Текст книги "Призрачная свобода (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

Поскольку от рутинных обязанностей Ночную Птицу никто не освобождал, утро она провела за формированием еженедельного отчета по занятости сотрудников. Вся СБ центра в эту неделю работала в усиленном режиме, и нужно было проверить учет сверхурочных часов.

«Наверное, день, который я провела у террористов, можно засчитать как рабочий, – размышляла Джемма. – Или все-таки как больничный?»

Тренькнул лифт, двери приемной распахнулись, и в нее влетел его высочество – странно, что так поздно, было уже десять утра.

– Джемма⁈ – удивленно воскликнул он. – Что вы тут делаете? Вам же должны были дать больничный.

– Доброе утро, эфенди. Корпорация предоставит мне оплачиваемый отпуск на месяц, но сначала мне нужно закончить с работой. А еще, – добавила Ночная Птица, не спуская с вад-принца пристального взгляда, – мне выписали очень большую премию, компенсацию, обещают какую-то награду и даже курсы повышения квалификации для перехода в оперативный отдел. Это все вы устроили?

– Я? – АльНилам широко распахнул глаза. – Нет, с чего бы? Я не имею никакого отношения к Корпорации.

– Эфенди упомянул один-два раза ваше имя в сводке для шефа вашей службы дознания, – добавил Мурад, и АльНилам метнул в него гневный взор.

– Павлидис, – сурово сказала Джемма, – лично позвонила нам на домашний номер, перепугала Эрика…

– Да, суровая дама, не всякий выдержит, – кивнул вад-принц и устремился к кабинету. – Зайдите к нам через час, чтобы получить отчет по делу.

– Спасибо, эфенди! – крикнула ему в спину Ночная Птица. Мурад опустил перед ней пакетик с креветочными чипсами и добродушно подмигнул. Джемма улыбнулась.

– Эфенди стесняется благодарностей, – сказал якзан. – Мы рады, что у вас все хорошо.

– Спасибо, – Джемма сжала его огромную ладонь обеими руками. – Если бы не вы, я даже не знаю, что бы они со мной сделали. А где они сейчас? – неловко спросила она.

– На допросах в Эль Шадияр. Может, чуть позже их передадут службе дознания «МТ».

– Что с ними будет?

– Кто знает, – пожал плечами Ан-Файяз. – Зависит от того, насколько глубоко они увязли. Но свой срок в тюрьме они получат.

– Но они же еще подростки! Ну, чуть постарше, но все равно!

– Они причастны к тому, что десять семей потеряли своих детей, – сказал Мурад. Джемма прикусила губу и опустила голову. – Десять эмбрионов, которые до сих пор неизвестно где и неизвестно, что с ними будут делать. Разве это не преступление?

– Да, конечно…

– Свяжитесь с их семьями. Эфенди хочет поговорить с ними завтра.

– Хорошо, сэр. А потом? Вы надолго останетесь?

– Нет, наша задача здесь выполнена. Скоро, – якзан улыбнулся, – мы освободим ваш центр от нашей тирании. Через день-два.

Он скрылся в кабинете, оставив Джемму в глубокой задумчивости. Потом она открыла базу с данными по эмбрионам и стала искать пропавших по ID, чтобы найти данные об их родителях.

Через час она постучалась в кабинет временного начальства. Мурад сидел за рабочим терминалом Шуфрира и щелкал по клавиатуре, его высочество пил коктейль из зеленого чая, лежа на диване и листая какие-то файлы на планшете.

– Я обзвонила родителей пропавших эмбрионов, эфенди, и назначила встречу на завтра, на семь вечера. Она пройдет в личной переговорной Шуфрира, там, где вы проводили допросы.

– Хорошо. Мурад создал для вас персональную папку на сервере. Вы получите пароль. Там все, что мы можем сообщить СБ центра о результатах расследования. Передадите ее начальнику СБ, когда он у вас появится.

– Да, эфенди. Могу я задать вопрос?

– Конечно, – вад-принц вопросительно поднял брови.

