Текст книги "Призрачная свобода (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Он ничего не имел против заместителя шефа – Бирхан Эрдем, который выжимал деньги для «МТ Экспресс» даже из воздуха, никогда не скупился на новое оборудование, оснащение, премии, пенсии и прочее. Аксель понимал, почему мысль об отмене рейса была для Эрдема хуже почечной колики – но не мог поддержать его в стремлении непременно выпустить «Бриарей» из депо.

– Возмутительно, – чуть слышно пробормотал Эрдем, однако мешать беседе шефа и Лавровой не посмел. Фонтейн почти видел, как заместитель в отчаянии пересчитывает в уме утекающие из рук потоки денег.

– Ну что ж, – подытожила мадам Тадич на конти. – Ситуация мне ясна. Конечно, речь об отмене рейса вести еще рано…

Эрдем радостно встрепенулся.

– … но я считаю, что его допустимо перенести, – мадам Тадич повернулась к Эрдему: – Распространите официальное заявление и в частном порядке уведомите вип-пассажиров о том, что рейс переносится на десять дней.

– Десять! – воскликнул Эрдем; на его лице отразилось неподдельное страдание. – Неужели лучшие люди и существа из нашей СБ, совместно со службой дознания компании и полицией не смогут обезвредить террористов за оставшееся время?

– Хорошо, перенесем рейс на неделю.

– Неделю? А как же я, позвольте, объясню президенту Аверонского союза Кольменаресу, что он не попадет на экономический саммит его же колоний?

– Значит, займете делом нашу пресс-службу, – отрезала мадам Тадич. – Гораздо печальнее будет, если синьор Кольменарес взорвется в поезде вместе со всей семьей и ближайшим окружением.

– Сэр, – вдруг раздалось в наушнике Фонтейна, – тут какой-то человек мнется около приемной.

– Простите, господа, – сказал Акс, – сержант Карвер докладывает, что около приемной находится некий человек. Включаю громкую связь.

Анна Дмитриевна подняла бровь, мадам Тадич в раздражении нахмурилась, а Эрдем ядовито произнес:

– Это какой-нибудь бедолага из числа моих сотрудников, запуганных эффектным появлением вашей банды головорезов.

– Сэр, он странно себя ведет, – продолжал Карвер. – Стоит в дверях, осматривает нас и не отвечает на вопросы секретаря.

Эрдем громко фыркнул:

– Еще бы! Он, наверное, до смерти боится даже шаг сделать, чтобы…

– Сэр, у него пистолет! – взревел сержант. На миг повисла тишина, а потом луч лазера с шипением прожег длинную полосу в двери.

– Взять живым! – крикнула Лаврова прежде, чем Акс схватил ее и бросился прочь от стола, за мраморную колонну. Эрдем с воплем шарахнулся в угол, ударил по панели, юркнул в бронированную тайную камеру и захлопнул дверь.

– Эй! – гневно рявкнул Фонтейн, грохнув кулаком по панели. – Откройте! Здесь мадам!

Черта с два! Высокопоставленный урод даже не подумал приоткрыть дверь. Из наушника донесся крик Карвера «Брось оружие! Лицом в пол!». Анна Дмитриевна, которую Акс вдавил в стену за колонной, закрывая собой, зарычала, как тигрица:

– Карвер, брать живым!

Еще два выстрела оставили в роскошной двери широкие щели. Сквозь них Фонтейн увидел вспышки и услышал характерный треск от попадания из лазера в энергощит. Кто из его солдат такой идиот⁈

– Карвер, щиты вырубить!

– Это не наши, сэр! Щит у него!

В приемной что-то с грохотом взорвалось, и Фонтейн яростно выругался. Энергощиты могли отразить луч лазера, но при попадании с близкого расстояния увеличивали поражающую силу выстрела. Чем меньше дистанция – тем убийственней рикошет от энергощита. А тут уж куда меньше…

Фонтейн дернул на себя ковер, чтобы подтащить поближе стол Эрдема, украшенный стеклокерамической столешницей в прихотливых узорах. Опрокинув стол так, чтобы он прикрывал его с Лавровой, Акс положил на край столешницы приклад «Алекто» и включил в прицеле режим сквозного видения.

