Текст книги "Призрачная свобода (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 2

14 июня 214 года NPrE [1]

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Джемма Ночная Птица ждала их посреди залитого солнцем холла перинатального центра. В огромные, от пола до потолка, окна она видела прохожих, которые с удивлением оглядывались на запертые двери – некоторые хайянцы даже останавливались и пытались дознаться у охраны, в чем дело.

Обычно центр работал без выходных, с семи утра до одиннадцати вечера, а больница так и вовсе вела прием круглосуточно – у центра имелся собственный парк скорых, которые выезжали к беременным, роженицам и младенцам в любое время суток. Но сейчас машины стояли за запертыми воротами парковки, двери центра были закрыты, а охрана перед ними увеличена до шести единиц вместо двух.

Просторный холл был пуст. Всем сотрудникам велели сидеть по кабинетам и молча таращиться в выключенные мониторы – любые разговоры запрещены. Джемма проследила за тем, чтобы никто не пронес в здание ни личных телефонов, ни планшетов, ни ноутбуков, ни даже часов, наушников и прочих мелких гаджетов. Все выходы, кроме главного, заблокировали, все карточки сотрудников тоже – войти и выйти они могли только с ведома службы безопасности. Единственным руководителем которой осталась Джемма Ночная Птица.

Администратор за стойкой пристально посмотрела на Джемму, и та поняла, что нервно теребит браслет с племенными узорами. Ночная Птица спрятала руки в карманы, проклиная тот день и час, когда в колледже решила выбрать как иностранный язык фахти. Именно из-за этого ее направили в перинатальный центр в колонии султаната Эр-Руммал, а то, что казалось ей отличным продвижением по службе, вот-вот могло превратиться в полный крах карьеры.

Она подавила желание позвонить Эрику. Она взрослая, состоявшаяся, тридцатилетняя женщина, она не должна плакаться мужу при первых же трудностях на работе!

«Трудностях», – Джемма сглотнула. Она даже не знала, не отправят ли ее под суд за все, что произошло. Хотя какого черта, она же всего лишь администратор службы безопасности!

Правда, теперь-то она тут главная, и если дела пойдут так же, как до этого, то следующие двадцать лет Эрик будет носить ей передачи в тюрьму, а смотреть друг на друга они смогут только сквозь силовое поле.

Перед центром притормозила черная машина с затонированными стеклами и, помедлив, свернула на парковку для посетителей. Парковка тоже, разумеется, была закрыта, но перед этой машиной ворота распахнули немедленно.

Ночная Птица сжала кулаки в карманах. «Султан Эр-Руммала пришлет своих людей, чтобы разобраться, – сказал ей начальник; это было последнее, что она от него услышала. – Постарайтесь их не разочаровать».

Дверь со стороны водителя открылась. Из автомобиля выбрался очень высокий, очень крупный мужчина такого могучего телосложения, что Джемма подумала бы, что это стрим-десантник, если бы не видела его документы. Синий паспорт человека был выдан на имя Мурада ибн-Руфина Ан-Файяза, якзана его высочества вад-принца[2] АльНилама.

Якзан, как поняла Джемма после беглого изучения Галактопедии, это кто-то вроде доверенного лица, телохранителя и слуги в одном флаконе. Ночная Птица предпочла бы иметь дело с кем-нибудь из нынешнего тысячелетия, но кого волнует ее мнение, особенно в такой ситуации.

Ан-Файяз открыл пассажирскую дверь, подал руку принцу, и Джемма раздраженно цокнула языком. Опять эти хайянцы все перепутали! Из автомобиля появился не принц, а принцесса – женщина, ростом куда ниже Джеммы, закутанная с ног до головы в традиционные фахтийские одеяния: то ли халат, то ли платье и платок, скрывающий волосы и лицо.

«Религиозница», – кисло подумала Ночная Птица. Она тоже носила вещи с племенными узорами, украшения, держала дома священные предметы омо – но, как и у всех нормальных людей, это было лишь данью уважения предкам. Ей не приходило в голову явиться на работу в чоу и сагранде, утыканных перьями, и накинуть сверху волчью шкуру!

Вад-принцесса АльНилам (никакого другого имени в паспорте не было) в сопровождении якзана, который нес небольшой чемоданчик, направилась к дверям центра. Джемма коснулась наушника и приказала старшему смены:

– Впустите гостей. И поклонитесь, это представительница королевской семьи.

– Да, мэм, – недовольно ответил старший.

