Текст книги "Призрачная свобода (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 18

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Промзона, посреди которой свили гнездо террористы, представляла собой помойку площадью в тринадцать гектар. Акс, спрыгнув на землю, жестом велел машине двигаться дальше, опустил щиток ночного видения и осмотрелся. За исключением куч мусора, ворон, крыс, луддов, бродячих кошек и собак, вокруг ничего и никого не было.

Когда-то в городе построили немало заводов, но потом всех их перенесли в промышленный сектор, а промзоны в Альмонзее постепенно застраивались или превращались в парки. Но кое-где все еще оставались разор и хаос, где не имелось даже ни одной камеры наблюдения, не то что полицейского поста.

Дроны засекли потрепанную «Паону» террористов около шести часов вечера, когда, всласть накатавшись по городу, те устремились к своему логову в здании заброшенного мебельного завода. Группировка Авилеса благоразумно пряталась в подвальных этажах, так что выявить количество и местонахождение людей дроны не смогли. По предположениям Фан, террористов осталось семеро, считая главаря.

Рядом с Аксом притормозила вторая машина, и из нее выбралась майор в компании пары своих ребят и двух солдат Фонтейна. Она молча встала рядом и тоже опустила щиток. Фан все еще сердилась на него после того, как он сказал, что Лаврова приказала прикончить Авилеса.

– Разведка, вперед, – приказал Фонтейн. – Держаться позади скандронов, в контакт с террористами не вступать. Снайпер, к «Паоне».

– «Паону» взяли, сэр, – тут же раздалось из рации. – Рядом с ней никого.

– Хорошо. Наблюдайте, если кто-то из них появится рядом – пока не стрелять.

– Есть, сэр.

Фонтейн повернулся к машине, где люди Фан уже развернули пункт наблюдения. По экранам ползли точки – разведка приближалась к заводу. Судя по видео с камер на шлемах, вокруг царила такая же разруха, как и в остальной промзоне. Никаких следов террористов.

Акс кашлянул и постучал Фан по плечу. Она откликнулась не сразу и в ее вопросе «Чего тебе?» ощущалось сильное недовольство.

«Я не буду убивать его сразу, – сказал Фонтейн. – К тому же, может, ты права, и он один из нас, крот со своей миссией. Давай возьмем его, ты его допросишь и по результатам…»

«Устроим самосуд по приказу твоей начальницы?»

«Ты знаешь, что его ждет. За попытку диверсии в поезде ему дадут вышку, так что он все равно умрет».

«Это твое компромиссное решение?» – холодно уточнила Линь.

«Да. Если он не будет так сопротивляться, что придется ликвидировать его на месте».

«Ладно, договорились, – помолчав, решила майор. – Я отправила начальству сообщение о начале операции. Если Авилес крот, то скоро нам сообщат. Если нет… после допроса он твой».

– Что-то есть, мэм, – вдруг сказала девушка из команды Фан. – Смотрите, камера А3.

Аксель и Фан склонились к монитору. В заброшенных помещениях завода царила такая непроглядная тьма, что даже камеры в режиме ночного видения с трудом передавали четкую картинку.

– Тут волокли что-то тяжелое, сэр, мэм, – сообщил солдат Фонтейна и присел на корточки. По слою пыли в полу тянулась широкая полоса. – Ящик габаритами метр на полтора. След уходит вглубь помещения.

– Идите по следу, – сказал Акс. – Втроем, четвертый и пятый прикрывающие, шестой наблюдающий.

– Боеприпасы или консервы? – пробормотала Фан, изучая след.

– Их всего семеро, по твоим словам. Зуб даю, они где-то добыли взрывчатку и решили утроить фейерверк.

Майор мрачно следила за тем, как солдаты продвигаются по заброшенному цеху. У лестницы, ведущей вниз, полоса оборвалась, зато появились следы ног на ступенях.

– Стоять, – приказал Акс. – Скандронов вперед.

Три скандрона скользнули вниз, и на мониторе появилось синтезированное изображение с трех камер: сначала темная широкая лестница, потом – просторное подвальное помещение, где по углам грудами были свален мусор. На стене около лестницы была выведена надпись светящейся в темноте краской: «Я хочу поговорить с майором Фан». Под надписью лежала рация.