Его бойцы в приемной залегли около двери и не подпускали к ней человека с пистолетом в левой руке и щитом на правой. Аксель не мог толком разглядеть его лицо, но он был тощ, невысок, одет в деловой костюм и с первого взгляда казался заморенной офисной крысой, а не пособником террористов. Выстрелы удерживали его на расстоянии от двери, но между ним и солдатами СБ испуганно съежился под столом секретарь Эрдема.

– Там потенциальный заложник, – процедил Акс.

– Террорист нужен нам живым, – повторила Лаврова. Фонтейн скосил на нее глаза. Анна Дмитриевна сжимала в руке маленький нетабельный пистолет, хотя Акс понятия не имел, откуда она его достала.

– Если он возьмет заложника, то у нас не останется другого выхода.

– Сюда уже поднимается охрана, они зайдут с тыла.

– Не зайдут, – спустя несколько секунд сказал Фонтейн, изучив разгромленную приемную через прицел. – Рикошет разнес оба лифта.

Ковер в приемной уже затлел из-за искр, которые фонтаном сыпались на него из раскуроченных лифтовых кабин. Двое солдат снова открыли огонь, отвлекая внимание террориста на себя, а Карвер и третий боец поползли к нему, чтобы зажать его в клещи слева и справа.

– Они пытаются его взять, мадам, – прошептал Фонтейн.

Но террорист сразу понял, к чему идет дело. Сперва он оглянулся на лифты, прикрываясь щитом, и убедился, что так ему не удрать. Тогда он дернулся было к секретарю, но Фонтейн мигом отбил у мужчины желание брать заложников – всего один выстрел из «Алекто» разнес в щепки остаток двери и срезал кусок столешницы прямо перед террористом. Секретарь со слабым криком сжался в комок на полу, закрывая голову руками.

Террорист перевел взгляд на дверной проем. Фонтейну даже показалось, что мужчина смотрит ему в глаза. Из-за энергощита его лицо казалось болезненно-желтым. Его губы жалко задрожали, и он уже готов бросить пистолет и отключить щит…

– Давайте, парни, – шепнул Акс: Карвер и солдат СБ уже были так близко, сержант даже достал парализатор из кобуры – как вдруг террорист с криком «Liberté avant tout!» («Свобода превыше всего!») прижал дуло пистолета к виску и выстрелил.

– Мать твою! – крикнул Фонтейн. Да что с этими выродками не так, почему они чуть что стреляют себе в головы⁈

– Простите, сэр, – прогудел Карвер, пинком отбрасывая пистолет от тела террориста, пока солдат отключал энергощит. – Мы осмотрим периметр.

– Хорошо, – буркнул Фонтейн и бахнул кулаком по панели, за которой укрылся Бирхан Эрдем: – Веселье кончилось, сэр, можете выходить!

– Да уж, – отметила мадам Тадич, – повеселились на славу.

Акс слабо вздрогнул: он совершенно забыл о ее существовании, точнее, о том, что высочайшее начальство наблюдало весь этот чертов цирк в прямом эфире. Анна Дмитриевна попыталась встать, но Аксель положил руку ей на плечо и покачал головой. Панель приоткрылась, и в узкую щель опасливо выглянул Эрдем.

– Можете выходить, – сухо сказала мадам Тадич. – Террорист ликвидирован силами бойцов «Бриарея». Я рада, что мы не зря тратим столько ресурсов на подбор и подготовку персонала экспрессов.

Заместитель шефа заискивающе улыбнулся и выбрался из укрытия, даже галантно предложил руку Лавровой. Анна Дмитриевна окинула его таким взглядом, что Бирхан поспешно отдернул руку и повернулся к экрану.

– Мадам, приношу глубочайшие извинения за такой, не побоюсь сказать, непотребный…

– Вопрос о переносе рейса решен, – оборвала его мадам Тадич. – Займитесь рассылкой личных писем вип-пассажирам. И взгрейте как следует вашу службу безопасности! Если СБ не в силах вычислить террориста у себя под носом, то ее глава быстро сменится на существо, способное справиться с этой задачей.

Взор мадам Тадич был устремлен на Фонтейна. Акс смущенно кашлянул. Он пока не планировал такой стремительный карьерный рост, к тому же своего-то пособника террористов он еще не поймал.

