Текст книги "Огниво Рассвета. Роман целиком(СИ)"

Автор книги: Алексей Будников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

– И против кого же ваша столь мирная раса вдруг решила развязать войну?

– Не мы развязать... – покачал головой Эруиль. – Вначале то был гном, но времен тот война не помнит даже сам Granmoun. А ему, дабы тебе быть ведомо, свыше восемь век жизнь. Память же о другой рознь менее истерт время. Это быть около трехсот лето назад, когда жадный до земля людской род решить подчинить сопредельный эльфийский владений. Нам получиться отстоять лишь Laensfronor, а больший часть Thyonleyw пришлось отдать вы. А теперь... После человеческий топор от некогда великий, оплетавший весь запад склон Lefraynen Cvay – Драконий Клык – чаща остался мелк, ничтожен клочок, не способен приютить все рожденный в нем дети.

Первородный сурово сжал кулаки и прижмурился, точно готовый, от переполнившей его безрассудной ярости, со всего размаху садануть по первой подвернувшейся стене, но довольно скоро отошел, тяжело вздохнув и вновь глянув на меня.

– Что это была за война? – аккуратно спросил у него я. – Если тебе тяжело говорить, можешь не отвечать, я пойму...

– Не в то дело. Я... не видеть тот война. Не видеть не один война. Потому не могу сказать ты много. Как рассказывать здесь, людь в очереден раз доказать свой тщеславность, самолюбность, жажда кровь... Более о причина тот война я не знать.

– Ты... верно, зол на меня и... весь мой род?.. – обратился я к умолкшему эльфу.

– Нет, бросить. Никто из ныне живущий, а тем более ты, не причастен к те события. Впрочем, это лишь мой мнение.

– То есть?

Эруиль снова сделал большой вдох, будто я который час выпытывал из него какую-то тайную и способную перевернуть весь мир информацию.

– Больший часть проживающий в Laensfronor эльф ненавидит как гном, так и людь, – прямо ответствовал первородный и, чуть помолчав, кивнул в сторону капитана Хранителей. – Он старше я примерно на полтор век. И, как видеть, слабо говорить на ваш язык. И то он знать людской лишь потому, что так настоять Granmoun, ведь воин обязан хоть чуть понимать, о чем говорить потенциальный враг. Сам старейшина и того больше, вообще не говорить на общий, хотя и в открытую не заявлять о какой-то ненависть к вы. Иной эльф считать ниже свой достоинство учить язык узурпатор. А молодой, чей сердце не иметь шрам та война, чаще всего говорить на общий, так как многие из они в последствие уходить из Laensfronor в другой... ваш земля.

– А ты почему до сих пор не ушел? Ты вроде не стар и по-нашему говоришь лучше многих живущих в столице.

– Там... – Эруиль покривил губами. – Долгий история.

Пройдя несколько одноликих, извивающихся улочек и постоянно забираясь все выше то по лестницам, то по устланному бледным камнем склону, мы вышли на более-менее открытое пространство. Раскинувшаяся впереди площадь являла собой не что иное, как рынок, о чем недвусмысленно намекал оставленный под открытым небом без присмотра товар. Несколько сиротливых лавочек, заваленных доверху фруктами, ягодами, поделками, тканями и прочим уставили участок по периметру.

Странно. Оставь подобное раздолье наедине с мраком торговцы в любом из городов Ферравэла – наутро рискуют вернуться к опустошенным под корень прилавкам.

– А зачем вы так делать? – в ответ на высказанное мной изумление, спросил эльф.

– Ну... – он действительно поставил меня в тупик. – Я... не знаю. Существуют малоимущие люди...

– И что? – исполненными искренним непониманием глазами посмотрел на меня Эруиль. Весь этот разговор напоминал диалог отца и ребенка, когда второй, чуть подросши и научившись говорить, освоил, наверное, самый нелюбимый для родительского уха детский вопрос: "почему?".

– И то, – ничего более изобретательного я придумать не смог. – Такова людская натура, Эруиль. Мы всегда стремимся завладеть тем, в чем очень нуждаемся. Даже если на это у нас не имеется средств.