– Что будет с нашим центром? У нас не осталось никого из руководства – ни шефа, ни начальников генноинженерной лаборатории и отдела «Биороники», ни даже руководителя СБ. Нас закроют?

– Этого я не знаю, – сказал АльНилам. – Я не работаю в Корпорации. Но Эль-Хайян – огромный город, столица быстро растущих колоний, так что едва ли «МТ» решит оставить Тар Мариат без перинатального центра. А вы сами хотите тут работать? – спросил он. – Или намерены перейти в другой отдел? Вы весьма ловко управились с террористами Магриньи.

– Не думаю, что это хорошая идея, – призналась Джемма. – Я смогла запудрить им мозги только потому, что они недалеко ушли от детей, и чуть не умерла от страха. К тому же Эрик с ума сойдет, если я буду все время этим заниматься.

– Он, наверное, хочет, чтобы вы поскорей уехали из этого жуткого места, – усмехнулся АльНилам. – Хотя вы всегда можете остаться на прежней должности.

– У нас еще будет время подумать, – с улыбкой сказала Ночная Птица. – Следующие девять месяцев и еще год декрета.

* * *

– Я хочу креветок, – заявил вад-принц, сбрасывая в кресло в гостиной их пентхауса мушт и тагеллан, – хочу стейк из лосося, мидии и сашими из гребешка! И рис со специями! И ягодную тарелку. И мороженое, – он бросил быстрый взгляд на Мурада. – Один шарик.

– Один шарик, – строго ответил якзан. Он взялся за планшет и принялся листать меню ресторанов на первом этаже элитной жилой башни. На десерты его принцу нельзя даже смотреть, но шарик мороженого в пятьдесят грамм… Ладно, сто, в конце концов Ирфан заслужил небольшой праздник.

Ан-Файяз добавил к пожеланиям его высочества плов с бараниной, гору помидорного салата, сырную тарелку, гренки с чесноком и зеленью и отправил заказ.

– Через час будет готово, эфенди.

– Отлично, – принц распустил шелковый пояс, скинул кафтан и потянулся. – Я успею принять ванну. Или поплескаться в душе. А тебе вроде бы понравилось джакузи?

На рабочем ноуте АльНилама заверещал видеовызов, и якзан подошел посмотреть, кто портит им вечер.

– Мурад, отложи, – недовольно распорядился принц. – Перезвоним после ужина.

– Это ваш отец, эфенди, – сказал якзан. Ирфан побледнел и отступил на несколько шагов, словно хотел убежать в спальню. Но султана нельзя заставлять ждать, поэтому вад-принц покорно опустился в кресло, крепко сжал подлокотники и кивнул Мураду, чтобы тот принял вызов.

– Я прочел твой отчет, – сказал его величество, не опускаясь до приветствий. – Это все, чего ты добился за неделю?

– Это не так уж мало, отец, – тихо произнес Ирфан, глядя в пол.

– Я полагал, что за это время ты найдешь злоумышленников, вернешь эмбрионы и архив и ликвидируешь террористов и заложников.

– Для этого мне нужно было прибыть в Эль-Хайян на неделю раньше. Они покинули планету на другой день после того, как ограбили центр, или, самое позднее, через два дня.

– Гм. Тоже верно, – проворчал султан и посомтрел в сторону: видимо, читал отчет. Вад-принц слабо выдохнул. Мурад стоял рядом, стискивая за спиной кулаки.

– Из твоей писульки следует, что группа террористов была не одна, – султан Сайид ибд Фахад провел рукой, унизанной кольцами, по длинной, густой, черной бороде. Ему было уже семьдесят три, но он держал в железном кулаке страну, семью, правительство и явно не собирался сдавать позиции. Впрочем, клан Аль Джайлим всегда славился отменным долгожительством – дед султана вел вполне активную жизнь и в сто два года.

– Да, отец. Сегодня я побеседовал с Еленой Павлидис. Она сказала, что примерно в то же время, когда террористы ограбили центр в Хайяне, еще одна группа атаковала завод Корпорации на Альмонзис.

