Текст книги "Призрачная свобода (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6

Фиалковская снимала апартаменты в роскошном и хорошо охраняемом жилом комплексе из трех бело-черных башен, откуда открывался вид на залив. Джемма уже хотела спросить, как их пропустят внутрь, но АльНилам, когда они подъехали к посту охраны, просто опустил стекло и высунул в окно правую руку. На ней он носил перстень, закрывающий почти всю фалангу среднего пальца – овальный щит из зеленой эмали с золотой гербовой надписью правящего клана Аль-Джайлим.

Подбежавший охранник, едва увидев руку, перстень и вад-принца внутри машины, склонился в глубоком поклоне, коснулся наушника и неразборчиво прокричал несколько слов. Силовое поле перед такси тут же отключилось, и авто проскользнуло в большой внутренний двор с фонтанами, купами деревьев и статуями.

– Султанский той, – с усмешкой сказал его высочество, – открывает любые двери.

– А если кто-то будет пользоваться для этого подделкой?

– Всегда пожалуйста. Но потом придется отсидеть двадцать пять лет в тюрьме строгого режима.

Ночная Птица хмыкнула. Видимо, поэтому дело и поручили вад-принцу – кто бы пустил дознавателей «МТ» сюда так просто…

Универсальную ключ-карту они получили так же легко – по первому же требованию его высочества – и поднялись в скоростном лифте на двадцать четвертый этаж, к апартаменту 88а, где жила Мария Фиалковская. АльНилам вошел в прихожую и коснулся верхней пуговицы на муште. Все остальные тут же расстегнулись, и он сбросил халат на кушетку.

«Если бы он не носил этот мешок, никто бы не называл его мэм», – возмущенно подумала Ночная Птица. Фигура у принца была стройной, худощавой, но совершенно не женственной. А еще он был вооружен так, словно готовился к вылазке в логово террористов, а не к обыску в квартире руководителя «Биороники».

Джемма последовала за ним, с некоторой завистью глядя по сторонам. Они с Эриком неплохо зарабатывали и сняли очень милую, уютную квартирку, которая была размером с большой зал в апартаментах Фиалковской.

В этом зале размещались кухня, столовая, гостиная и зона отдыха. На огромном балконе был разбит изящный сад с фонтанчиком, а от вида на залив захватывало дух. Но принц не стал здесь задерживаться и сразу же направился в коридор, который вел к кабинету и спальне. К удивлению Джеммы, АльНилам вошел не в кабинет (там же улики?), а в спальню и сразу же открыл дверь в ванную.

Ванная, в которой можно было устроить вечеринку на дюжину человек, была отделана ониксовыми панелями и мозаикой из лаврана. Пока Ночная Птица любовалась узорами, вад-принц принялся открывать шкафчики и ящички.

– Замечаете что-нибудь? – спросил он.

– Нет, эфенди, – призналась Джемма.

– Здесь нигде нет личных вещей. Ни зубной щетки, ни пасты, ни шампуня, даже губки и геля для душа. Кремы, расчески, маникюрный набор – ничего нет.

Он открыл дверь в обширную гардеробную и указал Джемме на пустые места на открытых полках для обуви:

– Видите? Террористы, добрейшей души люди, позволили саиде Фиалковской собрать вещи перед похищением.

– Но она же не могла сама… – возмущенно начала Джемма: на что это он намекает⁈ На некомпетентность СБ, которая проверяла Фиалковскую каждый год⁈

– Они бы не сумели пробраться в ваш центр и взломать систему наблюдения, если бы у них не было помощника внутри.

– Но это же Дауд!

– Дауд только мелкая сошка – видимо, помощник Фиалковской. Не могла же она находиться в нескольких местах одновременно, когда террористы обносили ваш центр.

– Мне кажется, при всем уважении, вы делаете поспешные выводы, эфенди, – буркнула Джемма.

– Ваше чувство профессиональной гордости задето? – поднял бровь вад-принц. – Не переживайте. Никто не может знать абсолютно всего о другом человеке.

– Но… но то же самое можно подумать и о Шуфрире, и об Анжере!