– Я бы не хотела терять такого ценного сотрудника, мадам, – произнесла Лаврова, поднимаясь на ноги. Аксель тут же вскочил, загораживая ее от дымящегося дверного проема. – Особенно пока мы ищем остальных террористов.

– Тем не менее ваш план себя оправдывает. Хотя, не спорю, ситуация для вас неприятная, но мы компенсируем это увеличением годового бонуса и повышением пенсионного взноса, – ответила мадам Тадич. – Пока что перенесем рейс на десять дней. Докладывайте о ходе расследования лично мне каждые два дня.

– Хорошо, мадам.

Шеф «МТ Экспресс» отключилась под горестные вздохи своего заместителя. Лаврова убрала пистолет в кобуру, пристегнутую под подвязкой чулка. Акс смиренно отвел глаза. Он уже привык к тому, что оружие на его начальнице может обнаружиться в самых неожиданных местах.

– Вокруг все чисто, сэр, – сообщил Карвер. – Охрана понимается по лестнице.

Анна Дмитриевна в сопровождении Фонтейна покинула кабинет Эрдема, осмотрела место побоища и заглянула под стол, под которым все еще дрожал секретарь.

– Не бойтесь, – добродушно сказала она, – сейчас мы уйдем, и вы будете в полной безопасности.

Парень слабо всхлипнул.

– Вызовите полицию, – велел сержанту Фонтейн. – Передайте, что на месте происшествия нужна майор Фан.

– Слушаюсь, сэр.

– Вы неплохо поработали, – добавила Анна Дмитриевна и остановилась над телом убитого. – Жертв среди гражданских нет, что до террориста… вы ничего не успели сделать.

– Благодарю, мадам.

Акс присел на корточки, рассматривая пособника террористов. Лаврова тоже внимательно изучала тело, касаясь дужки очков – то ли фотографировала, то ли писала видео.

С виду он ничем не отличался от тысяч офисных тружеников дирекции – ни особой физической подготовки, ни пояса смертника, ни символики какой-нибудь радикальной группировки. Из оружия – пистолет «РейБим-2», слабая пушка для гражданских, модель щита… Аксель повернул руку террориста с браслетом. А вот это украдено со складов для экспрессов.

– Вы его узнали? – спросил Фонтейн у секретаря. Парень покосился на труп, побледнел и судорожно сглотнул.

– Это Ги Монтелу, – выдавил он. – Из инженерного департамента. Я могу уточнить, сэр. Запросить его досье в отделе персонала?

– Да. Пришлите его мне. Еще нам потребуется его компьютер, служебный телефон и все, к чему он прикасался.

– Как нам теперь все это скрыть? – горестно пробормотал Бирхан Эрдем. Он все же рискнул выбраться из кабинета и теперь с отвращением смотрел на тело с безопасного расстояния в три метра. – Как это все могло произойти – и где! В самом сердце «МТ Экспресс»! Если об этом узнают, то никакая отмена рейса уже не понадобится – все пассажиры ринутся сдавать билеты.

– Все в этом мире совершенствуется, – сказала Лаврова. – Террористы тоже. Новая атака на «МТ Экспресс» была всего лишь вопросом времени.

– Что вы теперь будете делать?

– Ловить, – Фонтейн поднялся. – Даже из мертвого пособника террористов можно извлечь немало ценных сведений, если знать, откуда их выжимать.

Глава 15

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар-Мариат

– Дело даже не в том, откуда у террористов деньги на джеты и зачем Энрике Сальваторе заниматься свержением существующего строя, – рассуждал АльНилам. – В геноме Фиалковской шестьдесят семь процентов совпадений с геномом человека, которого «МТ» считает настолько опасным, что не берет на работу его потомков. Так как же Фиалковская обошла фильтр СБ?

– Мнннфффф, – протянул Мурад, уткнувшись лицом в локоть. Массаж даже в исполнении робота-массажера не способствовал отвлеченным рассуждениям. К тому же в разуме якзана царил смутный образ джакузи после массажа.

– С резюме Фиалковской все без обмана, – продолжал его принц. – Она действительно бионженер, работала в Богорадском университете, писала докторские диссертации. Но где-то в системе безопасности «МТ» произошел сбой, и она оказалась в «Биоронике».