– Вы странный, – после нескольких задумчивых, молчаливых секунд заключил первородный.

Я не стал ничего отвечать, в очередной раз поразившись некоей... жизненной девственности этого эльфа. Неужели их раса совсем беспорочна? Такого же не бывает. С одной стороны, я надеялся, что Эруиль лишь умело играет в дурачка, и на самом деле такие явления, как дождь и воровство ему все-таки знакомы. Потому как подобное незнание меня, без преувеличений, пугало. С другой стороны, почему-то все же хотелось верить, что эльф не притворяется. Да и по нему такого было не сказать.

Спустя еще несколько минут скитаний по теснимым одинаковыми домиками подъемам, впереди вновь открылась широкая, круглая площадь. Все время от рынка мы словно ступали по тонкому стеблю и вот теперь-таки добрались до красивого, пышного бутона. Здания выросли в этажах и изысканности, к их низким порожкам вели цветочные, источавшие пряный запах аллейки, а посередине обширного пространства расположился чашеобразный, даже в ночи продолжавший поднимать на несколько ярдов ввысь столбы воды, журчащий фонтан белого мрамора. По левую от меня руку в площадь упирались золотые, с тонкими прутьями врата, скрывавшие за собой богато украшенный статуями пандус, в свою очередь ведущий к уже виденному мной от опушки роскошному дворцу. И снова никакой охраны. Да... если столь хлипкие, пускай и вычурные врата были бы единственной преградой к замку градоуправленца, что дерзнул бы хоть на марку повысить какой-нибудь налог или поднять въездную пошлину, то наш люд, наверняка, не преминул бы возможностью нанести своему досточтимому владыке ночной визит с факелами, вилами и еще невесть каким фетишем. Потому-то герцогские владения сутки напролет не смыкая глаз и стерегут вышколенные, верные, точно старые псы, гвардейцы, готовые в любой момент подавить любое волнение в самом его зачатке. Попробуй где-нибудь на охраняемом участке издать малейший писк сомнения по поводу политики правителя – сразу рискуешь нарваться на "темную" со стороны этих ребят. А там уж можно и с родным краем распрощаться, и с свободой, и, иногда, с жизнью... Здесь же, по всей видимости, подобная практика была не в ходу.

На противоположной от дворца стороне площади, оградившись от мирской суеты дохленьким, обросшим зеленью заборчиком, раскинулся богатый златокупольный храм со звонницей. А над аркой входа в священное строение виднелся выбитый рельеф женского, овитого объемной шевелюрой лица.

– Эльфы что же, веруют с людьми в одних и тех же Богов? – узнав в изображенном на храме образе богиню Готту, спросил я Эруиля.

– Лишь в один. Вы чтите весь Пятеро, в то время как мы – только Ghotte. Она во весь времен прикрывать наш народ от всякий напасть, помогать в трудный минута.

– С чего ты взял, что именно Она вам помогала?

– Я знать это.

– Откуда? Ты ее видел?

– Нет, – покачал головой эльф. – Но также я не видеть и ветер, что окружать меня и позволять мне жить. Хотя я его ощущать. И Ghotte я тоже ощущать.

– Это как же?

– Просто, – улыбнулся первородный, оглядев храм от подножья до головы. – Просто ощущать.

Я, неубежденный сим доводом, фыркнул, дернув головой, но продолжать попытки посеять в эльфе вероотступничество не стал, сочтя их заведомо бесплодными. Эруиль же в ответ на это усмехнулся, но промолчал.

Врата ко дворцу, к большому удивлению оказавшиеся еще и не запертыми, влекомые за золотые прутья парой стражей, беззвучно отворились, и наша процессия двинулась вверх по рогом спускавшемуся от дворца аппарелю. Минуя застывшие в попытках проткнуть глефами незримого противника статуи, взошли к отделявшей центральный вход от мелкого, раскинувшегося у подножия дворика аркаде, и здесь нас встретили уже настоящие, живые и дышащие привратники. Они стояли, расположившись по обе стороны высокой входной арки – без даже мелкого намека на створки, – устремив каменные взгляды куда-то вперед, в ночную пустоту. На легких, облегавших поджарые торсы латах серебристыми разводами сверкали мягкие лунные лучи.