– А потом шайка из Хайяна пыталась связаться с шайкой на Альмонзис, – пробормотал султан, пощипывая пышные усы. – Интересно, интересно…

Ирфан тихо перевел дух, быстро взглянул на отца и тут же снова уставился в пол. Мурад, пока султан не видел, провел ладонью по плечу принца, и тот на миг коснулся его руки, а потом снова сжал подлокотник.

– Какая-то польза от тебя все же есть, – сказал Сайид ибн-Фахад, – хотя и гораздо меньше, чем должна бы. За неделю данные из архива уже могли утечь куда угодно, а ты ничего не сделал, чтобы этому помешать.

– Да, отец.

– Что «да»? Что ты намерен делать, чтобы это исправить?

– Мурад закажет нам билеты на экспресс «Бриарей». Мы сядем на поезд в Таулане. Именно туда собирались террористы.

– Террористка, – сухо поправил султан. – Одна. Эта, как ее… Фиалковская.

– Да. Но кейс с эмбрионами невелик, а архив можно уместить на мини-диске.

– А заложники?

– Если террористы разделились, а это они, скорее всего, и сделали, то увезли заложников в другом направлении. А я, к сожалению, не могу находиться одновременно в двух местах.

– Не дерзи, – сказал султан. Ирфан вздрогнул всем телом и съежился.

– Прости, отец.

Султан задумчиво побарабанил пальцами по столу. Задача не из легких – решить, что же опаснее: заложники, из которых легко выжать компромат, или архив, в котором находится неизвестно что.

«Или ему как раз известно», – вдруг подумал Мурад; хотя откуда бы? Якзан провел часы, перекапывая терминал Шуфрира и его личные логи, но террористы очень ловко скрыли, что же именно они утащили с собой.

– Фиалковская не смогла бы проникнуть в «Биоронику» без помощи изнутри Корпорации, – заметил вад-принц. – Что-то там происходит, и те, кто помогут «МТ» избавиться от угрозы, могут рассчитывать на особую признательность. Или, – чуть тише добавил он, – получить в свои руки серьезный аргумент при возможных разногласиях с «МТ».

– Ладно, – изрек его величество. – Поезжай в Таулан. Ликвидацией заложников займутся другие.

– Хорошо, отец.

– Удивительно, – Сайид ибн-Фахад смерил сына насмешливым взглядом, – сколько времени ты без толку провозился с мертвыми террористами, но стоило живым захватить эту девицу, как ты мигом нашел в себе силы все выяснить. А ведь ты даже не мужчина.

Ирфан побелел и вцепился в подлокотники.

«Ублюдок!» – в ярости подумал Мурад.

– Смотри, не промахнись и в этот раз, – сказал султан и оборвал связь. Ирфан поднялся, оттолкнул руку якзана, и, пошатываясь, скрылся в спальне.

* * *

Мурад тихо постучал в дверь спальни, но Ирфан не ответил. Ему часто нужно было время, чтобы прийти в себя после встреч с отцом, но Мурад знал, что принца нельзя надолго оставлять одного. Он немного отодвинул дверь.

Ирфан лежал на постели спиной к нему, свернувшись в клубок. Якзан вошел, опустился на кровать позади него и положил руку ему на плечо. Он слабо дрогнуло под ладонью Мурада.

– Он сам меня таким сделал, – прошептал вад-принц.

Мурад притянул его к себе и обнял. Ирфан сжал его руки и еле слышно выдавил:

– Он мог убить меня. Он сам решил вместо этого…

Принц со слабым стоном закрыл лицо руками.

– Почему он теперь попрекает меня этим!

«Потому что твой отец – скотина с садистскими наклонностями», – подумал якзан и крепче прижал Ирфана к себе.Мурад был достаточносилен, чтобы удержатьпринца, если тот захочет что-то с собой сделать. Он удерживал его так много раз…

«Я не хочу, чтобы меня видели! – кричал Ирфан, дергаясь в силовых браслетах, которые на него надели после того, как он пытался выброситься из окна. – Не хочу, чтобы все смотрели! Не хочу таким жить! Не могу! Убей меня! Слышишь⁈ Убей! Пожалуйста!» – крики переходили в рыдания, которые можно было остановить только уколами успокоительных и снотворных.

