисали остатки разорванных жил и кожи. Тогда я, наконец, смог узреть морду повернувшегося в профиль существа. Череп был приплюснут, подобно летучей мыши, чуть выпирали небольшие, прикрытые кожей ноздри, над которыми расположилась пара оранжевых фасетчатых глаз: один, побольше, близ носа, а второй выше, у виска. Пасть же была широкой, походившей на бегемотью. Из-под сжатого в челюстях куска мяса выглядывало лишь несколько белых, смотревшихся весьма острыми клыков. Нечто подобное я, кажется, видел в «Бестиарии Химер». Только названия не запомнил. Вроде именовалось эта тварь как-то на "Д".

Со смакующим урчанием пережевывая пищу, существо проглотило первую порцию и готовилось уже вырвать из обмякшей туши новую, как вдруг замерло. Темно-серая шерсть встопорщилась, передние, досель упиравшиеся в плечи мертвого вора, лапы сползли на землю. В возникшей вдруг тишине мне даже удалось отчетливо прослышать глубокие вдохи будто пытавшегося что-то учуять чудища. Неожиданно тварь решительно повернулась, глянув двумя парами фасетчатых глаз точно на меня, едва выглядывавшего из-за угла. Я почувствовал, как внутри словно что-то хрустнуло, леденящим кровь холодом разлившись по жилам и обволакивая морозом само сердце.

Исказив пасть и издав надрывистый то ли хрип, то ли визг существо одним прыжком развернулось в мою сторону. С оскалившейся пасти скверными потоками мутно-красной слизи потянулась вниз перемешанная с кровью слюна, большими каплями опадая на землю. Низко рыча, существо, чуть потоптавшись, поудобнее переставило конечности, склонило голову, вместе с тем подняв бесхвостый зад, и замерло. Точно позабыв о начинавшем пованивать угощении, тварь перекинула все свое внимание на меня. Она явно не собиралась просто так отпускать вдруг свалившееся на голову второе блюдо. Трапеза обещала немного растянуться.

Подгребая передней лапой землю, тварь продолжала выжидающе смотреть на меня, пока что не решаясь нападать. Я с трудом оторвал от пунцового угла вкогтившиеся в него, казавшиеся в этот момент гипсовыми, пальцы. Все движения сейчас отчего-то давались очень тяжело, даже фалангой удавалось шевельнуть с большим скрипом. Конечности превратились в неспособные гнуться бревна, мышцы оцепенели. Я едва смог оторвать от земли ногу, медленно шагнул назад, тут же злополучно наступив в хрустнувший от контакта островок поросли. Этот звук явился для существа призывающим к атаке горном.

Мощно оттолкнувшись лапами, тварь прыгнула. Несмотря на то, что нас разделяло порядка двух десятков ярдов, она изловчилась сократить его всего одним скачком. Однако до меня все же не добралась. Я едва-едва успел оторвать от земли одеревеневшие ноги и увернуться, пропуская существо в считанных дюймах от своего лица. Пролетев мимо, зверь шумно влетел в травянистую стену, погрузившись в нее головой по самые плечи. Уперев лапы в пунцовую ограду попытался резкими движениями высвободить череп из плотных объятий растения, но так легко сдаваться мой новообретенный ало-листовой союзник явно не собирался. Это был шанс.

Не разбирая дороги, я стремглав бросился прочь. Стараясь плутать как можно больше, сворачивая на каждом перепутье, мои ноги неслись, едва не спотыкаясь. Главное сейчас было не закружить и ненароком не упереться этой твари в спину. Впрочем, звуков погони мой слух не разбирал. Быть может, это все громко рвавшееся из носа дыхание, учащенная дробь колотящего в груди сердца или глухой топот ударяющих по земле сапог заглушали шаги несшегося по пятам шестиногого зверя. А, возможно, оно избрало иную тактику и заместо банального гонения решило обойти меня со стороны, выскочить навстречу. Эта тварь явно получше меня знала, где я окажусь через минуту-другую. Но то, что она даже не думала бросать преследование, я мог сказать с абсолютной уверенностью. Такой удачи Судьба бы мне не предоставила.