Текст книги "Призрачная свобода (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5

15 июня 214 года NPrE

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

«Пабло Луис Рафаэль Агилар Серрано де Монтой», – мрачно прочел Акс и отхлебнул кофе. Настроение с утра и так было паршивым, а размышления о том, на кой черт элитному экспрессу существо в должности кондитера, его не улучшали. Точнее, на кой черт существу с подготовкой снайпера становиться кондитером⁈

Жизненный путь Агилара де Монтоя был простым и прямым, как шпала: окончив к двадцати годам учебку, он отправился в какой-то Богом забытый Виллер, где и просидел безвылазно следующие семнадцать лет. Затем, как значилось в досье, «в результате аварии на базе», Агилар получил тяжелое ранение (интересно, почему не указано, какое?), и контракт с ним был досрочно расторгнут.

Бывший снайпер, не теряя времени, поступил в Высшую Кулинарную школу Жиля Барбера, которую окончил через год с одним из лучших баллов за всю историю этого заведения. После чего восемь лет усердно выпекал чизкейки и торты в элитных ресторанах, пока не попался на глаза начальнику «Альтаира», который и рекомендовал его Анне Дмитриевне.

«Но зачем⁈» – подумал Акс. Зачем снайперу становиться кондитером? Неужели все, о чем он мечтал, сидя семнадцать лет на военной базе в заднице мира – это провести остаток жизни на кухне, взбивая сливки и суфле⁈ Будь Агилар человеком, Фонтейн бы предположил, что из него просто вышел паршивый солдат – но существо плохим снайпером быть не может.

Фонтейн отыскал на галактической карте Виллер и фыркнул – насчет задницы мира он был прав. Тем более непонятно, почему Агилар, будучи снайпером, покорно торчал там семнадцать лет, хотя мог попросить о переводе. Неужели там настолько прекрасная природа и такой здоровый воздух, что никто не хочет добровольно покидать этот рай?

Аксель нашел контакты базы (благо ничего секретного на ней не имелось, и они были в свободном доступе) и быстро набросал письмо, в котором запрашивал данные о снайпере Агиларе. Затем Фонтейн повторил процедуру с Высшей Кулинарной школой, двумя ресторанами, в которых работал Агилар, и военным училищем в Санта-Ана, выпустившем в мир это странное существо. Потом запросил все выданные на имя Агилара документы и сертификаты в Общем Реестре. Осталось дождаться ответов, а пока можно было испоганить себе настроение еще сильнее и заняться проверкой Теодора Эдварда Росса.

Щенок оказался отпрыском Бернарда Росса – сталелитейного магната с неприличным количеством миллиардов на счетах. Удивительно, но папаша совершенно не возражал против того, что сынок протирает штаны в редакции журнала, претендующего на активное разоблачение пороков общества.

При этом у самого Теодора Росса никаких пороков не наблюдалось – или нанятые родителем специалисты активно подтирали за ним мелкие пакости вроде оргий с актрисами и моделями, пьянок, драк и вождения в нетрезвом виде. Единственное, что Аксу удалось раскопать при беглом поиске – сожительство втроем с парой любовниц. Но кого этим удивишь в наши-то времена…

Фонтейн загрузил его паспорт в базу персональных данных и, пока она трудилась над подтверждением подлинности документов, поискал статьи Росса. К удивлению Акса, писал щенок неплохо – либо же за скромный гонорар вместо него стучал по клавиатуре какой-то безвестный бедолага. Темы были сплошь остросоциальными, а яростнее всего Росс обрушивался «тройку Конвенции» – первые три статьи основополагающего закона для всех цивилизованных стран – и на Директиву Тадича. Хотя Марко Тадич не имел к ней никакого отношения – документ назвали в честь величайшего ума человечества, приурочив это к егыо столетнему юбилею. В генетике, как полагал Аксель, астрофизик Тадич ничего не смыслил, но старику наверняка было приятно.

Отправив запрос в банк для проверки счета, с которого поступила оплата, Акс занялся письмом в редакцию «Стандарт Либерти», но в середине творческого процесса его прервал видеозвонок от Фан. Майор выглядела усталой, но довольной.