– Их квартиры мы тоже обыщем. Но у меня уже есть основания полагать, что они-то как раз и есть жертвы похищения. А Фиалковская – его организатор.

Ночная Птица с досадой замолчала. Они перешли из спальни в кабинет – прямоугольное пятно в легком слое пыли на рабочем столе указывало на место, где стоял ноутбук. Вад-принц поворошил содержимое ящиков, опустился на колени и несколько раз нажал на паркетную панель у левой ножки стола.

– Тут был тайник. Сейчас он уже наверняка пуст, – его высочество извлек из ножен вибронож, включил и без колебаний вспорол дорогой паркет. Джемма только судорожно выдохнула. – Да, тайник. Но ничего нет. Ладно, идемте в зал.

Пока его высочество пристально осматривал зал, словно пытаясь проникнуть взором сквозь обшивку мебели и дверцы шкафов, Джемма обратила внимание на монитор видеонаблюдения и тихонько воскликнула:

– Эфенди, посмотрите!

Принц обернулся. На мониторе был виден человек, с ног до головы в плотной черной одежде, который мялся около двери в апартаменты Фиалковской. Голову человека скрывал капюшон, лицо – темные очки и шарф, на руках были перчатки.

АльНилам схватил Джемму за руку, с неожиданной силой толкнул себе за спину и прижал к стене. Не спуская глаз с монитора, он достал из кобуры на бедре пистолет.

– Кто это? – прошептала Ночная Птица; сердце бурно заколотилось – то ли от страха, то ли от возбуждения.

– Еще один, – коротко ответил вад-принц. – Наблюдал за квартирой Фиалковской.

– Но зачем он сюда пришел?

– Может, он считает, что мы безоружны.

Джемма замерла. Она сразу же догадалась, что это для них значит. АльНилам взглянул на окно, и Ночная Птица поняла, что он ищет точку, в которой мог залечь снайпер.

– Туда, – шепнул вад-принц и толкнул Джемму к кухонному острову. Они заползли за шкафы, благо даже оттуда им был виден монитор. Человек наклонился дверному замку.

– Но если он вас убьет, – в отчаянии прошептала Джемма, – то сюда примчится целая армия из Эль Шадияр! Он же должен это понимать!

– Может быть. Но я бы не стал надеяться на его сознательность.

Ночная Птица сглотнула и усилием воли подавила дрожь в коленях.

«Я чокон, – вдруг вспомнилась ей древняя ритуальная формула. – Омокан создал нас бесстрашными».

Легко было предкам так говорить, когда у них из оружия были только луки и боевой клич, а не снайперская винтовка с гамма-прицелом и дальностью выстрела в 6 километров!

– Может, для них важнее не допустить, чтобы мы нашил в этой квартире что-нибудь, – пробормотал АльНилам. – Но вот что для них настолько ценно, что они готовы рискнуть? Ладно, поймаю и спрошу. В шкаф, – приказал девушке принц. – Вот в тот, там кладовка.

– А вы?

– За меня не волнуйтесь.

Ночная Птица переползла к кладовке и забилась внутрь. Там пахло специями, травами и сладостями. Чуть приоткрыв дверцу, девушка посмотрела на принца. К ее изумлению и негодованию, он убрал пистолет в кобуру и снял с пояса что-то вроде короткой палки или рукоятки. Несколько секунд АльНилам возился с кнопками на рукоятке, а потом пополз по полу к стене прихожей. Джемма вытянула шею, пытаясь разглядеть монитор, но из кладовки его было не видно.

Зато принц продолжал следить за действиями незваного гостя. Сначала АльНилам не шевелился, а потом вскочил и ринулся в прихожую. Из рукоятки в его ладони выстрелил гибкий, искрящийся хлыст.

«Нейроплеть⁈ Зачем ему…»

До Джеммы донесся звук удара нейроплети по двери, треск обшивки и шипение пластика. Затем – второй удар, третий, и наконец – грохот, с которым дверь выпала из рамы на пол. Сразу же за этим раздался дикий крик боли, и Ночная Птица, не выдержав, выскочила из кладовки. Из оружия у нее был только тазер, но все равно! Что, если там принц…

Она ринулась в прихожую. Впереди свернула белая вспышка нейроплети, раздались щелчки разряда и снова крик, а потом возглас АльНилама:

– Нет, нет, нет! Да что ж такое!