– Спокойнее, Марк. Тут так принято, а мы уважаем обычаи Эр-Руммала.

«Особенно сейчас», – добавила про себя Джемма. Халида, администратор, была из местных, так что без напоминаний вышла из-за стойки и, когда принцесса переступила порог центра, опустилась перед ней на колено. Ее высочество милостивым жестом позволила девушке подняться, и та попятилась к стойке регистрации. Поворачиваться спиной к особам королевской крови нельзя, равно как и разговаривать с ними без их разрешения.

«Интересная у нас получится беседа, если мадам не снизойдет», – фыркнула Ночная Птица. Она сделала три шага навстречу вад-принцессе, приложила руку к груди и поклонилась. Поскольку Джемма не являлась подданной султана, то падать на колени ей было не нужно.

Впрочем, она бы и не стала.

– Добрый день, – сказала ее высочество. Голос у нее оказался очень странного тембра – слишком низкий для женщины, но довольно мягкий и мелодичный. – Эммм… госпожа Ли Мин Хо? Шеф службы безопасности?

– Нет, – сухо ответила Джемма. – Его отозвали на Альмонзис.

– Тогда его заместитель…

– Оба заместителя тоже отозваны.

Брови принцессы недоуменно приподнялись:

– Тогда кто же вы?

– Джемма Ночная Птица. Администратор службы безопасности.

– Ночная Птица? – взгляд ее высочества скользнул к браслету Джеммы. Ан-Файяз тоже уставился на нее с таким интересом, словно она была живым экспонатом в этнографическом музее.

– Я из племени чокон, – сказала Джемма.

– О! Как будет уместно к вам обращаться? – на удивление вежливо спросила АльНилам.

– Как вам будет удобно, ваше высочество. Можно мэм или Джемма.

– Хорошо, Джемма. Отведите нас к тому, кто остался в качестве руководителя службы безопасности.

– Это я, – со вздохом призналась Ночная Птица. Вад-принцесса нахмурилась и переглянулась со своим телохранителем. Он как-то странно пошевелил губами, будто беззвучно произнес несколько слов. Ее высочество задумчиво склонила голову набок, глядя на Джемму, которую уже начало это раздражать – она никак не могла понять выражение ее взгляда, потому что не видела лица принцессы. Светло-серый шелковый платок закрывал его так, что были видны только густые черные брови, миллион длиннющих ресниц и большие миндалевидные глаза – ярко-зеленые, как у кошки. И все, больше ничего. В паспорте было то же самое.

«Как ее, интересно, должны узнавать ее же подданные? По наличию телохранителя?» – сердито подумала Ночная Птица.

– Хорошо, – наконец произнесла ее высочество. – Проводите нас в кабинет начальника центра и распорядитесь отключить там камеры наблюдения.

Джемма вспыхнула от возмущения – принцесса отдавала ей приказы, словно своей горничной! Даже не сомневалась, что Джемма тут же кинется выполнять, хотя она работала на Корпорацию, а не на принцессиного папашу! Но ситуация была не из тех, когда можно брыкаться и показывать норов, так что Ночная Птица процедила сквозь зубы:

– Конечно, ваше высочество. Прошу, лифт здесь, – и достала из правого кармана рабочий телефон, чтобы позвонить в пункт наблюдения. В левом лежал личный – должны же у нее быть какие-то привилегии, раз ее бросили тут одну на съедение агентам султана, верно?

В лифте они ехали молча, благо его размер позволял Джемма сохранять приличествующее расстояние от вад-принцессы, но якзан все равно встал так, чтобы находиться между ними. Ан-Файяз носил короткую, аккуратно подстриженную бороду, пышные усы и бакенбарды – как и большинство хайянцев. Эрик тоже порывался отрастить кусты на лице, чтобы не выделяться из толпы, но Джемма наложила на эту идею строжайшее вето. Все равно ее муж был настолько рыжим, что посреди хайянцев смотрелся как пламенеющий феникс среди воронов.

К тому же никакая борода не помогла бы им слиться с толпой – Джемма для местных была воплощенной экзотикой: высокая, худощавая, с бронзово-смуглой кожей, гладкими черными волосами, высокими скулами и чоконским профилем. На нее до сих пор оборачивались на улицах, а однажды, когда она и Эрик мирно ели мороженное в парке, к ним подошла девочка и робко спросила: «Тетя, а ты ведьма?»