– Мммгмммм, – согласился Мурад и совсем растекся по кровати под усилиями робота.

– У меня есть с десяток объяснений происходящему, – Ирфан нахмурился. – Но самое простое и, как мне кажется, реалистичное – дыра в системе безопасности «МТ». Точнее, не дыра, а некто, прекрасно знающий об особенностях генома Фиалковской и как раз поэтому допустивший ее к работе.

– Пффффхххммм, – отозвался якзан.

– Я почти уверен, что это диверсия изнутри, но вот кто мог это сделать и зачем? Как ему удалось подменить данные о геноме Фиалковской, если генокубы выпускает только Корпорация… ты меня вообще слушаешь⁈

– Да, – покорно сказал Мурад. – Мария Фиалковская, ее геном и этот загадочный предок.

Принц сердито засопел и весьма чувствительно ткнул якзана под ребра:

– Я говорил о том, кому внутри Корпорации выгодно затолкать Фиалковскую на руководящую должность! Конечно, она руководила не главным офисом «Биороники», но ей и провинциального центра хватило.

– Хорошо бы узнать, кто ее предок. Возможно, это кое-что прояснило бы.

– Что именно? Нет, мне больше интересно, почему служба безопасности и дознания «МТ» наотрез отказывается с нами общаться, – процедил Ирфан. – Я бы очень, очень хотел потолковать, например, с главой службы дознания Еленой Павлидис. Чтобы провернуть такой фокус с Фиаковской, нужно занимать весьма высокое положение.

– Может, это как раз мелкая сошка. Кто-нибудь из числа служащих, которые занимаются ежегодными проверками. Не Павлидис же лично это делает.

– Значит, Фиалковская должна была давать для проверки подложный генокуб. Двенадцать раз, поскольку она работала в «Биоронике» двенадцать лет. Это очень рискованная затея.

Робот взялся за проработку шеи. Якзан блаженно прижмурился.

– Может, это кто-то из семьи, – вдруг пробормотал вад-принц. – Тадичи правят Корпорацией больше двухсот лет и все это время исправно размножаются. Есть вероятность, что кто-то из младших ветвей решил затеять передел власти, чтобы влезть на трон.

Мурад слабо вздрогнул.

– Но у младших членов семьи просто нет такого влияния, чтобы…

– Кто знает, Мурад. Никому не известно, что происходит в семье Тадичей. Они берегут свою приватность еще сильнее, чем моя семейка.

– Но трясти грязным бельем семьи на публику – это не лучший способ удержать власть.

– Если бы наружу вышло все, чем занималась шайка моих родичей для Корпорации, все, что мой отец сделал со мной, – прошипел Ирфан, – то клан Аль Джайлим не усидел бы на троне и дня. Но младшие Тадичи, вероятно, рассчитывают обвинить во всех грехах старшую ветвь семьи, а сами остаться в белом. Жаль, что нам никак не узнать, что там у них делается.

«Хорошо, что нам никак этого не узнать, – подумал якзан. – В дела Корпорации лучше не лезть, если не хочешь лишиться головы».

– Повернись, саид, – сказал робот. Ан-Файяз перевернулся на спину, и в этот миг на прикроватной тумбочке заорал телефон.

– Ответь, – велел вад-принц. Якзан нашарил на тумбочке телефон, будь он проклят, и сказал:

– Ан-Файяз, якзан его высочества АльНилама.

– Это… это вы? – раздался неуверенный мужской голос. – Мне дали ваш телефон на работе. На работе Джеммы, я имею в виду. Это Эрик Федерлайн, муж Джеммы. Я просто… просто она не берет трубку с тех пор, как уехала в офис, и я…

– Минуту, – якзан выключил звук и сжал локоть АльНилама: – Эфенди, с Ночной Птицей что-то случилось. Это ее муж. Он не может до нее дозвониться.

Вад-принц вскочил.

– Что⁈

Он выхватил у Мурада телефон, перевел в режим громкой связи и отрывисто сказал:

– Это АльНилам, вад-принц султаната. Что случилось?

– Я Эрик, муж Джеммы, – ответил Федерлайн. – Я звонил ей сегодня, на личный и рабочий номер, но она не откликается. Я уже звонил в центр, но там мне сказали, что она пока не появлялась, а потом кто-то из администраторов дал мне этот номер, и я… я не знал, что он ваш, извините… ваше высочество, – неуверенно добавил Эрик.

