Текст книги "Раскол или единство (СИ)"
Автор книги: Александра Селиванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
Глава 18
Следующие пару дней мы так и продолжали без особых дел слоняться по кораблю, изучив его, наверное, вдоль и поперек. Я несколько раз показывала в оранжерее свои способности Жрицы, и Амдир злился, убедившись в том, что даже сверхточные записи моего Пения не влияют на растения.
Зато мы во многом почти закончили наш проект, принесший нам столько переживаний. Оставалось только поработать над его внешним видом и поправить движение планет: пока оно получилось немного дерганым и неравномерным. Но идеи для исправлений у нас уже были, осталось лишь реализовать.
Вистра по ночам много плакала, но разговаривать с Амдиром об их отношениях отказывалась наотрез: считала унизительным просить его пересмотреть свое решение. Фригус, кажется, о её ночных переживаниях не знал, а если и знал, то ничем этого не выдавал. Днем они разговаривали спокойно и вежливо, но в основном по делу.
Мы с Торрелином, словно в противовес им, сближались всё больше. Ингис чаще смеялся при мне и почти перестал избегать ответов на мои вопросы. Мы с ним многое перечитали о его странном заболевании, но увы, я так и не смогла придумать, чем можно ему помочь. Парень лишь посмеивался и говорил, что я – лучшее лекарство от всех его бед. Ингис-романтик – звучало очень странно…
Такие странные каникулы длились почти неделю: сперва мы просто возвращались на обычный путь корабля Астрокварты, а потом зависли у Инновии, пока летательный аппарат приводили в порядок.
Из иллюминаторов мы полюбовались на родную планету Амдира. Инновия была вся покрыта снегом, на неё было холодно даже смотреть. Под самым кораблем был город – единственный на планете, как пояснил Амдир, а потому названия не имеющий. Высокие дома и конструкции из металла и стекла казались мне бездушными, и я подумала, что не хотела бы там жить.
– Какая красота! – восторгалась между тем Вистра. – Ты только посмотри вот туда, Алатиэль, смотри! Какая изящная штука! Как аккуратно сделано, какой плавный переход! А вон там, глянь! Красота же! Ва-а-а-ау, а что это⁈ А мы точно не можем спуститься? Нет? Ну как так, я очень хочу там погулять! Ну и что, что холодно, оденусь потеплее! Ой, ну ты посмотри-и-и-и…
Мне оставалось лишь покорно кивать: в таком восторженном состоянии я точно бы не переспорила каркарему.
На следующий день после того, как мы покинули Инновию, пришлось вернуться к учебе. Амдир, за счет своей удивительной памяти, по-прежнему был одним из лучших и подтягивал нас. Как хорошо, что он нам помогал! Не знаю, как мои друзья, а я бы без него вряд ли справилась с таким объемом сложной информации.
Две недели прошли спокойно, тихо и без происшествий, как у обычных студентов. Нам самим в это не верилось, и Амдир ехидно шутил, что вот-вот случится какая-то феерическая катастрофа с нашим участием.
Катастрофы так и не случилось, но вот мое душевное равновесие немного пошатнулось, когда мне передали письмо с Орионты. Я косилась на него полдня, не решаясь вскрыть прилюдно, и в итоге села читать его только поздно вечером, обнимаемая со спины Торрелином.
– Я не читаю, – шепнул он мне, утыкаясь носом куда-то в шею, под волосы, и шекоча кожу дыханием. – Но я рядом.
Как же тепло с ним было…
Неровными движениями я надорвала конверт и вытащила несколько листков бумаги. Ничего себе, сколько мне написали! Я ожидала меньшего.
Я осторожно развернула первый из них.
Милая Алатиэль…
Ой, даже от одного этого родного обращения у меня слезы выступили… Я нервно вздохнула, вытирая глаза и скользя взглядом дальше по строчкам.
Я рад был узнать, что ты вполне освоилась в Академии и нашла товарищей…
Наставник, я тут ещё и влюбиться успела…
В нашем Клане всё в порядке, но я ищу новую ученицу на роль будущей Жрицы, пока отчего-то никто не соглашается…
Ещё бы, эта роль требует огромного труда и тренировок!
Заиль очень скучает по тебе, ждет не дождется возможности снова с тобой увидеться…
Я тоже скучаю, сестренка…
Впрочем, о своих переживаниях она лучше сама расскажет, она свое письмо написала.