Едва мы подступили к дворцовому входу на расстояние вытянутого меча, как привратники, резко сорвав руки со швов, быстрым синхронным движением скрестили свои оканчивавшиеся узорчатыми, листообразными лезвиями протазаны в дверном проеме. На посыпавшуюся следом тихую, но бурную тираду капитана Хранителей, воины ответствовали безучастным молчанием. Впрочем, недолго ему пришлось вести с ними одностороннюю беседу. Вскоре из-за арки вынырнула чья-то длиннопалая, украшенная перстнями рука, и бледный захлебнулся словами. Только пальцы коснулись древка одного из протазанов, как оружия моментально вернулись в изначальное положение, открывая проход. В нем тут же, сонно перебирая босыми ногами, появился беловласый эльф, одетый в ниспадавшее по стопы зеленое с золотой тесьмой ночное одеяние. Взгляд темных глаз, от которых, подобно лучам от солнца, отходили неглубокие морщинки, хищно вперился в меня.

Все до одного эльфы, помимо привратников, тихо промолвив: "Granmoun", в едином порыве упали на колено. Я же в очередной раз не успел толком сориентироваться, когда передо мной уже во второй раз предстал заслуживающий поклонения персонаж, оставшись стоять и проходясь глупым взглядом по затылкам понурых голов. А едва разум предложил мне вторить преклонившимся Эруилю и Хранителям, как Granmoun, чуть заметно улыбнувшись краешком губ, спокойно и несколько устало промолвил что-то короткое, после чего эльфы вмиг подскочили. Беловласый старейшина, развернувшись на месте, принялся удаляться во мрак неосвещенной залы. Командир Хранителей, взглянув на меня, загадочно кивнул и дернул плечом, призывая идти следом, первым ступив в открывшуюся арку.

Разлившийся внутри полумрак позволял глазу выхватывать лишь некоторые отдельные предметы интерьера. Круглую залу обходили поддерживавшие кант куполообразного потолка исполины-колонны. За ними, прячась от досужих глаз, по обе от меня руки чуть заметно виднелись две параллельные лестницы, что поднимались, заворачивали навстречу друг другу и сходились у высившегося над дальней стеной пухлобалясинного балкона. А под ним на небольшом постаменте расположился внушительный и изящный, с вырезанным в камне ажуром, рельефными подлокотниками и украшенный на сидении темно-багряной тканью трон, к которому по невысокому пологому подъему вела ковровая дорожка такого же цвета.

Granmoun молча подступил к престолу, провел пальцами по спинке. Тут же в темноте подле него что-то быстро пробежало, остановилось у одного из краев королевского кресла. Я даже не успел толком различить возникший во тьме силуэт, как вдруг, издав короткий хлопок, на том месте вспыхнула невысокая железная чаша с хворостом, озаряя добрую половину залы и скидывая покрывало тьмы со стоявшего рядом существа. Больше всего оно походило на эльфа: такие же светлые волосы, острые уши, стройное тело. Только те же волосы были белее седин Granmoun, уши кончиками почти дотягивались до затылка, а тело смотрелось скорее тощим, нежели стройным. Сутулая фигура с едва различимым, показывавшимся из-под мешковиной одежды горбом держала в мохнатых когтистых лапах кресало и кремень. Большие рубиново-красные зенки глядели точно на меня. Веки с белесыми ресницами чуть подрагивали то ли от внезапно вспыхнувшего пламени, то ли от поселившегося в душе создания животного страха. Причем я больше склонялся ко второму варианту. На тонких костлявых ручонках виднелись фиолетово-желтые следы, похожие синяки, на тыльных сторонах ладоней взбухли гематомы. По всей видимости, жизнь у этого существа при дворце славного эльфийского старейшины – отнюдь не сахар.