Уже тогда у Джеммы возникло подозрение, что принять назначение на Эль-Хайян было ошибкой. Кто же знал, что настолько большой…

Кабинет безвестно пропавшего начальника перинатального центра находился на предпоследнем этаже, в башенке, которую сотрудники прозвали «орлиное гнездо». Ночная Птица открыла перед принцессой двери и пропустила ее с якзаном вперед. АльНилам вошла, окинула просторы кабинета быстрым цепким взглядом и опустилась в кресло начальника. Ан-Файяз встал по правую руку от нее, и оба снова воззрились на Джемму, которая ощутила себя школьницей в кабинете директора.

– Присаживайтесь, – милостиво дозволила ее высочество. Ночная Птица села на краешек стула. – Итак, насколько я понимаю, проблема заключается в том, что кто-то украл из вашего центра десять рекомбинированных эмбрионов, некоторое количество внутренних документов, а глава центра и оба его заместителя бесследно исчезли.

Джемма сглотнула. Почему-то в изложении принцессы то, что выглядело просто как катастрофа, теперь казалось сущим апокалипсисом.

– Пять эмбрионов, – пробормотала Ночная Птица, просто чтобы что-то сказать. – Пять рекомбинированных и пять ожидавших рекомбинации.

– Когда вы это обнаружили?

– Поза… позавчера. Двенадцатого июня, с утра. Около половины шестого, когда утренняя смена сотрудников стала готовиться к открытию.

– Что вы предприняли?

Джемма облизнула губы.

– Боюсь, я не могу… я не смогу ответить на этот вопрос, потому что он вне моей компетенции. Этим занимался лично Ли Мин Хо, шеф нашей СБ.

Принцесса снова переглянулась со своим телохранителем. Он тихонько фыркнул в усы и пошевелил губами.

– Печально, но факт, – согласилась с ним АльНилам. – В чем заключались ваши обязанности, Джемма?

– Я администратор СБ. Я распределяю сотрудников по сменам, контролирую, чтобы они вышли на смену, веду учет рабочего времени, больничных, отпусков, отгулов. Ну, проще говоря, я организую ежедневную работу СБ.

– А теперь все начальники сбежали и бросили вас расхлебывать то, в чем вы ничего не смыслите.

Джемма вспыхнула. Ну да, она – не бывший стрим-десантник или эпсилон, не руководитель СБ и даже не зам, но какого черта⁈ Султан прислал вместо агентов какую-то религиозницу в шелковых тряпках и бородатого громилу! Джемма хотя бы колледж закончила по специальности и отработала уже восемь лет в системе СБ при перинатальных центрах, а эта что умеет делать, кроме трепетания ресницами и махания четками⁈

– Вы сообщили родителям, что их будущие дети пропали?

Гнев Джеммы мигом испарился. Она почему-то даже не задумывалась об этом.

– Н… мм… этим должен был заняться пресс-секретарь. Наверное. А может нет, я не знаю, разрешил ли Ли Мин Хо…

– Ясно, – оборвала ее вад-принцесса. – Предоставьте нам полный доступ ко всем системам центра, всем документам, хранилищам данных, к лабораториям, кабинетам сотрудников и их компьютерам, рабочим телефонам, планшетам и прочим устройствам. Перешлите Мураду списки всех сотрудников СБ, которые работали с десятого по тринадцатое число, а также данные о том, кто, когда и куда ездил в отпуска или брал больничные.

– Да, мэм… ваше высочество, – пробормотала Джемма. – Вы будете допрашивать сотрудников?

– Мы проведем несколько бесед. Этот кабинет меня устраивает, так что мы будем работать здесь. Заблокируйте доступ на этот этаж для всех сотрудников… кроме вас. Доступ к учетным записям Ибрагима ибн-Али Ан-Шуфрира, Марии Фиалковской и Филиппа Анжера тоже должен быть заблокирован для всех.

– Хорошо, мэм, ваше высочество.

– Можете обращаться ко мне «эфенди», – сказала принцесса; ее тон несколько смягчился, и она спросила: – Когда вы видели их в последний раз?

– Я не то чтобы часто общаюсь с начальниками центра, – буркнула Ночная Птица. – Небожители редко к нам снисходят. У Шуфрира отдельный маленький лифт в его кабинет, Фиалковская и Анжер почти все время сидели в своих лабораториях.

– Что ж, ясно. В приемной Шуфрира никого нет. Где секретарь?

– Она уволилась пару месяцев назад, мы пока ищем замену. Искали.

– Отлично. Займите приемную. Сегодня к обеду перенесите в нее ваш офис.

