Текст книги "Раскол или единство (СИ)"

Автор книги: Александра Селиванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Глава 10

Торрелин, Вистра и Амдир с удивлением смотрели вслед Алатиэли. Девушка, забыв собрать волосы в свою обычную косу, быстро и как-то отчаянно мчалась по коридору в сторону их с Вистрой комнаты. Товарищам даже послышался её слабый всхлип…

Вистра и Амдир дураками, безусловно, не были. Заметив Торра и Алатиэль посреди коридора вполне в ясной позе, они сделали вполне однозначные – и, главное, верные – выводы.

– Ты так плохо целуешься? – светским тоном поинтересовался фригус у своего соседа.

– Ты что наделал⁈ – одновременно с ним возмутилась Вистра. – Она почему плачет⁈

Торрелин, изумленный и растерянный даже побольше своих товарищей, неуверенно пожал плечами. Он вообще пребывал в некотором шоке. Гнев от подслушанного разговора утих, оставив недоумение, а последующий поцелуй… оказался единственным в его жизни, который ему захотелось повторить. Он прекрасно понял, что Алатиэль целовалась едва ли не впервые, но судя по тому, как она к нему тянулась, ей нравилось!

Ведь так?..

– Я… не знаю, – растерянно ответил парень обоим, как-то резко растеряв свою уверенность. – До этого момента я был уверен, что она… не была против… Я не понимаю…

– Давайте наконец дойдем до комнат, – предложил Амдир, демонстративно вздохнув.

– Я с ней поговорю, – заявила Вистра, бросив на ингиса недовольный воинственный взгляд.

– Если не будет трудно, загляни потом к нам, расскажи, – кивнув, попросил Торрелин.

Каркарема напряженно поджала губы, но кивнула.

В тишине они добрались наконец до конца коридора. Из-за двери 301 доносились рыдания, и Торрелин словно окаменел. Он прекрасно понимал, что плачет Алатиэль из-за него, хоть и не знал точную причину. От этого было как-то… тоскливо. Хотелось зайти к ней и обнять, поговорить, но друиса вряд ли воспримет это спокойно.

– Я зайду к вам, когда она уснет, – увидев застывшее лицо ингиса, Вистра немного смягчила тон.

Парень кивнул в знак благодарности и первым зашёл в их с Амдиром комнату. Фригус что-то сказал подруге, но парень не стал оставаться и слушать.

Он небрежно бросил мундир, который держал в кулаке, на стул, и, не разуваясь, упал спиной на кровать. Обычно он не позволял себе подобной халатности, но сейчас у парня не было сил соблюдать дисциплину. В голове роились десятки обрывочных мыслей, и почему-то большинство из них крутились вокруг одной милой, очень красивой и доброй друисы.

Ингис внезапно понял, что перед волнением из-за её слез отступил даже страх за свою жизнь. Очень необычное чувство…

Амдир уселся на свою кровать, небрежно сбросив сапоги и сложив ноги крест-накрест. С искренним интересом он смотрел на соседа, впервые наблюдая жесткого ингиса, сына самого Императора, в таком потерянном состоянии.

– Итак, в честь чего ты вдруг решил пристать к хорошей девушке с поцелуями? – полюбопытствовал он.

Торрелин слегка скривился, но сел и коротко описал и чужие шаги, и свою странную идею. Но в тот момент это решение казалось единственным и беспроблемным! Что-то он явно не учел…

Амдир лишь покачал головой.

– Своеобразный способ. Но комментировать больше не буду, надо дождаться данных «с разведки», – он слегка хмыкнул, кивнув на дверь. – Давай лучше делом займись.

– Каким? – делать что-либо у парня не было никакого желания.

– Семейным, Торр. Отцу звони и рассказывай всё. Проблемы сами себя не решат, знаешь ли!

Ингис подавил вздох. Каждый его разговор с отцом проходил очень тяжело. Он, хоть никогда этого и не говорил, считал младшего сына лишним и проблемным, и парень это всегда чувствовал.

Но Амдир был прав, затягивать с такими новостями не стоило.

– Только не встревай, – коротко попросил он соседа.

Амдир легко пожал плечами и открыл ноутбук, привычно устремив взгляд куда-то в царство цифр и электроники.

