Текст книги "Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ)"

Автор книги: Александра Каплунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

– Я хотела поблагодарить тебя, что впустила меня в свои покои, – начала я осторожно, когда на столе все расставили. Прислужницы удалились, в комнате остались Весняна и Любава. – Надеюсь, тебе выделили комнаты не хуже этих?

Признаться честно, я вообще не понимала, на кой нужна эта рокировка. У Малики забрать, ее куда-то переселить, мне в это время другие готовить. Что там готовили-то? Новые палаты строили что ли?

Малика на мои слова вскинула свои черные очи, точно затравленный зайчонок. Не волчонок даже. Того и гляди из волос покажутся длинные уши, которые она тут же назад к затылку прижмет.

Мне это не нравилось. Не в том смысле, что она так вела себя при мне. А вообще. Это ж как ее тут затретировали, что девка бедная вот так реагирует на простые слова?

– Рада, что вам пришлось по нраву, госпожа, – она снова опустила голову. Кланялась даже сидя. Ну… приехали.

– Малика, – я позвала ее и потянулась коснуться плеча, чтобы выправить это согбенную спину. – Когда я сказала, что тебе не нужно меня бояться, это уже была не шутка. И кланяться мне беспрестанно тоже не нужно, не люблю я этого.

Девушка выпрямилась, но все еще глядела на меня с опаской. Вообще на вид она была совсем кроха. Лет восемнадцать, если не меньше. Может, даже шестнадцать? И наложница.

– Скажи, как ты попала в гарем? – я хотела узнать больше. На каких правах она здесь? Как относится к ней оглан? И почему вообще позволяет к ней так относиться всем остальным?

– Мой отец – купец, – начала она тихо и снова глядя в пол. Я тем временем глянула на Любаву, чтобы уже увела Весняну. Та понятливо кивнула, подошла к той и что-то шепнула. Весняна попыталась было возмутиться, но Любава ей в ответ зло зашептала, и лишь тогда они вместе вышли из покоев. Вот и славно, так будет проще. – Но его караваны часто останавливали на границе, досмотры длились долго, это затягивало поставки. И чтобы получить привилегии, он предложил меня оглану.

Я едва не вытаращилась на нее. Что за нравы, ети их всех! Откупился дочерью? Мне даже пришлось усилия приложить, чтобы не выказать вслух своего возмущения. Ну ничего, стану оглану женой и наведу здесь другие порядки. Надо ведь додуматься до такого!

– И оглан согласился, – это уже было понятно. Я потянулась налить отвара в две пиалки и одну из них протянула Малике.

Та странно на меня глянула, и я только тогда сообразила – ну, конечно, где ж видано, чтобы госпожа сама чаи разливала.

– Бери, не отравлено, – улыбнулась я. Пиалку она взяла, но головой покачала с каким-то осуждением.

– Зря вы так, госпожа, – тихо и как-то совсем печально пролепетала она.

– Что зря?

– Позвали меня. В гареме меня не любят. Если хотите, я позову кого-нибудь из икбал, они лучше скрасят ваш вечер.

Ага, вот мы и подбираемся к самому интересному.

– Не хочу, – я упрямо фыркнула. – И раз уж мы о том заговорили, объясни мне, почему они к тебе так относятся.

Новый взор, который она на меня подняла, был иным. И я едва не улыбнулась победно, когда его разглядела! Потому что под всей этой боязливой скромностью все еще тлел уголек живой души. И теперь, когда я озвучила свое намерение ее услышать, она немного показалась наружу.

– Дочь купца не чета наследницам династий. Но наш оглан добр и никогда не выделял этого. Меня поселили в такие же покои, как и у других наложниц. Дали золото и шелка…

Я слушала ее и надеялась не услышать того самого, что меня разочарует в будущем муже.

– Но оглан никогда не звал меня к себе, – она снова опустила плечи. На празднествах не сажал рядом. Всегда держит меня на расстоянии.

Я аж выдохнула. Нет, огланчик мне нравился все больше. Девка-то, правда, похоже на то обижается, умы-то у них тут вывернуты. Но сам оглан понимает прекрасно, что Малика едва не ребенок. Принять в гарем-то он ее принял, а дальше дистанцировался. Молодец.