– Они еще и разговорчивые, – хмыкнул Акс, пока Фан удивленно рассматривала эту картину.

– Сэр, – сказал солдат, – мы можем бросить вниз свечку и обшарить сканом насчет беспроводных сетей.

– Давайте, – Фонтейн повернулся к Фан: – Что думаешь? Может, это значит то, о чем мы говорили?

Майор в сомнении нахмурилась и снова постучалась в разум Акса. Шеф СБ только вздохнул. Он так скоро и говорить-то разучится!

«Если бы Авилес был кротом, мне бы уже дали по рукам и велели свернуть операцию или взять его в плен», – сказала Фан. Солдат СБ тем временем бросил в подвал круглую свечку, которая, упав на пол, тут же озарила ярким светом все сто с лишним квадратных метров. Ни души, ни растяжек, ничего…

«Помнится, у этих кротов было когда-то что-то типа позывного, вроде „пароль-отзыв“. Можно проверить Авилеса».

«Это называется ключи. Я попробую. Если он отзовется, то будем его выводить так, чтоб не подставить».

«А если нет?»

«Наш договор в силе», – сухо ответила Фан. Скандроны прошуршали подвал на предмет беспроводных передатчиков, и солдат доложил:

– Все чисто, сэр. Беспроводных взрывателей нет. Людей и существ тоже. Можем спуститься и забрать рацию?

– Спускайтесь, – разрешил Фонтейн. Двое солдат скользнули вниз, один остался на лестнице, прикрывая спустившихся. Они подобрали рацию – и ничего не произошло. Ни взрыва, ни слезоточивого газа.

– Несите сюда, – приказал Акс и добавил, прикрыв микрофон наушника: – Надеюсь, она не смазана ядом.

– Ну, не преувеличивай их возможностей.

Вскоре рацию доставили наверх и после всех предосторожностей и тщательного сканирования преподнесли Фан. Она нажала на единственную кнопку и сказала:

– Майор Фан. Слушаю вас, Авилес.

Сначала в ответ не доносилось ничего, кроме потрескивания, а потом мужской голос произнес:

– Гектор Авилес. Майор, давайте договоримся.

– О чем? Ваша группировка должна сдаться, сложить оружие и выйти к нам по одному.

– Я не могу их заставить. Они мне больше не подчиняются.

Фонтейн поднял бровь. Надо же, в команде всего-то семеро, а уже бунт на корабле.

– Кто остался с вами?

– Альма Баррера. Винсент Савьер. Остальные взяли оружие и ушли. Я не знаю, где они, но мы готовы сдаться. В обмен на гарантии.

– Гарантии чего?

– Срок в тюрьме. Никакой вышки никому из нас.

– Надо же, – холодно ответила майор. – Вы рассчитываете на большую щедрость. Что вы можете предложить такого ценного взамен?

– У вас будет весь расклад. Мы сдадим всех, кто готовил налет на завод.

– А налет на поезд?

Наступила пауза. Фонтейн напряженно вслушивался в треск рации.

– Какой еще поезд? – спросил Авилес. – Нам заказали кражу контейнера, и мы… я придумал, как его вывезти. Клод Реналь спрятала контейнер в поезде. Зачем нам совершать какой-то налет на экспресс, без которого мы бы не вытащили отсюда то, ради чего пришли?

Фонтейн постучал майора по плечу. Она снова прикоснулась к его сознанию.

«Лжет, – сказал Акс. – Клод Реналь устроила диверсию в поезде и подменила данные с камер. Чтобы это сделать, она отравила одного из людей Келлермана из ИТ-департамента».

«Может, она никак не связана…»

«Одна девица, работающая на две террористические группировки? Фан, тут что-то не то».

– Хорошо, – вслух сказала майор. – Допустим, я возьму на себя смелость и вместо ликвидации арестую вас. Но мне нужны те, кто от вас откололся. Сколько их?

– Четверо. Даниэль и Романа Берна, Керим бен Рашид, Гитана Соло. Все люди, не существа.

– Отлично. Где они?

– Я не знаю. Они где-то тут, наверное, еще в здании завода.