Торрелин достал из ящика стола голографическую пластину для прямой связи с отцом, надел мундир, убедился, что выглядит безукоризненно, и уселся поровнее. Постаравшись придать лицу бесстрастное выражение, он набрал код для активации пластины.

Император не терпел ни слабости, ни ошибок. Поэтому Торрелин, который из-за своей болезни с детства казался неправильным, был воспитан более жестко, чем старшие сыновья.

Тихий писк разрывал тишину комнаты несколько секунд. Затем раздалось характерное потрескивание: связь установилась.

Амдир, не поднимая головы, из-под упавших на лицо волос пригляделся к соседу. Парень, стараясь выглядеть жестко и бесстрастно, всё же явно терялся и робел даже перед голографическим изображением своего отца. «Это ж как надо было запугать Торра, что теперь взрослый сильный парень чуть ли не в панике от простого разговора?» – с неудовольствием протянул фригус про себя, но позволил себе только быстро поджать губы. Он обещал не лезть, хотя, возможно, его память пригодилась бы для более точных цитат.

Не зная, о чем думает Амдир, да и не задаваясь этим вопросом, Торрелин прямо встретил испытующий взгляд отца. Тот выглядел властно и уверенно, черноволосый, с тяжелым непроницаемым лицом. Император медленно и внимательно оглядел младшего сына и, видимо, остался недоволен увиденным.

– Бледный, напряженный, растрепанный, – сухо перечислил он. – Надеюсь, ты не решил сообщить мне, что собираешься закончить учебу в Академии Астрокварты? Я предполагал, что твоего глупого упрямства хватит ненадолго, но всего неделя… разочаровываешь.

Торрелин с силой прикусил язык и только потом начал отвечать.

– Я до сих пор не собираюсь бросать учебу, – спокойно сообщил парень, сжимая и разжимая кулаки, благо его ладони были все зоны видимости голограммы. – Звоню с иной целью.

– Минута, – бесстрастно назначил его отец.

«Какая щедрость,» – ехидно подумал про себя ингис, но вслух язвить не посмел.

– Час назад я был невольным слушателем одного политического разговора о планах некоторой группы. Один из этих планов – убить нашу семью. Тебя, Црагга и Шиоссана собираются убить на одном из вулканов, взорвав его часть, меня – где-то в Академии. Кроме того, некоторые планы касались правительств других планет.

Парень чуть склонил голову, показывая, что его рассказ окончен.

– Невольный слушатель? – недовольным холодным тоном переспросил Император. – Подслушивал? Я полагал, что ты уже в какой-то мере мужчина, а не дрянной мальчишка.

– Они не заметили меня, – стараясь оставить тон ровным, возразил Торрелин. – А после мне стало понятно, что показываться им опасно.

– Чудесная отмазка, – так же неизменно сухо отмахнулся его отец. – О каком конкретно вулкане идет речь?

– Названия не было названо.

– В таком случае твоя информация бесполезна. – Железный тон заставил Амдира вздрогнуть. Торрелин не дернулся лишь потому, что был готов к этому. – Вулканы всё равно необходимо проверять, и из-за подслушанных тобой глупостей я не буду отказываться от своей обязанности.

Амдир всё же медленно поднял голову. Он, хоть и почти не испытывал эмоций, и перепугался в библиотеке, и переживал сейчас – просто слегка, едва ли заметно для тех, кто чувствовал всегда. Но такой вывод Императора Громариса заставил его безмерно удивиться… и слегка разозлиться. Вообще-то, стоило кому-то из их компании невовремя чихнуть, его сын мог бы никогда уже не выйти на связь! Неужели кто-то в самом деле может так холодно относиться к своему ребенку?..

– Воля Императора – закон, и нерушимо Слово Его! – отозвался Торрелин стандартной для Громариса фразой, задержав дыхание.

Того, что убить собираются и самого парня, Император как будто не услышал. Привычно, но почему-то всё равно больно.

А ещё странно, что он не поинтересовался тем, что запланировано на других планетах.

– У тебя всё? – уточнил отец парня.

– Так точно!

– Тогда займись делом в своей Академии, – приказным тоном заявил Император. – Среди твоих сокурсниц должна быть друиса Алатиэль. Приглядывай за ней, чтобы у неё не было проблем. И чтобы мужчин вокруг неё не было.

