Текст книги "Призрачная свобода (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Расслабьтесь и постарайтесь ни о чем не думать, – Фан включила прибор для записи и подсоединила его к терминалу Акса.

– Не вспоминать тот вечер? – недоверчиво спросил журналист. – А как же вы увидите?..

– Ни о чем не беспокойтесь. Я сама все найду.

Не прошло и пяти минут, как на экране появилось немного нечеткое изображение женщины – высокой, красивой, лет тридцати на вид.

– Вы ее знаете? – спросил Фонтейн у Агилара.

– Вчера первый раз увидел. Что нужно террористам в вашем поезде? Ах да, простите, вы же не можете разглашать, а нам лучше не знать ради нашей же безопасности, верно?

Столь ехидная цитата из протокола работы со свидетелями не добавила Акселю симпатии к кондитеру, а тут и отпрыск сталелитейного магната снова подал голос:

– Что вы теперь с нами сделаете? Запрете в тюрьму? Сотрете память?

«Хорошо бы усыпить», – подумал Акс. Фан выразительно на него посмотрела. Что ж, у него не было другого выхода…

– Хотя это нарушает некоторые пункты внутреннего распорядка экспресса, – Фонтейн кашлянул, – вы можете занять ваше купе.

– Мое купе⁈ – вознегодовал журналист. – Все мои вещи остались в квартире! Меня уже редактор, наверное, с собаками ищет, если не уволил к черту, пока я тут торчу! Вы не можете просто так взять и разрушить мою жизнь!

– Видимо, вам все-таки придется меня нанять, – флегматично изрек Агилар. – Если не в качестве повара, то в качестве няньки.

Росс побледнел от гнева:

– Мне не нужна нянька!

– Тогда ведите себя как взрослый, – Фонтейн нажал на кнопку на терминале: – Беата, проводи гостей нашего экспресса в купе мистера Росса.

– Обоих, сэр?

– Да.

Журналист перевел глаза на Агилара, который воспринимал все происходящее с поистине философской невозмутимостью, и залился краской от шеи до корней волос.

– И верните мой «Свенсон», – добавил кондитер.

– Вы не имеете права носить оружие на борту экспресса.

– То есть в случае чего я должен защищать мистера Росса голыми руками?

– У вас весьма неплохо получилось в том переулке, – процедил Аксель. – К тому же вас будут круглосуточно охранять мои солдаты.

– А вы уверены, что среди них нет террористов и сочувствующих?

«Акс, отдай ему пистолет, – снова прозвучал мыслеголос Фан. – Ты еще не закончил проверку экипажа, и мы не знаем, всем ли тут можно доверять».

– Получите у мисс Лесневской, – сквозь зубы сказал Акс. Ему не терпелось выпихнуть Росса с кондитером из своего кабинета и заняться делом.

Едва Беата Лесневская их увела, Фан включила запись воспоминаний. Она добралась до всех трех, связанных с террористами, начиная с подслушанного Россом разговора в больнице. Фонтейн даже немного посочувствовал мальчишке – тот явно замахнулся на то, что ему не по зубам. Фан вывела на экран обоих подозреваемых – женщину из воспоминаний Росса и мужчину, фото которого переслала ему медсестра.

– У тебя есть доступ к общеполицейской базе, чтобы пробить их лица?

– Ты шутишь, что ли? – даже обиделся Фонтейн. Он отправил обоих в базу и запустил распознавание лиц. – Надеюсь, эти шустрые ребята не успели записаться к пластическому хирургу.

– Они вполне могли это сделать несколько лет назад. Женщина, если только не проходила омоложения, должна числиться в беглых. Контракт с эпсилон-классом заключается до сорока лет, а ей на вид не больше тридцати.

– Странно, что ведут себя так нагло. Я бы на их месте затаился, чтобы по минимуму привлекать внимание, а не хватал людей на улицах и не вламывался в отели.

– Может, они не поняли, кто такой Теодор Росс. С виду это обычный выпускник, дипломная карточка еще не остыла после печати. Откуда им знать, кто его отец?

