Текст книги "Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ)"

Автор книги: Александра Каплунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 73

Дорога меж тем становилась все более людной.

Если по первости нам попадались редкие всадники, да караваны, то теперь вокруг будто бы сама степь оживала. Слева потянулись стада, за которыми ехали сонливые пастухи. Справа в какой-то миг обогнал нас целый обоз, груженый тюками, бочками и клетями с разной живностью.

В какой-то момент я даже про страх и тревогу свою подзабыла, все шею вытягивала да глазела по сторонам.

Арслан надо мною посмеивался, но казалось мне, ему нравится моя воодушевленность и заинтересованность местным устроем.

– Долго еще? – я таки не выдержала и спросила это уже в третий раз. Больно хотелось на ставку хана взглянуть. Арслан рассмеялся.

– Нет, уже совсем скоро.

Ответил он как раз вовремя. Дорога полезла вверх, на долгий пологий холм. Я даже не сразу поняла, почему впереди открывается столько неба, но вдруг мы добрались уже до самой вершины, и отсюда распростерлась перед нами небывалая картина.

У меня невольно рот приоткрылся.

Ставка хана раскинулась у подножья холма внизу целым городом. Нет, я, конечно, ожидала увидеть и много шатров, и даже постройки, как у нас на подворье. Но из рассказов Арслана скорее представляла себе костры, коней и воинов, но не такое!

Белые да серые войлочные жилища стояли рядками, как будто бы целыми улицами. Между ними тянулись широкие проезды, по которым сновали люди и груженые телеги. Здесь сушили белье, там у костра готовили пищу, а вдалеке, за высокой оградой, паслись огромные табуны.

И вся долина, что перед нами раскинулась, заключенная в кольцо холмов, дымилась десятками, если не сотнями очагов и костров. Сейчас в вечерних уже сумерках казались они мне павшими звездами. И в самом центре этой невероятной долины возвышался огромный шатер расписной, украшенный золотом и красными полотнами с тамгой ханской. Рядом с ними стояли еще несколько, чуть поменьше, хозяйственные и управленческие видать.

И сразу становилось понятно, где сидит хан.

– Вот тебе и кочевники, – пробормотала я, оглядывая весь этот масштаб. Тут не просто подворье, не просто военная ставка. Тут расположился целый город! Пусть дома в нем – шатры, да кибитки, но их было здесь столько, что и думать становилось страшно… Это же сколько людей!

– Впечатлилась? – Арслан придержал коня рядом со мной.

– Просто думала, ставка будет поменьше.

– Это еще не вся, – усмехнулся он, будто хотел еще сильней меня поразить. – Воины хана по всей земле отрядами стоят. Здесь только половина, а то и того меньше. И простой люд, что ему служит, да живет под его началом.

– Не вся? – охнула я.

Мне-то в свое время казалось, что у отца моего воинов порядком.

Арслан довольно хмыкнул и тронул коня. И хорошо. Пусть хоть одному из нас будет весело. Все же Арслан ехал почти что домой – хан ведь был его дядей.

По мере ж того, как мы спускались с холма, внутри меня становилось все более беспокойно. Любопытство первое уже улеглось, и на смену ему пришло любопытство уже осторожное и немного тревожное.

Одно дело было рассуждать о хане у вечернего костра или дома среди тех, кому я доверяла. И совсем другое – очутиться в том месте, где он сидит и откуда управляет этими огромными землями, да еще и в окружении сотен его воинов, готовых по первому же приказу выполнить любое его поручение.

Сидя в седле, я сама собой выпрямила спину и расправила плечи.

Не бойся, значит.

Легко сказать.

Особливо, когда люди вокруг на тебя начинают глазеть с интересом и даже каким-то удивленным неудовольствием. Да, я была из тех, кого видеть здесь не привыкли. Русская княжна еще и верхом на жеребце, да рядом с огланом – племянником хана.

Но я себе была верна и слезать со спины коня не планировала. Конечно, возможно, более правильным было бы пересесть в повозку к другим женщинам. Но тогда разве станут меня слушать здешние воины, коли уподоблюсь я гаремным девицам?

Нет, я должна была въехать в ставку верхом и наравне со своим супругом, чтобы сразу стало понятно, кто я и для чего здесь.

У первых же караулов нас остановили. Арслан сразу назвался, хотя его и без того уж узнали. Кто-то из местных воинов поскакал дальше, а к нам приставили сопровождение.