А, так часть этих листов – от Заиль? Я не ожидала этого, и меня вдруг затопила щемящая нежность. Как же мне хотелось сейчас её обнять!..
Меня удивили твои предположения о том, что некая катастрофа может случиться на Совете Глав, и я настоял на том, чтобы Ошин в этот раз проигнорировал его. С некоторым ужасом я тебе пишу… Потому что все пришедшие на Совет погибли от небольшого взрыва, и, если бы не твое письмо с предупреждением, погиб бы и твой брат. Опасаюсь спрашивать, откуда тебе стало это известно, но я благодарен, что ты пожелала и успела сообщить об этой ужасной затее! Сейчас во всех Кланах сменяются Главы, и вскоре пойдут вопросы, не причастен ли к этому Ошин, раз уж он единственный не явился… Но не беспокойся об этом, мы найдем объяснение, не затрагивая тебя!
Сердце билось с перебоями. Я была рада, что мой брат выжил: как бы я ни злилась на него за ту историю с замужеством против воли, он оставался моим братом, тем, кто воспитывал меня и заботился как умел… Нет, я безусловно была рада, что Ошин не пострадал. Но при мысли о том, что около 15 друисов погибли, стало здорово не по себе. Может быть, стоило предупредить всех? Или тогда бы это убийство перенеслось бы на следующий Совет? Да и не факт бы, что кто-то послушался бы совета письма изгоя…
Я надеюсь, больше ничего страшного тебе не придется нам сообщать! Пиши лучше нам без повода, рассказывай о своих буднях! Как будет возможность – навещай нас. Мы все очень тебя ждем и любим.
Я едва смогла дочитать. Слезы, которые чуть-чуть выступили на глазах в начале прочтения, сейчас градом катились по щекам. Я так отчаянно хотела обнять свою семью, Наставника! Так хотела бы снова упасть в траву в глубине наших лесов, ловить пальцами потоки ветра, хотела бы по вечерам, укладывая Заиль спать, рассказывать ей чудесные сказки! Вместе с Наставником ходить по лесу, тихо напевая и наблюдая за тем, как в ответ на мою Песню цветет лес… Вместе с Кланом праздновать у огромного костра, болтая и шутя, наслаждаясь удивительной ночью…
Как же я скучала…
Торрелин, плечо и грудь которого стали моей подушкой, только осторожно обнимал меня, гладя по плечам и спине. Он ничего не спрашивал, и почему-то так было легче. Моя тоска по дому накатила так остро, что переносить её казалось едва ли возможным…
Лишь несколько минут спустя я смогла вздохнуть всей грудью, не задыхаясь от рыданий. В паре слов рассказав о случившемся на Совете, я взяла в руки оставшиеся листы – письмо от Заиль.
Моя сестренка так подробно описала мне дни от моего отъезда и до моего письма, что я, казалось, и не улетала. Каждая строчка так и искрилась её вечным желанием поделиться всеми своими переживаниями и затеями.
Единственное, что с головой выдало тоску девочки, – её вопрос в самом конце: не смогу ли я хоть ненадолго навестить её до окончания учебы?
Я вздохнула, складывая бумагу. Я бы хотела повидаться с Заиль, очень хотела… Только когда ещё я смогу попасть на Орионту?
Хотя… Что-то такое я припоминала…
– В конце года ведь мы должны проходить практику на каждой планете Астрокварты? – тихо спросила я друзей. – Кажется, нам что-то об этом говорили…
– Да, так и будет, – кивнул Амдир, не отрываясь от экрана своего ноутбука. Интересно, что он там с таким энтузиазмом печатал? – На каждой планете мы проведем около недели, знакомясь с местными способами работы.
Практика по работе с космическим кораблем на Орионте? Я слабо хихикнула. Это будет определенно интересно…
Но, впрочем, мне только на руку. Я была намерена заглянуть в гости: изгоям это не запрещалось. Надо будет в ответном письме порадовать сестренку…
Я улыбнулась, складывая листы обратно в конверт, когда Торрелин, потянувшись в сторону, вдруг протянул мне ещё один лист.
– Отлетел в самом начале, тоже твой, – пояснил мне ингис.
Странное дело, вроде бы и письмо Наставника, и Заиль закончилось, и у меня не было ощущения пропущенных частей… От кого оно тогда?
Прости меня, Алатиэль.