Торрелин медленно-медленно моргнул. Услышать это имя в этом разговоре он никак не ожидал. И не понимал, с какой целью его отцу, нередко на первый план ставящему выгоду, беспокоиться об изгое с другой планеты?..

– Алатиэль? – спокойно переспросил он.

– Да, друиса, когда-то из Клана Стремительной воды, сейчас она должна быть изгоем. Её безопасность и комфорт должны быть у тебя в приоритете над учебой.

Торрелин снова моргнул. Он определенно чего-то не понимал. Может, за эту ночь он сошел с ума? Или просто спит?..

– Разреши уточнить? – всё же решился парень.

– Разрешаю.

– Чем вызвана необходимость её безопасности и комфорта?

Спросил – и замер.

С комфортом, кажется, он уже что-то натворил, судя по её слезам…

– Тем, что я собираюсь на ней жениться, – сухо произнес Император. – Так что советую относиться к своей будущей мачехе с максимальным уважением.

Амдир чуть не выронил ноутбук и потерял челюсть. Такого ответа он не ожидал вообще ни в коем случае!

Торрелин чувствовал себя ещё хуже. Какая ещё «мачеха»⁈ Он впервые в жизни захотел повторить поцелуй с девушкой – именно с ней! И думать о том, что у неё будет муж (особенно если это будет его отец!) он совершенно не хотел!

– Почему? – глупо повторил он. – Откуда ты её знаешь?

– Видел в досье семьи Главы её Клана, мне она понравилась. Милая девочка.

– А она как к этому относится? – осторожно уточнил Торрелин. Почему-то ему стало страшно. Не этим ли были вызваны её слезы?..

– Она не знает, кто именно её жених. И хоть от своего брата она убежала, я всё равно её заберу.

Хотя на корабле было довольно тепло, Торрелину в эти секунды показалось, что его окатило холодом.

– Приказ ясен?

– Приказ ясен, выполнение гарантирую, – не задумываясь, молодой ингис ответил очередной стандартной фразой, хотя мысли его уже были далеки от какого-то глупого приказа.

Если бы Император был свидетелем некоторой сцены между своим младшим сыном и друисой около получаса назад, у него осталось бы только двое сыновей.

Но, на его счастье, отец ничего не знал.

Не утруждая себя прощанием, он попросту отключился. Торрелин устало выронил пластину, чувствуя себя оглушенным, словно его по голове ударили.

– Не-е-е-ет, – протянул неверяще Амдир со своей кровати. – Скажи, что мне послышалось!

– Боюсь, так и есть, – отозвался ингис устало.

Что ему делать с Алатиэль, он теперь не понимал совершенно. И надо ли?

– Значит, когда она говорила, что её брат решил выдать её замуж, речь шла о самом Императоре? – продолжал расспросы ошеломленный Амдир.

– Ты слышал ровно то же, что и я! – коротко огрызнулся Торрелин.

– И я никак не могу в это поверить! Вот это жених у девушки, а? Ты ей скажешь?

Вот об этом он как раз и размышлял.

– Думаешь, необходимо? – усомнился парень. – Она этого явно не хочет…

– Но она имеет право знать! – фригус приподнял брови, изумляясь про себя тому, как тесен оказался их мир.

Дверь вдруг быстро распахнулась, и к ним зашла Вистра. Рыжеволосая каркарема казалась растерянной, грустной и одновременно удивленной. Кивнув парням в знак приветствия, она присела на кровать к Амдиру и вздохнула.

– Вы только не смейтесь! – сразу предупредила она, строго подняв руку. – Потому что я сама сразу не поверила, это звучит так странно… Но она правда переживает, так что не смейте дразниться, ясно⁈

Она требовательно посмотрела на обоих парней по очереди, но те, всё ещё впечатленные заявлением Императора, лишь покивали.

– В общем, это очень сложно… Ну вот друисы. Среди них есть изгои, да? А есть те, кто живут в Кланах. Но всё равно есть законы, общие для всех. И вот один из этих законов… В общем, Алатиэль переживает из-за того, что нарушила один закон.

– Какой закон? – встрепенулся Торрелин. – Когда успела⁈

– Вот во время поцелуя и успела, – Вистра вздохнула, взъерошила огненные кудряшки. – У них закон есть такой… Девушке можно целовать только своего жениха или мужа. Иначе она считается отступницей.