– Выходите, – приказала Фан. – Вы трое. Туда, где стоит ваша «Паона».

– Ладно. Сделка заключена?

– Да. Но если вы попытаетесь выдать зеленую стену за синюю…

– Все честно. Мы идем к «Паоне».

Авилес отключился. Акс вопросительно посмотрел на Фан.

– Зеленая стена, – сказала она. – Это ключ. Парный ключ – черный пол. Он не знает пары.

* * *

– Думаешь, поверила? – спросила Альма.

– Будем надеяться, что да, – Гектор повернулся к молодежи, которая напряженно замерла у выхода из склада, где они устроили себе последнее убежище. – Ну все, ребята, пора.

Даниэль судорожно выдохнул.

– Мы точно должны уйти? – спросила Романа. – Мы могли бы вместе, до конца…

– Конца не будет, – оборвал ее Гектор. – Хотя бы не для вас. Поднимаетесь на второй этаж, парами с северной и с восточной лестницы, начинаете стрелять, заманиваете как можно больше солдат туда, отходите и нажимаете кнопки.

– Да, хорошо, – подавленно произнес Даниэль, шмыгнул носом и неуверенно направился к двери.

– Будьте осторожнее, – напутствовал их Винсент. – Не подорвитесь случайно.

– До встречи, – сказала Гитана. Альма проводила молодняк долгим взглядом и повернулась к Гектору:

– Ты уверен, что правильно заминировал здание? Я могу проверить или проводить их. Они же не знают…

– Если он не знают, где заложены Ф-48, то не смогут рассказать даже этой эпсилон-сучке. Всегда есть риск, что возьмут хотя бы одного.

– Для щенков это единственный шанс выбраться, – проворчал Винсент. – А мы что будем делать? Действительно пойдем к «Паоне»?

– Пока не решил. Мы должны заманить их сюда, так что… – Авилес задумчиво нахмурился.

– Что это была за чушь с зеленой стеной? – спросил Винс.

– Это парный ключ. Они предусмотрены для внедренных кротов.

– А ты не мог бы убедить ее…

– Не мог бы, – вздохнул Гектор. – Я ушел шесть лет назад, а ключи меняют каждые три-четыре месяца.

Он включил ноутбук. За последний рейс Керим и Гитана закупили самые дешевые видеокамеры и разместили их на втором этаже. Система видеонаблюдения получилась очень примитивная и с огромными дырами, но лучше, чем ничего. На одну из камер попали Даниэль и Романа. Альма из-за плеча Гектора наблюдала, как они пересекают коридор.

– Как только они откроют огонь, – пробормотал Гектор, – снова выйдем на связь. Скажу, что они нас тут заблокировали, и нам нужна помощь, чтобы выбраться.

По другому коридору прошли Керим и Гитана. Наконец все прибыли на позиции – оставалось только ждать. Ни раций, ни тем более телефонов – Альма была уверена, что люди майора пасут все сети и мигом засекут переговоры. Гектор приказал молодежи заманить как можно больше солдат на заминированный этаж и через две минуты отступить. Если что-то пойдет не так – ни у кого не будет возможности предупредить друг друга.

– Что это майор болтала про какой-то налет на поезд? – вдруг спросил Винс. – У нас конкуренты или что?

– Не знаю, – напряженно сказал Гектор. – Может, выдумывала на ходу, чтобы вбить клин. Клиент, по крайней мере, никакого налета на поезд мне не заказывал.

– Тогда чего ж она к нам с этим пристает?

– Надо же ей кого-то обвинить, – сухо сказала Альма. – Почему бы и не нас?

– Эге, – пробормотал Винсент. – Правда, я что-то не припомню, чтобы шавки из спецсил Корпорации так делали. Обвинить – это по части полицейских, а эти вечно докапывались до правды.

– Начали, – прошептал Гектор; Даниэль первый открыл огонь в потолок, и мгла в бывшем цеху окрасилась яркими вспышками. Романа бросила в окно гранату, и когда снаружи громыхнул взрыв, поднявший до самых окон столб пыли, грязи и мусора, Авилес схватил рацию.

– Майор! Майор Фан!