– Дело не совсем в этом, – покачал головой Акс. – Допустим, им бы удалось его допросить или даже похитить. И что потом? Им бы пришлось убить щенка, а потом прятать труп, а потом надеяться, что его никто не хватится дома или на работе.

– Думаю, они гораздо больше опасались, как бы он что-нибудь не разнюхал. Если это террористы, то у их лидера может быть нешуточная паранойя на эту тему. Галлан, если помнишь, даже среди своих показательные расстрелы устраивал.

– Галлана свои же и прикончили, так что это не очень жизнеспособная стратегия.

Наконец общеполицейская база выдала результат – мужчине и женщине принадлежали документы на имена Виктора ван дер Холдена и Донны Эдельман. Система даже не распознавала эти документы как сомнительные – и вот это уже заставило Фонтейна задуматься: неужели кто-то готов пойти на такие расходы ради кражи всего-навсего одного контейнера с завода «МТ»?

* * *

– Альма, – раздался тихий голос. – Альма, ты слышишь меня?

Она с усилием разлепила веки. В тумане перед ней плавало его лицо, окруженное светящимся ореолом.

– Альма, тебе пора очнуться. Ты уже почти сутки без сознания.

Она вспомнила, что с ней случилось, и перекатилась головой по подушке. Рука была на месте, хотя от плеча до кончиков пальцев никак не ощущалась, словно ей пришили палку место конечности.

– Хреновый препарат, – проворчал откуда-то позади Винс. – Надеюсь, этот коновал хотя бы пришил все как надо.

– Что смогли – то и достали, – огрызнулся этот… как его… один из щенков. Мысли еле ворочались, и на Альму накатила такая паника, что она судорожно задергалась на кровати… на столе… где она⁈

На здоровое плечо легла тяжелая, теплая ладонь; лицо в ореоле света приблизилось – Гектор, слава Богу! Альма слабо замычала и вцепилась в него уцелевшей рукой.

– Доставила ты нам, конечно, проблем, – с усмешкой сказал Гектор. – Нам было нелегко отыскать для тебя хирурга.

– И еще чтоб с руками не из жопы, – буркнул Винс. Гектор холодно посмотрел на него поверх головы Альмы. Раздалось смущенное покряхтывание, и Винсент пробормотал: – Ладно, я мощно прокололся, чего уж там… Не следовало лезть в отель.

– А ведь казалось бы совсем недавно мы уже обсуждали вопросы самодеятельности, – отозвался Гектор. – Благодаря которой у нас есть сбитый сотрудник поезда и служба безопасности экспресса на хвосте в довесок к упырям из «МТ».

Мальчишка покаянно засопел, и Альма вспомнила – Даниэль. Его зовут Даниэль, а его брата – Роман. Или наоборот. Но фамилии… их фамилии все еще ускользали, теряясь в тумане, обволакивающем сознание.

– Что вы мне вкололи? – просипела Альма. – Я еле помню имена…

– Это для крупного рогатого скота, – виновато сказал Даниэль. Или Роман. – Извини, мы другого не нашли, анестетик для существ вроде тебя быстро не достать, в смысле, не с нашими деньгами.

– Заткнись! – гавкнул на него Винсент, и в голове Альмы взорвался фейерверк. Она слабо выдохнула сквозь зубы, и Гектор положил руку ей на лоб.

– У нас есть вода с тоником. Хочешь?

Во рту у нее все пересохло, и она закивала. Гектор поднес к ее губам бутылку с трубочкой для питья. Эпсилоны тяжело переносили обычный наркоз, и для них использовались особые препараты, вот только взять их было негде. Альма с трудом могла вспомнить, где она была последние сутки, и голова уже начала гудеть от боли.

– Коновал сказал, что у тебя сотрясение, – буркнул Винс. – Швы успел наложить, пока это говно, которое они принесли, еще действовало.

Сотрясение? Но почему? Альма подняла руку и коснулась швов на левой половине лба и на виске. В памяти забрезжила смутная картинка – высокий и широкоплечий мужчина, лица которого она не помнила.

– Где мы?

– Заброшенный мебельный завод, – ответил Гектор. – Нам пришлось перебраться сюда после того, как кое-кто, – он снова пронзил Винсента недовольным взглядом, – предпринял попытку похитить журналиста из отеля.

