Текст книги "Огниво Рассвета. Роман целиком(СИ)"

Автор книги: Алексей Будников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)

– Однако, блюда выбирать умеешь, – заметил герцог.

– Глаза и нос меня редко подводят. – Я с хрустом отломил членистоногому голову.

– Приятное постоянство. – Дориан Лас также не отставал, принявшись крошить щедро усыпанную кунжутом сдобу. Мой полный ненависти взгляд и враждебный тон он будто не замечал. – Фарес присоединится к нам чуть позже. Решил отправить в Луга весточку, мол, сотворенный в моей конюшне акт боевой волшбы есть не более, чем простая случайность. А то тамошние магистры – еще те паникеры. Того и гляди вышлют к моему двору Ищеек, которые поднимут здесь ненужную суету, отняв у меня полдня на свои пустые дознания.

Не дождавшись от меня никакой ответной реакции на это сообщение, Лас ненадолго умолк, в два укуса поглотив пышный пирожок и запив его вином.

– Как величать тебя, разбойник?

– Феллайя, – не стал лгать я.

Все равно мое имя ему ничего не даст. Людей, которые его знали, можно было сосчитать по пальцам одной руки. А после случившегося на памятном задворье, их еще и поубавилось. И этот говнюк скоро ответит за его смерть.

– А фамилия? Род? Племя?

– Ничего подобного, милорд, – я покачал головой. – Можете звать Безродным, если вам так угодно.

– Хм, – выдохнул он, вновь отпивая из кубка. – Вероятно, у тебя было непростое детство, раз ты стал Безродным, Феллайя? Но буде с ним, не хочу заставлять тебя терзаться горькими воспоминаниям.

Какая забота! Обычно, когда кто-либо говаривал нечто подобное, значит у него к собеседнику имелись определенные дела. Однако, герцог был прав. Мое отрочество нельзя назвать особо сладостным.

– В конюшне ты так и не дал мне ответа, – продолжил Дориан Лас. – Как ты проник в мою обитель?

– Я приехал сюда вместе с вами, милорд.

От такого заявления его глаза поползли на лоб.

– В фургоне, – разъяснил я. – Вернее, под ним.

– Лихо, – прицокнул Дориан Лас. – И зачем же?

– Вы забрали мою добычу. А я подобрался к ней слишком близко и не мог так просто отпустить.

– Точно шакал, схвативший фазана. – Он резко сжал руку в кулак, словно поймав в полете невидимую муху. – Челюстей не ослабишь, как бы птица не била тебя по морде крыльями и не клевала глаза. Ты успел опробовать ее кровь – и она пришлась тебе по вкусу. Право, по итогу шакал оказался не на мирном пустыре, с полным брюхом непереваренной дичи, а в клетке более расторопного, нежели он сам, охотника.

На это сравнение я ничем не ответил, принявшись с охотой поедать очищенных водоплавающих, коих уже навалил в тарелку с добрый десяток. Но вдруг мои уши уловили знакомое быстроходное топанье. Глаза, досель почти вплотную упиравшиеся в усеянную полупрозрачными, бледно-алыми панцирями фарфоровую посуду, поднялись. В дверном проеме практически тут же появилась дряхленькая, чуть ссутуленная фигура придворного волшебника. Его скорый семенящий шаг, разносившийся шуршащим эхом под самыми сводами, разбавлялся звонкой "поступью" ударявшего о плитку посоха, на который старик едва заметно опирался.

Обойдя герцога сзади, Фарес отодвинул от стола невысокий, остававшийся досель незаметным для меня стул, сел, приставив свою колдовскую трость к подлокотнику. В отличие от Дориана Ласа, чародей сменять наряд не стал, только чепец снял, позволяя рвавшимся из окна позади бледным лучам взыграть на немногочисленных седых волосах на висках и затылке. Равно как не переменил он и надсадно-сердитой мины, всячески стараясь даже мельком не задеть меня взглядом своих глаз.

– Знаешь, а ведь ты сослужил мне полезную службу. – Словно и не заметив, как близ него воссел приближенный, продолжил герцог. Я же, после этих слов, лишь нелепо воззрился на владыку севера с полным ртом. Лас тут же принялся пояснять: – Ты сэкономил кучу моего времени, открыв этот ларец. И я просто обязан отплатить тебе, как полагается.