Торрелин снова медленно моргнул. Кажется, у него скоро появится нервный тик как реакция на слово «жених».

– То есть, либо я её жених, либо она преступница? – переспросил ингис.

Мало ли, вдруг он неверно её понял? Каркарема тараторила всегда быстро…

– Именно так.

Торрелин молча смотрел на Вистру и ждал. Должна же она засмеяться после шутки!

Но время шло, и она продолжала настойчиво сверлить взглядом его самого.

Да не может быть!..

Амдир смеялся очень редко. Но сейчас он согнулся пополам в приступе нервного хохота, не в силах сдержаться.

– Какая роковая женщина, уже вторым женихом обзавелась! – простонал он сквозь смех.

Торрелин с тихим стоном упал обратно на кровать.

Ситуация становилась всё сложнее с каждым часом.

Глава 11

Проснулась я после такой ночи уставшей, разбитой и потерянной. Идти на завтрак – да и вообще выползать из кровати – не хотелось. Ещё больше не хотелось смотреть в глаза Торрелину, который, конечно, не знал о том, что для меня означал этот поцелуй. И объяснять ему мое положение… Я не представляла, как. Как можно заявить, что я теперь отступница? Или что, по законам моей расы, мне нужно выйти за него замуж? Что одно, что другое прозвучит для него очень сомнительно.

Эх, и если бы мне при этом не понравилось… А так мое искушение было слишком велико.

– Алатиэль, ты проснулась? – Вистра, словно в противовес мне, была бодра и решительна. – Я слышу, как ты вздыхаешь, вылезай!

– Не хочу, – пробурчала я в подушку чистую правду. Сегодня мне хотелось спрятаться.

– Надо идти завтракать!

– Не хочу, – повторила я.

– Слушай, будешь сопротивляться – я позову Торрелина, чтобы он вытаскивал тебя из кровати!

– Не смей! – я так и подскочила, испугавшись.

Вчера вечером, успокоившись, я всё рассказала Вистре. И о шагах, и о поцелуе, который должен был быть просто маскировкой, а показался таким настоящим… И о том, что он значит для меня.

Правда, я не ожидала, что теперь моя подруга будет меня шантажировать этим именем!

– Не смей его сюда звать! И рассказывать ничего!

Стоило представить, что он обо мне подумает, узнав о моей слабости, – и становилось плохо.

– А чего ты так боишься-то? – удивилась Вистра, расчесывая свои кудряшки. – Он же тебя не покусает.

На щеках снова выступил румянец. Вчера, кажется, за губу он меня куснул…

Так, нет! Нельзя об этом думать!

– Да ты представляешь, что он обо мне подумает? – жалобно протянула я. – Я… Не должна была. Но потеряла голову… Позволила и ему, и себе то, что нельзя было позволять!

– Это была попытка защититься, разве нет? Вам же нужно было прикинуться, что вы не просто так там стоите, и, наверное, это был неплохой способ. Ну, знаешь, по крайней мере, мне другой способ в голову пока не приходит! Поэтому, как ты говоришь, «позволить это» было необходимо, тем более, ничего на самом деле катастрофичного не случилось! Да и вообще, никто ведь не будет об этом трепаться, так что просто забудь и расслабься!

– Но я-то ведь знаю, что совершила ошибку, – возразила я.

От волнений стало холодно, я поплотнее закуталась в одеяло.

– И ты знаешь, что в этих обстоятельствах иначе было никак! – Вистра уверенно махнула рукой. – Поэтому не считается! Всё, давай вылезай из своего кокона, соберись, улыбнись – и вперёд, на завтрак! Нам ещё письма на родные планеты сочинять, не забыла?

Не забыла, конечно… И понимала, что прятаться вечно не выйдет. Я боялась, наверное, мига первой встречи с ингисом. Того, как он на меня посмотрит, что скажет. Я вчера так стремительно убежала… Хорошо, что он не знает, почему!

И не узнает!

– Вистра, я тебя очень прошу: не говори только никому то, что я тебе ночью рассказывала, хорошо? – со вздохом произнесла я.

Каркарема тоже выразительно вздохнула и посмотрела на меня очень серьезно.