Мурад прикрыл глаза, тщетно пытаясь отогнать воспоминания. За худшим из дней последовал худший год в их жизни. Он выхаживал Ирфана один, тем более что принц никого к себе не подпускал, отказывался есть и пить – а султан приказал: «Пусть живет, – и добавил, насмешливо глядя на Мурада. – Если позволишь ему умереть – и за ним последует вся твоя семья».

Однако Мурад удержал Ирфана на этом свете вовсе не по приказу султана. Едва научившись управляться с нейромодулятором голоса, он повторял своему принцу, сжимая его в стальном захвате всякий раз, как тот пытался что-то с собой сделать: «Однажды мы его убьем. Мы убьем твоего отца».

Но это было не так-то легко. Ладонь Мурада скользнула по узкой спине вад-принца, чуть задержавшись между лопаток. Верность существ, сделанных по спецзаказу, обеспечивало скрытое под кожей клеймо, стек которого уходил в позвоночник. Султану было достаточно нажать на кнопку, чтобы…

Мурад стиснул зубы. Боль султан тоже причинял весьма охотно.

– Прости, – хрипло шепнул Ирфан; он провел рукой по груди и шее якзана, коснулся горла. – Я так виноват перед тобой…

– Нет, – оборвал его Мурад. – Я никогда не жалел об этом и сделал бы это снова.

Он вымолил своему принцу пощаду, но, бросившись в ноги султану, даже не задумался, что мстительный сукин сын заставит поплатиться и его. За то, что Мурад посмел подать голос, Сайид велел вырвать ему голосовые связки.

– У тебя была бы нормальная жизнь, если бы не я, – горько сказал Ирфан. – Я себе никогда не прощу.

«Всего неделя», – подумал якзан. Это всегда пробуждало в нем бессильную ярость. Врачам потребовалась бы всего неделя, чтобы вырастить из их генетического материала и голосовые связки, и мошонку с яичками – но султан никогда не позволит им восстановительные операции. Они всегда должны помнить, за что наказаны, и кто их хозяин.

Ирфан приподнялся на локте и шепнул:

– Я освобожу нас, Мурад. Я найду ключ от нашей тюрьмы. Может, – вад-принц задумчиво склонил головунабор, – он там же, где и архив.

– Ирфан! – встревожился Ан-Файяз. – Ты же не хочешь сделать это снова!

– В прошлый раз мне было шестнадцать. Чего еще ждать от глупого щенка? Я подвел тебя… нас. Но если я найду что-нибудь подобное тем доказательствам, что мы видели, – глаза Ирфана свирепо вспыхнули, – то и мой отец, и вся наша семейка поплатятся за то, что они сделали – с нами и со всеми.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Утром в новостях официально объявили о ликвидации террористической группировки Гектора Авилеса. Фонтейн лично явился сообщить Россу, что его арест завершился. Сначала Тедди обрадовался (можно выходить наружу без разрешения и не опасаясь, что убьют!), но затем позвонил в «Стандарт Либерти» и обнаружил, что редактор уволил его за прогулы.

Росс попытался объясниться, но редактор не поверил ни единому его слову. Устраиваться в другое альмонзейское СМИ журналисту не захотелось, потому что и сама Альмонзея ему несколько опротивела. Так что он перевез в поезд вещи из своей бывшей квартиры и решил попытать профессионального счастья в какой-нибудь другой колонии. К тому же, несмотря на поимку банды Авилеса, в Альмонзнее Тедди было как-то не по себе.

Полдня прошло в раскладывании вещей по полкам, а потом, чтобы немного отдохнуть, Росс заварил кофе и включил новостной канал.

– … экстрадированы на Аялу, – возвестила ведущая, – после смерти их восьмимесячной дочери. Как установила судебно-медицинская экспертиза, это произошло из-за преступной халатности родителей, которые по религиозным соображениям отказывались от применения корректирующих технологий.

– Закономерный финал, – сказал Агилар, собирая свои немногочисленные пожитки.

– Да уж, – буркнул Тедди, – иногда и не знаешь, что хуже.