Герцог двумя пальцами, по-эстетски, взял с блюда аппетитное на вид канапе, театрально-медленно, одними губами, очистил шпажку от нанизанного на нее съестного, пережевал и продолжил:

– Однако, с другой стороны, ты украл у меня. Вдобавок уничтожил и превратил в бесполезную ветошь мои ткани, и как бы мне теперь не пришлось всю зиму голышом расхаживать. Получается, ты сотворил мне сразу и добро, и зло.

Он замолчал, улыбнулся, наблюдая за моими встревоженно забегавшими глазами.

– Впрочем, это не так важно. Придется перезаказать, что поделаешь. Это пущай и удар по моему кошельку, но отнюдь не самый серьезный, а сбереженное время я всегда ценил больше сбереженного золота. Однако, раз ты меня этого золота, как выходит, лишил, вынуждая заново потратиться на текстиль, то я не имею права тебе им же отплачивать. Рассчитаюсь с тобой несколько... иначе. – Он вновь отпил из бокала, оставляя терпкую багровую жидкость томиться почти на самом дне. – Ты готов меня слушать?

Я немного поколебался, но в итоге кивнул.

– Отлично. Тогда не будем затягивать. Обойдемся без всех этих великодушных прелюдий. – Дориан Лас чуть прокашлялся в кулак, вскользь взглянув на Фареса. Тот по-прежнему не прикасался к еде и практически не поднимал глаз. – Сегодня вечером я снаряжаю... экспедицию. Есть один слушок, – хотя, судя по отдельным... позициям, он имеет право на жизнь, – якобы в лесах близ Виланвеля есть подземный торговый путь. Старинный и, к сожалению, а может и к счастью, давно погребенный под многочисленными обвалами. И упоминая слово "старинный", я, в первую очередь, подразумеваю "богатый", Феллайя. Сведущие в подобных вопросах люди поговаривают, что встарь из месяца в месяц по нему проходило с десяток груженных ценностями обозов. Наверняка хоть один да попал под обрушившиеся в момент камни...

Эль'Массарон неожиданно подал голос, громко прокашлявшись и тем самым прервав речь герцога. Тот посмотрел на него с искренним любопытством.

– Не стоит излагать этому оборванцу все детали нашего похода, милорд, – укорил владыку севера колдун, заговорив тихим, угодливым тоном.

– Отчего же?

– Он точно такой же член группы, как и все остальные...

– Отнюдь не такой же, Фарес, – твердо отрезал герцог. – И ты это прекрасно знаешь.

– Но и излишних знаний ему давать не стоит. Неизвестно, во что сие может потом вылиться.

– Поверь, мой друг. Коли этот парень побывает там, где побывает, то и без того увидит слишком многое. В сравнении с этим мои рассказы окажутся лишь маловажной каплей в море.

– Как знаете, милорд, – не решив вдаваться в долгие споры, хотя было видно, что ему есть что сказать, кивнул чародей. – Но он все равно для нас никто.

– Этот, как ты выразился, "никто" необходим тебе, точно солнечный свет.

– Я бы не стал делать таких заявлений...

– Неужели?

Фарес выдохнул, закрыл глаза, собираясь с мыслями:

– А что потом, милорд? Когда мы вернемся? Вы можете поручиться, что этот разбойник так просто воротится с золотого дна и все забудет?

– На этот счет не переживай, Фарес. – Дориан Лас взглянул на меня исподлобья, широко улыбнулся, отчего мне стало еще более не по себе. – Мы с господином Феллайей все обговорим.

После этого заявления, я почувствовал, как по мне вдруг пробежала мелкая дрожь, ладони взмокли. Герцог еще некоторое время немигающе смотрел мне в глаза, то ли ожидая от меня некой реакции, вроде кивка, то ли просто о чем-то задумался.

– Что там Луга? – резко отдернулся он, вновь обращаясь к Фаресу. – Не слишком встревожились нашим маленьким недоразумением?

