Текст книги "Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ)"

Автор книги: Александра Каплунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 33

Я невольно нахмурилась. Что такое она говорит? Гюльназ умерла много лет назад.

Но судя по всему, особенно по выражению лица Арслана, именно она сейчас и стояла перед нами.

– Как тебе, а? – Бату не унимался, положил руку девице на плечо. Та чуть дрогнула и глаза опустила. Молоденькая совсем. Едва ли старше меня, этого моего тела.

– Идемте, княжна, – Айбике, похоже, от первого шока оправилась, потянула меня было прочь, но я уперлась.

Нет уж, я не собралась тут уступать.

Слово это, Гюльназ, будто рассыпалось по двору и пошло гулять. Передавали его из уст в уста. И не верили, но сами видели, кто поближе стоял. К вечеру, поди, и в людской знать будут.

Бату же стоял довольный, что кот у крынки. Скрестил руки, переводил взор с брата на женщину и обратно и видно было – наслаждается! Знал, гадюка. Знал, как ударить.

А то, что ничего хорошего он этим подарком сделать не хотел на лице у него было написано откровенно!

– Чего ж ты молчишь, брат? – пророкотал он, и мед в голосе с ядом перемешался. – Аль не люб подарок?

Арслан стоял как вкопанный. Я видела, как ходит у него кадык – будто слова искал, да в горле застревали.

И я сама не поняла, как шагнула вперед. Цеховое чутье сработало без раздумий: ежели старший в ступоре, разруливать должен кто-то другой. Покуда оглан не пришел в себя, спасти эту сцену могла только я.

– Светлый брат светлого оглана, – голосок мой певчий зазвенел в мертвой тишине неожиданно громко, – благодарим за щедрость. Гостье твоей дальняя дорога нелегка пришлась. Дозволь распорядиться, чтоб ее проводили отдохнуть с пути.

Все головы разом ко мне повернулись. Бату аж рот приоткрыл. Не ждал, видать, что репа немытая голос подаст. А я еще и слащаво так запела, велиричиво, уж постаралась, чтобы хоть немного на себя от оглана внимание отвесть.

Нет, я-то ему потом выскажу за такую вот “стойкость”, но не перед всеми этими людьми. И уж точно не перед тем, кто его уязвить и без того пытался.

Я тон сменила и обратилась уже к Айбике по-хозяйски:

– Кетхуда, распорядись.

Айбике, спасибо ей, поняла с полуслова. Кивнула, шагнула к женщине, мягко, но вместе с тем уверенно взяла ту под локоток и повела к терему.

Бату прищурился. Поглядел на меня уже без давешней снисходительности. И, не зло пока что, а с любопытством хищным, как зверь, что увидал зверя.

– Гляди-ка, брат, – протянул. – Твоя репа кусаться умеет.

– Зови воинов своих с коней, Бату, – Арслан наконец голос подал. Через силу, осипший, но таки сдюжил. – Накормим. Напоим. Разве же могу я отказать своему брату?

– Конечно, к тому ж ханову темнику! – хохотнул тот. – Уважь уж, будь добр.

Теперь только они шагнули друг к другу и пожали друг другу руки, обхватив за предплечья.

А после Арслан повел его в трапезную, не поглядев ни на меня, ни в ту сторону, куда увели эту странную девицу.

Я ж тоже отправилась в свои покои. Мне надобно было успокоиться. И скрыться от странно-сочувствующих взглядов, которые стали кидать в мою сторону.

Айбике пришла ко мне сама, не дожидаясь зова.

– Кто она? – спросила я с порога, не теряя ни мгновения.

Айбике подняла на меня глаза. И в них я прочла все, что мне предстояло услышать.

– Сестра. Младшая. Айгуль.

– Сестра Гюльназ.

– Да.

Глава 34

Я опустилась на скамью напротив. В голове моей складывалось одно к одному, и складывалось скверно.