– Журналиста? – не поняла Альма. Голова уже адски трещала; женщина закрыла глаза и пробормотала: – Расскажи мне. Я под этой отравой ничего не помню.

– Вас послушал в больнице молодой журналист из местной газеты. Я отправил тебя выяснить у него, что он успел разнюхать, но у щенка оказался телохранитель, – Гектор кашлянул, – который и привел тебя в такое состояние. Он оторвал тебе руку и запер тебя в мусорном контейнере. Если бы не Романа…

– Кто?

– Моя сестра, – подал голос щенок.

– Романа хватилась тебя, когда ты не вернулась в машину. Она привезла тебя на старую квартиру, и пока я и Даниэль искали для тебя хирурга…

– Ох ну ладно, ладно! – воскликнул Винсент. – Я слегка перегнул, понятно? Я выследил мальчишку и с парой ребят попытался достать его в номере. У нас же еще есть кассеты с усыпляющим, так что…

– Так что теперь мы в полном дерьме, – заключил Даниэль и вскрикнул: судя по звуку смачной затрещины, Винс не собирался сносить критику от молодежи.

– Ясно, – прошептала Альма. Им удалось немного расшевелить ее память – и она выдала последнее отчетливое воспоминание: Альма сидела в машине с Романой, сестрой Даниэля, и следила за больницей, в которой скрылся журналист… как же его там…

– Ты вспомнишь, – мягко сказал Гектор и поцеловал ее в лоб. – Не напрягайся и побереги силы. Нам еще нужно выбраться из Альмонзеи и не потерять из виду чертов контейнер, иначе все напрасно.

– А он?..

– Уже в поезде. Но из-за произошедшего никто из нас не может подойти к экспрессу даже на километр.

– Надо вернуть контейнер, – заявил Винсент. – Мне вообще вся эта затея с самого начала не нравилась! На кой хрен нам выпускать из рук то, ради чего полегло пятеро наших?

– С самого начала, – прохладно сказал Гектор, – предполагалось, что я сяду в поезд. Но из-за того, что подрастающее поколение плохо водит без помощи автопилота, мы имеем то, что имеем.

Это Альма помнила. Она помнила все, что было до вчерашнего дня. Даже то, как тряслись руки Даниэля, когда он добрался до квартиры, и как он повторял: «Я его убил, Боже, я его убил!». Он еще никого не убивал – даже ради Дела, даже во время кражи с завода. Да ему всего двадцать два, и он из гражданских!

К счастью, Гектор не успел заказать билет на поезд – он собирался сделать это по дороге, и Альма даже не знала, какого бога благодарить за такое везение. Если бы он купил билет, их бы выследили за считанные часы. А после налета на завод их и так осталось всего семеро. К тому же они не смогли вынести диск с данными о создании препаратов для рекомбинации ДНК, то есть и заказ выполнили наполовину.

– А заказчик? – спросил Винсент. – Он сумеет помочь? Может, хоть денег подкинет, а то мы почти пустые.

– Это я, – прошептала Альма, – из-за меня… столько ушло на хирурга… Гектор, прости!

– Ничего, – он погладил ее по плечу. – Мы же не знали, что пацана-журналиста так пасут. Идите к остальным, – обратился он к Винсенту и Даниэлю, – приготовьте немного еды. Суп, я думаю, подойдет и немного лапши с курицей.

Они остались одни. Гектор присел на край стола, на котором лежала Альма. Ей было стыдно смотреть ему в глаза, и она обвела взглядом помещение, в котором ее разместили. Это была, наверное, столовая для рабочих или буфет или что-то в этом роде. Столы, стулья и табуреты были свалены в углах беспорядочными грудами, окна забиты досками, из вентиляционных решеток тянуло сыростью.

– Ты не виновата, – мягко сказал Гектор. – Мы почти ничего о нем не знали, и мне нужно было тщательнее навести справки. Неудивительно, что отец приставил к нему телохранителя.

Альма нахмурилась. Она что-то припоминала – что-то про этого мужчину.

– На него не действовало, – пробормотала она. – Ничего не действовало. Как на тебя. Он такой же, как ты.