В этот момент приближенный эль'Массарон впервые за время наших посиделок перевел взгляд на меня. Право, в его глазах не читалось ни злобы, ни отчаяния. Лишь зрачки, окаймленные янтарной радужкой, бесстрастно ползали по моей физиономии, не выдавая никаких намерений своего хозяина.

– Все нормально. Они, можно сказать, ничего и не заметили.

– Вот и славно. – Приободрился герцог, сменяя в момент ставший хмурым тон беседы на прежний "приятельский". – На чем я остановился? Ах, да. Ты, Феллайя, как раз двинешь к подземелью вместе с моими людьми, поможешь, так сказать, расхитить. В этом деле, как я понимаю, ты знатный мастер. А дальше – получишь свою долю, и разойдемся. Работа, чего говорить, совсем не накладная. Сделаешь ее для меня и получишь, как причитается.

– Впервые слышу про этот торговый маршрут, – немного помолчав, промолвил я.

– Неудивительно. Это не какая-то там народная присказка. Тот путь скрывался, да и продолжает скрываться, уже много десятков лет. Тем занятней могут оказаться покоящиеся под завалами грузы.

– А зачем я вам так истово понадобился, милорд? – искоса глянув на Ласа и эль'Массарона, что тут же отвел взор, спросил я. – Со скованными руками я много не вынесу.

– Совсем не для этого. Фарес эль'Массарон, – герцог указал рукой на приближенного, – плакался мне, мол, ему недостает колдуна для этого дела. И отнюдь не за тем, чтобы плести чары. Скорее – чтобы их чувствовать. Понимаешь, Феллайя, годы... берут свое, и магическое нутро моего дорогого приближенного уже начинает его подводить. А то подземелье явно не такое простое, особенно учитывая, каким замком оно опечатано... – Дориан Лас неожиданно осекся, видно поняв, что начинает говаривать лишнего, покосился на эль'Массарона. – В любом случае, лишний маг в походе обузой не бывает, к тому же молодой и полный сил. Право, теперь Фарес, как мы смогли убедиться, старательно открещивается от этой затеи.

– Потому что мне необходим обученный колдун. Лучше всего – из Певчих Лугов. А не сей босомыжник-самоучка, – пробубнил приближенный.

– Но таких не так-то просто заполучить, – добавил герцог. – Понимаешь, старик опасается, кабы от тебя в итоге не явилось больше мороки, чем пользы. Но, так или иначе, несмотря на отсутствие богатств и чинов, ты единственный наделенный магией человек в Виланвеле, помимо самого Фареса. И матушка-Судьба словно сама благоволила нашему походу... Ты веришь в Судьбу, Феллайя?

– В общем, да... наверное, – от столь резкой смены темы я несколько растерялся, оттого и ответил с сомнением. – Смерть уже слишком часто настигала меня и всякий раз втягивала обратно готовые поцеловать морщинистые губы. Тут сложно не уверовать в Судьбу.

– Верно говоришь, дорогой гость, – качнув головой, ухмыльнулся герцог. – В общем, сегодня с сумерками выступаете. К утру воротитесь – и мы с тобой распростимся. Что скажешь?

– Памятуя недавний урок: герцог предлагает – отказываться нельзя, я, пожалуй, соглашусь. Впрочем, о каком бы то ни было выборе речи, как я понимаю, не идет.

От этих моих слов губы Ласа вновь, от уха до уха, растянулись в начинавшей меня раздражать улыбке. Смейся-смейся, паскуда, скоро я сотру эту лыбу с твоего лица. Последние несколько минут я думал не столько о его предложении, сколько о том, как бы с наименьшими для себя последствиями вогнать этому гордецу стилет под ребро. Причем сделать это как можно скорее после возвращения из похода.

– Чту деловых людей.

– А что это за камни? – обрывая готовившегося что-то сказать герцога, торопливо спросил я.

– Камни? – Он, точно не понимая, о чем идет речь, поднял бровь. Недолго помолчал, прожевывая кусок буженины и переглядываясь с придворным колдуном, всем своим видом показывая, что не может уловить сути вопроса. Но вскоре на Дориан Ласа снизошло осенение: – А, камни! Ты уж извини, Феллайя, но это дело верховодческих умов, а не разбойничьих. Ты бы еще какую-нибудь королевскую тайну с меня попробовал выпросить.