– И Торрелину тоже?

«Ему – особенно!» – подумала я, но смогла только кивнуть.

– Ладно, с этого момента я никому не расскажу эту ужасную невыразимую тайну, – насмешливо хихикнув, всё же пообещала подруга.

Я благодарно улыбнулась ей и всё же начала собираться.

* * *

Я боялась, что мы столкнемся с нашими соседями и товарищами по ночным приключениям прямо в коридоре. У меня бы, наверное, сразу сердце остановилось. Но, к счастью для моего сердца, Торрелин и Амдир ушли на завтрак первыми, и мы двинулись по коридорам и лестницам вдвоем с Вистрой. Девушка была сегодня по-прежнему бойкой и болтливой, но я заметила, как на поворотах она несколько раз нервно огляделась.

Она боялась. Да и я, хоть и отвлеклась на последующие переживания, тоже помнила, сколько жуткой и опасной информации мы подслушали. Если бы те преступники знали о нас, мы были бы в огромной опасности. Да и сейчас исключать её нельзя…

– Знаешь что? – шепнула я Вистре, когда мы оказались в пустом тихом проходе, где нас никто не услышит. – Надо попросить Амдира и Торрелина, чтобы мы больше ходили вместе с ними, чем сами. Мне не по себе, вдвоем с тобой мы очень слабые.

– Я тоже об этом как раз подумала, – согласно закивала каркарема. – Надо будем им сейчас шепнуть.

Мы как раз повернули к столовой, и навстречу нам шел целый поток. Мы сдвинулись к самой стене, стараясь не мешаться. Я пропустила Вистру вперед, сама двинулась за ней.

Последними в этом потоке шли друисы, кажется, со старших курсов: лица были мне незнакомы, хотя к своим коллегам я уже пригляделась. Они по уже сложившейся, видимо, во всей Академии привычке окатили меня презрительными взглядами.

Кроме одного. Того, что шел последним. Темноволосый, растрепанный и бледный, с покрасневшими глазами и жесткой линией рта.

Его взгляд был полон, пожалуй, не презрения, а чистой ненависти. Я даже вздрогнула, увидев его. А он вдруг шагнул в сторону, преграждая мне путь, и сильно-сильно схватил меня за руку пониже локтя. Я опешила от боли, вскрикнула, но в общем шуме мой слабый голос оказался слишком тихим. Я попыталась вырваться, но парень держал крепко и жестко.

– Как ты могла! – прошипел он мне в лицо. – Отступница! Позор!

Меня обдало холодом. Откуда он знает о том, что случилось вчера вечером⁈ Он был одним из тех, чьи шаги мы слышали, и узнал меня⁈

Не дожидаясь ответа – да и что, интересно, я могла ему сказать⁈ – он сильно встряхнул меня за руку, сжав её, кажется, ещё сильнее, а потом резко отступил и пошел дальше. Так, словно ничего не произошло.

Я с ужасом сглотнула. Его ненависть и то, что он знает мой позорный секрет, заставляли дрожать. Да и рука теперь невыносимо болела. Неужели сейчас заканчиваются даже последние осколки моего спокойного существования?..

– Алатиэль? – Вистра наконец заметила, что я отстала. Но слишком поздно, жуткая сцена осталась незамеченной ею. – Всё хорошо? Ты такая бледная, ужас!.. Что случилось⁈

– Нет, ничего, – прерывающимся голосом отозвалась я, осторожно взяв её ладонь и потянув дальше. – Пойдем в столовую.

Каркарема не стала спорить, но, видимо, не поверила моему «ничего», продолжая подозрительно на меня коситься.

Очень быстро мне стало не до этого.

Торрелин и Амдир, как мы и предполагали, уже сидели за краем нашего стола. Склонив головы, они что-то сосредоточенно обсуждали, пока не замечая нас. Ингис, как всегда, быстро и резко щелкал и крутил в руках свои железные магнитные шарики (узнать бы наконец, зачем они ему?), а фригус лениво улыбался.

Их тарелки были уже пусты. Зато на другой половине стола были как раз два подноса, полных еды, предполагаю, для нас с Вистрой.

Я на миг остановилась. Подходить было страшно. Как себя вести? Что сказать? Как объяснить свой вчерашний уход?