– Что у вас там происходит, черт побери? – осведомилась майор.

– Они нас зажали! – задыхаясь, выпалил Гектор. – Они хотят нас прикончить! Мы на втором этаже, но нам отсюда не выбраться!

– Ах, так вас еще и за ручку надо вывести? – холодно, с насмешкой спросила майор. – Сколько хлопот ради какой-то сомнительной выгоды. Я бы предпочла подождать, пока вы перебьете друг друга.

– Вам нужна информация…

– Да в общем-то нет. Нам и так почти все известно.

– Почти! А мы можем сказать…

– Зачем вы устроили диверсию в моем экспрессе? – вдруг раздался из рации низкий мужской голос.

– Мы не устра…

– Как вы верно отметили, это совершенно нелогично, если вы хотели сбежать на моем экспрессе. Потому-то мне так интересно знать – зачем?

– Гектор, что это за тип и о чем он толкует? – спросил Винсент. – Что еще за чертова диверсия?

Авилес молчал, стиснув зубы. Альма с тревогой смотрела на экран ноута – никто пока не поднимался к молодежи, которая вхолостую имитировала перестрелку.

– Я ничего об этом не знаю, – процедил Гектор.

– Не знаете, зачем убили Клод Реналь? Печально. Но, раз вы не можете даже на этот вопрос ответить, то вы нам и в самом деле ни к чему.

– Что за Клод Реналь? – спросил Винсент, пристально глядя на Гектора.

– Диспетчер экспресса, – отрывисто сказала Альма. – Гектор ее завербовал, и она спрятала в поезде контейнер. А потом СБ поезда ее убила и теперь сваливает на Гектора…

– Послушайте, – сказал Авилес, – если вы нас вытащите, то я отвечу на все ваши вопросы. Но я не смогу этого сделать, если меня тут пристрелят!

– Или вы просто стесняетесь признаться вашим оставшимся подельникам, в чем и как вы их обманули, – добродушно сказал мужчина и отключился. Гектор, замерев, стиснул рацию в кулаке.

– Ну что ж, – после паузы сказал Винсент, – у нас всегда был принцип, что все знаешь только ты – ради общей безопасности. Но теперь мне уже интересно узнать…

Гекор молча выхватил из кобуры на бедре пистолет и выстрелил ему в лоб. Винс, слабо взмахнув руками, рухнул на пол.

– Гектор! – взвизгнула Альма, отшатнувшись. Свет погас, а камеры выключились вместе с ноутбуком.

– Мне жаль, Альма, – сказал Гектор. – Похоже, они отрубили нас от электросети.

– Что ты наделал⁈

– Прости, Альма. План заключался не в этом.

Альма попятилась. Она лучше видела в темноте, чем люди, но не настолько, чтобы ясно различать все детали.

– Какой план?

– Убедить их всех, что мы мертвы, – она разглядела светлый металлический пульт в руке Гектора – дистанционный взрыватель для Ф-48. – Жаль, что нам не удалось затащить сюда побольше этих тварей…

– Господи, Гектор, ты же не собираешься сам тут подорваться⁈

– Я? Вовсе нет. Мне нужно будет выбраться, чтобы закончить дело с экспрессом.

– Ка… какое еще дело?

– Я ввязался в эту бессмысленную историю с контейнером, чтобы добыть денег кое на что куда более крупное. То, что изменит все, Альма.

Она прижалась к стене, машинально нащупывая кобуру на бедре. Но Гектор не станет же…

– Молодежь может выбраться, – быстро прошептала Альма. – Дай им еще минуту!

– О, но иначе фокус не получиться, – она услышала тихий смешок. – Как же мне иначе убедить их всех, что я тоже мертв?

– Тоже? Гектор, не тронь!

Альма прыгнула на него, как рысь, но он уже нажал кнопку. На здание как будто обрушился удар гигантского кулака, и Альму швырнуло на пол. Над головой прокатилась волна оглушительного грохота, со стен и потолка хлынули хлопья краски, пыль и мелкая бетонная крошка. Альма, вжатая в пол, громко закашлялась. Ее глаза залепило пылью, в ушах звенело, пол трясло, как в припадке. Ей казалось, что все это длится часы, что потолок вот-вот обвалится, не выдержав веса рухнувшего здания.