Я закусил губу, вновь уткнувшись в забитую очищенными креветками тарелку. Сказать, что ожидал иного ответа не могу, но попытаться стоило.

– Я отлучусь, милорд. – Фарес быстро встал со стула. – С вашего позволения.

– В чем дело?

– Надобно уладить некоторые вопросы магического характера, связанные с нашим походом.

– Ты же сказал, что с Лугами все схвачено?

– Я, право, запамятовал отдельные детали. – Метнул на меня косой взгляд маг. Было видно, что излишне распространяться при мне он не намерен. – Позвольте удалиться.

Дориан чуть поколебался, определенно не удовлетворившись ответом своего приближенного, но по итогу позволительно махнул рукой. Фарес, прихватив посох, спешно удалился из трапезной, после чего она ненадолго погрузилась в чавкающее молчанье.

– Откуда ты, Феллайя? – нарушил его Лас. – Ты ведь не уроженец Ферравэла, верно? Твой цвет глаз, овал лица. Точно нездешний.

– Нумар, милорд, – снова чистосердечно отвечал я. – Из небольшой северной деревушки, что именуется Запольем.

– И как же ты оказался здесь?

– Давно это было... Слишком долгая и скучная история, милорд. Да и мне бы не хотелось о ней излишне глаголить.

– Хм... Ну, настаивать не буду, дело твое... – Он сделал маленький глоток из только-только наполненного чашничьим кубка. – И как тебе здесь? В твою голову когда-нибудь закрадывались догадки о том, какой он, дворец герцога?

– Честно сказать, никогда, милорд. – Я покачал головой, заново принявшись окидывать взглядом трапезную с наигранным благоговением. – Тем более, никогда бы не помыслил, что доведется в нем побывать.

– Знаешь, я мог бы устроить тебе небольшую... экскурсию. Все одно, сейчас лишь утро, а выступаем мы вечером, и скоротать до него время как-то надо...

– Благодарю, милорд, но мне бы хотелось немного проспаться, – обрывая титулованную речь, сказал я.

Дориан Лас покачал головой. Как мне показалось, несколько огорченно.

– Как того пожелает гость. Я накажу слугам предоставить тебе лучшие покои. Наверное, начало дня выдалось тяжелым?

– Не то слово, – едко ухмыльнулся я и медленно поднялся.

Моему примеру последовал и герцог.

– Сайри! – крикнул он за плечо. Рядом тут же, словно дожидаясь у входа, появилась патлатая служанка лет пятнадцати. – Отведи нашего гостя в опочивальню.

Девушка поклонилась, быстрыми широкими шагами подступила ко мне.

– Прошу за мной, господин, – сказала она мягким, пряным голосом.

Я, покосившись на гвардейца, как и было сказано, двинулся следом за заспешившей из столовой служанкой, чуть прихрамывая на погрызенную собачьими зубами и вдобавок отекшую ногу. Ольгерд, чуть погодя, ступил за мной, сохраняя короткую дистанцию.

– Тебе бы не помешало обмыться, – сказал Дориан Лас, едва я с ним поравнялся, заставив и меня, и все остальное шествие задержаться. Он посмотрел на меня. – Не сочти за грубость, но несет от тебя почище, чем от уснувшего в собственной харкотине гуляки. И заодно переодеться. Твоей одежде определенно требуется чистка и штопка.

Я без слов поднял стесненные колдовскими наручами руки так, дабы виланвельский голова смог узреть их наиболее ясно.

– Ах, – то ли с издевкой, то ли и верно удивившись издал он, – я совсем про них запамятовал. Прошу меня простить. Отнюдь не все гости приходят за мой стол скованными. Что же, тогда могу предложить тебе, Феллайя, мой новоявленный партнер, пройти на ночлег. Хотя за окном лишь светает.

Герцог кивнул, адресовав свои последние слова уже зеркальному полу, а не моим глазам. Отвесив ему в ответ короткие поклоны, наша троица вышла в уже знакомую мне залу, двинувшись вверх по лестнице.