– Ну как тебе? – вместо приветствия спросила она и предъявила результат своих трудов. Портрет изображал высокого широкоплечего мужчину в белом костюме в светло-серую полоску. На голове мужчины была темная шляпа, в нагрудном кармане голубая бутоньерка, поперек жилета серебрилась цепочка от часов, а правой рукой он удерживал белый шелковый шарф, который закрывал все его лицо до массивных черных очков.

– Превосходно, – признал Акс. – Жаль, что физиономии все равно невидно, но в остальном – великолепно.

– Спасибо, – кисло ответила Фан. – Но это лучше, чем ничего.

– Предусмотрительный сукин сын, – пробормотал Фонтейн, разглядывая портрет. – На вид не отличишь от обычного богатого бездельника, их тут тысячи… интересно, он знает о возможностях ментального допроса?

– О том, что эпсилон может склеить вместе воспоминания свидетелей? Уверена, что да. Кстати, это еще не все. Смотри, я собрала воедино все секунды, в которые он попадался на глаза свидетелям.

Запись, которая получилась у Фан, длилась одиннадцать секунд: мужчина в белом костюме провожал что-то взглядом, поворачивая голову, и в конце даже слегка подался вперед. На заднем фоне приглушенно раздавались звуки аварии.

– Я передала портрет своим ребятам, они уже разбирают его по деталям. Встряхнут всех – от магазинов костюмов до производителей часов. Сегодня я займусь просмотром записей с камер на соседних улицах. Встретимся в полиции, скажем, в десять утра?

– Не встретимся, – вздохнул Фонтейн. – Гора работы. Предрейсовые проверки пассажиров, к тому же этот урод в белом подкинул нам забот с поиском кондитера.

– Ах, черт, я все время забываю… – Фан пощелкала кнопками. В почту тут же упало письмо. – Я потолковала с начальством, объяснила, кто ты, и оно со скрипом кое-что разрешило. Можешь взглянуть в свободное время – это список машин, которыми воспользовались наши воры.

Акс открыл файл и пробежался взглядом по всем семнадцати пунктам. Неслабо же кто-то вложился в кражу одного килограммового контейнера, если учесть, как трудно достать даже одну тачку без трекера. Все автомобили были разными – от внедорожника до спорткара, который сбил Ференца, но в самом конце списка имелось кое-что странное.

– «Паона Дельма», – сказал Фонтейн. – Это же полицейский рейсер. Да еще и двести десятого года. Слишком свежий, чтобы его списали.

– Именно. Теперь понимаешь, почему я не особо рассчитываю на нашу доблестную полицию?

– Ну, не перегибай. В Альмонзее семь с половиной миллионов жителей, и хоть это не так уж и много, представляешь, сколько полицейских на них проходится?

– И Моррель с Лидманном будут покрывать каждого из них до упора. Они же свои, а мы мало того, что из Корпорации, так еще и существа.

– А может, наоборот – не будут. Начерта им такое пятно на репутации местной полиции? Она и так не особо высока – это же курортный город для богачей, человек при деньгах тут может вообще ничего не опасаться, главное – не душить проституток совсем уж без причины. Не зря же Лидманн так перепугался, когда ты сказала, что будешь допрашивать его полицейских.

– В любом случае, у меня нет столько сотрудников, чтобы допросить всех служащих полиции, а если я только заикнусь об увеличении группы, то вопли начальства будут слышны в другой галактике, – пробурчала Фан.

– Не понимаю, чего ваше начальство так опасается, – покачал головой Акс и сунул в рот печенье, которое испек вчера утром Ференц… эх! Бедняга был еще в коме, но присланный Фриной отчет внушал надежду.

– Ты что, это же кража с одного из самых охраняемых заводов, на планете, которая принадлежит «МТ»! Скандал будет до небес, особенно в свете новых оборонных контрактов. Может ли «МТ» обеспечить должный уровень безопасности и прочее в том же духе. Я тебе не говорила, – быстро добавила Фан.

– Ладно, понял, я сам догадался. Нда, – Акс покрутил список машин от конца к началу. – Придется действовать по старинке, ручками. Я закончу с запросами по пассажирам и займусь твоим списком.

– Правда? – встрепенулась майор. – В смысле, я не против, но не хотелось бы мешать твоей работе…

– Ничего, у меня есть время, пока буду ждать ответов на запросы. Нужно понять, когда и где каждая машина исчезла с радаров. Пильщиков, способных без шума и пыли вытащить трекер, не так уж много, и когда мы найдем такого…

– Но что, если машины уже привезли без трекеров? Может, их распотрошили на другой планете.