Не молодец только в том, что не позаботился о том, что с ней дальше будет с таким вот его принятием-непринятием.

– Поэтому остальные себя считают выше тебя? – спросила я прямо. – Они все к оглану регулярно ходят?

Малика охнула, похоже я что-то не то сказала.

– Нет, что вы! – она потянулась к столику поставить пиалку. Так ни глоточка и не сделала. – Порой, конечно, зовет кого, но в основном икбал. Я просто… одна ни разу вовсе не была.

Я ее этак оценивающе оглядела. Не сказать, что в словах этих крылось много тоски. Скорее даже какой-то светлой грусти.

– А хотелось? – ну да, я юлить не шибко люблю. А сейчас то и не нужно было.

Вон как девчоночка на меня очи свои вскинула. Испугалась вопроса-то.

– Я принадлежу светлому оглану Арслану, – начала она так, будто эти слова уже сто тысяч раз повторяла.

– Я тебя не о том спросила.

Замолчала. Губы поджала. А я смотрю, улыбаюсь. Уже и так все видно же.

И чем дольше молчание затягивалось, тем больше я уверялась в своих догадках.

– Когда я стану женой оглана, в гарем он больше ходить не будет вовсе, – сообщила я Малике. Так аж еще шире глаза распахнула. – На Руси у мужика только одна жена быть может. И я своего мужа ни с кем больше делить не собираюсь.

– Ох, госпожа, – она головой покачала. Явно что-то у ней с языка рвалось, но она упорно держалась. Привыкшая уже.

Но мне было достаточно и того, что она меня услышала. И того, что я сама с нее поняла – не хотела она быть оглану наложницей. И огонек, что в ее глазах в глубине горел, мог стать мне недурным подспорьем.

Дальше разговор я свернула в другую сторону – стала расспрашивать об общих делах гаремных и хозяйственных. Малика отвечала уже более охотливо. И под конец этого чаепития обе мы остались друг другом довольны.

Когда Малика ушла, а я легла в свою новую постель, на душе у меня разливалось самодовольством и предвкушением.

Глава 21

Сон, как ни странно, пришел почти сразу. Обычно-то я подолгу ворочалась на новом месте, но за сегодня столько всего приключилось, что голова моя, едва коснулась подушки, явно решила перейти в режим отдыха. Мыслей там кружилось видимо-невидимо, и все о будущем.

Наверное, то было и к лучшему, потому как о прошлом времени размышлять не оставалось.

Утром же, едва свет проник в мою обитель, в комнате тут же появились и Салейко, и Любава, и Весняна. Все готовые мне услужить. Не так, чтобы я привычна была к такой вот заискивающей заботе, но и не захочешь, а принимать надобно. Потому как даже со своей косой я в одиночестве справиться вряд ли бы сумела.

Зато Салейко вон как ловко волосы мне после сна расплетала. Любава ей уже гребень подавала костяной. А Весняна готовила наряд. И на сей раз не гаремный, а русский. Может, Любава с ней поговорила? Ведет себя еще тихо так и не охает совсем. Зато новенькие мои, одна с другой спелись преотлично. А я еще думала, как успеть их познакомить. Ничего вон, сами справились.

– Госпожа, к вам пожаловали, – Любава вернулась в комнату с подносом к завтраку, когда Салейко уже заканчивала укладывать мне волосы в высокую корону из кос.

– Кто?

– Кедхуда Айбике.

Вот так номер. Я переглянулась с Салейко, та лишь бровь приподняла. Но моську при этом имела весьма довольную. Видимо, ожидалось явление нашей местной управляющей после вчерашнего моего выступления.

Ну что ж, не будем заставлять ждать.

– Проси.

Айбике вошла в покои степенно, с присущим ей достоинством и неспешностью. Никакого вчерашнего испуга и в помине не осталось. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Но взгляд… взгляд был теперь совсем другим. Ежели прежде она еще задумывалась, как ко мне относиться, то теперь, похоже, почти определилась.

– Доброго утра, княжна, – она склонила голову ровно настолько, как того требовал этикет. Ни больше, ни меньше.

– И тебе, Айбике, – я жестом отпустила служанок. Салейко с Любавой переглянулись и безропотно вышли. Весняна замешкалась было, но я на нее так глянула, что та тоже испарилась. – Присядешь?