Джемма кинулась в коридор. Там принц, отбросив плеть, вцепился в человека в черном, изо рта которого шла пена. Очки и платок валялась рядом, и Джемма увидела, как синеет лицо террориста.

– Свобода превыше всего! – просипел он, дернулся и обмяк.

– Проклятие, – прошептал принц и отполз от трупа. В руке АльНилама был инъектор, но укол антидота опоздал – или средство было неподходящим.

Ночная Птица прислонилась к стене около оплавленной дверной рамы. Колени дрожали и подгибались. Вад-принц сел рядом с террористом, уткнулся в сцепленные руки и мрачно уставился на тело. Позади них чирикнул сигнал лифта, из которого с топотом вывались толпа охранников жилого комплекса.

– Эфенди! – взвыл один, с цветными нашивками на рукаве.

– Со мной все в порядке, – резко сказал АльНилам, поднялся и подобрал нейроплеть. – Вызовите службу безопасности из перинатального центра «МТ». Они заберут труп.

– Э… но… полиция…

Вад-принц смерил охранника долгим, пронизывающим взглядом, и тот пробормотал:

– Слушаюсь, эфенди. Мы оцепим этаж и заблокируем все выходы.

– Будьте добры. Саида?

– Д-да? – выдавила Джемма. До нее только сейчас дошло, что она устремилась на помощь к принцу, вооруженная одним слабым тазером нервно-паралитического действия. А если бы террорист был тут не один⁈ И что бы было с Эриком, если бы…

Принц положил руки ей на плечи. Ночная Птица с трудом подавила дрожь. А еще ее почему-то затошнило.

– Присядьте тут, в прихожей, – мягко сказал АльНилам. – Я распоряжусь отвезти вас домой.

– Н-н-нет… – Джемма усмирила заикание и тихо, но достаточно твердо ответила: – Не надо, эфенди. Мой муж испугается. К тому же он начнет задавать вопросы и… я лучше вернусь с вами в центр.

– Хорошо, СБ отвезет вас в центр. Я приеду позже – когда осмотрю квартиры Шуфрира и Анжера.

– Но там же тоже может быть небезопасно!

– Может, – АльНилам взглянул на труп. – Но я бы очень хотел изловить хотя бы одного из наших террористов живым.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Вскрытые панели на полу напоминали могилу безвременно усопшего, вокруг которой собрался небольшой консилиум врачей, пытающихся понять, что же привело к столь плачевному итогу. Анна Дмитриевна стояла у самого края и пристально всматривалась в переплетения кабелей; слева и справа от нее обретались высокий, худощавый, красивый, как бог из пантеона Минь Шу, главный инженер Шэнь Вэй и низкий, коренастый, очень рыжий техник, об которого Аксель споткнулся вчера. Втроем они выглядели как комедийное трио из вечернего шоу; вот только Фонтейну уже было ни черта не смешно.

– Что случилось? – спросил он.

– Мистер Макрири обнаружил подозрительную поломку, сэр, – ответил Шэнь Вэй. – Я счел необходимым уведомить вас о попытке взлома и диверсии.

Фонтейн медленно выдохнул сквозь зубы.

– Где?

– Вы взяли очки?

Акс достал из кармана футляр. Он не любил их носить, хотя Лаврова и главный инженер с очками не расставались. Едва он нацепил очки на нос, как Шэнь Вэй тронул сенсор на своей дужке, и перед Фонтейном поверх кабелей развернулась схема в бело-голубых тонах. На одном из участков слабо мерцало что-то бледно-оранжевое.

– Вот оно, сэр, – толстый короткий палец Макрири потыкал в оранжевый огонек. – Тут, значит, обнаружил. Кто-то лазил, вскрыл оплетку, оголил один кабель и полоснул по жиле от НП к командпосту. Потом заделал. Ушлый черт, я бы и не нашел, если б не подлез под низ.