– Семнадцать тачек, Фан – это очень дохрена, – добродушно сказал Акс. – Хоть где-то твои угонщики должны были с ними проколоться, хотя бы с одной. Протащить авто без трекера контрабандой – это тебе не брикет с наркотой под подкладкой сумки перевезти. А, черт!

– Что такое?

– Ничего, это по работе. Общий Реестр опять завис, а я жду выгрузку документов. Этот урод в белом…

– В полиции его назвали Господин Икс, – с улыбкой сказала Фан.

– Мне больше нравится «урод в белом». Из-за него мы сейчас в лихорадке ищем кондитера, и угадай, кто первый кандидат? Существо с подготовкой снайпера!

– У вас даже кондитеры – существа-снайперы? – воскликнула Фан, и Акса немного утешило восхищение в ее голосе. – Вот это вы заботитесь о безопасности!

– Может, оно и к лучшему, – буркнул Фонтейн. – Этот, если его попытаются сбить машиной, хотя бы сможет увернуться.

* * *

Еще вчера Акс вызвал из увольнительных всех своих подчиненных и сбросил на них проверку остальных пяти пассажиров. До отправления поезда оставалось тринадцать дней – и еще восемь свободных мест в пассажирских вагонах, а также девятнадцать ячеек различного размера для багажа.

«Хватит ли им наглости купить билет теперь? – размышлял Аксель, разглядывая список машин. – Или они уже купили?»

Судя по маркам автомобилей, проблем с деньгами грабителей нет. На один билет и одну багажную ячейку точно хватит. А времени на то, чтобы проверить заново всех пассажиров и весь багаж, уже не было. Хорошо, если ребята Фан найдут контейнер при обыске – но что, если нет?

«Странно, – Фонтейн макнул печенье в остывающий кофе. – Зачем грабителям сбивать члена экипажа? Ясно же, что за этим последует…»

Может, они и впрямь сбили Ференца случайно, но тогда почему урод в белом так внимательно следил за происходящим? Акс был уверен, что этот тип прокрался туда специально, но никак не мог взять в толк – зачем им сбивать кондитера. Они же не могут быть такими идиотами, чтобы всерьез рассчитывать на то, что их подставной кондитер сможет заменить Ференца.

«Или могут», – хмыкнул Фонтейн. За годы службы он чего только не навидался, а террористам-антиконвенциналистам, антиглобалистам и антикорпоратистам может прийти в голову все, что угодно. Лет десять назад Аксель зачищал лагерь одной радикальной группировки после того, как ее члены решили, что лучший способ бороться с Конвенцией и Корпорацией – это взорвать перинатальный центр, в котором было больше двух тысяч пациенток, их детей, врачей и персонала.

Итак, тачки. На каждое авто во время сборки на заводе устанавливают трекер и карту памяти, на которую пишется вся информация о машине – от пробега до аварий. Вытащить и то, и другое без того, чтобы в базах концернов-производителей не взревел сигнал тревоги – весьма сложно. Умельцы, которых в определенных кругах звали пильщиками, ценились на вес золота.

«Ну что ж, попробуем начать с начала», – решил Акс и принялся набрасывать письмо, которое собрался разослать всем производителям авто из списка. Всегда есть надежда на то, что хотя бы в одном случае из семнадцати вытащить трекер без шума не удалось.

Из семнадцати машин Фан удалось отыскать пятнадцать, так что в распоряжении Акса имелся ID, который невозможно стереть, поскольку он выбит на всех деталях машины. У грабителей оставались спорткар «Миро Флориан» и полицейский рейсер «Паона Дельма». Спорткар они уже наверняка где-то бросили, что неудивительно после того, как он так лихо засветился во всех новостях. Шутка ли – мало не насмерть сбить человека! И это во времена автопилотов, готовых чуть что выхватить управление машиной из кривых водительских ручонок (а именно эти ручонки Аксель бы с удовольствием переломал лично).

Когда он закончил с рассылкой писем, то ненадолго прервался, чтобы позвонить на кухню и попросить принести обед в его купе. Как раз в этот момент Общий Реестр вернулся из комы и выплюнул в почту Акса выгрузку по двум запросам.

«Два часа, – отметил Фонтейн. – Идет на рекорд».