– Ничего не бойся, – шепнула мне Вистра и тут же предложила: – Хочешь, я им всё объясню?

– Да! – тут же с облегчением согласилась я.

Мы уселись напротив парней: передо мной оказался Торрелин, а перед Вистрой – Амдир.

– Д-доброе утро, – слегка запнувшись, всё же поздоровалась я вполне спокойно. И с удивлением уставилась в свою тарелку, на огромный бутерброд с рыбой и зеленью, мой самый любимый!

Откуда они узнали?..

– Доброе, – сдержанно отозвался ингис, зачем-то пристально рассматривая мое лицо. – ТЫ бледная. Плохо спала?

– Да так, – меня снова цапнуло страхом перед странным незнакомым друисом.

– Послушай, Алатиэль, насчет вчерашнего… – вдруг, к моему ужасу, начал Торрелин.

Что он может хотеть сказать⁈ Лучше вообще об не вспоминать, пожалуйста, не договаривай!..

Он осторожно протянул ладонь, касаясь моей руки, но попал неудачно: задел то самое место, где мою руку сжал тот странный напугавший меня друис. От касания меня снова прострелило болью, я ахнула и отдернула руку.

– Что с тобой? – тут же нахмурился Торрелин.

– Ничего страшного, – я отмахнулась. Признаваться в том, что кто-то знает о моем позоре… было стыдно. Неприятно и горько. Я не хотела. – Просто… чуть ушиблась, рука болит.

– Покажи, – бескомпромиссно потребовал ингис.

Он перехватил мою руку за ладонь, потянул на себя и задрал рукав рубашки. На моей коже отчеливо был виден жутковатый синяк, наливающийся цветом.

И без того суровое лицо сына Императора совсем закаменело.

– Кто? – тихо, но внушительно прорычал он, требовательно глядя мне в глаза.

Он, конечно, всё понял. На синяк от удара эта отметина была совершенно не похожа. И почему-то я не смогла уже сопротивляться пронзительному взгляду.

– Не знаю точно… Друис, кажется, старшекурсник. Я никогда его не видела.

– Сказал что-нибудь тебе? – тем же рычащим, явно взбешенным тоном ингис продолжил расспрос.

Я отдернула руку от его горячих пальцев, натянула обратно рукав рубашки. На этот вопрос отвечать мне не хотелось, я тянула время, как могла. Но лгать я плохо умела. И не хотела.

– Сказал про позор… И что я – отступница…

Я опустила глаза, чувствуя, как стыд каменной плитой давит на меня с новой силой. Только Вистра понимала разницу между статусом отступника и изгоя – я объясняла её вчера. Рассказывать всё то же самое, да ещё и объяснять причину усугубления моего состояния… я всё ещё была не готова.

Не ему.

– Видимо, кто-то до сих пор не может поверить, что тебя выгнали из Клана! – Ох, Вистра пришла мне на помощь так вовремя, что мне захотелось обнять её прямо сейчас. – Ну и ладно! Держись подальше от этого дурака, и всё будет путем! Ведь тебе больше нечего стыдиться, не так ли?

Каркарема легко улыбнулась мне, но только я понимала: она давала мне возможность объяснить всё.

Но мне было слишком страшно и стыдно. Поэтому я лишь изобразила улыбку:

– Конечно.

Торрелин откинулся на спинку стула, нахмурившись и о чем-то серьезно задумавшись. Через несколько секунд он вдруг поднял на меня странный взгляд, полный неизъяснимой решимости. Я невольно замерла, мне почему-то показалось, что то, что сейчас скажет парень, окажется критически важным, изменит многое и очень многое…

Но он так ничего и не сказал.

– Внимание! – прохладный и металлический женский голос разнесся по всему космическому кораблю. – К ректору вызываются несколько студентов Академии Астрокварты для назначения дисциплинарного наказания. Внимание! К ректору вызываются несколько студентов Академии Астрокварты для назначения дисциплинарного наказания.

– Делаем ставки на имена? – с невинной улыбкой предложил Амдир.

Встревоженная Вистра стукнула его по плечу.

– Студенты Торрелин с Громариса, Амдир с Инновии, Алатиэль с Орионты, Вистра с Перикулотерра! Подойдите в кабинет ректора в течение десяти минут.