Комнату мне отвели на третьем этаже. Пройдясь по длинному, занятому дверьми коридору бессчетное количество шагов, мы остановились у почти что самой дальней. Интересно, к чему герцогу, во дворце которого, как известно, не проживает его родни – ввиду ее банального отсутствия (имеются лишь дальние родичи в других державах) – столько кроватей? Он что, селит здесь слуг? Высокородных господ, навроде советников или рыцарей, было недостаточно, чтобы облюбовать даже малую часть имеющихся комнат. Или снова наследие прошлого? Дворец, само собой, возводил не Дориан Лас, а его далекие предки, и раньше здесь, следуя историческим выпискам, каждую неделю все буквально по швам расходилось от заполонявшего чертоги народа. Однако сколько живу, не припомню, чтобы Лас встречал в своих владениях пышные делегации. Оттого почему бы не сделать тут перепланировку, оборудовав столь большое пространство для многочисленных герцогских нужд? Впрочем, я снова начинаю думать о том, о чем сейчас мне бы следовало думать в последнюю очередь.

Филенчатая, с квадратными узорами, блестящая от лака дверь распахнулась, впуская меня внутрь ясной комнаты. Внутри все выглядело много опрятней, чем во всех вместе взятых трактирах, в которых мне доводилось побывать. Светлые, занимавшие полностью одну из стен окна занавешивала виноградная портьера. Рядом, почти в самом углу, расположился резной кофейного цвета стол с обрамленным позолоченной рамой овальным зеркалом. К нему был приставлен низенький, но тучный пуф, подле стоял вместительный комод, платяной шкаф, а у противоположной стены в одиночестве устроилась застеленная чистейшей простыней кровать, с высокой витой спинкой черного дерева, у подножья которой раскинулся овчинный коврик.

Отвесив мне поклон и припомнив, что если что-то понадобится, она будет за дверью, девушка, вместе с гвардейцем – который, я не сомневаюсь, также от моих покоев далеко отходить не станет – вышла, закрыв за собой дверь. Дважды щелкнул запираемый снаружи замок.

Наверное, будь я в более свежем как физическом, так и моральном состоянии – сразу стал бы обдумывать план побега, особенно учитывая тот факт, что окна, по всей видимости, были замкнуты не слишком плотно. Однако довольно с меня подобных трюков. Сейчас мне стоило бы довериться теченью и молча пойти на поводу у герцога. Одно дело – и я свободен. Думаю, Лас не станет темнить. Он пускай и представлял из себя властолюбивого, жестокого правителя, но этот род всегда умел воздавать за работу. И воздавать щедро. Хватит беготни и нервотрепок на сегодня. Вечером просто пойду и сделаю то, что от меня требуют, хотя всей сути своей роли я так толком и не понял. А после – поминайте, как звали. С мошной на поясе, наконец, покину эти мерзлые края, пущусь ближе к центру. Там и погода тише, и тракты богаче. Авось даже работенка какая по пути попадется.

Но прежде, конечно, прирежу эту венценосную тварь.

А пока что все, чего я хотел – это завалиться спать. Мои вымотанные ноги отказывались ступать куда-либо в сторону от манившей своей белизной кровати. Не снимая ботинок, я так и рухнул на набитое пухом ложе. Кандалы, поначалу, создавали определенный неуют, но не прошло и полминуты, как он забылся, одоленное истомой тело стало неметь, а сознание потонуло в ласковом потоке неги.

Глава четвертая

Из блаженного тумана сна меня вырвал прорвавшийся сквозь его толщу томный стук. Я открыл свинцовые веки. Через зазор между портьерными занавесями прорывались алые краски заката, окрашивая саму ткань кружевной шторы в ядреный, ярко-рубиновый оттенок.

Дверь отворилась, и в опочивальню, при арбалете, ступил мой щетинистый друг в бронзовом барбюте.

– Пора, – только и сказал он, наблюдая как я, медлительно потягиваясь, приподнимаюсь с кровати.