Общий Реестр был межгосударственной программой, к его созданию приложили руки программисты из госструктур, а потому он регулярно падал и с трудом поднимался. С другой стороны, Аксу даже представить было сложно, какие космические объемы данных в нем содержатся. Каждый документ, когда-либо выданный человеку или существу, живому или мертвому, хранился в электронной копии в Общем Реестре. Там можно было найти даже сканы бумажных паспортов и свидетельств, выданных задолго до начала Nova Prima Era.

Сначала Фонтейн открыл архив по Т. Э. Россу. Там ничего неожиданного не нашлось – синий паспорт, положенный человеку, страховки, документы об образовании, водительские права, кучка штрафов за мелкие нарушения. Не обнаружив ничего подозрительного, Акс разочарованно фыркнул и принялся за архив по Агилару. И вот там-то он увидел то, что заставило его задуматься.

У Агилара были лицензии на различные виды оружия, частную охранную и розыскную деятельность. В этом не было ничего странного – их автоматически получали все существа военного назначения по окончании службы. Но вот зачем кондитеру регулярно продлевать эти лицензии – вопрос крайне интересный… Для этого нужно сдавать квалификационные экзамены, и в последний раз Агилар делал это полгода назад.

«Загадочное создание», – подумал Фонтейн, глядя на череду фотографий Агилара. По мере прибавления лет усы и бакенбарды у него становились все гуще, волосы – кучерявее, а физиономия – шире и добродушнее. На что кондитеру лицензия на снайперскую винтовку? Для отстрела конкурентов? Или это все ностальгия по семнадцати годам у черта на куличках, в Виллере?

Над этим вопросом Аксель размышлял во время обеда. Его принес в купе лично Иштван, который задал несколько вопросов насчет Ференца. Фонтейн уверил Иштвана, что никто этого так не оставит, и пока Ференц идет на поправку, служба безопасности сделает все, чтобы найти водителя, в котором так и не умер великий гонщик.

Пока Фонтейн расправлялся с бараньим рагу, появились первые ответы на его письма. Жиль Барбер, видимо, настрочил свой пылкий ответ лично. Продравшись сквозь гору опечаток, Акс уяснил, что по крайней мере насчет Высшей Кулинарной школы Агилар не врет – Барбер принимал у него экзамены и рекомендовал в первый ресторан, куда устроился новоиспеченный кондитер. К следующему письму секретарь школы заботливо прикрепила личное дело Агилара со всеми приказами, ведомостями и прочими документами.

Еще один ответ Фонтейн получил из Виллера, но военная база ограничилась коротким письмом, которое повторяло то, что Акс уже узнал. Таких лентяев с автоматическими рассылками Аксель вычислял по первым строчкам. Отыскав личный адрес начальника базы, он отправил ему еще одно письмо, объяснил, в чем дело, и приложил копии документов, которые подтверждали право Фонтейна запрашивать информацию.

Рабочий телефон зазвонил, когда Акс все еще разглядывал ответ из Виллера, размышляя над тем, действительно ли это подозрительно или ему так кажется из-за обострения профессиональной паранойи. Аксель снял трубку и услышал голос главного инженера экспресса, Шэнь Вэя:

– Добрый день, мистер Фонтейн. Прошу прощения, что прерываю вашу работу, но не могли бы вы подойти в командный вагон как можно скорее, если вас это не затруднит?

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

На первые три звонка никто не отозвался, но Мурад был терпелив и нажимал на звонок до тех пор, пока не услышал спотыкающиеся шаги и сдавленную ругань. Дверь приоткрылась, в узкой щели показался высокий тощий парень со следами разнообразно проведенной ночи на лице.

– Какого хрена надо? – просипел он. – Эй!

Мурад толкнул дверь и ворвался внутрь. Он ловко накинул на парня парализующую сеть, зажал ему рот рукой и поволок в комнату. Парень отчаянно мычал, пока якзан не заткнул ему рот майкой, которую нашел среди смятой постели, а затем сгрузил свидетеля в кресло перед рабочим столом и осмотрелся.

Это была типичная студенческая берлога в кампусе при колледже информационных технологий, где учился Дауд Камаль. Два окна, две кровати, две тумбочки, четыре узких шкафа – для одежды и вещей – и по паре рабочих столов с креслами, узкая прихожая с дверью в ванную комнату.