– Или он тоже эпсилон.

– Нет, я бы поняла… он один из вас. Один из таких, как вы.

Гектор опустил голову и нахмурился. Альма с надеждой смотрела на него. Гектор привел ее в Дело пять лет назад, и за все эти годы он всегда находил выход – иногда вытаскивал их прямо из-подноса у спецслужб и Корпорации. У него всегда получалось…

Он взял Альму за правую руку и принялся осторожно растирать ее пальцы, ладонь и запястье. Альма ничего не чувствовала – то ли из-за наркоза, то ли потому, что хирург оказался не из лучших.

– Я бы хотел с ним посчитаться за то, что он сделал, – сказал Гектор. В горле Альмы появился комок.

– Не думай об этом. Нам нужно увести хотя бы молодняк. Никто не станет их щадить, а им еще и двадцати пяти нет. Может, удастся купить им билеты по отдельности и за неделю вывезти с Альмонзис?

– Нет, – пробормотал Гектор, – нет, погоди, я думаю…

– Ты говорил, что выход есть всегда, – шепнула Альма и накрыла его ладонь здоровой рукой. – И ты его найдешь. Ты всегда находил.

Гектор молчал. Романа принесла большую миску с супом, в котором плавала дешевая лапша и волокна куриного мяса, вряд ли натурального. Гектор помог Альме сесть и держал миску, пока она набирала вилкой лапшу и кусочки курицы. Он терпеливо ждал, пока она ела – или, скорее всего, так глубоко задумался, что не обращал внимания на то, что происходит. Его размышления часто выглядели как медитации, и иногда это даже пугало. Особенно тех, кто не понимал, как он думает. Альма и сама не до конца понимала – Гектор был умнее всех, кого она знала.

– Да, – вдруг сказал Гектор и улыбнулся, – кажется, я нашел…

* * *

Тедди дотащился до дивана, упал на мягкие подушки и, сжав голову руками, чтоб не треснула от боли, задумался о своей горькой участи.

«Только со мной могло такое случиться!» – горестно подумал он. Почему все его коллеги раскапывают банальные коррупционные схемы, а он ухитрился впутаться в какое-то террористическое дерьмо⁈

– Заказать вам успокоительное в медвагоне? – спросил кондитер. Он занял ровно ту же позицию, что и телохранители отца: за плечом журналиста, между ним и дверью, но так, чтобы видеть все иллюминаторы, а сам Тедди его почти не видел. Господи, как же это бесит!

– Да сядьте вы! – рявкнул Росс. Агилар бесшумно переместился к дивану напротив и сел. Выражение лица у кондитера было добродушным, но совершенно непроницаемым – Тедди даже предположить не мог, о чем тот думал.

– Какого черта вы за мной таскаетесь? Вас нанял мой папаша?

– Нет, – терпеливо ответил Агилар. – Я не имею отношения к вашему отцу. Вы уже в пятый раз спрашиваете. Записывайте, что ли, вы же журналист.

Тедди вспыхнул:

– Тогда нахрена вам это надо⁈

– Ну, каждый имеет право на свое маленькое хобби.

– Ах, так ваше хобби – отрывать террористам руки?

– В том числе. А еще я люблю кино старой эры и музыку Энео Севильи.

– Почему вы – кондитер? – сквозь зубы спросил Росс.

– Так уж получилось. Пристрастился к выпеканию печенья в свободное от службы время, потом перешел к бисквитам, а там уже до тортов докатился.

Хотя кондитер разговаривал с ним мягко, как больным ребенком, у Тедди возникло жгучее чувство, что над ним издеваются. Как этот тип может быть кондитером⁈ Делать ему, что ли, нечего?

– Почему она на вас не подействовала?

– Какая она?

– Та женщина. Она класса эпсилон, верно? Почему она не смогла влезть к вам в голову?

– Нетиповая конструкция, – ответил Агилар и встал. – В вашем купе есть небольшая кухня. Вы хотите блинчиков с апельсиновым соусом?

– Ч-ч-чего? – пролепетал Росс, обалдев от резкой смены темы.

– Блинчики. Десерт. Мне нужно что-нибудь приготовить, это меня успокаивает.