– Вайсбергам грозит стерилизация и пожизненное заключение, – объявила ведущая с явным торжеством. – Континентальный Совет уже рассматривает законопроект, вводящий ограничения в практику свободного отказа от корректирующих технологий. По словам пресс-секретаря Совета, свободный отказ от Директивы ежегодно приводит к гибели или инвалидизации…

Тедди выключил звук.

– Я же говорил. Вот увидите, они примут этот закон и запретят свободный отказ от коррекции.

– Но тогда число детей-отказников только возрастет, – задумчиво добавил Агилар. Росс слабо вздрогнул. Хотя он не видел его глаз – настоящих глаз или того, что было вместо них – с той самой ночи, он все равно не мог забыть…

– В этом и смысл, – зло сказал журналист. – Существ нужно много, все больше и больше. Не удивлюсь, если через пару лет они примут закон, по которому родители смогут и здоровых детей сдавать на коррекцию.

– Ну, это вряд ли. Континентальный Совет не станет нарушать принятую им же Конвенцию.

– А то, что сделали с вами – это не нарушение? – вспыхнул Тедди. – Корпорация прикрыла свой зад всякими отговорками, но, по сути, она просто засунула в вас механоид, запрещенный с черт знает каких времен!

– С 36 года, – сказал кондитер.

– Ничему они не учатся, – процедил Росс. – Даже на Катастрофу им плевать.

– Ну, справедливости ради, Тедди, современные биомеханоиды совсем не такие, как устройства, которые производила «Арс Механа» двести лет назад. Они намного безопаснее.

– Но вам как-то не очень нравится носить их в себе, – холодно сказал журналист, и кондитер отвел взгляд.

– Если бы я мог, – пробормотал он после долгой паузы, – если бы мне предложили вернуть нормальные глаза – я бы согласился не раздумывая.

– Так что вам мешает? – воскликнул Тедди. – Вы же теперь свободны, вы больше не собственность «МТ», вы же сами сказали!

– Это невозможно, – сказал Агилар. – Их не прикрутили ко мне шурупами. Они вживлены в ткани моего тела, в мозг, в кости черепа, в сосуды и нервы.

– Н-но… – журналист запнулся. – Но мне казалось, что раз это механоид, то его можно, ну… достать?

– Приставка «био» – это не для красоты, Тедди, – вздохнул кондитер. – Вы знаете что-нибудь о патентах Корпорации на искусственные биоматериалы? Они растут так же, как естественные ткани, вживляются в организм, словно биологические мышцы, кожа и сосуды. Армирующие материалы для скелета, сервоволокна для мышц, уплотнители для суставов… – он замолчал, заметив, что Росс смотрит на него с ужасом.

– Это что – правда? – прошептал Тедди. Он никогда не задумывался… ему даже в голову не приходило! Агилар невесело улыбнулся и погладил его по плечу.

– Забудьте, Тедди. Это все, в конце концов, для всеобщего блага, – он подобрал сумку. – Мне пора. Меня ждет купе шеф-кондитера, а вы наконец получите ваше в свое полное распоряжение.

– Я вас еще увижу? – быстро спросил журналист.

– А разве вам этого хочется? – с усмешкойспросил кондитер.

– Ну, как минимум, мне хочется знать, почему вы защищали меня от этих уродов?

– О, – вздохнул кондитер, – это трудно объяснить.

В его голосе было что-то настолько печальное, что Тедди стало не по себе.

– Но почему? – тихо спросил он. – Вы так рисковали для человека, которого даже не знали.

– Это было не самое рискованное занятие в моей жизни, – уверил его Агилар. – Я занимался множеством таких вещей, что, если б вы о них знали, вы бы не захотели дышать со мной одним воздухом. Но теперь я могу себе иногда позволить и неплохие поступки.

Глава 21

Глава 10

5 июля 214 года NPrE

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Акс в парадном черно-синем мундире ждал пассажирку у дверей вагона 56. Она быстро шла по перрону, придерживая широкополую шляпу из светлой соломки. Вместо привычной униформы пассажирка была одета в голубые брюки и свободную белую блузу без рукавов. За ней летели два чемодана.