Не задерживаясь долго на одном месте, создание, быстро топая босыми ногами, перебежало на противоположную от трона сторону. Я сразу заметил, как сильно дрожали руки существа, когда оно, поднеся зажигательное приспособление к горе трута, ударило кресалом о кремень. Впрочем, несмотря на это, богатый сноп искр высекся сразу, воспламеняя содержимое второй чаши. Чуть не опалив челку, существо отстранилось, перекинув инструменты в одну ладонь, оббежало огненный сосуд, поклонилось в пояс Granmoun. Тот, позволив себе короткую улыбку, махнул рукой, приказывая созданию удалиться. Не прошло и пары секунд, как стремительно метнувшегося за колонны слуги и след простыл.

Опершись кулаками на подлокотники, старейшина опустился на трон, поднимая взор на нашу столпившуюся в проходе группу. Ухмыльнувшись, что-то проговорил, и все эльфы, потупив глаза в застилавший пол ковер, короткими, но быстрыми шагами подступили на несколько ярдов. Не успев сориентироваться, я оказался позади.

Подняв подбородок, Granmoun что-то громко проговорил, и слова его эхом забились по полупустой зале. Ответ не заставил себя долго ждать. Откуда-то сверху, еще более гортанно, отозвался недовольный женский голос. И, едва сникли последние следы этого отголоска, на втором этаже заслышалась стремительная, сбивающаяся топотня. Через несколько мгновений на балконе, сдувая со лба непослушную прядь соломенных, темнеющих к кончикам волос, показалась чернобровая эльфийка. Собранная на затылке копна волос высилась холмом, придавая голове яйцеобразную форму, на острые скулы спадали завитые локоны. У висков, прорезаясь сквозь прическу, выглядывали кончики острых ушей. Девушка была одета в бледно-бирюзовое платье с большим вырезом, открытые, упершиеся в перила руки на запястьях украшали пышные манжеты.

Бросив мимолетный взгляд на собравшихся, эльфийка двинулась к лестнице, принявшись, придерживая нарядный подол, торопливо сбегать по ступенькам. Бескультурно размахивая руками в такт шагам, она, чуть заметно приоткрывая при дыхании рот, подступила к Granmoun, встав по левое от него плечо. Неуклюже поправила сползшую лямку. Выдохнула, отвесила нам угловатый реверанс. Да, видно с придворным этикетом эту юную особу (впрочем, по годам она уже, наверное, годилась мне в прапрапрапрабабки) роднило мало.

Девушка громко, даже с небольшим храпком, вдохнула, явно почуяв доносившийся от нас с Эруилем после озерного заплыва не самый приятный аромат, однако задавать каких-либо вопросов не стала. Вместо этого она, собравшись, начала. К моему большому удивлению, речь эльфийка держала на общем, причем без намека на акцент:

– Великий Гранмун, мудрейший из старейшин, сын Делевая и Мелифойи, древнейший из рода Довельгран, Рожденный из весенней росы, приветствует забредшего в его владения – знатную чащу Тьенлейв и знатный град Лансфронор – путника.

Эльфийка снова глубоко вздохнула, вздымая сдавленную корсетом грудь, сонно захлопала глазами, прикрывая ладонью зевоту.

– Гранмун общался с Лесом, – продолжила эльфийка, – и Лес предупредил его о вас.

– Интересно, что Лес сказал на мой счет в этот раз? – иронично пробубнил я себе под нос. Однако девушка, вероятно, сочла это за полноценный, адресованный владыке Лансфронора вопрос, и незамедлительно перевела его старейшине на ухо. Тот, поведя головой, во всеуслышание ответствовал.

– Лес сказал многое, – осмыслив сказанное Гранмуном, перевела девушка. – Главное, что Он сообщил: Хранители ведут отмеченного Йеннафоре. Этого Гранмуну было более чем достаточно.

Только эльфийка довершила слово, как старейшина что-то коротко добавил, отчего окружавшие меня эльфы вмиг расступились.

– Гранмун желает осмотреть своего гостя, – поведала очередную прихоть владетеля Лансфронора переводчица.