– Хорошо, мэ… эфенди, – покорно сказала Джемма, хотя в ней все вскипело от тона, каким принцесса назначила ее девочкой на побегушках.

– Распорядитесь насчет кофе и чая. Ступайте, у вас много дел.

Жест, которым вад-принцесса отослала ее прочь, был таким же оскорбительным, как и все остальное. Ночная Птица, завидуя начальникам, сбежавшим и избавившим себя от унижения, вышла из кабинета и достала из кармана личный телефон. Можно себе позволить, раз тут ее никто не видит.

На экране светилось сообщение от Эрика: «Ну как?» Джемма вздохнула. Она ничего не могла ему рассказать.

«Пока вроде нормально, – написала она и после недолгой борьбы с искушением добавила: – Купи, пожалуйста, фисташковое мороженное и кольца кальмара. День будет тяжелый».

«Ладно. И большой ванильный коктейль, пару литров, да, детка?»

«Лучше ведро», – ответила Джемма, сунула телефон в карман и нажала на кнопку лифта.

Один вопрос не давал ей покоя – почему пропажу эмбрионов, документов и руководителей перинатального центра «МТ» расследует дочь султана, а не агенты из службы дознания Корпорации?

* * *

– Бедняжка, – со смешком сказал вад-принц. – Такая напуганная и сердитая. Жаль, что мы не можем ее успокоить.

Мурад громко фыркнул. Для девушки-администратора все, конечно, выглядело однозначно: начальство, в заботе о своей заднице, удрало, а ее назначило крайней, бросив один на один с проблемами, которые ей просто не по силам решить. Неудивительно, что саида Ночная Птица, как оголенный провод, искрила при малейшем прикосновении.

– Как твой нейромодулятор? – спросил АльНилам, расстегивая мушт. После инцидента на Альвионте прежнее устройство вышло из строя, и Мурад еще не совсем привык к замене.

– Все нормально, эфенди, – беззвучно ответил он.

– Если ты не начнешь им пользоваться, то так и не привыкнешь, – с неодобрением заметил вад-принц.

– Как скажете, эфенди, – вслух произнес якзан. Смодулированный голос все еще казался ему каким-то не таким, хотя запись для модулирования в новое устройство загрузили из архива.

АльНилам бросил мушт в кресло и с ловкостью, проистекающей из многолетнего опыта, снял тагеллан, не потревожив ни одной складки. Эфенди был невысок и обманчиво худощав – под традиционными одеждами скрывалось гибкое, сильное, мускулистое тело. Бледное андрогинное лицо, обрамленное шапкой густых, буйно вьющихся волос угольно-черного цвета – тонкий, с характерным изгибом нос, высокие острые скулы, резко очерченный подбородок… интересно, удалось бы Ночной Птице сейчас спутать его с женщиной?

– Мурад, прекрати. Я не могу работать, когда ты так на меня смотришь.

– Виноват, эфенди, – якзан открыл чемодан и принялся раскладывать по столу оборудование. После таких инцидентов, как на Альвионте, ему всегда было куда тяжелее усмирить свою тревогу.

– Мурад, – на его рукав легла узкая белая ладонь. Ан-Файяз быстро сморгнул, прогоняя воспоминание – сеть рубцов и ожогов, покрывающая руку принца.

– Мурад, – мягко повторил Ирфан. – Со мной все в порядке. Все хорошо. Вот, смотри, – он повернул лицо той стороной, которая сгорела. Кожа снова была гладкой, без шрамов и припекшейся ткани. На пострадавшей щеке уже пробивался темный мягкий пушок, такой же, как над верхней губой – ни борода, ни усы у его принца не росли с шестнадцати лет.

– Да, в порядке, – сказал якзан. – Но он даже месяца не дал тебе отдохнуть.

– Ну, что поделать, – Ирфан похлопал его по руке. – Отец и его высочайшие повеления. Сам знаешь.

Мурад только вздохнул и сел за рабочий терминал Шуфрира. Кого же еще султан мог сюда послать, чтобы наружу случайно не выплыло то, чем тут занимался начальник центра помимо непосредственных обязанностей…

– Итак, что у нас тут, – деловито сказал вад-принц, взял пульт и включил огромную панель в пол-стены. На экране появилось фото Шуфрира, который улыбался во все тридцать два зуба и жал руку эмиру Аль Байезу. – Гм, начальник центра с некоторой манией величия.