– Когда вы ей звонили в последний раз?

– Полчаса назад. А ушла она около часа назад, в семь. Она забыла дома бокс с ужином, я хотел ее догнать, но меня не выпустил из квартиры ваш охранник. Тогда я стал звонить, но…

– Не волнуйтесь, – сказал АльНилам; его глаза яростно вспыхнули. – Мы найдем Джемму и вернем ее домой.

* * *

Булочки. Это последнее, что Джемма помнила отчетливо – она забыла дома бокс с ужином, который приготовил Эрик, и завернула в пекарню по дороге на работу. Она вышла оттуда с пакетом в руках – а потом наступил полный мрак.

Здесь было темно, душно, сыро, и Джемма не могла пошевелиться. Что-то прохладное касалось ее кожи на лодыжках и запястьях. «Парализующая сеть», – подумала Ночная Птица, и ее бросило в пот от острого приступа страха. Где она⁈ Кто с ней это сделал? Почему ничего не видно⁈ Она что, ослепла⁈

Ночная Птица тяжело задышала, хватая ртом воздух. Грубоватая плотная ткань приподнялась и опустилась на ее лицо. Джемма заморгала, задевая ее ресницами. Мешок. Они надели ей на голову мешок. Хвала Омокану, она все-таки не ослепла.

Неподалеку послышался шорох; Джемма задержала дыхание, а потом очень медленно выпустила воздух через нос, чтобы колыхание ткани не выдало ее похитителям. Наставники племени учили ее быть бесшумной и незаметной, как подобает истинной чокон, лесной охотнице, потомку волков Торскачевана.

А еще они учили ее сохранять бесстрастность и невозмутимость перед лицом врага. Вот их сюда, с этими наставлениями, в сырую душную тьму!

«Я чокон, – Ночная Птица сглотнула подступившие к глазам слезы. – Омокан создал нас бесстрашными».

Она повторяла это про себя на родном наречии, как мантру, до тех пор, пока шорох не превратился в звук шагов. Джемма напрягла слух. К ней шли трое или четверо, и их перемещение сопровождалось хлюпанием, словно на полу были лужи.

Шаги замерли. Ночная Птица закрыла глаза, стараясь дышать так слабо, словно все еще была под действием дряни, которую ей вкололи.

– Ну и что нам теперь с ней делать? – сухо осведомилась одна из ее похитителей. Голос у нее был звонкий и юный.

«Дети, – сердце Джеммы екнуло. – Магринья вербует детей. Подонок!»

– Теперь мы можем ее допросить, – раздался над головой Джеммы юношеский басок. – Узнаем, что им о нас известно, предупредим наших…

– А потом? – также сухо спросила девушка (интересно, она хоть совершеннолетняя?).

– Э… потом…

– Нам придется ее убить, – сказала террористка. Ночная Птица подавила дрожь.

– Мы можем просто выбросить ее за городом, – торопливо вмешался второй парень, с высоким баритоном. – Где-нибудь в зарослях флорофауны.

– У нас нет корректирующей память сыворотки, – ответила девушка. – Так что и других вариантов тоже нет.

Джемма облизнула пересохшие губы. Юнцы молча стояли над ней и пока ничего не предпринимали. Наверное, им было не так-то просто решиться…

– Но мы же должны что-то сделать! – воскликнул басок. – Папа оставил нас наблюдать…

– Наблюдать, а не привлекать к себе внимание, похищая сотрудниц центра в разгар расследования! – рявкнула кровожадная девица.

– Мы не могли больше сидеть сложа руки! Камаль хотя бы попытался…

– Камаль – слабонервный идиот! Вы хоть представляете, что бы здесь началось, если бы ему удалось убить принца? Да сюда мигом бы высадились батальоны Эль Шадияр, султанской гвардии, стрим-десантников, ангелов с неба и демонов из преисподней!

– Мне кажется, ты недостаточно веришь в наше Дело, – обиженно заявил баритон.

– Верить в Дело можно, не отключая при этом мозг, – отрезала девица и ткнула Ночную Птицу носком ботинка в бок. Джемма не издала ни звука. – Она все еще в отрубе. Ладно. Тащи ее под свет, а ты – дай мне шприц.