И вдруг все стихло. Полуослепшая, полуоглохшая Альма кое-как приподнялась на локтях. Она была вся в пыли и ничего не могла разглядеть. Она зашарила руками по полу, и кто-то сжал ее ладонь.

Кто-то! Гектор!

– Как ты мог, – прошептала Альма. – За что? Они же еще дети!

– Приоритеты, – прокашлялся Авилес. – Нужно выбирать… приоритетные цели.

– Винс был с тобой все шесть лет, пока ты…

– Им всем плевать, Альма, – Гектор внезапно оказался так близко, что его дыхание всколыхнуло ее волосы. – Всем, кто стоит наверху, плевать на все, что мы делаем – да хоть бы мы взрывали «Доротеи» каждый год! Но если взять за горло их самих, тех, кто стоит наверху, тогда… о, тогда-то им будет не все равно!

– О чем ты?

– Экспресс, – прошептал он. – Мы должны взять экспресс, когда он будет под завязку набит этими – теми, кто наверху.

– Ты что, бредишь? – выдавила Альма. – Никто не сможет угнать экспресс!

– Все дело в подходе к задаче. Подумай, каков приз – тот, кто это сделает, сможет изменить все. Диктовать любые условия! Никто из нас больше не будет ничем!

К ее лбу прижалось холодное дуло.

– Прости, Альма. Они знают о тебе. Они должны найти труп эпсилон-существа.

Альма дернулась прочь, но Авилес сдавил ее руку, как в тисках, и боль так пронзила весь правый бок, что эпсилон рухнула на пол. Дуло снова коснулось ее лба, и Гектор выстрелил.

* * *

Они молча сидели в темноте – хотя, наверное, она не была темнотой для Агилара. Но Тедди не решался спросить, что он видит… как он видит. Похоже ли это вообще на зрение обычного человека или существа.

– Тедди, – позвал кондитер. Журналист вскинул голову, но разглядел только крючконосый профиль на фоне иллюминатора.

– Да?

– Я бы не хотел, чтобы вы кому-нибудь рассказывали об этом.

– Хорошо. А это, – помедлив, решился Росс, – эти… эти штуки, они…

– Вам не стоит этого знать, – мягко остановил его Агилар.

– Но разве при рекомбинации можно… то есть это же корректировка генома, так написано во всех документах и на всех ресурсах «МТ»! Разве при корректировке генома можно вырастить это? – вырвалось у Тедди.

– Это не выращено, – сказал кондитер. – Точнее, не совсем. Не все существа целиком… выращены. Некоторые были улучшены уже после.

– Но это… этого же нельзя! – ошеломленно выдавил журналист. – Первые статьи Конвенции запрещают…

– Не задумывайтесь, – почти ласково произнес Агилар. – В конце концов, нет же никакого запрета на выращивание зубов, конечностей или внутренних органов, если человек пострадал от травмы или болезни.

– Выращивание! – яростно вскрикнул Тедди. – Я дам мой образец ДНК, и для меня вырастят из него зуб, почку или палец! Вырастят, а не… не вот это… – он задохнулся и через секунду тихо спросил: – Вам больно?

– Нет. Они никак не ощущаются. Не отличаются от остальных органов.

– Это у вас с рождения? А как же ваши родители? Как им объяснили это, когда достали вас из митра-куба?

– Я отказник.

– В смысле?

– Иногда такое случается, – невозмутимо сказал Агилар. – Родители отказываются от ребенка с патологиями в пользу Корпорации. Как вы понимаете, в противном случае было бы трудно объяснить, почему ребенок такой особенный.

«Так вот что они делают с отказниками», – подумал Тедди. Некоторые пары отказывались от детей, которым из-за патологий нужна была рекомбинация – например, религиозники, как Вайсберги. Хотя эти отказались от рекомбинации, а не от ребенка. Если, конечно, их дело не положит конец практике свободного отказа, и тогда… Сердце Тедди екнуло.

– Это все? – процедил он. – Больше с вами ничего не делали?

– Я не могу вам ответить.