Повинуясь, я выступил, медлительно прошел несколько шагов по ковровой дорожке, сопровождаемый взглядами посторонившихся Хранителей, и, едва покинув "стены" живого коридора, остановился. Старейшина встал, спустился с постамента и так же неспешно двинулся в мою сторону. За ним, косолапо шагая на деревянной танкетке, последовала и эльфийка.

Гранмун остановился в паре шагов от меня, темные очи впились в мои таившие непонятный мне самому испуг глаза. Как ни странно, старейшина ограничился лишь разглядыванием моих буркал. Я ожидал подробного досмотра каждой волосинки, каждой складки на одежде и точечки на коже. А вместо этого – холодное пронизывание одним взором другого, причем взором почти одеревенелым, недвижным, но при этом словно заглядывающим в самые тайные уголки души. Тяжело передать то, что я ощущал в этот момент. Охладевшие пальцы не дерзали даже фалангу согнуть, ни то, что, поднявшись вместе с ладонью, вытереть со лба вдруг выступившие капельки пота. Странный осмотр, как мне показалось, продолжался уже несколько минут. Несколько немых и бездвижных минут, в которые две фигуры, человеческая и эльфийская, буравили друг друга взглядами. Хотя, человеческая скорее пыталась сдержать натиск эльфийской, нежели вступала в полноценный бой.

Старейшина уже готовился было, закончив досмотр, вернуться, отвел от меня глаза, но вдруг среди группы единообразных Хранителей приметил Эруиля.

– А он что здесь делает? – переадресовала мне вопрос переводчица.

– Он... – Я глянул на эльфа из-за плеча. – Мой компаньон. Мы встретились в чаще и...

В этот момент травник, перебивая меня, уронил голову и упал на колено, принявшись торопливо изъясняться перед Гранмуном на своем языке.

– Он говорит, что вас вместе свела Йеннафоре, – после непродолжительного монолога Эруиля, заговорила устами владыки Лансфронора эльфийка. – Это правда?

– Чистейшая правда, – закивал я.

– Дева Леса общалась с вами?

– Да, и я собственными ушами слышал, как Йеннафоре наказала Эруилю быть моим сопроводителем.

– Собственными ушами, – тихонько усмехнулась девушка, уже говоря от себя самой. – Что Она еще сказала?

– Немного. Почти ничего напрямую. Одни загадки...

Старейшина улыбнулся.

– Что же, вскоре вам явятся многие отгадки. Хотя, возможно, они будут таить в себе еще большее количество тайн.

Владыка Лансфронора повернулся, отступая обратно к трону. В это мгновения с моих плеч словно сошел холодный, пробиравший до костей оползень, позволив теплу вновь разлиться по венам, успокоить сердце и дыхание.

– Гранмун говорит, что именно таким вас себе и представлял, – только мудрый эльф уселся обратно на престол, сказала девушка.

– То есть, представлял? – опасливо прищурился я.

Неожиданно за одной из колонн прямо под лестницей раздался негромкий скрежет. Мои глаза тут же метнулись в его сторону и успели лишь мельком поймать силуэты двух скользнувших обратно за столп и притаившихся там тощих красноглазых существ. Как выяснилось, заметил пару соглядатаев не я один.

Эльфийка быстро вздернула ладонью платье до самого бедра, сорвала один из привязанных к нему небольших, размером с ее средний палец ножичков и сразу, без предупреждений, метнула снаряд в сторону спрятавшихся слуг. За несколько мгновений сталь пронзила разделявшее ее и существ расстояние и, хрустнув мрамором, по рукоять впилась в колонну. Из-за нее сразу прозвучал испуганный всхлип.