Вообще Тедди не казалось, что этот тип нервничает – с виду он был спокоен, как камень. Агилар проинспектировал кухню, взял с магнитной подставки планшет и принялся что-то там листать.

– Что вы делаете?

– Заказываю продукты. Даже если вы не хотите блинчиков, что напрасно, то вам все равно понадобится еда.

– Я не люблю сладкое, – буркнул Росс. Кондитер поднял взгляд от планшета и несколько секунд удивленно разглядывал журналиста.

– Как вам это удается? – спросил Агилар, явно не поверив ни единому слову.

– Просто не люблю. Хватит обсуждать эту чушь! Что это за террористы?

– Откуда же мне знать. Разновидностей очень много, от религиозников-традиционалистов до антиглобалистов. Вам, наверное, лучше известно, кому и зачем вы отдавили мозоль.

– Я еще и начать-то не успел, – нахохлился Росс. Он вообще только одно фото добыл, а его уже чуть не убили! – Я же ничего не узнал, с чего им так меня преследовать⁈

– А зачем ждать, пока узнаете? Паранойя – это профессиональное заболевание в их среде. Залог выживания практически.

– Мерзкие твари, – прошипел Тедди. Агилар поднял бровь:

– Мне казалось, что вы разделяете их взгляды?

– С чего это⁈

– Я прочел несколько ваших статей.

– Я считаю, что Директива превратила в рабов сотни тысяч, если не миллионы людей, – резко сказал Росс. – Но я не считаю, что из-за этого можно убивать кого угодно направо и налево.

– Директива – это шанс, – произнес кондитер, пристально глядя на молодого человека. – Шанс, который нам, несчастным уродцам, подарила Корпорация великого Марко Тадича. Разве вас не этому учили в школе?

– А какой шанс она подарила вам? – спросил журналист, смерив Агилара не менее пронзительным взглядом. – Уверены, что не обошлись бы без него?

– Не знаю, – задумчиво отозвался кондитер. – В моей карточке записан синдром Вишневского. У меня не сформировались глаза и даже глазной нерв отсутствовал.

«Записан», – подумал Росс, и по его спине прошел холодок. Записан – ведь не значит, что на самом деле был, верно?

– Вы в это верите? В то, что он действительно у вас был?

– Ну, это уже не вопрос моей веры. Сделанного не воротишь и все в таком духе.

Агилар подошел к двери купе и отодвинул ее, едва раздался звонок. Внутрь вкатилась тележка с продуктами и направилась к кухне. Повар принялся разгружать корзины.

– Все это принадлежит «МТ», – сказал Тедди. – Все технологии сверхранней диагностики, все коррекционные методики – и все существа. И только потому, что кое-кто ловко воспользовался первыми четырьмя статьями Конвенции, и теперь, вместо того, чтобы их отменить, все упорно закрывают глаза на то, как Корпорация производит рабов.

Агилар перевел взгляд на журналиста и долго на него смотрел, не переставая выкладывать продукты на кухонный остров. От этого взгляда Тедди стало настолько не по себе, что он опустил глаза в пол.

– Вы искренне в это верите? – сказал Агилар. – Свободу рабам, долой Конвенцию, Директиву сжечь?

– Почему мне нельзя в это верить? – с вызовом ответил Росс.

– Потому что вы богаты. Зачем вам во что-то верить, пока вы развлекаетесь, играя в журналиста?

– Я не играю! – вспыхнул Тедди. – Почему вы все так считаете? Только потому, что мой отец заработал миллиарды?

– Вы же от них не отказываетесь.

– Да, – процедил Росс, – у меня есть деньги, поэтому меня нельзя купить. Зато я могу купить себе телохранителя. Хотите, заплачу вам?

Кондитер вдруг оказался рядом – прямо перед ним, и Тедди невольно вжался в диван. Агилар поймал журналиста за подбородок и поднял его голову так, что Россу пришлось посмотреть ему в лицо. Ничего не изменилось – оно было таким же добродушным, с темными, ничего не выражающими глазами.

– У вас не хватит денег, чтобы меня купить, – сказал кондитер. – Но вы так забавны, что я готов присмотреть за вами безвозмездно ради развлечения.