– О Боже, – прошептал Росс и уронил голову на руки. Никогда ему даже мысли не приходило… – Но ведь это нарушение Конвенции! Они же сами рискуют…

– Я бы сказал, ходят по грани. Когда корректирующие технологии не могут искоренить патологию полностью, допустимо применение дополнительных мер. Статья шесть четвертой главы Декларации Тадича. Если считать мои глаза биотехнологическим, а не механическим или кибернетическим устройством, то можно вывернуться.

– Ах да, конечно, – прошипел Росс. – У вас-то в медкарте записана именно такая!

– Именно такая, – без выражения повторил Агилар. – Прогрессирующий синдром Вишневского.

– Почему, – начал Тедди, закипая от бессильной ярости, – они позволяют себе делать все это, и всем, абсолютно всем, на это плевать, кроме чертовых террористов, на которых пробы негде ставить! Почему только твари по горло в крови пытаются… – у него перехватило дыхание. – Это омерзительно, – выдавил он через несколько секунд. – Это просто омерзительно.

– Я вам уже не так нравлюсь? – с усмешкой спросил Агилар, и Тедди вспыхнул.

– Вы не омерзительны. Извините меня. Я совершенно не это имел в виду.

– Вас не устраивает существующий строй. Ну, что сказать – он многим не нравится, особенно тем, кто хотел бы спихнуть Корпорацию и шайку Тадичей с вершины и сесть на их место. Но Тедди…

За иллюминатором вдруг расцвела ярко-алая, подсвеченная оранжевым вспышка, и снаружи донесся отдаленный грохот, похожий на гром. Кондитер схватил Росса, толкнул за диван и придавил к полу всем своим весом, удивительно большим для мужчины такого сложения.

– Пустите! – брыкнулся журналист. – Я должен увидеть!

Агилар оставил его на полу и подошел к иллюминатору. Росс тут же вскочил и устремился туда же. Вдали все еще виднелось алое зарево.

– Взрыв, – сказал кондитер, пристально глядя на зарево. – На юго-востоке подорвали какое-то помещение, похожее на склад.

– Это… – Тедди облизнул губы. – Это террористы или?..

– Не знаю, даже мне с такого расстояния не видно. Быстро же у них конфронтация дошла до финальной стадии.

– Я думал, они должны брать террористов тихо, чтобы никто не пострадал.

– Из гражданских никто и не пострадал – взрыв произошел посреди какой-то заброшки. Промзона или свалка или что-то вроде этого.

– Это все? – Тедди потянул кондитера за рукав. – Им конец, да?

– Кто знает. Надо подождать Фонтейна и его солдат, если они вернутся, конечно.

Затрепетавшая от надежды душа Тедди вновь ушла в пятки.

– Почему вы так говорите?

– Террористы, загнанные в угол, часто стараются забрать с собой как можно больше врагов.

– А вы…

– Вам лучше лечь спать и хотя бы немного отдохнуть. Дать вам успокоительное?

– Не нужно мне ваше успокоительное, – горестно буркнул журналист. – Я хочу, чтобы это все кончилось и чтобы никто больше не умер.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Ночную Птицу окружала кромешная тьма, только перед глазами плавали цветные пятна из-за вспышек выстрелов. Ее крепко прижимал к себе Мурад, прикрывая их обоих энергощитом, из мрака вокруг доносились отчаянные вопли террористов – а потом вдруг все стихло. Щит погас, и кто-то взял Джемму за руки. Она взвизгнула от неожиданности и панически задергалась.

– Это я, Джемма, – раздался рядом мягкий голос принца. – Простите меня, пожалуйста. Это я виноват в том, что случилось.

– П-почему? – выдавила Ночная Птица.

– Если бы я не взял вас с собой к Фиалковской, то не привлек бы к вам внимание террористов.

Все произошло так стремительно, что Джемма еще не совсем понимала, закончился этот кошмар или нет. Когда в темноте появился какой-то маленький светлый предмет, вроде пульта, и потянулся к наручнику у нее на запястье, она невольно отдернула руки.

– Все в порядке, – сказал вад-принц. – Сейчас я вас освобожу. Как вы себя чувствуете?