– Ее имени никто здесь при мне ни разу не произнес, – медленно проговорила я. – Ни ты, ни он. Ты мне про Гюльназ рассказывала. Помнишь, в то самое утро. А про сестру – ни словом.

– Я не знала, что о ней знать надобно, – Айбике сидела теперь на скамье у окна, держа двумя руками чашку с отваром, что я ей подала. Руки у ней дрожали. – Айгуль совсем малая была, когда Гюльназ за оглана пошла. Лет двенадцать, может. После, как Гюльназ умерла, отец их обещался отдать Айгуль за какого-то ногайского мурзу, чтоб устроить и эту. Мы все думали – давно замужем. А она, гляди-ка… здесь.

– И Арслан про нее не вспоминал?

– Никогда, – Айбике головой покачала. – Я с тех пор имени ее в этих стенах не слыхала. Будто и не было.

– А Бату?

Айбике вскинула голову. И впервые на моей памяти эта осторожная, выдержанная женщина сказала прямо:

– Уж не знаю, как до того, но сюда точно нарочно привез, чтоб брата сломать. Знал ведь, как оглан наш жену любил. А может, и не просто сломать хочет, да ядом отравить. Не зря приехал, княжна. Ох, не зря.

Я молчала долго. Мысли в хаосе в голове зароились.

– Где Арслан?

– В своих покоях. К нему никого не пускают.

– Меня пустит, – я поднялась.

– Княжна, – Айбике встала, шагнула ко мне, – не ходи нынче. Дай ему ночь. Он сейчас ни говорить, ни слушать не в силах. Завтра пойдешь, и пусть он сам тебе все скажет.

Я хотела возразить. Очень хотела. Но женщина, что сидела передо мной, не первый год знала Арслана.

– А может, ты и сама хочешь, чтобы он ее в жены взял? – я чуть прищурилась, но Айбике едва не поперхнулась.

– Быть может в другой какой ситуации… Но не когда ее привез Бату. Нет, княжна. Пусть бы мне и самой в то не верится, но теперь я всецело на твоей стороне. Уж не знаю, что Бату самой Айгюль наплел, но она его ставленница. Такого под нашей крышей не надобно.

Я кивнула. Больно ярко страх в лице и глазах этой женщины прорисовывался. Такое не сыграешь.

Айбике ушла. А я осталась одна в своих покоях, где теперь стоял этот распрекрасный писарский стол, что давеча так грел сердце. Стояла, глядела на него – и сердце это, которое только-только расцвело, теперь сжалось в холодный настороженный ком.

Не оттого даже, что приехала сестра покойной жены. И даже не оттого, что Арслан о ней молчал.

А от того, как надломился Арслан, увидав ее. Какой болью искорежился.

Я налила себе отвара и выпила едва не залпом. Тут бы чего покрепче, чтобы нервы успокоить. Не могу уже, право слово. Только выдохнешь и опять какая-то ерунда закрутится. А ведь такого хорошо дело пошло. Женились бы спокойно, друг друга узнавать бы стали… а теперь?

В дверь постучали.

– Открыто.

– Княжна, – Любава скользнула внутрь комнаты, в пол потупилась, хотя то с ней редко бывало. Видать, волнуется. – Там… к вам. Просят принять.

Я поглядела на дверь.

– Кто?

Любава помедлила и все ж таки поглядела на меня.

– Та женщина. Айгуль.

Глава 35

Даже так? С корабля на бал? И сразу ведь ко мне пошла. Выходит, знает, что на нашем дворе творится.

И кому, стало быть, в конкуренцию приехала. Еще бы! Этот охальник Бату меня прямо перед всем двором репой назвал, а огланчик и ухом не повел, так и глядел на свою…

Ну вот и кто она ему? Невеста? Призрак?

Я кивнула Любаве. Пускай впустит, посмотрим, что эта красавица молвить станет.

Айгуль зашла в комнату, низко согнувшись при том. Я ей в ответ поклонилась, так же уважение выказывая. Хотя и не шибко понимая, за что должна ее уважать. Но то во мне, наверное, женское начало ворочалось. Ревнивое такое. Потому как в других ситуациях я за собой подобного не замечала.