– Доброе утро, мадам! – поприветствовал ее Фонтейн. – Надеюсь, путешествие в нашем экспрессе доставит вам истинное удовольствие!

– Ты всем пассажирам это говоришь? – спросила Фан.

– Нет, обычно эту фразу произносит шеф сервисной службы. Я выучил ее ради тебя, – он открыл двери и широким жестом пригласил майора внутрь. Она взбежала по ажурной лесенке, огляделась и присвистнула:

– Роскошно!

– Это всего лишь третий класс. Ты еще не видела второй, первый, люкс и премиум.

– А остальные, с четвертого по шестой?

– В экспрессах «Трансгалактика 2» их нет, – официальным тоном сообщил Акс и повел Фан к лифтам. – Как это твое начальство настолько расщедрилось?

– Это часть моей премии за ликвидацию Авилеса. К тому же контейнер мы так и не нашли, – добавила Фан. – Так что пока не найдем, тебе придется терпеть меня на своем рабочем месте.

– К счастью, оно очень большое, – добродушно сказал Аксель. – «Бриарей» самый длинный из всех экспрессов этого класса. Мы можем ни разу не встретиться за весь рейс.

– Вот в этом-то и проблема. Куда ваша девчонка могла задевать наш контейнер?

– Понятия не имею, – признался Акс. – Мы с Флейшманом и Лесневской обыскали все – купе, служебные вагоны, багаж пассажиров, грузы для работы экипажа и экспресса. Макрири и его ребята лазили под брюхо поезда, хотя для этого пришлось отключить напряжение на путях – но и там ничего нет. Слушай, ты не думала, что… ну, что Авилес обвел нас вокруг пальца и как-то вытащил контейнер еще до начала заварушки?

– Думала, – кивнула Фан. – В таком случае он либо превратился в пыль во время взрыва на заводе, либо уже отправился к заказчику. Жаль, – сухо добавила она, – что у Авилеса уже ничего не спросишь.

– Ты не запрашивала его реальное досье?

– Нет.

– Потому что у тебя нет зет-допуска?

– Потому что я не верю во всякую чушь, – процедила Фан. Лифт доставил их на третью палубу, и она направилась к своему купе. Фонтейн шел за ней, размышляя над тем, почему слова «Сай Ашерон» вообще просочились за пределы засекреченных документов.

Он не нашел на сайтах «МТ» ни единого упоминания о такой структуре, отряде или классе существ – но сам прекрасно помнил, какие рассказы о Сай Ашерон ходили в курсантских казармах. Многие мечтали однажды попасть в это подразделение.

«Вот только никому не удалось», – подумал Фонтейн. Странно все это…

– А тут мило, – заметила Фан, войдя в свое купе. – Даже бар есть.

– Располагайся. Тебя надолго командировали?

– Пока не найду контейнер или доказательства того, что Авилес взорвался вместе с ним. Надеюсь, ты не считаешь это посягательством на свою территорию? – обеспокоенно спросила Фан. – Я ни в коем случае не буду вмешиваться в свою работу.

– Не волнуйся. Я хочу отыскать эту штуку не меньше тебя, – Акс взглянул на часы. – Мне пора. Мадам начнет обход через пятнадцать минут.

– Так рано? Сейчас восемь утра.

– Да, а поезд длинный. Она всегда начинает с вагона службы безопасности, так что…

– Не буду тебя задерживать, – улыбнулась майор и с блаженным вздохом опустилась в кресло у иллюминатора. – В конце концов, имею же я право хоть немного понаслаждаться своим отпуском?

* * *

Едва Анна Дмитриевна переступила порог инженерного вагона, как все члены технической бригады, выстроившиеся вдоль стен, склонились в синхронном поклоне. Фонтейн с трудом подавил улыбку.

Главный инженер Шэнь Вей был добрейшей души человеком, бесконечно далеким от тирании и деспотизма. Но в день предрейсового обхода в его сознании что-то перемыкало, и он требовал от подчиненных соблюдения всех правил древнего этикета Минь Шу по встрече высокого начальства. Раз в полгода они все чувствовали себя как при дворе Императоров В Золотом.