– Н-нормально, – прошептала Ночная Птица. Наручники наконец-то исчезли, но она так долго просидела почти без движения, что едва могла пошевелиться.

– Что они с вами делали?

– Нич-чего, – она сглотнула, усилием воли усмирила стучащие зубы и сказала: – Они только вкололи мне несколько препаратов. Первый чтобы вырубить, там, около пекарни, потом тут стимулятор, чтобы разбудить, потом… – она неловко замолчала. АльНилам принялся растирать ей руки и ноги, чем окончательно смутил и сбил с толку. Он же принц, разве он должен это все делать?

– Спасибо, – прошептала Джемма; к горлу снова подступил комок. – Они бы убили меня, если бы не вы.

– Они бы не похитили вас, если бы не я.

– Вы тут не при чем, – сказала Ночная Птица. – Я сама решила с вами поехать.

Мурад погладил ее по плечу, и она, всхлипнув, уткнулась в огромного телохранителя, как напуганный ребенок в плюшевого мишку. Якзан, смущенно покряхтывая, обнял ее и даже попытался немного укачать.

– Что еще они вам вкалывали? – ласково спросил принц.

– Какую-то сыворотку правды, – Джемма шмыгнула носом и кое-как утерла ладонью лицо. – Но она не подействовала. Наверно, просроченная.

У принца вырвался короткий смешок. Мурад чем-то пошуршал, и в темноте появился белый бумажный платок, которым якзан вытер Джемме глаза. АльНилам, не переставая растирать ей руки и ноги, спросил:

– Они упоминали кого-нибудь? Говорили, что здесь есть еще кто-то из группировки, кроме них?

Джемм покачала головой.

– Никого. По их разговорам мне показалось, что они тут одни. Именно в этом месте. Но они активно пытались связаться со своими. Кажется, по их мнению, одна группа еще должна быть на Тар Мариат.

– Им удалось?

– Нет. Они пытались… не знаю, наверное, несколько часов… но им никто не ответил.

– Ясно. Благодаря вам, Джемма, – промурлыкал принц, – мы заполучили их стрим-модуль целым, невредимым и со всеми настройками.

– У них еще была радиосвязь, – добавила Ночная Птица, которую очень смущали незаслуженные похвалы. – Они хотели связаться с другой группой по… по рациям? Такие штуки с антеннами. Я их когда-то видела в музее.

– Мда, иногда музейные реликвии полезнее и эффективнее самых современных приборов, – заметил АльНилам. – Потому что старье отследить куда труднее. Даже не знаю, что бы мы делали, если бы они по старинке передавали друг другу бумажные записки, чтобы сжечь после прочтения.

– Я не думаю, что у них есть столько денег на такую роскошь, как настоящая бумага, и вряд ли они умеют писать ручкой, – сказал Мурад. – Но странно, что тут нет ни одной ловушки. Такое пренебрежение безопасностью.

– Судя по их поведению, первыми, кто попался бы в эти ловушки, были бы они сами, – фыркнул вад-принц. – Джемма, как вы? У нас есть аптечка с обезболивающим, успокоительным и…

– Я в порядке, – ответила Ночная Птица, и голос, как назло, дрогнул. – Только я бы хотела… Эрик там уже с ума сходит. Эрик – это мой муж, – торопливо пояснила она и быстро заморгала, чтобы прогнать слезы. – Можно, я ему позвоню?

– Конечно. Сюда уже направляется группа поддержки. Они дадут вам телефон, вынесут вас наверх и доставят в больницу. Я распоряжусь, чтобы туда привезли вашего мужа.

– Спасибо, – прошептала Джемма и опустила голову на плечо якзана. Силы почему-то почти иссякли, словно она целый день таскала мешки с цементом, а не валялась в подземном тоннеле. В ее руку ткнулось что-то твердое и шелестящее.

– Это питательный батончик, – сказал Мурад. – Они вас не кормили?

– Дали какой-то сухпаек. Они съели мой обед, который приготовил Эрик, и булки, которые я купила, – Джемма дрожащими руками разорвала упаковку и впилась в батончик так, словно это был любимый бабушкин пирог.

– Пап держит молодняк в черном теле, – хмыкнул принц. – Чтобы думали о высоком, а не о насущном.