– А, нет, уже поздно, – фригус сделал вид, что огорчился, хотя глаза его оставались серьезными.

Вся столовая в изумлении повернулась к нам. Чужие взгляды жгли, как каленое железо. Я недовольно повела плечами, словно пытаясь сбросить их, но, конечно, это не помогло.

– Полагаю, нам лучше отправиться уже сейчас, – предложил Торрелин.

Я кивнула, поспешно поднимаясь. Кусок в горло всё равно не лез. Судя по тому, как последовали за мной фригус и каркарема, – не у меня одной.

Мы шли к ректору как на казнь. Во всяком случае, ничего хорошего не ждали от этого. Дисциплину мы и впрямь нарушили, а так уж сложилось, что рассказывать об обстоятельствах было опасно: вдруг сам ректор тоже был в библиотеке этой ночью? Наверняка утверждать обратное мы не могли.

В кабинете, кроме самого ректора, обнаружился и господин Амбер, который как раз-таки должен был контролировать наше поведение. Судя по его жесткому холодному взгляду, он был настолько зол, насколько мог разозлиться фригус под контролем браслета.

Ректор же казался совершенно равнодушным, словно ему не было дела до наших нарушений. Бесстрастно обведя нас взглядом, он сложил руки перед собой и холодно вопросил:

– Вы понимаете, для чего я вас вызвал?

– Смеем предположить, что для назначения дисциплинарного наказания, – так же спокойно ответил Амдир, немного выйдя вперед и прикрывая собой Вистру. Он почти повторил фразу, которая звучала по всему кораблю.

Торрелин вдруг на миг сжал мою ладонь, обжигая горячими пальцами. Я вздрогнула от неожиданности, хотела вырвать руку, но не успела: он отпустил меня сам. А потом тоже сделал шаг вперед, и его мощное плечо закрыло теперь и меня от суровых взглядов.

И мне действительно стало спокойнее. Словно я оказалась под защитой, такой надёжной, крепкой, что можно было ничего не бояться.

Словно он укроет меня от всего мира.

Эта мысль наполнила меня таким теплом, что я с трудом сдержала улыбку.

– Именно. Этой ночью вы грубо нарушили правило Академии, гуляя по кораблю после полуночи. Я могу понять ваше стремление к романтике, но это не повод игнорировать дисциплину.

Я, кажется, снова покраснела. Амдир был прав, нас увидели по парам и сделали вывод самый простой и, к счастью, ошибочный. Собственно, на это мы и рассчитывали.

– Мы понимаем, что совершили ошибку, и готовы понести заслуженное наказание, – пророкотал Торрелин.

– Вы трое, – ректор по очереди глянул на самого ингиса, Вистру и Амдира, – отправляетесь наводить порядок в архиве. Это ваша задача на весь день. А Алатиэль, – он глянул мне в глаза, – ждут друисы на суд.

– К-к-какой суд? – растерялась я.

Судя по тому, как напряглись мои товарищи, они тоже были не в курсе.

– Вы изгой, а сегодня Вам, судя по всему, присвоят статус отступника, – так же равнодушно пояснил ректор. – Разнеслись слухи о Вашем ночном поведении, и другие представители Вашей расы крайне им возмущены.

– О-о-откуда слухи?

Кажется, я уже начала заикаться от переживаний. В животе скрутился тугой узел болезненного страха и стыда.

– Руководящий состав Академии в полном составе видел записи с камер, в том числе Ваши обнимания на жилом этаже, – ректору, кажется, наскучило, он стал доставать какие-то бумаги из стопки на столе. – И кто-то нашел это неприемлемым. Идите.

Сердце провалилось куда-то вниз, в голове зазвенело.

Статус изгоя ещё можно было пережить. Изгоев, бывает, принимали в другой Клан, или они жили сами по себе. А отступники – ненавидимые всеми, изгои даже среди изгоев, совершившие то, что не простит никто. И увы, по нашим законам поцелуй с Торрелином был как раз из этой категории. И раз уж меня заметили через камеры, сделать вид, что я ни в чем не виновата, не выйдет.

И вернуться к нормальной жизни тоже не выйдет. Теперь уже никогда.

Как же обидно, и страшно, и жутко!..

– Но законы друисов не были нарушены, – вдруг заявил Торрелин.