– Благодарю, постою.

Ну, как знаешь. Я тоже поднялась, чтобы не смотреть на нее снизу вверх. Пусть даже подсознательно не ощущает меня ниже себя.

– Полагаю, ты пришла не просто пожелать доброго утра?

Айбике чуть усмехнулась. Не ждала такой моей прямолинейности?

– Ты сообразительна, княжна. Это… неплохо.

– Для кого?

– Для всех нас.

Повисла пауза. Мы смотрели друг на друга, точно два директора соседних заводов на переговорах о поставках. Каждая прикидывала, чего стоит другая.

– Вчера ты могла меня утопить, – наконец произнесла Айбике. Глаза ее при том чуть прищурились, она тоже ловила каждую мою черточку, хотела разгадать мысли по эмоциям. – Но не стала. Почему?

– Потому что умная женщина не рубит сук, на котором может сидеть, – ответила я прямо. – Ты управляешь гаремом. Мне здесь жить. Зачем мне враг на таком месте?

Айбике кивнула, принимая мои слова:

– Разумно. Что ж, княжна, я готова… – она помедлила, подбирая слова, – признать, что погорячилась вчера. И готова к мирному соседству.

– Но? – я услышала это невысказанное “но” так же ясно, как если бы она его вслух сказала.

– Но с Лейлой и другими икбал разбирайся сама, – Айбике посмотрела мне прямо в глаза. – Лейла среди них заправляет открыто, здесь я тебе секретов не раскрою. Она не из моих людей. У нее свои покровители. И выступать против них я не стану.

Интересно. Значит, в гареме не одна партия, а как минимум две. И Лейла – не просто завистливая наложница, а чья-то ставленница. То-то пол года она на должности фаворитки.

– Принято, – я кивнула. – Что-нибудь еще?

– Да, – Айбике чуть понизила голос. – Изумрудное озеро, куда тебя везет оглан… Знаешь, что это за место?

Я покачала головой. Еще вчера заметила, как всполошились наложницы, когда он его упомянул.

– Туда он возил госпожу Гюльназ. Свою первую жену.

Вот так дела! И почему никто раньше не удосужился мне сказать, что у Олгана первая жена имелась?

– Первую жену? Разве у оглана уже есть жена?

Айбике отвела взгляд, вздохнула. Даже слегка побледнела.

– Никто не любит этой истории. В ней много недосказанного.

– Я должна знать, – надавила я.

– Мы с Гюльназ приехали с Арсланом сюда десять лет назад, – начала она. Ничего себе! Значит, Айбике лично ее знала. И это ж сколько лет она сама подле оглана?

Она тем временем отошла к окну. На меня теперь не глядела вовсе, точно в воспоминания погрузилась.

– Гюльназ была самой яркой восточной красавицей, достойной самого Золотого Хана, многими она была желанна, но ее отец не был строг и позволил дочери самой выбрать себе мужа. Он любил дочь. Также полюбил ее и Арслан. Я росла вместе с ней, потому когда он взял ее к себе женой, то принял в свой дом и меня. Наложницей, но то было условно.

Выходит, Айбике все ж никогда не была в его постели? Это бы все значительно упростило.

– В первый же год она понесла дитя, – продожала Айбике все тише. К тому моменту мы как раз сюда приехали, Арслану дали это подворье и велели стеречь эти границы. Место здесь было спокойное. И им было хорошо вдвоем.

Я молчала, слушала внимательно. Айбике обернулась на меня, и в глазах ее на миг промелькнула старая боль. Похоже, Гюльназ и ей была дорога…

– Она умерла в родах вместе с сыном, – глухо произнесла кедхуда. – Арслан не знал большего горя. Целый год он скорбел и казался тенью себя прошлого. А потом случился пограничный конфликт, ему пришлось его регулировать. Только так и очнулся.

– А озеро? – я пыталась понять, при чем тут оно.

– Это было их место, – Айбике пожала плечами. – Гюльназ очень любила там бывать. Конечно, и после того, как ее не стало, туда тоже выезжали, оно ближайшее на всю округу. Когда особенно караваны проходят со степи, оглан часто там устраивал соколиные выезды. Но чтоб он сам в первый же ваш день знакомства вот так легко это тебе предложил…

Я покивала. Да, похоже, это было неожиданно.