Я шел по сложной и тонкой грани. Возможно, выбрал не ту сторону.
Спасибо за предупреждение.
Если ты вернешься на Орионту… Твой Клановый кулон всё ещё у меня. Я буду рад его вернуть.
Что бы ты ни думала – я люблю тебя, сестра.
Эти несколько строк я перечитывала дольше всего. Хоть подписи и не было, я сразу поняла, что это письмо Ошина. И его короткие, но честные слова что-то во мне меняли…
Я снова разрыдалась.
Я тоже люблю тебя, брат… И прощаю.
* * *
Спустя две недели пришло время показывать плоды наших коллективных мыслей. Наша компания в списке оказалась последней, и мы успели посмотреть на проекты всех остальных студентов-первокурсников.
Объективно – мы были лучшими. У кого-то их идея так и не заработала. Кто-то делал чуть ли не наобум что-то совершенно бессмысленное. Ещё у одной команды вся конструкция развалилась на части прямо во время представления. Неплохо справились с задачей ещё две компании фригусов, видимо, как и Амдир, бывшие на короткой ноге с техникой. Но и у них наш друг нашел недочеты.
После нашей демонстрации и объяснения в аудитории повисла тишина. Потом ректор устало вздохнул, что-то отмечая:
– Кто бы сомневался… Высшие баллы всем четверым.
Потом фригус вдруг поднял на нас тяжелый взгляд.
– Идея чья была?
Я сглотнула, не очень понимая, что скрывается под этим холодным выражением лица. Недовольство? Или, напротив, одобрение? Ладно, сейчас и узнаю…
– Моя, – выпрямившись, твердо произнесла я.
– Неплохо, – коротко оценил ректор, кивнув.
Нас отпустили довольно быстро, но всю дорогу до столовой нас преследовали любопытные взгляды. Все наши сокурсники непрерывно косились на нас, я улавливала краем уха шепотки.
Самая странная компания Академии – и самая успешная. Я не могла сдержать довольной улыбки.
Может быть, наш пример покажет всем, что единство между четырьмя расами принесет больше пользы, чем всеобщий раскол?..
* * *
Мы возвращались в свои комнаты, когда моя нервная система снова подверглась атаке.
Я с улыбкой шла чуть впереди, рассказывая про устройство своего дома на дереве на Орионте, когда в нескольких шагах передо мной появился друис. Он был бледен, заметно осунувшийся, с больными отчаянными глазами. Он двигался мне навстречу, глядя мне в лицо, и, едва увидев его, я невольно ахнула и отскочила назад, прижавшись к Торрелину.
Руки у дриуса были всё ещё перебинтованы.
Это был тот самый парень, который чуть не убил меня.
Торр отреагировал мгновенно. Резким жестом он провернул меня так, что я оказалась за его спиной.
Я косилась на парня с напряжением… и, будем честны, страхом. Я не понимала, почему он здесь.
После той аудиозаписи, где он обещал ещё кого-то убить, его должны были запереть! Он ведь явно безумен.
– Какого?.. – тихо рыкнул Торрелин, сжав кулаки.
– Опять он? – ахнула Вистра.
– Тебе мало? – недовольно бросил Амдир.
Я так ничего и не сказала. Поглядывала на друиса из-за спины Торра, вцепившись пальцами в черный мундир. Хоть я и немного научилась драться и теперь не была такой беззащитной, всё же этот парень внушал мне ужас.
Он тем временем нападать не спешил. Медленно-медленно он поднял ладони вверх, словно показывая, что безоружен, и шагнул назад.
Чего ему надо-то⁈
– Я… поговорить, – хрипло произнес он.
– Поговори сам с собой, – процедил Торрелин.
– Я хочу извиниться, – он снова глянул мне в глаза и нервно, напряженно улыбнулся. – Перед Алатиэль.
– Хоти дальше, а к ней не подходи, – тем же непримиримым тоном посоветовал Торр.
Я его исключительно поддерживала. Его извинения были мне даром не нужны. Я просто хотела бы забыть о его существовании.
– Я… действительно был безумен, – быстро и взволнованно заговорил друис, проигнорировав ингиса. – Но это было какое-то, того, помутнение! Я не желал тебе зла. Я, того… правда, прости! Я, это… рад! Рад, что ты… того… успел!
Последние слова он обратил уже к Торрелину.
– Пошел. Вон.