Я разглядела ее теперь без покрывала и этих многослойных тряпок, коими она была увешана по приезду. Стройная, высокая, с прямой спиной, с теми самыми темными, но ясными глазами, что Айбике описывала. И пусть бы саму Гульназ я не знала и не видала, но та девица, что передо мной стояла… эх, тяжело признать, но красива была сверх меры.

Мы встретились с ней взглядами, я ожидала увидеть что-то колючее, если не злое. Но вместо этого столкнулась с усталостью. Такой тяжелой и печальной, что у меня самой сердце отозвалось.

– У меня мало времени, княжна, – заговорила она торопливо. – Едва сумела я из-под надзора улизнуть, сильно рискую, выслушай.

Я насторожилась. Тут и искренности было в словах вдосталь, но и игрой могло статься, поди угадай.

Я указала ей на тахту, мы сели, и она продолжила:

– Я пришла сказать, что не желала сюда ехать. И что в постель к твоему будущему мужу не пойду. Не знаю как, но не пойду… Знаю, кем меня перед тобой выставили. Знаю, как мое лицо его ударило. Этого я не хотела.

Я молчала, разглядывая ее. Голос ее был ровен, но руки сжаты в кулаки до белизны костяшек.

– Зачем же приехала?

– Бату взял меня силой из дома мурзы Ахмета, за которого меня две весны тому как выдали. Муж ему задолжал в былые годы, хотя мне и не признавался. Бату так и сказал – жена твоя за тебя послужит, либо семью твою истреблю. – Она помолчала. – У меня двое сыновей, княжна. Маленьких. Я не могла отказать.

Я нахмурилась невольно. Надобно бы как-то это проверить. Может, удастся послать кого в тот дом к этому Ахмеду. И если все так станется, то это вообще ли законно?

Вот поганец... Вот какой же поганец этот Бату!

– Допустим, я тебе верю, – я не собиралась тут же кидаться ей в утешение. Гарантий, что она тут не актрисничает у меня никаких нет, так что, как говорится, доверяй, да проверяй. Пока не узнаю наверняка, никакой веры ей не будет на деле. – Что ты предлагаешь?

Айгуль кивнула, точно такого от меня и ожидала.

– Помощи прошу, – почти с надрывом произнесла она. – Арслан против Бату не пойдет. Братья они, и пусть бы всегда разные были, как говорят, но любовь братская сильнее прочего. Уж бывало прежде, когда Арслан на его защиту вставал.

Вот это мне не понравилось. Выходит, Арслан брату слова поперек не скажет? Ну да посмотрим еще.

– Нужно поднять кого-то выше твоего Бату, – задумчиво протянула я.

– Не мой он! – тут же едва не подскочила Айгуль. Я рукой махнула. Тут не до формулировок.

– А что, если нам к самому хану обратиться? – я поглядела на нее. Очевидное же решение?

– Что ты! – она тут же на меня руками замахала отчаянно. – Пока до великого хана дойдет, уже через десять рук пройдет! Не оставит Бату моей семьи в живых! И все равно выкрутится! Он, знаешь, сколько всего для народа нашего отвоевал со своею сотней?

Значит, нужно здесь с другой стороны заходить. Я задумчиво постучала пальцем по губам. И тут же, точно мое движение повторив, тихо постучали в дверь.

– Госпожа… – тоненький незнакомый голос донесся с той стороны.

– Наргиза! – шепнула Айгуль самой себе. – Мне пора, княжна, иначе заметят, что отлучилась.

– Иди. Я пришлю к тебе кого-то из своих, еще увидимся.

– Главное, незаметно, – почти умоляюще попросила она меня, уже пойти выйдя за дверь. Я кивнула ей.