– И что это значит, как ты считаешь?

Она в ответ плечами чуть пожала.

– Это значит, княжна, что ты либо очень ему приглянулась, либо… – она не договорила, но я поняла и без того. Либо он проверяет меня. Сравнивает с той, которую потерял.

Не самый приятный задел для будущего брака. Я не хотела стать заменой первой любви.

– Благодарю за предупреждение.

Айбике кивнула и направилась к выходу. У самой двери обернулась:

– Говорят, там водятся его лучшие соколы. Он их сам выращивает. Если хочешь ему понравиться – не визжи при виде птиц.

С этими словами она вышла, оставив меня переваривать услышанное.

Соколы. Ну прекрасно. А ничего, что я всю жизнь всех этих пернатых побаивалась? Еще с детства, когда на бабушкином дворе меня клюнул петух. С тех пор все, что с клювом и когтями, вызывало у меня нервную дрожь.

Но показывать этого было нельзя. Категорически.

Да, Аркадия, придется еще и с собственными страхами побороться.

Глава 22

Через час я уже сидела в седле. На сей раз на собственной кобылке, смирной гнедой по кличке Ласточка. Арслан распорядился выделить мне лошадь еще вчера, и я мысленно поблагодарила его за предусмотрительность.

Наверное, потрястись в небольшой повозке было бы удобнее, но я не хотела прятаться от мира. Тем более ехать верхом вот таким шагом, как двигалась наша процессия, было не так уж сложно. Сиди себе, обдуваемая ветерком, да гляди по сторонам.

Платье, правда, мое все норовило задраться, но в эти времена еще не изобрели женского седла, и мне приходилось его поправлять.

Наложницы, к слову, ехали все в своих кибитках. С нами была еще и небольшая свита – служанки и небольшой отряд воинов. Кроме меня из женщин верхом было несколько младших наложниц, которые сами изъявили желание проехать верхом.

Я же сама старалась ехать со всем возможным достоинством. Тут либо опозоришься, либо подчеркнешь, что выделяешься.

Я силилась дотянуть до второго. Главное, чтобы лошадь не понеслась.

Сам Арслан выехал раньше, еще до нас. Как мне сообщили, он отправился готовить что-то к нашему приезду. Загадочность эта меня и интриговала, и настораживала.

Дорога вилась через степь, постепенно поднимаясь на пологий холм. Слева тянулся лесок, тот, вдоль которого и пролегала граница.

Трава здесь была выше и сочнее – видно было, что где-то рядом вода.

– Госпожа, – Любава окликнула меня, когда я поравняла лошадку с кибиткой, в которой она ехала, – говорят, на том озере вода такого цвета, что глазам больно смотреть. Будто изумруды растопили и разлили.

– Вот как?

– Млада разузнала, – она понизила голос. – Среди русских на подворье есть один старик, давно при дворе служит. Говорит, озеро то заговоренное. Кто в него посмотрится – правду о себе увидит.

Я хмыкнула. Сказки, конечно. Но красивые.

А еще сделала себе мысленную засечку – девки мои уже выполняют мои поручения. По двору, стало быть, уже рыскают.

Когда мы перевалили через холм я уже чуть уехала вперед. А здесь невольно натянула поводья.

Озеро лежало в низине, окруженное белыми скалами и полосой леса с одного края. И цвет его воды… Любава не соврала. Такой пронзительной, невозможной зелени я не видала никогда. Словно кто-то и впрямь расплавил драгоценные камни и вылил их в каменную чашу. Вода была настолько прозрачной, что виднелось светлое дно, и от этого казалось, будто озеро светится изнутри. Солнышко его щедро напитывала своим сиянием, усиливая это ощущение.

На берегу белели шатры. Самый большой из них, с красным флажком, особенно выделялся. Приглядевшись, я заметила стоявшего рядом Арслана.

И на руке его, затянутой в толстую кожаную перчатку, сидел сокол. Пятнистый, даже издалека он казался огромным.

Кажется, он повернул голову в мою сторону. Не Арслан, сокол. И пусть бы расстояние между нами еще было приличным, я услышала его отрывистый крик.

А после Арслан поднял руку и отпустил его. Сокол взмыл в него, точно его торпедой туда запустили.