– Я… я… х-х-хотел бы…
Друис сделал неуверенный шаг ко мне, и я поняла, что словами прогнать его не получится.
Кажется, нужно искать в себе смелость.
Я выскользнула из-за спины Торрелина, в несколько быстрых шагов оказалась прямо перед друисом и наградила такой пощечиной, что аж расцарапала ему щеку. До крови. Красота!
– Алатиэль!
Торр нагнал меня очень быстро. Но я не отошла.
– Не подходи ко мне! – прошипела я. – В следующий раз глаза выцарапаю!
Вот теперь он отпрянул. И в его глазах мелькнуло… уважение?
Странный парень. Нет, он продолжал меня напрягать… Но такой острый страх всё же отступил. Не зря я сама его ударила!
– Извини, – тихо бросил он, словно это действительно могло бы что-то изменить, и скрылся-таки из виду.
Я с трудом перевела дух, оборачиваясь к Торрелину, и выдавила слабую улыбку.
– Мне стало легче! – объявила я.
Ингис ничего не сказал. Только обнял так, что ребра затрещали.
* * *
После этого на какое-то время в нашей жизни снова настало спокойствие. Мы продолжали учиться, общаться, изучать тонкости нашей будущей работы, а друг от друга узнавали больше о планетах Астрокварты.
Тот друис стал снова появляться в коридорах и столовой. Ректор заявил нам, что его странное помутнение было взято под контроль, и теперь он безопасен. Лично я в это не верила, но спорить с ректором явно было бесполезно.
Зато у нас с Вистрой появилось новое дело. Интересно и сложное… но тем лучше!
По ночам мы с подругой стали изучать тенебрий. Сколько странных экспериментов мы только не проводили! Мы воздействовали на него и разными температурами, и давлением, пропускали через него ток…
Это был и впрямь очень странный металл, словно сочетающий в себе свойства сразу нескольких других. Но нам не хватало информации. Даже когда к нашим размышлениям присоединились Торрелин и Амдир, мы не смогли до конца определить все его характеристики.
– Нужны ещё данные, – задумчиво проронил Амдир. – Ещё данные… Где бы их взять?
– Раньше я бы сказала, что в библиотеке, – вздохнула я, покручивая в руках замученный кусочек тенебрия. – А теперь это звучит как насмешка…
Вистра согласна хмыкнула, тонкой иглой царапая поверхность другого кусочка.
– Это ты про местную библиотеку, – вдруг возразил Торрелин, подняв голову. – А если мы глянем куда-нибудь ещё? У нас на Громарисе тоже есть библиотека. Я могу провести туда.
– Думаешь, на планетах мы сможем найти больше информации?
– Наверняка! Может быть…
Нам не суждено было узнать, что собирался сказать Торрелин.
Браслет на его руке запульсировал, издавая тихие резкие звуки. И лицо ингиса явственно побелело.
– Я должен ответить, – тихо объяснился парень, быстро выходя. – Это отец.
Глава 19
Торрелин быстро вернулся в свою комнату, где сейчас никого не было, и уселся на стул. Времени восстанавливать спокойствие не было, Император не просит долгого молчания. Поэтому парень просто задержал дыхание, принимая вызов.
«Хоть бы он не спрашивал об Алатиэль!» – мысленно взмолился ингис, пока в воздухе проявлялась голограмма. Говорить с отцом о друисе он был не готов.
Император не менялся. Те же жесткие черты лица, короткая стрижка черных волос, непроницаемый взгляд. Торрелин хотел было сглотнуть, но сдержался.
– Слушаю, отец, – парень уважительно склонил голову, на миг прервав зрительный контакт.
– Снова выглядишь как бродяга, а не ингис из Императорской семьи, – холодно произнес правитель Громариса, как всегда недовольный младшим сыном.
Торрелин промолчал, привычно проглотив неприятные слова. Его куда больше волновал факт, что отец связывался с ним сам очень редко. За время его обучения в Академии – вообще впервые…
– Собираешься продолжать учебу? – тон Императора ни капли не потеплел, хотя качественные знания сына могли быть ему весьма полезны.
– Так точно.
– С твоей болезнью – пустая трата времени, – Император едва заметно скривился.
– Мне удается успешно учиться даже вопреки ей.
Торрелину следовало бы сдержаться. Снова проглотить оскорбление. Но он не смог, всё же огрызнувшись.