Закрыв же дверь призадумалась…

Что же задумал паскуда Бату? Не верилось мне, что это подарок брату от чистого сердца. На лицо же манипуляция. Неужели Арслан не видит? Ежели он на все это поведется, я в нем точно разочаруюсь.

Поглядела за окно, солнышко уже из зенита вышло и решило клониться к западу. И мое терпение вместе с ним гасло. Сегодня должен мой батюшка приехать, завтра, считай, свадьбу играть. И прежде чем я у алтаря, или что у них тут вместо оного, скажу “да”, я хочу быть уверена в человеке.

Потому, наплевав на то, что Айбике мне пыталась втемяшить, я тихо вышла из своих покоев и направилась прямо к комнатам Арслана.

Глава 36

У покоев Арслана меня никто не остановил, хоть бы то было и негоже, что незамужняя пока что девица, да сама к мужчине… Но, похоже, каждый в тереме понимал, чем тут все запахло. Я б сказала даже “засмердело”. Потому стражники на меня хоть и поглядели вопросительно и даже потоптались на месте, но под моим строгим взглядом (который у меня выходил в этом теле все лучше), впустили.

Двери я себе сама открыла, никто и потянуться не успел. И шагнула за порог, даже не спросив дозволения. Я знала, что Арслан внутри один.

Он сидел в кресле у стола, голова в ладонях. Лицо вскинул на скрип двери, уже, видать, хотел начать браниться, но, меня увидав, губы поджал. А я сама едва не охнула. Нет, не нюней он сидел, не сломанный. Но устал так, как я не видывала его прежде.

– Пришла все же, – хмыкнул, точно и правда ждал. – Так и знал, что не вытерпишь. Удивился уже, что там смолчала.

– А что, не надо было? – дверь за мной закрыл один из стражников, поняв, что выгонять меня не собираются.

– Да кто б знал, как надо было, – он головой качнул. – Но так лучше было, он на тебя пока внимания не обратил.

И сказано-то это было как-то даже с облегчением. Нет, тут не сломанный человек сидел передо мной, а увязший в проблеме по самую маковку.

И с этим можно работать.

У меня аж от сердца отлегло, хорошо, что не послушала я Айбике.

– Кто такой Бату? – спросила без предисловий. Через комнату прошла и села напротив него в свободное кресло. – Не как брат твой, а как человек.

Арслан выпрямился, будто, ему даже легче стало, что я разговор по-деловому начала. Не истерики пришла устраивать по поводу конкурентки, а действительную проблему обсудить.

– Хана темник, – Арслан выпрямился, даже плечи, до того поникшие, как-то приподнялись. Уперся локтем одним в подлокотник, бороду на подбородке потер. – Сотня воинов под ним, на двух больших походах был. А сколько он земель под хана подмял, ясов с дядей бил, булгар жег… В ставке хана его голос имеет большой вес. На него молятся в тех концах Орды, где помнят прежнюю кровь.

– Стало быть, он не просто твой склочный братец, за ним власть стоит?

Арслан усмехнулся невесело, глазами на меня блеснул, но ответил коротко:

– Да.

– И жаловаться мне на него хану…

– Не докатится, – Арслан головой покачал. – Раньше твоих гонцов он своих отправит. А и докатится – хан кивнет, спросит, на чьей стороне дядя, и прикажет “не ссориться меж родными”. Это если хан в добром духе. А в недобром – может и согласиться, что я кровь свою предал. Он хоть и сам на наш с тобой брак согласие дал и даже выгоду в том увидел, но если тут встанет вопрос о разногласии в нашем роду…

Он не продолжил, а я и так поняла. Может хан и назад согласие свое взять.

Я выдохнула. Айгуль не врала, выходит. Хан тут нам не помощник.

– А ты что обо всем этом думаешь? – этот вопрос сейчас меня беспокоил больше другого. Не сказать, чтобы я к Арслану уже прямо всей душой прикипела. Да, симпатичен он мне был. И люд местный мне уже стал привычен, и жизнь их хотелось улучшить. Но если станется, что Арслан не собирается против воли брата выступать и решит у него на поводу остаться… Нет, я в таком участие принимать не подписывалась.