Кругом царил бардак поразительного размаха. Пол и все горизонтальные поверхности были покрыты слоем объедков, бутылок, оберток и контейнеров от готовой еды, снеков, сладостей, упаковок от лекарств, проводов, инструментов и частей микросхем. Всюду валялась одежда, обувь и белье. На окне чах кактус, выполняющий роль пепельницы, а слева от него тянулась батарея пивных банок. У одной из кроватей Мурад увидел шприц.

«Тут работать и работать», – вздохнул якзан и спросил:

– Где место Дауда Камаля?

Парень скосил глаза на кровать справа и слабо захрипел. Но Мурад счел, что будет полезно немного его помариновать перед допросом и занялся рабочим компьютером Дауда. Дешифровщик за пару секунд подобрал пароль, якзан подключил диск и запустил процесс переноса данных, а сам принялся выворачивать ящики прикроватной тумбочки.

Бумажник и телефон Дауда он забрал из ячейки, куда сотрудники центра складывали личные вещи перед тем, как пройти к рабочим местам. Мурад уже запросил сведения по звонкам у оператора, а утром за завтраком изучил содержимое телефона. Впрочем, якзан не сомневался, что Дауд слишком умен, чтобы звонить коллегам-террористам с личного телефона. Так и оказалось – ничего подозрительного ни в телефоне, ни в бумажнике не нашлось.

«Значит, все это где-то здесь».

В тумбочке тоже не было ничего экстраординарного, кроме невероятного количества презервативов, пачек афродизиаков и флаконов смазки. Мурад сдернул с кровати несвежее белье, тщательно изучил подушку, одеяло, покрывало, простынь, ощупал матрас, поднял его и прислонил к стене.

На обратной стороне матраса виднелся грубо запаянный шов. Якзан достал нож (парень в кресле издал полный отчаяния звук) и аккуратно взрезал обшивку вокруг шва. Внутри, на месте двух вынутых пружин, нашелся небольшой сверток. Мурад присел на край кровати и развернул находку.

Там лежали дешевый старый телефон из тех, которые обычно покупают детям и старикам, банковская карточка на имя Хадира ибн-Шамима аль Таджера, синяя карточка фальшивого паспорта и мини-диск.

«Ну что ж, он пытался», – хмыкнул Мурад. Вряд ли от парня двадцати лет, который едва ступил на скользкую дорожку борьбы за благо человечества, можно ждать особой изобретательности или навыков профессионального шпиона. С другой стороны, при проверке СБ центра ни в чем его не заподозрила, а значит либо Дауд был достаточно умен и осторожен, либо старшие товарищи выдали ему четкие инструкции. Ну или он приобщился к терроризму уже после трудоустройства.

«Но почему он решил нас отравить, вот в чем вопрос? Запаниковал? Следовал указаниям лидера группировки? Гм, скорее всего запаниковал. Может, опасался, что не выдержит допроса».

Более опытный террорист постарался бы вести себя как можно более неприметно, чтобы спокойно покинуть центр после окончания рабочего дня, не вызывая подозрений, а уже потом бы исчез. Как Фиалковская.

«Ну вот теперь можно и поговорить», – решил Мурад, достал из кармана инъектор и шагнул к парню в кресле. Увидев инъектор, бедолага побелел и умоляющее заскулил сквозь кляп.

– Не волнуйтесь, это всего лишь легкая сыворотка правды, – сказал якзан. Глаза парня вылезли на лоб, и он так уставился на Мурада, что даже не обратил внимания на укол.

«Всем было бы проще, – с досадой подумал Мурад, – если бы султан разрешил поставить мне нормальный модулятор голоса».

А еще проще было бы, если б отец Ирфана наконец разрешил восстановительные операции. Но этого он никогда им не позволит.

– Итак, – произнес якзан, – сейчас я освобожу вас от кляпа, а вы не будете кричать, а будете отвечать на мои вопросы. Ясно?

Парень, не способный кивать из-за парализующей сети, изо всех сил заморгал. Мурад вытащил майку и…

– Помоги-мммм!

Якзан снова зажал парню рот и строго сказал:

– Я же просил вас не кричать. Мне придется принять меры, если вы не будете сотрудничать.

– Мффф-ппфффф…

Ан-Файяз убрал ладонь, и парень просипел:

– Вы кто? Как вы сюда вошли? Вы не из полиции!

– Нет, поэтому ваши запасы травы и наркотиков меня не интересуют.