– И что это значит?

– Перерезан один кабель, – перевел ему Шэнь Вэй. – Тем самым нарушена связь между командным вагоном и навигационной панелью.

– Проклятие!

– Приятного мало, – согласилась Анна Дмитриевна. – Обычно эпсилон-навигаторы работают в автономном режиме, на то они и навигаторы, собственно. Но при такой поломке я бы не смогла проконтролировать точность маршрута, который они прокладывают.

– То есть навигатор смог бы направить поезд куда угодно, а мы бы и не узнали?

– Абсолютно верно.

– Черт, – прошипел Акс. – Черт! Черт!

Как он мог так облажаться! Он же лично проверил всех членов экипажа! Все как положено – тотальные проверки службой безопасности в промежутке между рейсами, чтобы исключить людей и существ, переметнувшихся к террористам, психически нестабильных и прочие угрожающие элементы. Черт!

– Я кого-то упустил, – глухо сказал Акс. – Это кто-то из наших.

– Не факт, – Лаврова повернулась к нему; включенные очки сверкнули голубым, как кошачьи глаза. – Это может быть не ваша вина, поскольку состав также осматривали и проверяли служащие депо, за благонадежность которых вы не отвечаете.

– Да, – горько отозвался Акс. – Но мог быть и кто-то из наших. Я займусь повторной проверкой сегодня же.

– Мистер Макрири, вы ликвидировали поломку? – спросила Анна Дмитриевна.

– Готов начать, но подумал, что вы, может, хотите осмотреть прямо глазами.

– Пожалуй, – после короткой паузы решила начальница поезда и повернулась к Шэнь Вэю: – Вы присоединитесь?

– Разумеется, мадам. Макрири, откиньте лестницу.

Фонтейн не стал туда соваться – он не понимал, как даже техник, который был короче его в полтора раза, туда втиснулся. Худощавый Шэнь Вэй первым спустился вниз и помог Лавровой сойти по лесенке.

Пока Шэнь Вэй и начальница поезда исследовали кабеля под короткие комментарии техника, Фонтейн снял очки, достал телефон и набрал номер Фан. Она долго не отвечала (видимо, занималась просмотром записей с камер), но спустя дюжину гудков Акс наконец услышал ее голос:

– Снова добрый день. Что там у тебя? Я немного занята, так что если не срочно…

– Ты еще хочешь обыскивать все экспрессы в депо?

– Э… ну да, а что? – осторожно спросила майор.

– Можешь не тратить время. Это «Бриарей».

– Что – это?

– Наш техник нашел следы взлома. Кто-то перерезал кабель, отвечающий за связь между навигационной панелью и командным вагоном. Это мой экспресс, Фан. Твои чертовы воры пролезли в мой экспресс.

– О, Акс, – она прерывисто вздохнула. – Мне очень, очень жаль.

– Мне тоже.

– Я соберу ребят и буду у тебя через два часа. Не трогайте там ничего. Что вы намерены делать?

– Не знаю. Если бы за это отвечал я, то отменил бы рейс. Вот только боюсь, что именно это и невозможно.

– Мы успеем, Акс, – помолчав, сказала майор. – Мы найдем их, даю слово.

– Ага, – горестно отозвался Фонтейн. Хотелось бы верить, что до того, как они подорвут экспресс прямо на станции…

* * *

– Здесь, – Анна Лаврова коснулась дисплея на рабочем столе, и над столешницей поднялась объемная светло-голубая схема систем связи «Бриарея». – Ваши воры не смогли бы перерезать ни один кабель в моем экспрессе, если бы сначала не обезвредили систему тревожных сигналов. Хотя бы на том участке, где намеревались устроить диверсию.

– Весьма, ммм, разветвленно, – пробормотала Фан, с некоторым благоговением рассматривая схему. – Мне кажется, если не знать, где находится нужный участок, то искать его можно неделями.