Арслан сперва в окно поглядел, точно к своим мыслям внутри себя обращаясь. Я ждала спокойно, понимала, что на кону тут не просто наша начавшаяся любовная привязанность. В политике так всегда – браки-то редко по любви, все чаще по расчету.

И когда он все ж ко мне голову повернул и уже хотел ответить, в дверь с силой постучали:

– Светлейший оглан, князь Ярославский едет!

Да ну как вовремя-то!

Глава 37

С Арсланом мы переглянулись одинаково кисло. Веселости от сей новости в сложившихся обстоятельствах мы уж точно не испытали.

– После договорим, – качнул головой оглан. И я его понимала, такие разговоры серьезные хочется вести в более стабильной обстановке.

– Хорошо, – только и кивнула, поднявшись.

Я уж шагнула к окну, поглядеть, как въезжают, потому что шум был довольно близко, но Арслан вдруг оказался рядом и мягко ухватил меня за запястье.

– Евпраксия, – я аж вздрогнула. Впервые, кажется, он позвал меня этим моим-чужим именем.

Я поглядела на него чуть растерянно от этой внезапной близости. А когда он так рядом стоял, так мне и голову приходилось поднимать, смотреть снизу вверх.

– Тебе не о чем переживать, – закончил он и ладонь мою вдруг к своему лицу поднес, при том с меня глаз не сводя. Коснулся тыльной стороны осторожно, невесомо почти, губами.

Я к такому жесту оказалась не готова, хотя в целом-то почти ликовала. Улыбнулась ему открыто, хотя и чуть переживаючи. Кивнула снова. Арслан мне тоже улыбнулся и тогда уже отпустил.

Со двора новый клич поднялся, я встрепенулась.

И только тут до меня и дошло. Да я ж сейчас отца своего здешнего увижу! Первый раз. А он-то – родную дочь Евпраксию повидать едет.

Внутри у меня все медленно, нехорошо так свернулось. И даже теплота от порыва Арслана не спасла.

Я ведь и забыла за круговертью этих последних недель, что и про эту сторону тоже думать надобно. Прежде я с ним и в глаза не видывалась. Воспоминания княжнины во мне всплывали: отец у Евпраксии был любимый, единственный, мать у нее малой умерла, он один ее и поднял. И когда отдавал, верно, не сухими глазами провожал. А я тут – заместо его дочки. Голос ее, лицо ее, коса ее. А внутри – Аркадия Кузьминична, что Евпраксииного батюшку и в глаза не видела.

Сердце тут же зачастило, точно вот сейчас экзамен сдавать пойдешь.

Арслан, видать, приметил. В дверях остановился.

– Княжна, все в порядке? – может и на свой счет воспринял, вон как посмурнел.

Я себя заставила улыбнуться. Хотя вышло, наверное, чуть вымучено.

– Боюсь, – призналась честно. Лукавить ему тут было ни к чему – он бы прочел, так что спасалась я полуправдою. – Давно с батюшкой не виделась.

– Чуть больше месяца всего-то, – спокойно отозвался он. – Не такой уж великий срок. Идем.

Ну да. В конце концов, не съест же он меня?

Во дворе уже все ходило ходуном. Народ выстраивался у крыльца как полагается, на ступеньки положили красное полотно, у ворот почетный караул.

А в стороне, хотя и занимая немало места, стоял Бату со своей сворой. Переодеться даже не удосужился, как был, в пыльном после въезда кафтане, так в нем и стоял. Жевал что-то, ленивенько, большие пальцы за пояс уцепил, грудь колесом, и глядит снисходительно. И при нашем с Арсланом появлении не то что не выпрямился, так еще и ухмыльнулся паскудно, что мне захотелось его со двора убрать.

– Брат, – кинул ему Арслан, проходя мимо, даже не стал специально останавливаться. – Ты бы в трапезную ушел. Гость к нам едет сам князь Ярославский, встречать надо по всем политическим порядкам. То не твое застолье.