Я же невольно вспомнила слова Айбике: “Не визжи при виде птиц”.

Легко сказать.

Я чуть подтолкнула лошадку пятками, и мы стали спускаться с холма. Чем ниже, тем больше я различала – среди лесной полосы стояли домики, небольшие, но сложенные из бревен.

Что-то подсказывало мне, что там были настоящие птичники. Видимо, здесь и хранилось главное Арсланово сокровище.

Арслан ждал нас у самого берега. Без своей обычной свиты, только несколько слуг суетились у шатров поодаль. Похоже, основная прислуга приехала с нашей делегацией.

Сокол, видать, тот самый, которого он до того выпустил, уже снова сидел на его руке. Вернулся, стало быть.

Я вытянула ноги из стремян и спешилась. Сарафан, правда, при том зацепился, но Салейко вовремя уже оказалась рядом. И собой прикрыла и подол отцепила. И поправила тут же, чтобы все чинно смотрелось.

– Спасибо, – шепнула я ей за подмогу. Девушка кивнула и отошла, низко склонившись. Я не сразу ее жест распознала, только когда рядом послышался голос Арслана.

– Княжна, – я на его зов тут же обернулась. – Рад, что ты приехала.

– А я могла отказаться? – я едва заметно улыбнулась. Вроде и вежливо, мол “как же я могла отказаться”. А вроде как и добавив нотку “вы мне выбора то не дали, дорогой огланушка”.

Он только усмехнулся:

– Могла. Сказалась бы больной, уставшей с дороги. Женщины часто так делают.

– Я не из таких.

– Вижу.

Мы еще померились взглядами. Его глаза, почти что черные от природы, смотрели на меня неизменно странно. Точно буравчики.

Сокол на его руке переступил с лапы на лапу и тоже уставился на меня своими желтыми глазищами. Это нас с Арсланом отвлекло. Я глянула на птицу и сглотнула, но взгляда не отвела. Ни за что нельзя показать, что эта пернатая животина меня пугает.

А ведь пугала. Очень уж некомфортно становилось. И губы поджать хотелось. И руки спрятать. А по хорошему и назад шажочек сделать.

– Познакомься, – Арслан чуть приподнял руку. – Это Буран. Один из моих лучших охотников.

Буран издал тот самый отрывистый крик, что я еще с холма услыхала. Скрипучий такой, но при том звонкий.

И я невольно обратила внимание на его клюв – изогнутый и острый. Таким и палец отхватить – раз плюнуть.

– Красивый, – выдавила я. Впрочем, это даже не было враньем. Птица действительно была хороша – мощная, гордая, с пятнистым оперением, отливающим серебром на солнце.

– Хочешь подержать? – Арслан не стал со мной нянькаться. Видать, решил выжать по максимуму из наших дней для знакомства до приезда моего батюшки.

Стресс-тест, ети его за ногу.

Да я чуть не поперхнулась воздухом.

– Я... – начала было отказываться, но осеклась.

Арслан смотрел на меня с этаким прищуром. Проверяет, значит. Ну конечно. Айбике же предупреждала.

– Покажи, как правильно, – произнесла я решительно, удивляясь собственной храбрости. Или глупости. Тут уж как посмотреть.

Как же оно так выходит, что я людей не боюсь, ни споров, ни каверз, ни даже опасности откровенной, кою они излучать умеют. А перед птицей такой становлюсь трепетной девой? Точно само провидение знало, чем меня осадить с моей самоуверенностью.

И именно сейчас же, как назло, догнала озеро и наша процессия. А значит, соколика своего Арслан станет передавать мне перед лицом всей этой ватаги.

Ох-хо-хо.

Глава 23

Конечно, я могла отказаться. Плюнуть на все, отвернуться и уйти, повыше задрав нос. Мол, не княжеское это дело – соколов на руках таскать. А ежели мне подол попачкает? Или чего хуже лицо попортит?

Но глядя на то, как Арслан с теплом смотрит на этого своего пернатого приятеля, я понимала – для него эти птицы важная часть жизни. И если и я хочу стать такой частью, то мне надобно понимать, что его привлекает в этих созданиях.