– Верно, – холодно сказала Анна Дмитриевна. – Значит, кто-то предоставил вашим ворам схемы систем связи и безопасности моего экспресса и объяснил, где и что искать. Схемы, которые, если вы не знаете или не помните, являются объектом повышенной секретности. Я делаю большое одолжение вашему руководству, позволяя вам смотреть на них.

Фонтейн неловко кашлянул. Лаврова излучала арктический холод с того момента, как Акс представил ей майора Фан. Анна Дмитриевна наверняка прекрасно понимала, насколько им нужна сейчас помощь эпсилон-существа и службы дознания «МТ», но ей была невыносима мысль, что по ее экспрессу бродят посторонние, пусть даже с благой целью.

– Мне бы хотелось знать, когда мои техники смогут приступить к ликвидации поломки, майор, – сказал Шэнь Вэй. Макрири согласно угукнул откуда-то снизу.

– Как только мои ребята закончат с осмотром и съемкой улик. Кто еще знает об этом?

– Кроме здесь присутствующих – пока никто, – ответила Анна Лаврова. – Но я обязана доложить обо всем дирекции.

– Мы должны отменить рейс, – сказал Акс. Все, кроме Лавровой, уставились на него с разной степенью недоверия и изумления. Начальница поезда лишь задумчиво опустила голову, постукивая пальцами по дубовой раме столешницы.

– Я знаю, как это звучит, но оцените ситуацию – у нас осталось всего тринадцать дней, чтобы с нуля проверить всех членов экипажа и багаж. Всего тринадцать дней, чтобы люди Фан нашли этих вороватых уродов. Выпускать экспресс в рейс, пока мы не разберемся со всем этим – крайне опасно.

– Единственный раз, когда, как я помню, отменяли рейсы экспрессов «Трансгалактика 2», – мягко произнес главный инженер, – был после теракта со стороны навигатора, когда погибла «Доротея» со всеми пассажирами, экипажем, людьми на станции и в городе.

Фонтейн мрачно промолчал. Гибель экспресса «Доротея» была самым страшным терактом за всю Nova Prima Era, после которого от группы антикорпоратистов, которые это сделали, открестились даже их соратники по убеждениям. Акс был слишком молод, чтобы участвовать в расследовании, но кадры пылающего города помнил, как будто это было вчера.

– Если вы сможете доказать, что «Бриарею» грозит то же самое, я добьюсь отмены рейса, – сказала Анна Дмитриевна. – Я буду добиваться этого уже сейчас, но с доказательствами на руках мне будет проще, – она обратила на Фан несколько смягчившийся взор.

– Я сделаю все, что в моих силах, Ан… Ана Тимитрива, – с усилием ответила Фан. – Но если их цель – вывезти с Альмонзис то, что они украли с нашего завода, они не будут уничтожать экспресс.

– Но мы не знаем, ЧТО они украли, – все так же мягко продолжил Шэнь Вэй. – Может, они собираются сделать из этого бомбу.

– Или кабеля окислить, – вставил Макрири. – Не бомба, конечно, но после этого поезд лишится управления. По эффекту будет как с «Доротеей», а уж если в стрим-тоннеле с маршрута сойдет – ух!

Фан тихо вздохнула и пробормотала:

– Это вещество не для бомб, и провода окислить оно тоже не может. Это… это состав для стабилизации ДНК после рекомбинации. Он обеспечивает надежность процедуры.

Наступила тишина.

– Фан, – заботливо спросил Акс, – тебе разрешили это разглашать? – и по ее печальному взгляду понял, что нет. Он положил руку на узкое плечо Фан, и почувствовал, как оно напряжено. Фонтейн обвел всех присутствующих тяжелым взглядом.

– Никто не скажет никому об этом ни единого слова. Забыли все, что сейчас услышали, ясно?

– Почему вы нам об этом рассказали? – после паузы спросила Анна Дмитриевна. – Неужели только ради того, чтобы мы не нервничали, оказывая вам всевозможное содействие?

– Нет, – сказала Фан. – Для того, чтобы вы понимали, почему это так важно. Почему об этом нельзя распространяться. Если сторонние компании узнают, что украден один из компонентов процесса, запатентованного «МТ», то за этим контейнером начнется массовая охота.