– А что ж не мое? – Бату ухмыльнулся. – Тесть твой мне сват выходит, по русским-то обычаям. Я уж тоже постою, погляжу, какова у меня свежая родня.

И поправил пояс под кафтаном, хотя он никуда и не сползал, лишь бы свое “никуда я не уйду” руками показать.

Арслан челюсть сжал, что желваки заходили, но больше ни слова не молвил. Видать, прикинул, что ссору при гостях устраивать и впрямь не лучший выход.

А у меня прямо в груди тяжестью осело – не даст нам Бату теперь спокойной жизни. Ох как не даст, притом во всех сферах.

За забором засвистали, и через мгновение через ворота въехал первый всадник, за ним второй, третий и пошел обоз. Знамя ярославское, синее с золотым, плыло над передовым.

А за знаменем ехал он. Батюшка мой здешний.

Я бы его и без подсказок признала бы, такой он был видный и статный. Но тут и память княжны взыграла, и я тому была ужас, как рада с облегчением. Все ж ее тело еще хранило какие-то крохи воспоминаний.

Я узнавала его, и лицо, и осанку, шапка чуть набекрень, темная борода с проседью у висков. И глаза. Глаза у него были евпраксиины. То есть мои нынешние. Голубые, светлые, что глядят прямо в душу.

И от взгляда этого у меня внутри впервые за все это время тут дрогнуло как-то особенно по-живому. Будто Евпраксия из меня встрепенулась, узнала своего, и тихонько внутри подтолкнула: “Не стой как чужая. Шагай”.

Я и шагнула.

Глава 38

Разумом, благо, все само пришло. Где склониться, где руки сложить, на каком шаге остановиться, чтоб батюшку моего здешнего встретить и не подойти ближе, чем дозволено. Видать, у этого ладного тельца впрямь была своя память, и за столько лет к отцу оно привыкло без всяких моих наущений.

Князь Ярослав спустился с коня тяжеловато. Не такой уж и молодой. И седины вон вдосталь в волосах.

С Арсланом обнялся первым. По спине постучал звучно.

– Здрав будь, светлый оглан. Доехал, слава богу.

– И ты здрав будь, княже. Ждали тебя.

И тогда уж он повернулся ко мне.

Я ждала пристального взгляда, рассматривания, какого-то особого отеческого ока. А он на меня поглядел просто. Тепло. Как глядит уставший с дороги отец, что и так знает, как его дочь выглядит, и потому видеть ее ему отрада, а не открытие.

– Ивушка, – позвал он, и голос его прозвучал по отечески тепло, пусть и бы на толику устало.

А имя это ласковое? Я бы и не догадалась Евпраксию так сократить. А тут вот как.

У меня на такую простоту в груди тоже теплом отозвалось. Никаких тебе лишних пиететов, расшаркиваний или еще каких натянутостей.

Князь тем временем шагнул ко мне и обнял.

И я, представьте, прижалась к нему, как, видать, прижималась эта девочка с детства. Лбом в плечо, точно в положенное место. Руки сами потянулись обнять и теснее прижать. Я даже сначала испугалась, словно не я сама этими руками руковожу. А после оставила это телу – пускай само отрабатывает заученное.

Князь меня по затылку погладил неспешно. Будто и не было между нами этого месяца с лишком.

– Поправилась, – сказал. – А боялся, после хвори в дороге слабой и еще пуще хрупкой найду.

– Я крепче, чем кажусь, батюшка, – отозвалась тихо и сама удивилась, как “батюшка” естественно слетело с языка.

Не догадался пока о подмене. Не почуял. Ничего у него во взгляде не дрогнуло… Ну, то есть дрогнуло, конечно, нежностью отцовской. А насчет того, что заместо дочки иная тут стоит, не шевельнулось ничего.

Я выдохнула про себя тихонько, чтобы никто не заметил.