Выданный за столом нагоняй от герцога заметно присмирил гвардейца Ольгерда. Воин стоял в паре шагов от меня и не предпринимал ни малейших попыток рукоприкладства, дабы подогнать мои сборы. Так что мне удалось спокойно, без окриков и тумаков, проснуться, сесть на матраце, прогоняя из головы последние следы дремы, даже немного размять кости, прохрустев пальцами и спиной. Плечо, как и покусанная щиколотка, уже практически не болело. Получилось даже более-менее свободно, дивясь столь скорой капитуляции хвори, подвигать левой рукой. Бинт, кстати, оказался свежим. Видно, я был настолько истомлен, что во сне и не заметил, как чьи-то участливые руки сменили перевязь.

После небольшой разминки я, полный сил, первым ступил в открывшийся проход. Впрочем, если заговорили о силах, то стоит упомянуть, что все их многообразие по-прежнему сковывали магические путы, из-за которых у меня не получилось даже плащ перед сном скинуть. В итоге я сильно пропрел, отчего ткань гадко налипла под загривком.

В мышцы и суставы понемногу возвращалась прежняя тяжесть, создаваемая глушившими мои способности кандалами, но это меня не особо волновало. Сон был весьма продуктивным, я неплохо отдохнул и по-настоящему выспался, впервые за многие годы. Возможно, этому поспособствовала дюже мягкая кровать, коих мое тело не знавало, наверное, никогда, постоянно ограничиваясь в меру жесткими трактирными ложами. А, быть может, виной тому полнейшая измотанность. Чего не говори, прошлая ночь и нынешнее утро выдались ударными и отдых, желательно долгий и комфортный, мне был необходим. Так и получилось. Оттого я чувствовал себя почти счастливцем и, ступая по ухоженным дворцовым коридорам, едва не затягивал песни.

Но долгим мое вечернее пребывание в герцогском обиталище не стало, и только мы с Ольгердом спустились на первый этаж, как он наказал двигать к выходу. Коротко стриженый привратник, строго держа ровную спину, взялся за золотистую ручку и легко распахнул передо мной высокую створку, впустив внутрь помещения разыгравшийся прохладный ветерок. Снаружи ждала целая делегация – пара десятков перебалтывавшихся городских стражников, большая часть которых уже сидела в двух мирно простаивавших колеса повозках, запряженных караковыми жеребцами. В небольшом отдалении от общей группы завели беседу Его Величество Дориан Лас, Его Волшебничество Фарес эль'Массарон, со своим дражайшим посохом, и Альрет Гамрольский. Последний одной ладонью крепко сжимал вторую, перевязанную белоснежным, с редкими багряными пятнами бинтом. Голова так же была перемотана тканью, причем почти до самой переносицы, отчего увидеть, внял ли командир моему совету по поводу угля и бровей, никак не получалось.

Ольгерд подвел меня к ним. Разговор троицы тут же стих. Правда, едва меня приметил капитан стражи, как его лицо окрасилось крайней степенью удивления. Широко раскрытые глаза лишь чудом не выпадали из орбит.

– Что... что он здесь делает?

– Так, вы знакомы? – бросая взгляд то на меня, то на Гамрольского, спросил Дориан Лас.

– Знакомы?! – ошеломление довольно быстро оставило Альрета, уступив место огненной ярости. Из глаз посыпались искры. – Этот собачий сын мне едва руку не отрубил! Что он тут забыл?!

– Он в моей команде.

– Что?! – завопил капитан, но сразу, оглядевшись, сбавил тон, перейдя на негодующий шепот. – Он же преступник, вор, разбойник! Его следует в камеру бросить, а не в поход снаряжать!

– Я способен сам решать, что мне следует делать, Альрет, – спокойно-властным тоном высказал владыка севера, сдерживающе укладывая руку ему на плечо. Выдержки герцогу было не занимать. – Он идет с нами и точка. Этот парень может быть полезным. А тебе следует поумерить свой пыл, иначе всю команду распугаешь своими выкриками.

Гамрольский бросил на меня полный гнева взор. Видно, лишь чинные манеры сейчас подавляли в нем желание прописать кулаком мне по лицу. Капитан так и исходил немым жаром, однако больше эмоциям волю не давал.

– Милорд, – выдохнув, кротко начал он, – вы даже не представляете, скольких моих подчиненных этот тип поднял на уши. Я опасаюсь, как бы по городу не поползли лишние сплетни, если кто-нибудь из походной группы его признает и придаст сие огласке.