Главный инженер приблизился к Лавровой, неся на серебряном подносе стек-ключ, и молча склонился перед ней ровно на сорок пять градусов.

– Защитные системы готовы? – спросила начальница поезда.

– Да, мадам.

– Навигационные панели подключены?

– Да, мадам.

– Системы жизнеобеспечения в норме?

– Да, мадам.

– Отлично, – Анна Дмитриевна взяла стек-ключ и направилась вдоль живого коридора к стене, занятой огромной панелью. Фонтейн шел следом, вновь чувствуя, как сердце стучит все сильнее. Это был один из двух моментов, который всегда приводил его в волнение, как вчерашнего курсанта – первая высадка.

Справа от Лавровой шел главный инженер, слева – Раджив Варма, шеф сервисной службы, чуть позади – Ларс Келлерман. Анна Дмитриевна остановилась перед панелью и кивнула Шэнь Вэю. Он включил панель, и перед ними появилось изображение с камер внутри локомотива. Войти в него было нельзя без защитных скафандров – даже когда двигатель был выключен, остаточное излучение испепелило бы человека на месте, да и существо тоже.

Шэнь Вэй выбрал камеру, которая была расположена в отсеке с солар-двигателем, и вывел изображение на весь экран. В огромной, высокой колбе парили три шара разного размера – прозрачные, с клубящимся внутри белесым туманом. Акс ничего не понимал в принципе работы солар-двигателя, но миг пробуждения всегда его завораживал.

Анна Дмитриевна вставила в слот стек-ключ и жестом приказала Шень Вэю приблизиться. Он коснулся пальцем панели, потом наклонился к сканеру сетчатки и, когда данные были подтверждены, повернул стек-ключ.

Вокруг шеи Лавровой в свете загоревшихся на панели датчиков блеснула тонкая цепочка. На ней висел личный стек-ключ начальницы поезда, который она достала из нагрудного кармана. Она сняла цепочку и вставила его в слот, повторила действия главного инженера и нажала на кнопку между ключами. Акс затаил дыхание.

Ему каждый раз казалось, что ничего не произойдет. Но вот протекла секунда – и три шара медленно стали наливаться золотистым светом. Сначала он был прозрачным и тонким, как дымка, но с каждой секундой становился все ярче, ослепительнее, словно внутри колбы заключены три настоящих, крошечных солнца. Когда от светло-золотого сияния у Фонтейна уже заслезились глаза, Шэнь Вэй включил фильтры. И в этот миг три солнца пришли в движение.

Акс смотрел, как они танцуют друг вокруг друга, в ритме, пульсирующем, как биение сердца, пока пол не дрогнул у него под ногами. Весь экспресс плавно качнулся и поднялся над силовыми рельсами. Теперь он был отключен от энергосистемы депо – жизнь в нем поддерживал только солар-двигатель.

Анна Лаврова вытащила стек-ключ, надела цепочку на шею и опустила ключ в нагрудный карман, а затем повернулась к инженерно-технической бригаде. Бедолаги так и стояли, замерев в поклоне.

– Двигатель запущен, – объявила начальница экспресса. – Рейс начался. Работаем, господа.

С чуть слышным вздохом облегчения члены бригады бросились к своим рабочим терминалам. Вечером они вынесут из аптеки в медвагоне тонну лекарств от болей в спине – Шэнь Вэй в день отправления поезда был беспощаден.

Лаврова покинула инженерный вагон и направилась в командный. Там Анна Дмитриевна опустилась в кресло за своим терминалом, включила громкую связь и произнесла:

– Экспресс «Бриарей» выходит в восемьдесят четвертый рейс. Двигатель запущен, навигаторы, маршрут готов?

– Да, мадам, – раздался голос Харады по громкой связи. – К отправлению готовы.

– Вперед, – сказала Лаврова.