– Скорее никто просто не желает ссориться со мной, – Император всем своим видом изучал скептизм и сомнения.
Поначалу, может быть, его и впрямь не трогали из-за его отца. Хоть и в Академии было правило о всеобщем равенстве, наживать такого врага как Император вряд ли кто-то хотел. Но со временем все заметили его усердие!
Все, кроме отца, разумеется. И братьев.
– Я слышал, ты объявил Алатиэль своей невестой? – голос Императора, и без того лишенный тепла, теперь заледенел совсем.
Молодому ингису очень хотелось хоть на миг прикрыть глаза и вздохнуть, но он не мог. Отец поймет, что здесь что-то не так.
Под столом он нервно сжал руки в кулаки.
– Так точно.
– По-моему, я выразился достаточно ясно в прошлый раз. Она станет моей. Ты что-то перепутал?
Ещё никогда Торрелин не слышал настолько жесткой угрожающей интонации. Предупреждающая – бывала, раздраженная – проскальзывала, злая – случалось. Но столь ненавидящего, явственно готового к убийству тона ингис ещё не слышал.
Вот же вляпался!..
– Ты дал мне приказ: позаботиться о её безопасности и отсутствии мужчин вокруг, – тем не менее ровным тоном напомнил парень. – Мое заявление именно это и обеспечивает.
– Что-то незаметно, – по ту сторону голограммы что-то хрустнуло, словно бы его отец что-то с силой сжал. – Как я слышал, на неё напали.
– Именно я её спас, – тут же возразил Торрелин. – И к ней больше никто не лезет.
«Какие наблюдательные у отца шпионы, – подумал он между тем. – Всё-то они видят, всё знают!»
– Почему ты крутишься в компании фригуса и каркаремы впридачу?
Нет, Алатиэль – это определенно не всё, что волновало Императора. Судя по всё ещё ледяному голосу, отцу ещё было что спросить. Но этот вопрос был проще.
– Фригус – мой сосед, каркарема – подруга Алатиэли, – пояснил парень.
– Повтори ту чушь, что ты рассказывал в прошлый раз.
О! Вот оно! Вот ради чего отец решил с ним связаться. Торрелин быстро прикинул в уме циклы активностей вулканов на Громарисе. Да, определенно сейчас был нужный момент.
– По тем данным, которые я слышал, выходило, что тебя, Црагга и Шионасса взорвут на одном из вулканов во время проверки, – напомнил Торрелин.
Вулканы Громариса были очень опасны. Каждый из них мог серьезно повредить и без того опасную и ненадежную планету. Поэтому, едва проходил пик их активности – как сейчас, – Император со своей семьей должны были изучить их кратеры, чтобы оценить, нет ли подозрительных трещин, заторов и каких-либо проблем. Конечно, это мог бы сделать любой ингис, но уже несколько поколений эту роль брали на себя именно императоры Громариса, сделав это традицией. Все прежние годы Торрелин сопровождал в этом действии отца и двух старших братьев, но в этот раз им придется справиться без него.
Это был определенно ещё один плюс обучения в Академии.
– Бред, – холодно возразил Император. – Ни один ингис не станет взрывать часть вулкана, рискуя спровоцировать на внецикловую активность.
– Я лишь передаю то, что услышал, – снова напомнил парень.
– Тратишь время на глупые слухи и бесполезные попытки что-то запомнить своим больным мозгом, – жестко припечатал Император.
И отключился. Резкий писк на несколько секунд наполнил комнату.
Торрелин медленно выдохнул, откидываясь на спинку стула, и нервно стал перебирать в руке металлические шарики. Мерный перестук немного успокаивал. Но, справедливости ради, совсем немного.
То, что отец считал его предупреждение бредом, было обидно, но, в общем-то, привычно: отец никогда не воспринимал его всерьез. Однако любую информацию он всегда проверял. В конце концов, Император был известен не только жестким нравом, но и умом и осторожностью: какими колкими словами он бы не награждал сына, его слова он услышал. Он ведь запомнил его предупреждение в прошлый раз, а не пропустил мимо ушей! Наверняка он позаботится о своей безопасности и безопасности любимых сыновей, его гордости.
Торр скривился. Для отца что Црагг, что Шионасс были почти гениями, а ещё сильными, решительными, с безукоризненной дисциплиной… ну и так далее. И прекрасные воспитатели для младшего брата – шрамы на боках и спине, полученные в детстве и юношестве от братьев, никуда не делись.