– Альрет, ты, если мне не изменяет память, отрядил в наше скромное путешествие не бывалых шлемоносов, а неоперившихся птенцов из училища, что носа не кажут дальше аудиторий и писчих самшитовых цер?

– По большей части, да...

– Вот и славно, друг мой! Таким впору лишь кодекс зубрить да в мамкиной юбчонке путаться, а не улицы патрулировать и за преступниками гоняться. Я ведь все правильно понимаю? Ну, вот видишь. А прочих приструнить, если вдруг что, тебе труда, думаю, не составит? Иначе какой из тебя капитан?

Альрет Гамрольский, решив не вдаваться с владыкой в разногласия, лишь твердо кивнул. Попрощался с "милордами герцогом и первым приближенным", бросил взор на меня, сердито фыркнул и развернулся, принявшись скорыми и широкими шагами ступать в сторону открытых крепостных врат.

– Ты свободен. – Кивнул герцог стоявшему подле меня гвардейцу и тот, вернув поклон, ступил прочь. Вероятно, владетель севера решил не снаряжать в путешествие свою приближенную охрану. И я поймал себя на мысли, что мне даже несколько обидно расставаться с этим щетинистым арбалетчиком. Лас перевел взгляд на меня. – Как спалось?

– Превосходно, – сглотнув зевоту, ответил я и, чуть погодя, добавил: – ...милорд.

Герцог осклабился. Фарес же молчал, украдкой, словно влюбленная семилетняя девчушка, поглядывая в мою сторону. Однако он, в отличие от вдохновленной высшим чувством отроковицы, когда наши взгляды встречались, не краснел, точно помидор, а наоборот, лишь еще больше хмурился и отрывал глаза, предаваясь глубоким думам.

– С этим отрядом ты отправишься в путь, – развеял наступившее молчание Дориан Лас, окидывая дланью людей за моей спиной. – Что скажешь?

Я развернулся, в очередной раз воззрившись на сверкавших стальными кирасами бойцов. Странно, что герцог решил послать в поход полк городской стражи. Пускай они были только курсантами, но обычно для подобных путешествий снаряжали команду наемников или гвардию. А здесь простые бойцы охраны, которым по долгу службы предписано не покидать стен Виланвеля. Интересно, отчего вдруг такой выбор? Впрочем, этот вопрос я решил оставить при себе. Все одно не дождусь от Ласа прямого ответа.

– Выглядят боеспособными, – сказал я, повернувшись обратно.

– Может и так, но, благо, не в бой посылаю. Здесь собраны пускай не самые сильные городские кадры, все равно управиться вы должны довольно быстро.

Тут не поспоришь. Ребятки были весьма молодыми, но, несмотря на это, многие выглядели настоящими бугаями. Один такой на себе всю эльсанийскую семью из полыхающей виллы вынесет – не сломается.

– Коли вся партия в сборе – можно выдвигаться, – высказался Дориан Лас, прихлопнув хмуро смотревшего на покрывавшуюся сумеречными красками землю Фареса. – Не подведите меня. Жду с первой зарей.

Это как же? Выходит, виланвельский верховод с нами не поедет? Хотя, чему я удивляюсь? Не герцогское это дело – где-то в лесных глубинах по ночам скитаться.

– Я остаюсь, – словно прочтя мои мысли, обратился ко мне Лас и добавил, подтверждая догадки: – У меня и без того достаточно головной боли. Даже на охоту поры не выделяется, чего там походы... Да пусть Боги простелют шелковое полотно под ваши песи.

Эль'Массарон в ответ откланялся.

– Благодарю вас, милорд.

И засеменил к одной из повозок, жестко опираясь на свой посох.

Я также, боле не задерживаясь, прощально поклонился и запрыгнул в постепенно заполнявшийся кузов, с выступавшими по краям, вдоль невысоких стенок, лавочками. Нарочно сел точно напротив колдуна (мне, отчего-то, захотелось немного потрепать старому брюзге нервишки), уже успевшего переложить, вернее, перекатить себе на колени одну из преспокойно лежавших рядом объемных сумок, разительно отличавшуюся от остальных особой опрятностью. В ней, не приходилось сомневаться, покоились те самые каменные осколки с изумрудными письменами на поверхности.