Глава 11

Глава 5

18 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Они отправились к шоссе, на которое свернул фургон террористов, только в одиннадцать утра – в департаменте транспорта не могли раньше отыскать и прислать записи с камер. Остаток прошлого дня вад-принц потратил на то, чтобы выцарапать из «МТ» досье Фиалковской, но не очень успешно. Он в конце концов добрался до Елены Павлидис, шефа службы дознания «МТ», но, как показалось Мураду, общение вышло не особенно продуктивным. АльНиламу удалось выдавить из Павлидис вялое обещание посодействовать, и после этого раздраженный принц еще раз позвонил отцу. Беседы с султаном редко вызывали у АльНилама радость, к тому же его величество весьма резко прошелся по способности вад-принца справиться с проблемой, ради решения которой его послали в Хайян.

В итоге Ирфан, мрачно нахохлившись, сидел рядом с Мурадом в фургоне Эль Шадияр. Якзан и его принц были одеты в легкие удобные комбезы с капюшонами и высокие ботинки; лицо АльНилама вместо тагеллана скрывала кайта – «чулок» из синтетической нити, плотно облегающий голову, но с широкой прорезью для глаз, которую при необходимости можно было закрыть щитком. На коленях Ан-Файяза лежал рюкзак со всем необходимым.

К месту, где машина террористов исчезла с камер, вместе с ними выдвинулась дюжина специалистов из Эль Шадияр и СБ перинатального центра. Но Мурад был не уверен, что этого хватит для прочесывания густых лесов, что окружали Эль-Хайян – они простирались от предместий города до высоких синих гор, чьи вершины терялись в сероватой дымке.

«Тут может исчезнуть целый батальон, не то что пять террористов и два заложника», – подумал якзан, глядя в окно на густые лесные заросли, вздымающиеся по обе стороны шоссе так высоко, что казалось будто кортеж из четырех машин движется по дну малахитового ущелья. Да и труп бесследно исчезнувшего Бикчи здесь можно искать годами.

Тар Мариат была прекрасной планетой – теплой, плодородной и щедрой, но буйство ее флорофауны превращало содержание любых наземных дорог в беспрестанную головную боль. Хотя в целом Мурад не имел ничего против растений, сейчас он бы предпочел выжженную пустыню вокруг. А Эль-Хайян был отнюдь не единственным мегаполисом на Тар Мариат. Всего на планете обитало чуть больше полумиллиарда жителей. Вроде бы не так уж и много, но попробуй отыщи среди них семерых беглецов.

Мурад хмыкнул в усы. Он с удовольствием смотрел и читал фантастику – потому что ее переполняли оптимистичные описания галактик, плотно набитых кучей народу. В реальности же Космос безграничен, Галактика Колыбель – огромна, и за 214 лет экспансии человечество едва-едва охватило часть одного из девяти ее рукавов. При этом единственной полностью заселенной планетой оставалась Метрополия – Аяла, родина человечества. Правда, некоторые горячие головы заявляли, что стоит предоставить всем колониям независимость – и рост населения тут же попрет вверх, как на дрожжах, но пока что идея с независимостью никого не прельщала.

Довольно далеки от совершенства были и технологии терраформирования, которые когда-то начинала разрабатывать «Арс Механа» и которые потом ловко выхватила из рук падающего гиганта Корпорация «МТ». Сейчас, конечно, дела обстояли получше, чем пару веков назад, однако о волшебном превращении всех открытых планет в цветущие сады и речи пока не шло. Хотя вот флорофауне на Тар Мариат повышение уровня кислорода понравилось, и она принялась бурно расти.

– Это здесь, – сказал вад-принц. – Останови.

Автопилот послушно затормозил, и АльНилам вместе с якзаном выбрался из машины. Над ними возвышался столб фонаря с глазком видеокамеры. По столбу уже вилось что-то ползучее, с голубыми цветочками. В густых кустах еще виднелись обломанные ветви и оборванные листья там, где машина террористов съехала с шоссе и нырнул в лес, хотя бОльщую часть оставленной фургоном просеки флорофауна уже скрыла.