Парень перевел дух с явным облегчением. Мурад присел на край кровати и спросил:

– Давно вы делите комнату с Даудом Камалем?

– Ну, год… может, чуть подольше.

– Вы учитесь на одном факультете?

– Нет. Он на медтехнике, а я – на банковских автоматах.

Якзан обвел взглядом царящий вокруг разор и хаос, россыпи бутылок и нестройные ряды банок. Ну ладно, допустим, хотя будущее медтехники и банковских автоматов представлялось ему довольно сомнительным при таких разработчиках.

– Когда Камаль устроился на подработку в перинатальный центр?

– А я помню? – огрызнулся парень. – Чел, мы соседи по комнате, а не женатая парочка. Срать мне, чем он там занимается, пока не стучит начальству кампуса, усек?

– Точнее, пожалуйста. Камаль упоминал, когда устроился в центр?

– Ух, ну… ну может месяца три назад. До сессии, во, точно.

– Почему он работал на обслуживании пищевых автоматов, а не медтехники?

Парень нервно хохотнул:

– Чел, ну ты даешь! Кто его пустит к медтехнике за кучу лярдов? Он второй курс только закончил! Но вроде говорил, что это план у него такой. Начать с пищеблока, а после дипы уже пролезть в медтехники.

– После чего?

– После диплома.

– Кто дал Камалю рекомендации?

– Да хрен я знаю. Он говорил, вроде какой-то родич.

Мурад насторожился. Родственников в центре у Камаля не было, такой факт обязательно отмечался и СБ, и отделом кадров.

– Или не его родич, – парень наморщил лоб. – Кажется, родственник приятеля его папаши. Камаль ж из этих. Его туда по знакомству устроили, клал он на этот пищеблок так-то.

«Вероятно, в этом и заключалась ценность Дауда Камаля для террористов, – подумал якзан. – Людей с рекомендациями охотнее рассматривают как потенциальных сотрудников».

– Камаль вел себя странно в последнее время?

– Пффф… не знаю я. Ну, может, более нервный стал, но чего удивительного, когда пашешь в какой-то вонючей конторе вместо того, чтобы чем поинтереснее заниматься.

Мурад поднял с пола шприц. Парень несколько побледнел.

– У Камаля были какие-либо политические взгляды?

– Чего⁈

– Он ходил в какие-нибудь политические секции, читал политические издания? Говорил о политике?

На лице парня отразились мучительные умственные усилия.

– Э… ну… ну как бы… мы о таком не разговаривали. Ну он говорил пару раз чего-то такое. Про Корпорацию, про то, что все правительства ей продались, про рабов чего-то… чушь всякую, в общем, я не слушал, кому это ваще интересно?

«Какой идеальный сосед по комнате!» – восхитился Мурад. Наверное, у него под носом можно целую плантацию гайшана развести, а он и бровью не поведет. Хотя нет, гайшан-то его бы точно взволновал.

– У Дауда была девушка? Парень?

– Были, – сосед хихикнул. – Штук двадцать или тридцать. Трахаться он любил, как кролик. Если он где и шлялся в свободное время, то по эро-клубам и борделям. Ему там уже, наверное, скидки как постоянному клиенту делали.

«Отличный способ встречаться со своими. Всегда можно сказать, что всю ночь бродил из одного борделя в другой. Да и бордели – тоже неплохое место для встречи».

– Благодарю вас за содействие, – якзан поднялся и достал второй инъектор, со снотворным. Парень слабо взвыл. – Сейчас вы вздремнете на несколько часов. Не бойтесь, это абсолютно безопасно.

Когда свидетель обмяк, Мурад обвел комнату страдальческим взором. Подобное отношение к порядку оскорбляло его до глубины души. Ну да что поделать – надо закончить с обыском, а потом посетить родителей Камаля.

* * *

К обеду Джемма призналась себе, что временное владычество принца-религиозника ей нравится больше, что руководство экс-начальников. АльНилам выстреливал в нее целым списком распоряжений и приказов, но в остальном не мешал работать, не выдавал мелочных и противоречащих друг другу указаний и вообще для принца вел себя очень вежливо.

«От Ли Мин Хо и „доброе утро, мисс“ черта с два дождешься», – подумала Джемма, постучалась и вошла в бывший кабинет Шуфрира.

– Вы меня звали, эфенди?