– Тяжко быть монополистом, че уж там, – фыркнул Макрири. Фонтейн с подозрением на него посмотрел. Процесс рекомбинации ДНК принадлежал «МТ», и только ее специалисты владели коррекционными технологиями, как и методами сверхранней генетической диагностики патологий плода. Любой клочок информации об этом был невероятно ценным – а тут целый контейнер с веществом для стабилизации!

– Отлично, – сухо подытожила Анна Дмитриевна. – Теперь в мой поезд будут ломиться не только ваши воры, но еще и все, желающие заполучить самый ценный приз в истории, после технологий стрим-тоннелей.

– Мы сделаем все, чтобы найти их!

– Вы уж постарайтесь, – с холодком сказала начальница поезда. – Вы же, в конце концов, для этого и созданы.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

К вечеру Мурад устал бодаться со службой дознания «МТ» по поводу засекреченной части в досье Фиалковской и ушел в комнату отдыха – побыть одному и собраться с мыслями после двух десятков допросов персонала. Хотя работа неплохо отвлекала от мыслей о том, где сейчас Ирфан.

Обычно Мурад мог держать свою тревожность под контролем, но инцидент на Альвионте был слишком недавно, да и визит к родителям Камаля тоже оказался не из легких. Хмуро глядя на полосу вишнево-золотого заката, якзан вновь вспомнил, как сидел перед операционной и боялся уйти: в суеверном страхе ему казалось, что если он сдвинется с места, то Ирфан умрет.

Но то был лишь страх, пусть даже мучительный, сводящий с ума. Для семьи Камалей потеря сына – не ночной кошмар, а реальность.

Дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно проскользнул его принц. Он бросил мушт и тагеллан на диван, подошел к Мураду и сочувственно спросил:

– Как ты?

– В норме.

– Извини. Я должен был сам…

– Ничего, – Мурад тихо вздохнул. Его принц наконец-то вернулся в относительную безопасность, и тревога немного унялась. – Я не первый раз это делаю.

– Как они восприняли?

– Тяжело. Как еще можно воспринять смерть единственного ребенка?

– Ненавижу террористов, – пробормотал Ирфан. – Хоть бы кто из них сам умер за свои идеи, а не убивал других.

– Я обещал им вернуть тело сына через два дня.

– Хорошо.

– Ты в порядке?

Ирфан поднял голову и устало улыбнулся.

– Со мной все хорошо, только устал немного и есть хочу так, что слона бы проглотил. Кстати, нам уже поставили пищевой автомат в приемной, так что я взял нам ужин.

Якзан не смог удержаться от улыбки, представив, как его высочество, сын одного из богатейших людей в Метрополии и колониях, жадно грабит автомат с готовыми блюдами из синтезированных продуктов.

– Поужинаем здесь, – вад-принц окинул взглядом комнату отдыха. – Неплохо живут руководители перинатальных центров, а? Да, а где Джемма?

– Я отпустил ее домой, эфенди.

АльНилам прикусил губу.

– Я, наверное, допустил большую ошибку, когда взял ее с собой. Теперь террористы ее заметили.

– Я связался с Эль Шадияр. Они выставили круглосуточную охрану у ее дома.

– Спасибо.

Они поужинали, сидя на диване перед панорамным окном и любуясь медленным тар-мариатским закатом. Летом солнце садилось поздно, в девять, и небо постепенно гасло, меняя цвет от синего к вишневому и затем густо-фиолетовому, с тающей золотой полосой у горизонта.

– Чем отравился наш террорист? – лениво спросил вад-принц. – Субитрамин в зубе?

– Да, эфенди. Ничего нового.

АльНилам улегся, опустив голову на подлокотник дивана, и распотрошил пакетик, на котором было написано «Диетические сладости».

– Эль Шадияр установила его личность, – сказал Мурад, строго глядя на коричневатый кубик, который принц отправил в рот. – Конрад Сильверберг, официально безработный уроженец Илтаны на Мирне-2. За ним числится десяток угонов и политическая активность: пикеты и выступления против Корпорации. Не очень умный молодой человек, судя по его попытке вломиться к Фиалковской.