Не то чтобы я собиралась всяческими ухищрениями заставлять Арслана себя полюбить. Может, узнав его получше я и сама ничего не захочу. А может и наоборот.

Но что наверняка, так это ни к чему давать волю своим пустым страхам и идти у них на поводу. Тем более в этом мире, где за репутацией стоит слишком многое. И пусть бы сейчас с нами рядом свиты еще не было, но они уже приближались и наверняка видели, что тут происходит.

Ну да ничего, Арслану еще потом придется и самому за меня побороться. Не все коту масленица. И не все оглану девичье расположение за его статус.

С сей мыслью я заставила себя даже улыбнуться.

Арслан кивнул и подозвал слугу, тот принес вторую перчатку – поменьше, явно женскую. На подкорках неприятно кольнуло. Надеюсь, ее шили не ради той самой Гюльназ?

Арслан сам надел перчатку на мою руку, и я невольно отметила, как осторожно он касался моих пальцев. Не хотел смутить? Али думал, что я как тонкий хрусталь – сломаюсь, если посильнее сдавить?

– Держи руку вот так, – он показал. – Твердо, но не напрягайся. Птица чувствует страх.

Ну прекрасно. Значит, Буран уже точно знает, что я трясусь как осиновый лист.

Арслан поднес свою руку к моей, и сокол... перешагнул. Просто взял и переступил на мою перчатку своими когтистыми лапами. Я почувствовала его вес, и он оказался тяжелее, чем я предполагала. Мне пришлось изрядно поднапрячься, чтобы удержать пичугу.

Буран повернул голову и посмотрел на меня. Прямо в глаза.

И я, сама не знаю почему, посмотрела в ответ. Темные карие глаза сокола оказались неожиданно умными. Он точно разглядывал самую мою душу. И понимал, видел куда поболе, чем люди.

Профессиональный разглядыватель, я бы сказала.

– Он тебя принял, – а вот Арслан вдруг странно удивился сему факту. – Обычно с чужими он так не делает.

– Может, я не такая уж чужая? – я покосилась на оглана, пользуясь случаем, чтобы еще получше укрепиться в его глазах.

– Птицы редко ошибаются, – вот вроде и согласился, а можно и по-разному трактовать. Понимай, как хочешь.

Соколик снова переступил с ноги на ногу, чем привлек мое внимание.

Даже пощелкал клювом.

– Ему любопытно, – перевел Арслан.

Оглан вдруг потянулся к маленькой сумочке у себя на поясе. Достал оттуда кусочек сырого мяса, и протянул мне.

– Сможешь дать ему? Только осторожно, возьми за самый кончик двумя пальцами…

Я сама не верила в то, что делаю, но почему-то взяла мясо и сделала, как он говорил. Ждала, что сокол выхватит жадно и нетерпеливо, но тот вытянул шею и застучал клювом, осторожно потягиваясь за угощением.

В какой-то момент он достал кусочек, что я держала, подцепил кончиком клюва, я отпустила, а уже в следующий момент сокол закинул весь кусок себе в рот.

– Теперь можешь погладить, – Арслан стоял почти за моей спиной. И хорошо, что не видел, как я округлила глаза. Погладить? – Не бойся.

Оглан вдруг накрыл мою ладонь своей, притом шагнув ближе. Грудь его теперь почти касалась моей спины. И от этого было по странному жарко. Он спрятал мою тонкую ладонь в своей широкой. И стал направлять мою руку к соколу. Тот все еще расправлялся с куском мяса.

Кончиками пальцев я коснулась его крыла, провела по мягким перьям от основания до самого края. Мягкие и шелковистые, но не они привлекали все мое внимание. А Арслан, что стоял прямо за моей спиной. Касался меня рукой и собственным дыханием.

– Смелая, – тихо произнес он мне у самого уха. – Ни одна из моих наложниц не решилась бы на такое.

Эта его фраза внезапно меня разбудила. Скинула все оцепенение и очарование момента испарилось.

– Еще раз сравнишь меня со своими наложницами… Или с кем бы то ни было, – я тихо, в тон ему, но с угрозой зарокотала. Без нежности и придыхания. – И я больше ни шага не сделаю тебе навстречу.

Я повернула голову чуть влево, он сам держался над моим плечом. И глаза его теперь оказались прямо напротив моих.