Как и шрамы после воспитания отца.
Ингисы не знают жалости и для вбивания дисциплины используют самые жесткие методы. Торрелину это, конечно, не очень-то нравилось, но что он мог изменить, будучи никем в глазах семьи?
Парень скрипнул зубами, снова медленно выдохнул. Отец хотел информацию – что ж, он её получил. Впридачу Торрелину, кажется, удалось не выдать своих истинных – весьма собственнических – планов на Алатиэль. Пока что он мог облегченно выдохнуть.
Единственное, что его тревожило, – уже через три с небольшим месяца первому курсу придется высадиться на всех планетах по очереди для продождения практики. Ингис опасался, что отец может не отпустить друису обратно на корабль Астрокварты… И боялся, что заставлять её остаться он будет весьма сурово.
Как бы провернуть дело так, чтобы отец не узнал о присутствии Алатиэли в Империи? Особенно с учетом их планов покопаться в отцовской библиотеке. Хотя… скорее всего, никак. Это было невозможно. Видимо, в тот день, когда они спустятся на землю Громариса, ему придется начинать открытое противостояние с Императором.
– Звучит как абсолютно безнадежный план, – пробормотал парень.
В самом деле, что он мог противопоставить правителю всей Империи? После такого предательства отец явно решит избавиться от проблемного сына. Его угрожающий тон ясно дал это понять. Как бы и выжить самому, и защитить от Императора Алатиэль? Торрелин прекрасно понимал, что жизнь с его отцом попросту сломает девушку. Она привыкла быть рядом с теми, кто позаботится о ней, на кого она сможет опереться и положиться. На Орионте это была её семья и Наставник, в Академии – сам Торр, Вистра и, пожалуй, Амдир. Фригус хоть и оставался Ледышкой, но, будем честны, Ледышкой надежной.
Ещё было бы неплохо никого из них в это противостояние не втянуть…
Торрелин прикрыл глаза. Его внезапные чувства к друисе явно грозили им большими-большими проблемами. Но он, в отличие от Амдира, отказываться от них не собирался.
Впервые в жизни почувствовав тепло чужой души, девичье участие и нежность, он был намерен не выпускать из рук это сокровище.
Отец воспитывал его бойцом – вот пусть и разбирается с последствиями.
С этой мыслью ингис вернулся в комнату девушек, где его ждали.
Алатиэль встретила его взволнованным взглядом, трогательно приподняв брови.
– Всё хорошо?.. Торр, ты бледный…
Ингис через силу улыбнулся, усаживаясь рядом с девушкой, и слегка приобнял её.
– Он просил повторить то, что мы тогда услышали. Всё в порядке.
Амдир наградил его укоризненным взглядом. Фригус продолжал время от времени намекать парню на то, что Алатиэли стоит знать историю с Императором целиком, но Торрелин попросту боялся рассказывать ей, на краю какой проблемы они оказались. Да, когда-нибудь это придется объяснить, и, по-хорошему, до спуска на Громарис… Но не в этот момент.
Амдир, поняв, что сейчас ингис ничего не будет рассказывать, только поджал губы и снова уткнулся в ноутбук.
Вистра продолжала задумчиво царапать кусочек тенебрия, с большим интересом изучая остающуюся пыль. Кажется, отвлекаться на него она не собиралась.
– Он что-то ещё сказал? – тихо-тихо, почти касаясь губами его щеки, спросила друиса.
В её объятиях ингис потихоньку таял и расслаблялся после неприятного разговора. Хоть девушка и редко сама его целовала, она почти всё время (кроме занятий, разумеется) сидела с Торром в обнимку. Это оказалось для него неожиданно приятно и уютно.
Ещё одна его драгоценность, которую он не собирался никому отдавать.
– Да так, – вздохнул ингис. – Расспрашивал о жизни, несколько раз унизил… Ничего необычного.
Алатиэль недовольно скривилась и положила голову на его плечо.
– Очень зря, – пробормотала она. – По-моему, ты замечательный.
Вот и вся разница между взглядами с любовью и без неё! Для отца – «бесполезные попытки запомнить что-нибудь больным мозгом», для неё – «замечательный». Торрелин слабо улыбнулся.
– Обожаю тебя. Спасибо…
Каждый раз, когда ингис говорил друисе что-нибудь приятное о ней самой, она очень мило краснела. Вот и сейчас её скулы порозовели, и девушка опустила глаза, пряча смущённый взгляд за ресницами.