Но тут теплую сцену разбавил тот, кого тут и вовсе быть не должно. Зазвучал со стороны этот гадливый (уже иначе не могла воспринимать) голос.

– Так это, стало быть, князь Ярославский? – пророкотал Бату, отлепляясь от стены и шагнув вперед, не дожидаясь представления. – Гляди-ка. А ведь говаривали, что князь велик, точно гора.

В воздухе повисло напряженным молчанием. Только перекати-поля не доставало. У князя за спиной из свиты двое мужиков аж дернулись – кто за рукоять у пояса, кто на ладонь к ножу. Ярославский народ шуток над своим князем не любил.

Арслан это тоже все отметил. Я едва ль не кожей почуяла, как в нем возмущение вскипело. Уж не знаю, как именно, потому что внешне-то он ни единым мускулом не дрогнул. Но в глазах такое выражение встало, как бывает у мужчин, прежде чем они рукой замахнуться.

Только оглан не ударил.

– Брат, – выговорил он ровно, и в слове этом прозвучала такая смурная тяжесть, что Бату на полшаге замер. – Князь Ярослав ко мне в дом пришел, под мою крышу, и встречу я его по всем законам гостеприимства. И вмешиваться в разговор хозяина и будущего его тестя никакими законами не предписано. Только после того, как я тебя сам представлю.

Бату ноздри раздул, но смолчал. Недовольный.

И пусть бы я ответ на свой вопрос в его покоях не получила, но вот он, похоже, сам напросился. Ведь Арслан брата только что при высоком госте на ступеньку ниже опустил. Прилюдно. По всем правилам. И сделал это так, что отвечать Бату было нечем, обычай у нас с ними тут общий, и он его знал не хуже Арслана.

– Дозволь, князь, – обернулся Арслан уж к Ярославу спокойно. – Брат мой старший, Бату. Темник ставки великого хана. Прибыл по случаю свадебному, родню повидать.

Князь поглядел на Бату внимательно, безо всякой улыбки или иной какой теплой эмоции. Только головой качнул, точно так, как кланяются, когда официально приветствуют, и не более.

Вот она, родная моя кровь. Пусть бы я и в чужом теле, а уже даже по этому одному жесту стало ясно, что норов у нас с ним один на двоих будет.

– Видим. Здрав будь, темник.

– И ты здрав будь, князь, – хмыкнул Бату, но уже безо всякой веселости. И язвить дальше не стал, получил, стало быть, острастку.

Арслан искоса бросил мне взгляд, наблюдал и за моей реакцией. Я ж, удостоверившись, что на нас никто не глядит, улыбнулась ему коротко и едва заметно качнула головой. Поддерживала. Правильно он себя ставил.

– Идем в терем, князь, – Арслан рукой указал на крыльцо. – Тебе с дороги отдохнуть и с дочерью побыть. Заждалась тебя.

– Заждалась, – кивнула я и улыбнулась батюшке. Получилось, кажется, без натуги.

Князь снова на меня поглядел тепло. Но словно бы с новой оценкой. Углядел чего, или я себя накручивала?

– Твоя правда, оглан, надобно мне с дочерью побыть, расспросить обо всем, – мягко произнес он. – Дай-ка, оглан, мне с ней час один. А потом и тебе ее верну. Там и к свадьбе готовиться станем.

– Бери, – без церемоний согласился Арслан. Я ж едва сдержала лицо. Распоряжаются, будто я чашка фарфоровая. Захотел – взял, захотел – на место поставил. Но, впрочем, промеж этих мужчин можно и спустить такие оговорки. – Тебе отведены синие покои, как главному моему гостю.

Арслан батюшку сам повел. Я ж пошла следом, и в груди у меня уже стучало как у того экзаменующегося, что первый-то раз, на письменном экзамене, преподавателя за нос провел, а на устный идет к тому же учителю. Впереди ждал меня приватный разговор, и я не знала, сколько в том будет мне помощи от телесной моей памяти.