Шприц! В памяти Джеммы пронесся целый вихрь названий. Наркотиков правды было очень много – и чистых, и комбинированных; когда-то давно, в колледже, седоусый беллаторес[1] рассказывал им, будущим офисным крысам, как обойти действие сыворотки. «Хотя вам-то это никогда не пригодится», – насмешливо заметил он; а теперь Ночная Птица даже не знала, правду ли он говорил или это просто байки.

Двое щенков подняли ее и перенесли – недалеко, но Джемма почувствовала на коже касание воздуха. Он тоже был несвежий. С нее стянули мешок. Джемма уронила голову, прикидываясь, что все еще без сознания, и лихорадочно соображая, как подействует наркотик правды, если его вколоть сразу после тонизирующего средства. Ей смутно помнилось, что на действие наркотиков правды может повлиять даже безобидный сироп от кашля, а потому их стараются ни с чем лекарственным не смешивать.

Один из террористов закатал ей рукава пиджака и блузки. Кожу слабо ужалил инъектор, а через секунду Джемму снова бросило в пот, сердце заколотилось, виски запульсировали. Она поняла, что нужно приходить в себя, и, открыв глаза, медленно подняла голову.

Она находилась в сыром, темном тоннеле с бетонными стенами. Вони не чувствовалось, значит, это не канализация. Свет пробивался сверху, сквозь решетку, по стенам тянулись потеки и проложенные водой канавки. На полу там и тут виднелись лужи.

«Может, этот система водоотведения?» – подумала Джемма. В Эль Хайяне по несколько раз в день шли ливневые дожди, когда вода сплошным потоком текла по улицам, а в сезон гроз поток превращался в бурные реки. Хорошо бы гроза не разразилась прямо сейчас, а то они тут все утонут.

Перед Джеммой стояли трое – невысокая девушка и пара юношей. Все были одеты в комбезы, тяжелые ботинки и кайты, закрывающие лица до самых глаз. Девушка, наверное, была местной – смуглая кожа, густые черные брови, большие темно-карие глаза с длинными ресницами. Она наклонилась к Джемме и спросила:

– Помнишь, как тебя зовут? Кивни, если да.

Ночная Птица пристально посмотрела на нее. Она думала о способе, о котором говорил беллаторес, о том, применят ли эти юнцы к ней другие методы дознания, если сыворотка не подействует, или просто убьют.

– Она не в себе, – сказал басок, высокий плотно сбитый парень. – Давай подождем.

– Ждать нам некогда, – процедила девица. – Ее уже ищут. У нас в лучшем случае пара часов, – она взяла у другого парня второй инъектор, и Джемма решилась. Терять ей все равно было нечего, и она запела чоконскую охотничью песню.

Голос Джеммы, и так довольно низкий, совсем охрип после наркотика и мешка, так что девица при первых же звуках шарахнулась от Ночной Птицы, как от чумной, и взвизгнула:

– Заткнись!

«Еще чего», – подумала Джемма. Ее сердце все еще бешено колотилось – от страха и от тонизирующего препарата, в глазах иногда все плыло, и стоило подумать о том, что у каждого ее похитителя есть пистолет…

«Я чокон, – напомнила себе Ночная Птица. – Омокан создал меня бесстрашной!»

Легко было предкам так говорить…

– Замолчи! – крикнула девчонка и ударила Джемму по щеке. Ночная Птица запнулась на миг и переключилась на колыбельную, которая в ее исполнении звучала сейчас звучала довольно угрожающе.

– Слушай, может ну ее? – заволновался парень с баритоном. – Она ж не в себе! Может, помешалась вообще! К тому же она ну это… секретарь вроде…

– Тогда ради какого шайтана вы ее похитили⁈ – зарычала девица. – Нет уж, Конрад видел ее в компании принца, и раз она здесь, то мы ее допросим, хотя видит Аллах, это последнее, в чем я хотела бы участвовать!

Она прижала к руке Джеммы второй инъектор. Ночная Птица, не переставая петь, уставилась девице в лицо, и та невольно отодвинулась подальше. Через несколько секунд голова у Джеммы закружилась, и в глазах все на миг расплылось.

– Как тебя зовут? – спросила девица.