АльНилам взял ноутбук, подсоединил его к панели и вывел на нее три кратких досье. Помимо Ибрагима ибн-Али Ан-Шуфрира, главы перинатального центра «МТ», в пространстве бесследно растворились оба его заместителя. Первый зам, Филипп Анжер, был руководителем лаборатории генной инженерии, а второй – Мария Фиалковская возглавляла отдел «Биороники», подразделения Корпорации, которое выпускало разрешенные к применению биомеханоиды, включая клейма для существ.

– Интересно, – сказал вад-принц, – эмбрионы были обычные или те самые?

– А их можно как-то отличить?

– По документам нельзя – именно над этим тут работал Шуфрир. Но моего отца больше всего волнует кража файлов.

– Он сказал, что в них, эфенди?

– Нет, – процедил АльНилам. – В том-то и дело. Это архив с документами, аудио и видео, но я не знаю, что именно мы ищем. А вот знают ли воры, что они утащили – вопрос крайне любопытный.

«Еще бы», – подумал Ан-Файяз. Уж не ради ли архива все это было затеяно?

Мурад поставил свой ноут рядом с терминалом и ввел пароль от учетной записи Шуфрира. Все логины и пароли пропавших им прислали утром, вместе с записями с камер наблюдения – они едва успели их просмотреть. Султан срочно выдернул их из Брианты, где вад-принц отдыхал после восстановления, так что они буквально прыгнули в первый же стрим-поезд до Тар Мариат и приехали сегодня в пять утра по местному времени.

На рабочем столе терминала вместо фоновой картинки было еще одно фото начальника центра – на этот раз он, сияя самодовольной улыбкой, пожимал руку генерал-губернатору Тар Мариат. Якзан невольно задумался, какие обои на стенах в квартире Шуфрира.

Мурад открыл почту, календарь и рабочий чат, краем глаза заметив, что АльНилам вывел на панель данные системы видеонаблюдения и снова просматривает тот же момент, который заметил утром. Ровно в 23:59 в ночь с одиннадцатого на двенадцатое июня изображения на всех камерах на долю секунды мигнули, а в 2:00 мигание повторилось. Заметить это можно было только при очень замедленном просмотре – или если вы существо. А говорило такое мигание о том, что кто-то вломился в систему видеонаблюдения, после чего камеры два часа показывали службе безопасности фальшивую картинку.

– Это было очень тщательно спланированное ограбление, – пробормотал АльНилам. – Как ты думаешь, сколько времени у них на ушло только на подготовку взлома?

– Зависит от того, откуда он был произведен. Если изнутри, то начать внедрение своего агента в центр они могли и год назад, и два, и даже больше.

– Перетряси ИТ-департамент. Не спускай с них глаз, пока они будут выяснять, откуда появилась фальшивая запись.

– А допросы, эфенди?

– Я займусь сам, как только нам принесут чай и кофе. Так, ну-ка посмотрим с утра…

Мурад вернулся к изучению терминала Шуфрира. В последний рабочий день начальник центра в основном подписывал документы на выплату аванса сотрудникам, изучал отчетность и ругался с отделом кадров по поводу того, что ему никак не наймут секретаря. Шуфриру лично приходилось варить себе кофе, и он находил это крайне возмутительным.

У Шуфрира был доступ почти ко всем данным учетных записей сотрудников, и Мурад уже открыл учетку Филиппа Анжера, когда вад-принц вдруг воскликнул:

– Смотри-ка, вот это интересно!

Ан-Файяз посмотрел на панель. Там была открыта запись с парковки. Принц щелкнул по меню, ввел в поиск номер машины Шуфрира, и запись тут же перемоталась к первому появлению начальника в центре.

– Смотри, – сказал АльНилам, – вот он приехал на работу в десять сорок восемь одиннадцатого июня. Потом он, видимо, обедал в центре, потому что в следующий раз выезд его авто фиксируется в восемь тридцать шесть вечера. А потом внезапно, – вад-принц остановил запись на третьем найденном фрагменте, – Шуфрир вернулся в центр без десяти двенадцать.

Мурад подошел к панели. На стоп-кадре отчетливо было видно лицо Шуфрира за лобовым стеклом. Физиономия выглядела весьма недовольной.

– Я запрошу лог его рабочего телефона, – сказал Мурад. – Хотя с ним могли связаться и по личному. А остальные?