Снова послышалось шуршание, потом – недовольное сопение якзана.

– Что вы ищете в моем рюкзаке, эфенди?

– Свечу. Куда ты вечно все засовываешь? Ничего не найти!

– Я раскладываю все по порядку, необходимости и доступности. Свечи в левом боковом кармане.

– Зачем ты засунул их туда⁈

– Мне удобнее носить их именно там, эфенди. Потому что этой мой рюкзак.

Принц фыркнул, вытащил светлый кругляш, блеснувший в темноте, и бросил его на пол. Коридор озарился белым светом, и Джемма на пару секунд крепко зажмурилась. После непроглядного мрака сияние свечи резало глаза.

– Ну-ка, ну-ка, что это тут у нас?

Ночная Птица открыла глаза. АльНилам присел на корточки посреди коридора и рассматривал стрим-модуль. Он был потрепанный, из каких-то списанный по устареванию моделей и вряд ли очень мощный. Похож на тот, который Эрик и Джемма брали с собой в походы и турпоездки.

– Эге, – сказал принц. – Похоже, мы прервали их в самый разгар попыток выйти на связь со своими. Мурад, дай мне блок питания.

Якзан вытащил его из правого бокового кармана и бросил в руки вад-принца. Тот подключил блок к модулю, пробежался пальцами по сенсорной панели и принялся прокручивать на дисплее список последних сеансов.

– Интересно, – пробормотал АльНилам, – зачем они так настойчиво пытались связаться с кем-то из Альмонзеи.

– Откуда⁈ – Джемма чуть не поперхнулась батончиком. Это же одна из колониальных столиц Корпорации!

– Альмонзея, – задумчиво повторил вад-принц. – Неужели еще одна банда ухитрилась пролезть в самое сердце «МТ Экспресс»? Это многое объяснило бы… включая столь упорное молчание Елены Павлидис, – он поднялся. – Но теперь ей уже не удастся увернуться от небольшой беседы.

Джемма затрепетала. Никто не посмел бы задавать вопросы главе службы дознания «МТ». Но АльНилам – принц, ему, видимо, можно.

Впереди и позади заметался свет, послышался слаженный топот, и в логово террористов ввалилась не одна, а сразу две группы поддержки.

– Эфенди! – воскликнул офицер во главе вооруженной группы. – Хвала Аллаху!

– Нашли кого-нибудь? – поинтересовался вад-принц.

– Нет, эфенди. Вокруг пусто – ни террористов, ни припасов, никаких следов, – офицер подошел поближе к стрим-модулю и окинул быстрым взглядом бессознательные тела. – Это все?

– Вон там лежит еще одна, – АльНилам кивнул на коридор, в котором оставил девушку-террористку. – Пакуйте тут все. Да, у вас есть телефон?

– Прошу, эфенди, – офицер протянул ему телефон. Вад-принц стал кому-то звонить, а Мурад тем временем наклонился к Джемме и спросил:

– Вы позволите, саида?

Ночная Птица кивнула, и он подхватил ее на руки. У нее даже дух захватило от того, как легко он ее поднял (Эрик на свадьбе чуть не надорвался, пытаясь внести невесту в вигвам). Якзан перенес ее к носилкам и бережно опустил на них. Ячейки поверхности тут же подстроились под тело Джеммы, рядом засуетился медик из Эль Шадияр.

– Ей вкалывали снотворное, стимулятор и сыворотку правды. Нейроверитин, – Ан-Файяз показал медику ампулу, которую подобрал с пола. Врач недовольно заворчал насчет варварского коктейля. Ночная Птица устало прикрыла глаза, и тут ее снова окликнул АльНилам:

– Джемма! Я распорядился доставить вас в больницу Патмейра. Туда же привезут вашего мужа. Хотите ему позвонить?

– Да! – Ночная Птица подскочила, выхватила у его высочества телефон и набрала номер Эрика. Послышалось несколько долгих гудков, а потом любимый голос воскликнул:

– Слушаю! Кто вы? Где Джемма⁈

– Ох, Эрик! – выдохнула Ночная Птица. – Это я, – она сжала телефон обеими руками и заплакала.