– Онконде татаро исса, – сипло отозвалась Ночная Птица, перейдя от колыбельной к свадебной песне в более резвом темпе. Беллаторес говорил, что нужно непрерывно и очень быстро нести любую чушь, главное – не затыкаясь ни на минуту, чтобы не позволить языку выболтать то, о чем вас спрашивают.

– Как тебя зовут? – сквозь зубы повторила девушка.

У Джеммы едва не вырвался ответ, и она стала петь еще быстрее, благо песня была длинной. Парни смотрели на нее, как на психованную, и постарались отойти подальше.

– Зачем ты с принцем приходила в квартиру Фиалковской?

– Инаре оно кайше! – быстро отозвалась Ночная Птица, радуясь, что бабушка научила ее чуть ли не всем чоконским песням на любой случай жизни.

– Отвечай! – крикнула девчонка и отвесила Джемме еще одну пощечину. Ночная Птица перешла к протяжной погребальной песне, как сломанный музыкальный автомат, который от каждого тычка хаотично перескакивает с мелодии на мелодию.

– Что вы о нас узнали? Ну, говори, только ради Аллаха, перестань выть!

Джемма тут же взяла самую долгую басовую ноту, потому что ответ уже крутился у нее на языке.

– Что ты знаешь о Фиалковской?

– Йиирчи-и-и-и!! – грозно отозвалась Ночная Птица.

– Айше, ну хватит, – взмолился высокий парень. – Сыворотка, наверное, испортилась, видишь же, что ничего не получается!

– Вы, два идиота… – начала было девушка и вдруг замолчала, а потом достала пистолет и приставила дуло ко лбу Джеммы. – Либо ты начнешь приносить пользу, певчая птичка, либо я вышибу тебе мозги, поняла?

«Я могла бы отобрать у нее пистолет, если бы не сеть», – подумала Ночная Птица. Она была гораздо выше девушки и регулярно проходила курс самой простой физической подготовки.

– Поняла или нет?

– Если ты вышибешь мне мозги, – просипела Ночная Птица, – то СБ Корпорации найдет вас и даже не станет допрашивать, а просто сдерет шкуру.

– Кто станет волноваться насчет какой-то секретарши!

– Я не секретарша, а одна из службы безопасности. Корпорация всегда мстит за своих. Ты и сама припомнишь пару громких случаев, если напряжешь две-три извилины.

Айше чуть отступила; ее взгляд стал неуверенным.

– Она права, – вклинился другой парень, с баритоном и пониже ростом. – Корпоратские и так у нас на хвосте, но теперь мы можем прикрываться ей как заложницей.

– Корпоратские у нас на хвосте потому, что вы совершили самый тупой поступок из всех возможных, – прошипела Айше. – Нарушили к тому же прямой приказ Папы! Он же ясно велел сидеть и не высовываться! Ладно, – девчонка сунула пистолет в кобуру. – Времени в обрез. Поднимите ее, и валим отсюда.

– Куда собрались? – спросила Джемма. У нее снова сердце сжалось от страха, хотя убивать ее они вроде бы передумали.

– Скоро узнаешь, – пообещала Айше. – Может, если повезет, даже споешь свои песенки Папе.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Тедди лежал на диване и листал на планшете книгу по новейшей истории Аверонского континента. Он пытался понять, почему там постоянно заводится столько террористов, словно они являются основной статьей аверонского экспорта. Украдкой бросив взгляд на Агилара, журналист с удивлением отметил, что его сокамерник мрачен, хмур и напряженно о чем-то размышляет, замешивая тесто. Обычно выражение лица у кондитера было добродушно-безмятежным, как у довольного жизнью кота, и Росс спросил:

– Вас что-то беспокоит?

– Да, – сказал Агилар и швырнул тесто об доску. К потолку взвилось облачко муки и осело на его темных волнистых волосах. Он снова погрузил руки в тесто, ипроцедил: – Они проверяют только инженеров и техников.

– Ну… да. А кого ж еще-то? Раз у них тут диверсия с оборудованием, то их и нужно в первую очередь.

– Инженерная подготовка может быть не только у них.

– Вы что, думаете, – удивленно спросил журналист, – будто у какой-нибудь стриптизерши в экспрессе есть высшее техническое образование, но она тщательно его скрывает, чтобы и дальше елозить по шесту?