Девушка зычно крикнула, и не успело пространство целиком проглотить ее слова, как Гранмун, моментально потеряв всякие нотки спокойствия, зло гаркнул на эльфийку. Тощие создания, спотыкаясь, выскочили на свет, громко падая на колени и начиная тихонько, умоляюще причитать. В этот же момент между девушкой и старейшиной развернулась бурная тирада, они буквально отвечали воплем на вопль. Наконец владетель Лансфронора вскинул руку, оставив последнее слово за собой и сим мановением приказывая вспылившей эльфийке замолчать, чему она сразу покорилась, виновато понурив голову. Сжавший со злобы губы в тонкую линию Гранмун рыкнул на плакавшихся слуг, и они, равно как и девушка, моментально умолкли. Сделав несколько глубоких успокаивающих вдохов, старейшина, вновь присмиревшим голосом сказал что-то эльфийке, указав головой в сторону лежавших на коленях существ. Та, не поднимая головы, тихо, почти шепотом, ответствовала, двинувшись в указанном направлении. В ожидании наказания, тощих созданий забила крупная дрожь, пот рекой потек по спинам, рукам и головам, однако девушка, будто не заметив слуг, прошла мимо их скрючившихся на белокаменном полу фигур, подступила к колонне. Одним движением извлекла нож и уже готовилась засунуть его обратно под платье, как оклик Гранмуна вынудил ее прервать движение и с оружием в руке воротиться. Острая сталь перешла в открытую ладонь старейшины, а эльфийка снова заняла свое место подле трона. Владыка, покрутив нож в руке, положил его на подлокотник, восседая на престоле, попутно отмахнувшись от дожидавшихся по себе решения слуг. Те, расслышав едва уловимый голос старейшины, подорвались и, толкаясь, стремительно убежали прочь, вероятно, как можно дальше от тронной залы.

– Гранмун приносит извинения за произошедшее, – тихонько заговорила эльфийка, наконец подняв голову. – Он не желал смущать гостя подобными происшествиями. И еще раз просит у него прощения.

Я, до сих пор пребывая в легком недоумении после случившегося, нашел в себе силы лишь на один утвердительный кивок.

– Гость может не волноваться, – передала очередные слова старейшины девушка. – Нарушивших наш покой и интимную атмосферу нашей беседы слуг ждет неминуемое наказание.

– Какое же? – проглотив вставший поперек горла ком, хриповато спросил я.

– Им отрежут по уху за то, что они подслушали беседу Гранмуна, и по пальцу на ноге за то, что они прокрались в тронную залу, а также выколют по глазу за то, что они втайне подсматривали за гостями Гранмуна, – без запинки и без тени сострадания проговорила эльфийка.

От таких подробностей меня кинуло в дрожь. Живот закололо морозными иглами.

– Это происшествие не стоит таких мер, – размахивая руками, затараторил я, округлившимися глазами смотря на владыку.

– А каких стоит? – искренне поинтересовался старейшина со слов переводчицы.

– Никаких. Не надо их наказывать. Они всего лишь поддались своему любопытству. Ничего страшного ваши слуги не совершили.

– Если гость так считает, – после недолгих раздумий, передал Гранмун, – то пусть так и будет. Право, это не в наших обычаях, оставлять дворню да и кого-либо другого без наказания за провинность, но... сегодня Гранмун готов сделать послабление. И еще... – Эльфийка прислушалась к очередной речи своего владыки. – Так как гость Гранмуна спас его слуг от кары, то Гранмун, воздавая дань милосердию людей и не забывая своего радушья, хотел бы отдать этих слуг в дар своему гостю.

– Не стоит, – еще яростней затряс ладонями я. – В нашем королевстве нельзя иметь рабов.

Старейшина, обиженно охнув и потупив взор, тихо адресовал эльфийке новую речь.

– Гранмун понимает. Но обещает, что в долгу перед гостем все равно не останется, потому что благодаря гостю двое его слуг смогут по-прежнему полноценно работать. Это заслуживает награды, и Гранмун вскоре решит, какой.