Мне захотелось его стукнуть. Ингис ведь о них ничего не знал, куда же он полез⁈

Однако ректора эта фраза слегка заинтересовала. Он поднял голову, глядя на парня.

– Торрелин имел в виду, – торопливо начала я, выходя вперёд и соображая, как выпутаться, – что…

Я запнулась, поскольку гениальная идея по мне так и не пришла.

Ингис продолжил сам, вдруг обняв меня за плечо и прижав к себе:

– Что мы собираемся пожениться.

«ЧТО⁈» – захотелось заорать мне.

Но разум подсказывал, что это был единственный шанс избежать ещё больших проблем. И я постаралась улыбнуться, словно именно это я и сама хотела сказать.

– А поцелуи с женихом как раз допустимы, – невозмутимо продолжил ингис.

Тут у меня вдруг закралось острое сомнение. Я ему ничего не рассказывала. Вчера он явно об этом законе не знал. Тогда как же сейчас он всё это говорит?..

«С этого момента я никому не расскажу эту ужасную невыразимую тайну,» – вдруг припомнила я сегодняшнее утро.

С этого момента… И как я не обратила на это внимания? Ох, и выскажусь я Вистре…

Потом до меня дошло: Торрелин всё знает. И он ещё не пытается держаться от меня подальше, напротив, крепко прижимает к себе горячей рукой.

Кажется, я запуталась.

– Хорошо, я передам ваше заявление. Все четверо – в архив, отрабатывать наказание. Свободны.

Ректор махнул рукой в сторону выхода, и мы, попрощавшись, направились к лестнице.

– Алатиэль, – немного жалобно начала было Вистра, но я качнула головой.

– Поговорим в архиве, без лишних ушей.

Торрелин так до сих пор и не отпускал меня. А я вырываться почему-то не хотела. Так мы и шли в обнимку, получая изумленные взгляды от каждого встречного.

Архив находился в самой нижней части корабля, и чтобы до него добраться, нам пришлось пересечь его почти целиком.

В нем ничего не изменилось. Те же огромные, но куда более простые, чем в библиотеке, шкафы, заваленные чем попало столы, немного пыли и некоторая неразбериха. Не совсем хаос, конечно, но уже на пути к нему.

Мы обошли просторное помещение, прикидывая объем работы. Было довольно очевидно, что разобрать тут всё попросту невозможно, поэтому, видимо, наше наказание и измерялось не объемом работы, а длительностью.

Впрочем, за целый день можно было неплохо потрудиться.

Но сперва стоило кое-что прояснить.

Я всё же выскользнула из-под руки Торрелина и повернулась к своим товарищам, сложив руки на груди. У меня было много вопросов.

– Ой, ну всё, – вздохнул Амдир, закатив глаза.

Я с вопросом посмотрела болтушку-соседку, полагая, что она вполне поймет суть моего невысказанного недоумения.

– Ты меня попросила уже после! – воскликнула она, взмахнув руками.

Ну, как я и думала.

Теперь мне оставалось самое сложное…

– Зачем ты сказал, что мы…

Я не смогла выговорить про женитьбу, да и вообще взгляд черных глаз ингиса меня смущал. Я не понимала, как себя вести с ним. И… и вообще ничего не понимала.

– Вот это, кстати, мне тоже интересно! – вдруг выдал Амдир, резко поворчачиваясь к Торрелину. – После того. что мы услышали вчера, это было как-то опрометчиво!

«А при чем тут вчерашнее?» – растерялась я. Я не помнила, чтобы в библиотеке говорилось что-то обо мне…

– Во-первых, как ты поняла, я всё уже знаю, – спокойно произнес Торрелин, глядя только на меня. – Во-вторых, я бы хотел извиниться за то, что этим действием доставил столько проблем. Об этих проблемах я искренне сожалею.

У меня в груди что-то вздрогнуло. Снова нахлынувшее чувство защищенности… Оно удивительным образом меня грело.

– И в-третьих, мои слова перед ректором – это защита. Никто к тебе не будет лезть, узнав о таком заявлении. Никто, ни друисы, ни ингисы, ни кто-то ещё! – странно, но почему-то на этих словах он бросил взгляд на Амдира. А тот, словно что-то поняв, спокойно кивнул.