– Стриптизеры, официанты, стюарды, уборщики, кастеляны. Никого нельзя недооценивать.

– В смысле социальной справедливости или как террористическую угрозу?

– Террористы, Тедди, ничуть не тупее спецслужб, – кондитер снова ударил тесто об стол с такой силой, что Росс вздрогнул. – Они уже давно освоили тактику внедрения своих агентов в ряды врага.

– Ну, я думаю, Фонтейн об этом тоже догадывается…

– Шеф службы безопасности связан протоколами ведения дознания. При диверсии в техническом отсеке он обязан в первую очередь проверить инженеров и механиков.

– Откуда вам знать? Может, он как раз начал с уборщиков.

– Я бы начал с эскортников и эскортниц, – сквозь зубы сказал Агилар. – Или как они тут называются.

– Девушки и юноши, приятные глазу.

– Что? – заморгал кондитер.

– Так и написано, – Тедди быстро нашел на сайте экспресса раздел «Персонал», открыл нужную страничку и повернул планшет к Агилару. – Вон их сколько. Всех будем проверять на предмет дипломов или выборочно, по личным предпочтениям?

– А вы можете проверить?

– Конечно. И вы можете, это нетрудно. Открываете персональную страничку и смотрите в строку «Образование». Вот, например, Мия Саммерс, эскорт-леди первого ранга – общественная школа номер восемьсот два на Табите-7, затем медколледж по специальности «Массаж» там же, а потом – курсы танца, этикета и эротических практик в учебном центре в Альмонзее.

Вид у кондитера был до того ошеломленный и забавный, что Росс фыркнул от смеха и протянул ему планшет:

– Видите? Все перечислено, и я сомневаюсь, учитывая уровень паранойи у нашей гориллы в форме, что хоть кому-нибудь удалось просочиться в бригаду экспресса по поддельным документам.

– Но я не говорил о поддельных документах.

– Неужели кому-то настолько нечем заняться, что этот кто-то угробит несколько лет жизни на получение образования только ради диверсии на экспрессе?

– При чем тут угробит? Человека или существо можно завербовать еще во время учебы или когда он уже начал работать.

– Это я понимаю. Но вы начали с того, что у кого-то из обслуги в кармане завалялся диплом инженера. А я не думаю, что такой занимательный факт удалось бы скрыть от Фонтейна, и уборщик с дипломом тут же стал бы подозреваемым номер один.

– Тоже верно, – вздохнул кондитер и вернул Россу планшет.

– Даже если мы найдем людей или существ со слишком хорошим образованием, – продолжил Тедди, – мы все равно не сможем их допросить. Придется звонить горилле, все рассказывать, а он и в прошлый раз был далеко не в восторге.

– Плевать мне на его восторги, – буркнул Агилар. – Я уверен, что он держит вас тут только как приманку для террористов.

Сердце Росса испуганно екнуло; до Тедди начало доходить, отчего кондитер спит на диване в гостиной с пистолетом под рукой.

– Н-н-но он же обязан меня защищать, я же пассажир!..

– Поезд пока что никуда не едет, так что, строго говоря, вы еще не пассажир, а только приобретатель билета.

Росс не нашелся с ответом. Ему было ясно лишь одно – сбежать из поезда не получится, потому что Агилар один, а солдат СБ четыреста штук, да и смысла в побеге нет. Его сразу же достанут террористы. Разве что купить билет на другой поезд, но чтобы он уезжал с Альмонзис немедленно, прямо завтра!

В панические мысли Тедди ворвался громкий звонок, который издал видеофон. Агилар вытер руки о полотенце, подошел к двери и нажал кнопку громкой связи.

– К вам Клод Реналь, диспетчер экспресса, – доложила девушка из СБ. – Вы готовы принять, сэр?

Кондитер повернулся к Россу и вопросительно поднял бровь.

– Да, да, готов! – торопливо крикнул Тедди. Вдруг она пришла сообщить, что террористов поймали⁈

Он поднялся, когда девушка вошла, и слегка поклонился. Он видел эту пухленькую блондинку (очаровательную, но не в его вкусе) мельком в приемной Анны Дмитриевны. Тогда девушка была приветлива и мила, но сейчас выглядела очень печальной.