– Фиалковская уехала в шесть сорок семь, и ее машина больше не возвращалась. А вот Филипп Анжер, похоже, жил на работе. Он приехал в семь шестнадцать и все, – принц щелкнул по записи с другой камеры. – Вот его авто. До двенадцати ночи, когда запись была подменена, оно простояло на парковке. Очень, очень интересно. Начну-ка я с изучения личного дела Анжера.

– Внутренний шпионаж?

– Все может быть. Мы же пока не знаем, против кого это направлено – против Корпорации или моего отца. Впрочем, некоторые радикалы успешно совмещают ненависть к «МТ» с ненавистью к правительствам. Так что это с равной вероятностью может быть промышленный шпионаж, заговор против моего отца или выходка террористов.

– В таком случае это очень хорошо финансируемые террористы.

– Что возвращает нас к конкурентам «МТ» или султана. У конкурентов вполне достаточно денег, чтобы отсыпать какой-нибудь группировке на развлечения. Хотя если десяток террористических группировок скинется кто сколько сможет…

Терминал испустил звуковой сигнал, после чего раздался голос Ночной Птицы:

– Чай и кофе для ее высочества. Откройте, пожалуйста.

У АльНилама вырвался короткий смешок. Мурад с укором посмотрел на господина и повелителя:

– Надо ей сказать, эфенди.

– Зачем? Так же гораздо забавней!

Для эфенди главной частью забавы были побелевшие лица тех, кому он сообщал об их небольшой ошибке. Бедолаги сразу же представляли себе, какие кары их ждут за такое оскорбление его высочества, пока это высочество от души веселилось.

«Что-то в нем есть от отца», – подумал Мурад и открыл дверь, встав так, чтобы Ночная Птица не смогла заглянуть в кабинет. Перед ней парили в воздухе два подноса – один со стеклянными чайником и кофейником, другой с наполненными чашками.

– Чай, – холодно сказала администратор СБ. – Кофе.

Якзан ей сочувствовал: он хорошо знал, каково это – быть белой вороной. Мало того, что он везде, начиная с роддома, был самым большим, так еще и примесь гилатской крови со стороны бабушки по матери обеспечила его светло-карими глазами и светло-каштановыми, с рыжиной, волосами. Жизнь в мире жгучих брюнетов была для него нелегка.

Поэтому Мурад добродушно улыбнулся Джемме, подтолкнул к себе поднос с чашками и сказал:

– Благодарю за заботу, саида. Я передам эфенди.

Глаза Ночной Птицы изумленно расширились, как у всех, кто слышал его голос. Но она не позволила себе никаких комментариев, слегка и с достоинством склонила голову и закрыла дверь.

Поднос скользнул в кабинет и завис над столиком у окна – видимо, там Шуфрир предпочитал вкушать чашечку кофе. Мурад привычно отдернул рукав и провел над чашками часами, в которых активировал ядоискатель. Они секунду подумали, а потом круглый дисплей окольцевала алая полоса, и на нем вспыхнула надпись: «Арсеноид!!!»

Вад-принц и якзан уставились друг на друга; им одновременно пришла одна и та же мысль.

– Девушка, – выдохнул АльНилам. Мурад ринулся к двери.

Он ворвался в приемную, когда Ночная Птица уже наполняла стаканчик для посетителей из чайника с подноса. Якзан бросился к Джемме, как коршун, вырвал из ее руки стакан и отшвырнул поднос. Он врезался в стену; осколки чайника и кофейника брызнули во все стороны, по белым панелям на пол хлынул коричнево-черный поток чая и кофе. Джемма шарахнулась от Мурада, глядя на него круглыми от страха и потрясения глазами.

– В чае и кофе яд, – сказал якзан.

Ночная Птица перевела взгляд с него на смятый стаканчик, валяющийся на ковре в луже чая, и задрожала. В ее кармане внезапно зазвонил телефон. Джемма подскочила, схватила телефон, но ее руки так тряслись, что она чуть не уронила его в ядовитую лужу. Мурад забрал у нее надрывающийся девайс, включил громкую связь, и в приемной раздался отчаянный женский визг:

– Джемма! Наш Дауд! Он умирает! О Аллах… Джемма, он умер!

[1] Планеты с близкими суточными и годовыми периодами и связанные тесными производственными циклами нередко предпочитают синхронизировать календари в целях удобства (разработка проф. О. Власовой).

[2] Приставка «вад» образована от слова «вади» (фахт.) – пересохшая река. Это означает, что принц или принцесса принадлежат к младшей ветви правящей семьи, и им запрещено заключать брак и заводить детей без особого разрешения султана.