Эфенди подошел к краю шоссе и рассеянно уставился в лесную чащу. Взгляд у него стал рассредоточенным, а потом вад-принц и вовсе прикрыл глаза. Зрение, особенно днем, мешало эхолокации.

Три машины встали полукругом около той, из которой вышли Мурад и АльНилам, но якзан жестом велел всем остальным сидеть на месте. Чем меньше людей видит странности вад-принца – тем лучше. Эфенди постоял у края шоссе несколько секунд, а затем повернулся чуть правее.

– Там крупный объект из металла, стекла и металлизированного пластика, – пробормотал он. – За деревьями, в пятистах с небольшим метрах от дороги.

– Люди есть?

– Никого. Погоди минуту, – АльНилам снял кайту и втянул ноздрями воздух, одновременно чутко прислушиваясь. Он мог регулировать остроту своих чувств, при необходимости усиливая чувствительность слуха, зрения или обоняния в десяток раз. Однажды Мурад спросил, почему он не сохраняет повышенную чувствительность постоянно, и АльНилам с усмешкой ответил: «Если бы я не мог этого делать, то давно бы переселился в психушку».

Глаза вад-принца вдруг распахнулись, зрачки расширились.

– Там растворители! – воскликнул он. – Оттуда несет, как от химзавода! Скорей!

Он натянул кайту и ринулся в гущу лесных зарослей. Ан-Файз махнул рукой сопровождающим и поспешил следом за АльНиламом. Вад-принц включил нейроплеть, перевел в режим лезвия и прорезал себе дорогу. Фургон террористов проломился сквозь лес на высоте в полметра над землей, оставив нетронутой траву, ползучие растения и нижние ветки кустарников. Мурад закинул рюкзак за плечи и двинулся следом за принцем. Флорофауна, напуганная нейроплетью, стала расползаться в стороны сама.

Вскоре запах растворителей, оплавившегося пластика и металла почуял и якзан, а еще через несколько минут они остановились перед зловонной грудой, которая несколько дней назад была фургоном марки «Айрат». Растворители проели в растительности неровный круг, но неукротимая флорофауна Тар Мариат уже активно отвоевывала свое.

Мурад, вад-принц, восемь человек из Эль Шадияр и четверо из СБ центра остановились перед этой огромной, но уже бесполезной уликой. Растворители за это время полностью уничтожили любые органические следы, да и разлепить этот оплавленный ком металла и пластика уже было невозможно.

– Не повезло, – пробормотал офицер Эль Шадияр.

– Здесь должны оставаться хотя бы слабые следы, – отрывисто сказал АльНилам. – Ищите! Они прокладывали себе путь сквозь заросли, и у нас еще есть шанс определить направление!

Они разделились на три группы и принялись тщательно изучать траву, кусты и деревья вокруг. Время от времени то одно, то другое растение проявляло к поисковым группам интерес, весьма вероятно – гастрономический, но репеллент-покрытие на комбезах пока успешно отпугивало желающих познакомиться с белковой формой жизни поближе.

– Похоже, что здесь, эфенди, – сказал Мурад. Перед ним в растительности тянулась узкая щель. Трава уже скрыла все следы на земле, но на кустах и деревьях еще виднелись сломанные и срезанные ветки, кое-где безжизненно свисали оборванные лианы.

Вад-принц осмотрел остатки проложенной террористами тропы и вспрыгнул на высоко выступающий из земли корень дерева. Тот негодующе дернулся, но АльНилам уже с ловкостью белки принялся взбираться вверх по ветвям. Якзан остался внизу, с некоторым беспокойством следя за своим принцем. На Тар Мариат не было фауны – роль и корма, и травоядных, и хищников, и даже насекомых взяла на себя флора. Людей она ела не всегда, но…

– Сверху видно получше, – донесся из густой кроны голос АльНилама. – Похоже, что террористы направились к ближайшему горному отрогу.

– А далеко он?

– Ну… день-полтора пути по таким зарослям.

– Может, их всех уже давно съели, – пробормотал один из солдат СБ. Он, наверное, был на Тар Мариат недавно и опасливо косился на шевелящиеся ветки, листья и лианы.

– Может, высадимся на отрог с джета? – предложил Мурад.