– Ну что поделать, террористы не могут себе позволить перебирать кадрами. Зато уровень идейности зашкаливает. В эту группировку, видимо, отбирают по способности без колебаний себя убить, а не по показателям интеллекта.

– Я смог немного поговорить с отцом Камаля. Сосед по комнате утверждал, что рекомендацию Дауду дал родственник друга его отца. Но отец Камаля все это отрицает. Я проверил личное дело Дауда. Там нет никаких рекомендаций, но есть запись о том, что Мария Фиалковская упоминала его в числе студентов колледжа, которым можно предложить подработку в центре.

– Откуда она знала Камаля?

– Она вела субботние лекции в его колледже.

– Лекции?

– Фиалковская до тридцати лет работала преподавателем и научным сотрудником биоинженерной лаборатории в Богорадском университете.

– Видимо, сделала вид, что соскучилась по преподаванию, – хмыкнул его высочество. – А что по засекреченной части досье?

Мурад засопел.

– Служба дознания «МТ» тянет время и не дает мне ответа.

– Они тебя обижают? – грозно уточнил его высочество. – Я напишу отцу, пусть надавит на их руководство. В конце концов, «МТ» сама потребовала, чтобы мы разгребали это дерьмо, так пусть хоть не мешает.

Мурад тихо фыркнул в усы. «МТ» была единственной, кто мог что-то требовать от султана Эр-Руммала – что, впрочем, неудивительно, если учесть, чем султан занимался для Корпорации.

«Чудесные отношения взаимного шантажа», – подумал якзан. Султан курирует нелегальные эмбриофермы, Шуфрир – один из тех, кто легализует полученные оттуда эмбрионы, Корпорация получает отличный материал для создания новых существ. Все довольны и счастливы… пока что-то не просачивается за рамки секретности.

– Вам не кажется, эфенди, что террористы атаковали именно этот центр, потому что знали, чем занимается Шуфрир?

– Это было первое, о чем подумали и я, и отец. Приятно было видеть его напуганным, – принц сунул в рот еще один кубик «диетической сладости» и прижмурился от удовольствия. – Сам понимаешь, что будет, если всплывет информация о том, что клан Аль-Джайлим десятилетиями растит здоровых эмбрионов на подпольных фермах. Но удар получит не только моя семейка, но и Корпорация.

– Откуда террористы вообще могли об этом узнать?

– Где-то есть утечка – у нас или в Корпорации. Знала ли Фиалковская – вот в чем вопрос. Пока что все выглядит так, будто не ее заставили, а она сама была активным участником.

– Может, даже сама завербовала Дауда, – предположил Мурад.

– Странно все это, – задумчиво сказал АльНилам. – Должен же быть в этой группировке хоть кто-то с мозгами, понимающий, что все эти связи можно вычислить за пару дней. Особенно если так привлекать внимание, как юный Дауд.

– Думаю, эфенди, вы были правы насчет того, что Фиалковская собиралась исчезнуть сразу же после ограбления. Вместе с ней покинули Тар Мариат все опытные участники группировки. В результате наблюдающими, да еще и без контроля старших, остался молодняк.

– Но куда эти опытные направились? У них архив с документами, кейс с десятком эмбрионов и двое заложников. Все это Корпорация будет искать изо всех сил.

– Я кое-что нашел в комнате Дауда. Он спрятал в тайнике мини-диск, где была сотня запрещенных книг и один билет на стрим-поезд на Азрат. А чеков за билеты было три.

– Три? – принц приподнялся на локте.

– Да. Один – за билет Дауда, второй – за билет на тот же стрим-поезд на имя Надежды Яневич, а третий – для нее же, на экспресс «Бриарей». Пересадка планировалась в Таулане, столице Азрата.

– Экспресс «Бриарей»! – возбужденно подскочил вад-принц. – Откуда у них такой щедрый спонсор?

– Пока не знаю, эфенди. Но чек на билет в экспресс только один. Либо они планировали вывезти заложников другим путем, либо нам нужно искать два трупа.