Я даже не знал, стоит ли мне благодарить за подобную "щедрость", и потому лишь промолчал, не в силах разомкнуть вмиг словно сшившихся губ. Воистину, нравы этого народа все больше поражают меня! Если поначалу мое ошеломление имело скорее положительный, несколько даже утопический привкус, то теперь ситуация перевернулась с ног на голову. Узрев этот город и прослышав от Эруиля рассказы о быте эльфийской расы, я никак не мог предположить, что такой народ может столь безрассудно распоряжаться чужими жизнями. Мой разум отказывался принимать подобное разногласие. Если бы не каменное лицо и холодный взор Гранмуна, я бы счел весь этот разговор за шутку. Очень жестокую, но все-таки шутку. Однако никакого опровержения своим словам он, как видно, давать не собирался, и оттого мне становилось поистине жутко. Шаблон в голове разорвался с таким громогласным треском, что в заложенных ушах до сих пор стоял противный, оглушительный писк, от которого мутнел сам рассудок. Ведь сейчас я действительно спас от пугающей и бессмысленной расправы пару невинных слуг, причем сделал это настолько... буднично.

– Итак, – нарушила мимолетное молчание эльфийка, – вернемся к темам более насущным. О вашем прибытии Гранмуна известил Лес. Впрочем, еще много лет назад госпожа Жовелан, великий Чтец, поведала Гранмуну о скором приходе в его обитель отмеченного Йеннафоре. Так что Гранмун понимал, что ваш визит – лишь вопрос времени. И вот это время настало.

– Кто поведал? – неучтиво поинтересовался я, с трудом разомкнув губы.

– Госпожа Жовелан, великий Чтец, – кивнув, повторила эльфийка. – Единственная от самых корней эльфийского рода, кому был ниспослан дар предвиденья. Одно время мы так и именовали ее, Видящей, однако сама она велела звать себя Чтецом, ибо лишь читала ниспосланные ей свыше строки, а не зрела картины грядущего. К сожалению, встречи с отмеченным Йеннафоре, коего она именовала не иначе как Laenora – Искра, – всемудрейшая так и не дождалась, отбыв в гавань Высоких садов шестью днями ранее. Таким образом, расплатой за свой дар она отдала природное бессмертие... Ее последними словами на смертном одре были как раз строки пророчества.

– Какого еще пророчества? – осторожно, но с искренним любопытством спросил я. Сам никогда в подобные вещи не верил, но сейчас любопытство взяло верх над скептицизмом.

– Пророчества об Искре. – Эльфийка подняла голову, пристально глянула на меня.

– Чего? – изумился я, но вскоре удивление это сменилось перемешанным со страхом маловерием. – Нет-нет, постойте! Это не могу быть я! Да и что, пророчество?! Вы серьезно? Это же сказки! Невозможно предсказывать будущее.

– Однако досель все предречения госпожи Жовелан исполнялись, – сухо передала слова Гранмуна девушка. – Или вы мните, что лишь череда случайностей могла привести вас сюда, в Лансфронор?

– Я довольно "везучий", – иронично отметил я, стараясь за шутками скрыть разрывавший меня изнутри страх, вмиг превративший нутро в подобие ледяной пустоши.

Эти эльфы не умеют ни врать, ни смеяться. А потому сомневаться в истинности их слов, какими бы абсурдными они не казались, глупо. Но... пророчество?! Неужели все это время меня за руку вела чепуха какой-то престарелой эльфийки?! Да простят мне мои сказанное сгоряча об усопшей.

– Гранмун не считает нашу встречу простым совпадением. И он не сомневается в вашей личине. Пускай пророчества Чтеца всегда были достаточно туманными и суть многих удавалось познать лишь по их свершении, сейчас никаких колебаний быть не может...

– Подождите, – оборвал я эльфийку, принявшись массировать разболевшиеся виски. – В голове не укладывается. То есть вы предполагаете, что я – есть пророчество вашего Чтеца?

– Мы не предполагаем, – решительно взмахнула рукой эльфийка. – Мы утверждаем.

– А в чем была суть ее пророчества?

Переводчица в раздражении едва заметно сжала кулаки, впрочем, быстро их распустила и все таким же холодным и безбурным голосом перевела мне очередные слова Гранмуна:

– Велите зачитать его?

– Буду премного благодарен.

– Только... Вы же понимаете, что все пророчества записаны на эльфийском?

Мои глаза удивленно округлились. Впрочем, удивляться здесь было нечему. Мое изумление было связано скорее с собственной глупостью, благодаря которой в моей голове не возникло столь очевидной мысли.