– Я бы рискнул пройти по тропе, которую оставили террористы. Мало ли, что мы там найдем. Они вполне могли сделать привал посреди дороги. Анжер и Шуфрир вряд ли выдержали бы путь до отрога без отдыха.

Зашелестела листва, и вад-принц соскочил на землю, похлопал дерево по стволу. Оно издало скрипяще-урчащий звук.

– Свистните подкрепление, – обратился АльНилам к представителям СБ и Эль Шадияр. – Выдвинемся к горе по тропе террористов.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

– Итого при обыске багажного отделения, – меланхолично заключил Ави Флейшман, – мы нашли несколько закладок с наркотиками, некоторое количество нелегального оружия, немного контрабандных товаров. Я подготовил докладные на увольнение трех официантов, трех горничных и двух младших помощников технической службы. Однако ничего похожего на контейнер мы не обнаружили. Пока, – добавил заместитель Акса в слабой попытке проявить оптимизм.

Фонтейн молча листал пространный рапорт. Ави Флейшман, невысокий, худощавый человек с длинным узким лицом, длинным узким носом и бесконечно печальными глазами, пятнадцать лет прослужил в разведке. Акселю пришлось подписать гору документов о неразглашении и гостайне, прежде чем он получил доступ к резюме своего заместителя. А потому он был уверен, что Флейшман заставил подчиненных просеивать пыль за стеллажами и изучать ее под микроскопом – но пока все впустую.

– Одному Богу известно, как они ухитряются протаскивать в экспресс контрабанду, – продолжал Ави, печалясь о несовершенстве человеческой природы, – но мне иногда кажется, что нам нужно проводить тотальные обыски круглосуточно, хотя и это вряд ли поможет.

Фонтейн лишь вздохнул. Взгляды Флейшмана на жизнь, Вселенную и все остальное были полны глубокой меланхолии и несдержанного пессимизма – и Ави редко ошибался. Да и насчет контрабанды Акс был с ним согласен. Хоть в чем-то от этого чертова обыска была польза.

– Кстати, о тотальных обысках, – Флейшман немного оживился. – Не хотелось бы беспокоить вас этим заранее, однако, если мы ничего не найдем в багажном отсеке, то, как мне кажется, следующим логичным шагом должен быть обыск всех остальных вагонов.

– Угу, – мрачно отозвался Акс. Перспектива не радовала – обыскивать сто двадцать четырехпалубных вагонов вся СБ в полном составе будет как минимум месяц, если полностью исключить из графика перерывы на еду и сон.

«Хорошо хоть, что у нас не грузовой состав».

– Пока продолжайте работать в багажном отсеке. Вы еще не добрались до грузов для нужд экипажа. Среди поставок для жизнеобеспечения экспресса спрятать контейнер намного проще.

– В таком случае будет нелишне поднять всю документацию по поставкам. Тогда можно будет выйти на поставщиков, встряхнуть грузчиков, персонал служб доставки, офисных сотрудников…

«Господи Боже», – с тоской подумал Акс. Флейшман рассуждал так, словно у них в распоряжении были годы, а не меньше двух недель.

– Интересно, – сказал Ави, – а не попытаются ли эти террористы, кем бы они ни были, украсть контейнер из состава? Это могло бы облегчить задачу по их поимке… или нет.

Вообще-то идея была соблазнительной, тем более что Акселю и раньше доводилось ловить террористов на живца. К тому же в поезде еще не было ни одного пассажира (ну ладно, один… но за ним мог присмотреть кондитер), а сотрудников можно было бы запереть в одном вагоне или вообще незаметно вывести в здание депо. Однако Фонтейн был уверен, что Анна Дмитриевна будет категорически против превращения экспресса в поле боя. Если учесть, сколько стоит каждая панель в обшивке – то в чем-то ее можно понять.

– А еще эта странная диверсия, которую обнаружили техники, – продолжал Флейшман. – Опять-таки, сэр, я ни на что не намекаю, но зачем террористам выводить из строя поезд, на котором они собираются что-то вывезти? О! – вдруг встрепенулся Ави. – Может ли быть, что наш экспресс стал мишенью сразу для двух террористических группировок?