Огромному змею потребовалось несколько минут, чтобы проснуться. Акс, не отрываясь, смотрел на экран – вот «Бриарей» качнулся, будто потягиваясь, вот с шипением скрылись в пазах силовые рельсы, вот еще раз дрогнул пол – и поезд заскользил прочь из депо, к перрону, навстречу Арке стрим-тоннеля. Длинное темно-синее, в серебряных узорах тело вырвалось под яркое солнце Альмонзеи, и Аксель мог только представить, как слепит чешуя этого монстра глаза всех пассажиров на перроне.

– Благодарю за сопровождение, господа, – сказала Анна Дмитриевна. – Возвращайтесь на свои посты.

– Да, мадам, – нестройно отозвались они. Акс покинул командный пост последним, пропустив вперед Келлермана и Раджива Варму. Ему всегда хотелось продлить этот момент – пока не на ступит второй, не менее восхитительный.

* * *

Акс стоял у иллюминатора и смотрел на опустевший перрон. Вся пестрая, шумная толпа исчезла, словно ее тут никогда не было – пассажиры скрылись в вагонах, последние провожающие на эскалаторах покидали перрон. Еще кое-где виднелись роботы-носильщики, но скоро исчезнут и они. Ничего и никого не должно быть на перроне, когда раскроется Арка.

Конечно, каждый стрим-поезд оснащен оборудованием для того, чтобы открывать мини-Арки самостоятельно – на случай какого-нибудь эксцесса, когда необходимо срочно покинуть стрим-тоннель или, напротив, планету. Но такие поезда как «Трансгалактика 2» всегда пользовались только Арками на вокзалах, хотя самый современный стрим-гейт был установлен в локомотиве.

Наступила тишина. Через несколько секунд ее нарушил громкий щелчок, с которым из-под перрона по обеим сторонам показались экранирующие щиты. Они сверкали в лучах солнца, как металлические крылья. Акс, прикрыв глаза ладонью от солнечного и отраженного света, смотрел, как они поднимаются ввысь и смыкаются над крышей «Бриарея», образуя непроницаемую для энергии и излучения броню.

Экспресс на мгновение окутала тьма, в которой вскоре раздался приглушенный гул, а затем впереди на Арке вспыхнули огни, похожие на венок из драгоценный камней. Арка низко гудела, набирая мощь – огромное кольцо, на четверть уходящее под землю, светилось все ярче, оплетенное тысячей огней. От усиливающегося гула по бортам экспресса пошла слабая вибрация, зазвенела чашка на столе Фонтейна.

В центре кольца появилась первая вспышка.

Одна за другой они загорались в Арке и скручивались в яркой воронке, пока не заполнили все ее пространство. А затем словно кто-то отдернул занавес – воронка отхлынула к Арке и опоясала ее горящим золотым кольцом. Перед Аксом раскрылся стрим-тоннель – прозрачный и плотный, черный и многоцветный, неподвижный и все время движущийся, лишенный света и озаренный мириадами огней. Каждый раз Фонтейн смотрел в него, пытаясь понять, но потом никогда не мог описать, что же он там видел.

«Бриарей» сорвался с места и ринулся к Арке. Едва локомотив влетел в горящее кольцо, как исчез, словно растворился в стрим-тоннеле – а за ними все вагоны, один за другим. Арка стремительно неслась навстречу Фонтейну, ее огни ослепляли, и когда она оказалась так близко, Акс не выдержал и зажмурился. Иллюминаторы скрылись за защитными экранами. Миг темноты – а потом по всему вагону зажглись лампы дневного света.

Аксель с колотящимся сердцем отступил от иллюминатора. Он даже представить себе не мог, что чувствовал Марко Тадич, когда впервые открыл стрим-тоннель и увидел это невообразимое зрелище – тоннели, сшивающие космос, как иглы, потоки за пределами привычного пространства и времени. А сейчас благодаря Тадичу по ним плывут стрим-поезда, перенося человечество от звезды к звезде и от планеты к планете.

«Уже за одно это Тадичам можно простить все», – подумал Фонтейн, с сожалением отошел от иллюминатора (это всегда заканчивалось слишком быстро!) и сел за терминал. Впереди были привычные рабочие будни, лишь несколько омраченные поисками контейнера. Но и с этим Акс надеялся справиться за следующие несколько недель.