– Но, – разлепил губы я, – вы же... говорите на общем и весьма недурно...

– Надеетесь, что я вот так сходу переведу вам строки, над каждой из которых бьюсь в лучшем случае по месяцу? Сезона не прошло с момента записи пророчества, и я еще даже не садилась за перевод – и без того работы хватает. А пытаться делать это сейчас, кусками, искажая смысл...

– Я понял, – прервал я не на шутку разошедшуюся эльфийку. – Прочтите на эльфийском.

Такое предложение ее, судя по выражению лица, немало удивило.

– Как пожелает гость, – посовещавшись со старейшиной, покорно сказала она.

Поклонившись, эльфийка, звонко ударяя танкеткой о каменный пол, пошагала за трон. Не знаю, зачем мне нужно было услышать эльфийское пророчество, ведь ни слова из него я, верно, не пойму. Ну, если только там не будет какой-нибудь брани, ее я еще мог бы хоть как-то разобрать. Но это вряд ли. Скорее мне хотелось потянуть время, чтобы в голове, наконец, успело уложиться все только что услышанное. Пророчество? Обо мне? Вы серьезно?

Девушка отодвинула свисавший вдоль стены полог, запустив обе руки в прятавшуюся за его укрытием нишу. После громко, вынуждая стук эхом подниматься под своды дворца, затоптала обратно. В руке она держала пухлую, с пожелтевшими страницами и по виду очень увесистую книгу. Перевернув ее и открыв заднюю крышку, девушка, прокашлявшись и причмокнув, стала монотонно зачитывать. Разумеется, я ни то что не понимал ни единого слова, а даже отличить одну букву от другой был не в силах. Хотя, как мне показалось, где-то подобную речь я уже слышал. И с каждой секундой, которую сопровождали лившиеся в уст девушки строки, это ощущение во мне все укреплялось. Только я никак не мог вспомнить, где и когда мог внимать этим словам. И лишь под конец, когда взгляд переводчицы плавно переплыл с верхней части страницы в самый низ, в моей голове вдруг вспыхнул образ того слепца из трактира. Точно! В его иноязычной тарабарщине было сложно запомнить или хотя бы различить отдельные слова, однако теперь я был абсолютно уверен, что говорил он ровно то же, что сейчас эта девушка. Голос старика, выбравшийся из самых дальних уголков моей памяти, слился воедино с слышимым голосом эльфийки. И эти два абсолютно разных голоса, грубый и легкий, певучий, говорили одни и те же фразы. В унисон.

Меня словно окатило ведром ледяной воды.

С гулким, поднявшим со страниц облако пыли хлопком, эльфийка, окончив чтение, закрыла книгу.

Я стоял, уронив челюсть на землю и глупо лупоглазя на источавшую спокойствие девушку. Если еще мгновение назад внутри меня все словно вымело гигантской метлой, оставив лишь ветер гулять по выпотрошенному нутру, то теперь там поднялся настоящий, перемешавший все возможные чувства вихрь. Меня окутало остолбенение, не позволяя не только банально пошевелиться, но и не пропуская внутрь головы не единой мысли, оставляя кружиться в сознании одни лишь только что прочитанные переводчицей строки.

– В предсмертном бреду она молвила эти слова снова и снова, пока не погрузилась в сон, а на утро и вовсе не ушла от нас, – негромко заговорила девушка, вернув книгу на место и вновь вставая у трона.

Повисло неловкое молчание. Впрочем, эльфийка вскоре его развеяла.

– Чтец хотела, чтобы по пришествии вы непременно ее навестили.

– Но... она же мертва.

– Верно, – точно учительница правильно ответившему на задачу ученику, одобрительно кивнула мне девушка. – Однако, если госпожа Жовелан предвосхитила столь огромное количество событий, то ужель она не могла предвидеть собственной кончины?

– Вы что, – смекнув, к чему клонит Гранмун, а с ним и переводчица, начал я, – собираетесь отвести меня к ее трупу?

– Верно, – вновь без доли сарказма сказала эльфийка.

– Для чего?

– Гранмун этого не знает. Зато знает госпожа Жовелан.