– Да, – АльНилам, уютно устроившийся среди подушек на диване, отложил ноутбук. – Вы отлично организовали допросы вчера и сегодня, и мне нравится, как вы ведете документооборот и устраиваете передачу всей необходимой информации.

– Благодарю, эфенди, – смущенно пробормотала Ночная Птица. Он, кажется, неплохо к ней относился, и ей стало немного стыдно за те слова, которыми она описывала Эрику вчера эту «напасть в занавесках».

– Хотите съездить со мной на осмотр квартиры Фиалковской? – вдруг предложил вад-принц.

– О! – выдохнула Джемма. Конечно, она хотела! Как бы она ни была довольна своей офисной карьерой, ей иногда так хотелось хотя бы один день поучаствовать в настоящем расследовании!

– Отлично! – его высочество вскочил с дивана. – Запугайте всех остальных, чтобы сидели тихо до нашего возвращения, и спускайтесь на парковку. Личный телефон можете взять с собой, – добродушно добавил он, и Джемма покраснела. Он как будто видел ее насквозь.

Когда они уже сидели в машине его высочества, которой управлял автопилот, АльНилам заметил:

– Как повезло нашим террористам! У Фиалковской нет ни супруга, ни любовника, Анжер в разводе, жена и дети Шуфрира давно с ним разъехались и живут в другой колонии. Никто, кроме коллег по работе, не поднимет тревогу, если все трое исчезнут. Когда вы заметили, что руководство центра пропало?

– Около восьми утра, эфенди, когда Ли Мин Хо пытался связаться с ними после обнаружения кражи эмбрионов.

– Это дало террористам как минимум пять или шесть часов форы. За это время можно сесть на стрим-поезд, добраться до другой планеты и надежно там затеряться.

– Вы думаете, они еще живы? – спросила Ночная Птица. Не то что бы она сильно тревожилась о Шуфрире или Фиалковской, но Филипп Анжер, с которым она несколько раз общалась, казался ей довольно славным человеком, хоть и крайне далеким от всего, что не касалось генной инженерии.

– Сложно сказать, – пробормотал вад-принц. – С одной стороны, за них вполне можно потребовать большой выкуп. С другой, если учесть кражу нерекомбинированных эмбрионов… что террористы собираются с ними делать? Хранить как сувенир? Зачем им вообще эмбрионы?

– Для того, чтобы сохранить эмбрионы, им было бы достаточно похитить любого специалиста генной лаборатории, – возразила Джемма. – Для этого не нужен глава центра или руководительница «Биороники». Извините, эфенди, – быстро добавила она.

– Вам не нужно извиняться за свое мнение и не обязательно со мной во всем соглашаться только потому, что я – вад-принц, – сказал АльНилам. – А ну-ка, порассуждайте. Представьте, что вы офицер службы дознания.

– Ну… может, террористы хотели забрать не просто самых ценных заложников. Руководство центра владеет информацией о запатентованных технологиях «МТ». Если их допросить… – Ночная Птица замолчала и задумалась. А ведь и правда…

«МТ» тщательно следила за тем, чтобы ни одна разработанная ее специалистами технология не попала в другие руки. В Континентальном Сенате регулярно поднимался вопрос насчет того, чтобы изобретения Марко Тадича или другие технологии Корпорации стали достоянием всего человечества – но дело никогда не заходило дальше предложений. Методы создания арок для входа и выхода из стрим-тоннелей, разработка солар-двигателя, технологии рекомбинации ДНК, производство клейм для существ, способы террафирмирования (какими бы несовершенными они ни были) – все это и многое другое оставалось в собственности «МТ» уже больше двух столетий.

– Технологии «МТ» – очень ценный приз, а террористам вечно нужны деньги на борьбу за всеобщее благо, – сказал его высочество. – Они могут очень дорого продать все, что узнают от Анжера, Фиалковской и Шуфрира. Да и их самих тоже.

«Но ведь это пошатнет монополию Корпорации, – нахмурилась Джемма. – Почему же тогда расследованием занимается какой-то посторонний принц, а не наша служба дознания?»

Однако она чувствовала, что этот вопрос не стоит задавать даже добродушно настроенному АльНиламу – просто потому, что он на него не ответит. Так что вместо этого она спросила:

– Но как террористам удалось похитить за одну ночь трех человек из разных домов?

– Вот это мы сегодня и выясним.