Едва я занял свое место, как сухие куриные ручонки еще трепетней обхватили завязанный ворот котомки. Колдун не скрывал своего недоверия к моей персоне. Впрочем, его трудно было за это винить.

***

Солнце все стремительней утопало за горизонтом, ныне показываясь над ним лишь лучистой макушкой, и скудно озаряло меркнувшую землю. Из-под угасающей небесной лазури застенчиво выглядывали горошины мерцающих созвездий, все более очерченные края приобретала проплывавшая средь них бледная луна. Наступало ее время. И вот она, словно юркая метла, по праву прогоняла прочь светлый и теплый день, возвещая об окончательном воцарении ночи.

Повозки, тихо скрипя и подскакивая на немногочисленных выбоинах, влекомые лошадиной тягой, уходили все дальше от Виланвеля. Эти деревянные ящики оказались сложены много лучше, чем я предполагал. По такому разбитому тракту их должно было мотать из стороны в сторону, точно жухлый березовый лист в ураган, но на деле же все вышло куда приятней. Меня лишь немного покачивало, и тогда я упирался в плечи дремавших, пока есть время, стражников. Одним из них, кстати, оказался старина Бьерн, чьи руки еще помнили вкус моей крови. Заметил я его, когда мы уже проехали под аркой виланвельских врат, сидящим рядом и, прикрыв глаза, мирно сопящим. Сказать, что я был удивлен, значит не сказать ничего. По словам герцога, в нашей партии собрался лишь зеленый молодняк. А Бьерн на такого не походил ни сальной морщинистой ряхой, ни занимаемым близ самого Альрета Гамрольского постом. Впрочем, этот малый был весьма силен – кому как не мне об этом знать. Возможно, для ворочания заваливших пещеру валунов, одних юных кадров герцогу не хватило, вот он и снарядил в путь этого детину. Но тогда какова вероятность для меня встретить здесь еще парочку-другую знакомых стражников? Я-то в пылу погони никак не мог запомнить каждого гнавшегося за мной бойца, а вот в их памяти моя рожа должна была отпечататься довольно отчетливо. Однако, сколько взоров на ехавших подле меня мужей я не бросал, ни одной пары особо встревоженных глаз так и не приметил. Думается мне, что коли бы кто-то из стражников меня действительно признал, то соответствующая реакция себя бы долго ждать не заставила. Может до кулаков бы дело и не дошло, но определенное волнение в рядах такая встреча определенно бы подняла. А там неизвестно, чем оно все могло кончиться.

Но пока что для всех я лишь простой колдун-подмастерья, или кто-то вроде того, взятый в пару к старику эль'Массарону. Благо, длинные рукава моего плаща спадали достаточно низко, полностью скрывая кандалы, и оттого такая легенда звучала более чем правдоподобно. При этом мою позу, из-за скованных между собой рук, разумеется, не получалось назвать особо свободной, но уж до нее видевшим ныне десятый сон стражникам было вообще, как до лампады.

Повозки остановились на опушке сосновой чащи, когда вся округа уже утонула в полумраке ранней ночи. На ознобшую почву соскочили растолканные бойцы, некоторые с сумками за спинами. Но главнейшую из походных котомок, хранившую таинственные каменные осколки, Фарес по иронии судьбы вручил именно Бьерну, медленно спустившись с повозки и подтащив к ее краю дражайший мешочек.

Я вместе с зевающими и продирающими глаза здоровяками двинулся в лес следом за Фаресом. Но заступить в самые дебри нам было не суждено. Телеги с пасшими их кучерами и парой оставшихся для пущей сохранности стражников еще не успели пропасть из виду, захлестнувшись вереницей частых сосен, как мы остановились у невысокого и неприметного на первый взгляд холма. Обвешанный сталью с головы до пят конвой, вняв стоянке, тут же принялся развязывать тесьмы на прихваченных котомках, изымая котелки, кремнии, грубые железные кружки и бутыли. Послышался сухой треск отламываемых веток и нарастающий с каждым мгновением гомон.