«А у меня вообще был шанс не влюбиться?» – спросил сам у себя Торрелин и сам же тихо хмыкнул, прекрасно зная ответ.
Рядом с ней он словно согрелся после многолетней зимы. А как можно не любить солнце, расплавившее лёд на сердце и дарующее жизнь?
* * *
С того дня каждый завтрак обязательно стал включать в себя очень неприятную для Торрелина часть: Амдир читал новости. А точнее, очень важным тоном зачитывал известия о благополучных проверках вулканов Громариса Императором. Ингис был не очень-то рад каждое утро слышать об отце, но, с другой стороны, новости о том, что с ним всё в порядке, немного успокаивали парня.
– Тебе не надоело? – на четвертый день спросила фригуса Вистра.
Амдир с ехидной улыбкой только головой покачал.
Алатиэль вздохнула и повернулась к Торрелину:
– А сколько всего этих вулканов у вас?
Ингис невольно слегка улыбнулся.
– Восемнадцать. Он будет меня доставать ещё две недели.
– Ну а кто, кроме меня, будет тебе дарить такие уникальные эмоции? – шутливо возмутился друг.
– Я бы очень хотел хоть раз за время обучения испытать совершенно особую эмоцию – спокойствие.
Припомнив свою развеселую учебу, все четверо неуверенно рассмеялись.
Со спокойствием у них в самом деле как-то не складывалось.
* * *
Всю следующую неделю Торрелина грызла смутная тревога, но ему никак не удавалось понять её причину. Схожее состояние у него уже бывало и прежде, но никогда ещё не накатывало столь остро и надолго. Ингис не рассказывал об этом странном чувстве, только присматривался ко всему и всем пристально и внимательно.
Больше всего, конечно, тревожил сумасшедший друис с забинтованными руками. Торрелин замечал его временами и ничего радостного в этом не видел. Особенно ингиса бесило, что он глаз при этом не сводил с Алатиэли. И хотя ненависти в этом взгляде не было, он не мог понять, с какими мыслями и чувствами дриус смотрит на его девушку. Это его откровенно злило, хоть он пытался не показывать этого.
Видимо, плохо пытался. В очередные такие гляделки Алатиэль заставила его отвернуться от бывшего противника и быстро поцеловала.
– Я больше его не боюсь, – мягко улыбнулась она Торру. – Я стала сильнее. Благодаря тебе.
Они в самом деле продолжали тренировки, и Торрелин только изумлялся про себя. Алатиэль была словно рождена для движений, плавных, изящных, ловких и быстрых. Ей не хватало силы ударов, но в отсутствии точности и недостаточности скорости её точно нельзя было упрекнуть.
– Ты молодец, – от души говорил ей ингис, с некоторым восторгом наблюдая за её тренировкой.
Иногда его поражало, с каким отчаянным усердием хрупкая девушка училась защищать себя. Но стоило вспомнить, как она задыхалась и была готова умереть, как воздух в груди Торра заканчивался, сменяясь холодным страхом.
Нет, всё же не очень-то поражало.
Правда, на него самого у друисы рука так и не поднималась, и для занятий им приходилось отвлекать то одного ингиса, то другого. Но все они, исполненные уважения к своему Генералу, всегда с готовностью отзывались.
Только в этот раз, спустя почти две недели после разговора с отцом, на тренировке вдруг что-то случилось…
Алатиэль решительно и сосредоточенно кружила вокруг очередного противника, с успехом уклоняясь от его атак и даже умудряясь задевать его сама. Её длинная коса так и летала вокруг, словно необычная лента. В настоящем бою, к слову, любой ингис бы воспользовался этим и нарушил её равновесие, дернув за волосы, но у Торрелина язык не поворачивался попросить друису их убирать. С этим её трепетным отношением к странным законам их Кланов он вообще опасался теперь заговаривать о чем-то подобном после того, как она испугалась его просьбы распустить волосы.
Но сейчас его занимало другое. Он смотрел на Алатиэль, и зрение его подводило. Ему казалось, что её фигура словно расплывается и тает, он… видел словно бы сквозь неё? Быть такого не может.
Ингис испуганно потер глаза, но странное наваждение никак не проходило.
– Алатиэль, что с тобой? – напряженно, давя в себе неясный страх, спросил Торрелин.