Ехали теперь медленно, потому как людей здесь было много, а улицы уже стали теснее. К тому ж всем охота было на нас поглазеть.

Ну, вернее, не на нас, а скорее по большей части на меня.

Я ж сама старалась сильно не вертеть головой. Пусть смотрят.

Я сохраняла вид вмеру горделивый и величавый, даже чуть заметно надменный, здесь ведь уважали силу и стать. Голова вперед, нос чуть вздернут, взгляд уверенный, ни капли страха на лице не показывать. Пусть смотрят, пусть изучают меня. И запоминают, какая жена у Арслана. Чтобы ни одни недруг больше не решил прислать в подарок ему “вторую жену”.

Проехав почти до центра ставки, мы остановились у больших гостевых шатров, как нам их назвали. Там нас уже встречали люди хана. Мы спешились, и коней у нас забрали, увели отдыхать.

Потом принялись разбираться с нашим обозом. Вот здесь я следила внимательно и сразу пошла указывать:

– С сундуком осторожнее, – предупредила я одного из слуг. Еще не хватало, чтобы хоть как-то повредили бумаги.

За пропажу я не боялась – сундук запирался на ключ, который я носила при себе.

Слуга, правда, как-то странно на меня поглядел и тут же перевел взгляд на Арслана.

– Делай, как княжна сказала, – велел тот.

Ах вот в чем здесь дело… Ну конечно, люди местные не приучены, что женщина может вот этак командовать. Ну ничего, пусть привыкают.

Айгуль мы все еще прятали, оставляли под нашим укрытием. Ее повозку подвезли сразу к нашему шатру, будто там действительно находилась приболевшая служанка. Ее в числе прочих служанок княжны сопроводили в один из соседних маленьких шатерков, которые стояли впритык к нашему.

Лейлу тоже увели и поселили отдельно. За ней пригляд вели люди Дохара.

Правда, перед тем как скрыться за пологом своего шатра, Лейла успела глянуть на меня, да так нехорошо, хоть бы пока и не испуганно, но все же уже настороженно.

Похоже, начала она уже что-то прикидывать и в уме просчитывать. Ну ничего, голубушка, скоро узнаешь, чего тебе не хватает в расчетах.

На ее счет я не сильно беспокоилась. К ней было велено никого не впускать и никого не выпускать от нее. Потому связаться ни с кем она бы здесь не сумела.

Мы же тоже отправились в свой шатер отдохнуть с дороги, перекусить, да немножко привести себя в порядок. Здесь же нас просили ожидать приглашения, коего долго ждать и не пришлось.

Мы только-только перевели дух с дороги, как явился ханский человек и сообщил, что Великий Хан готов принять племянника.

– А жену мою? – строго спросил Арслан.

– И княжну тоже, – низко склонившись ответил тот.

– Вот и славно, – кивнул Арслан.

Вот теперь внутри у меня уже явственно тянуло странной неприятной тревогой. От разговора, который сейчас состоится, зависело слишком многое.

Глава 74

Арслан, похоже, это заметил. Мы уже шли по дороге в сопровождении своих слуг и людей хана, когда он коснулся моей руки. Сжал чуть в пальцах. Я глянула в его лицо и поймала теплую улыбку.

– Все будет хорошо, – успокоил он меня. И я кивнула.

Надеюсь.

Дальше до ханского шатра мы шли молча. И вовсе не потому, что мне было нечего сказать, скорее наоборот: в голове моей сейчас обреталось слишком много всего. Я боялась, что только рот раскрою и наверняка в сотый раз начну перечислять Арслану, какие бумаги лежат в каком свитке и кого надобно позвать первым. Пусть бы сто раз уже мы все это проговорили.

А ведь супруг мой настойчиво предупреждал, чтобы я не управляла. Потому и держала я рот крепко закрытым. К тому же впечатляло меня и само спокойствие Арслана. Он шагал рядом со мной так спокойно, будто мы направлялись на званный ужин.

Мне же казалось, что мы отправляемся едва ли не на расправу к такому человеку, от одного слова которого зависела сейчас судьба и наша, и людей, которых мы привезли. И решаться эта судьба станет за одну только вечернюю беседу.

Я, конечно, всегда считала себя женщиной стойкой, и здравой, и мудрой. Но перед лицом такого масштаба волей-неволей почувствовала себя едва ли не маленькой пешкой.

Я снова покосилась на Арслана. Его лик был совершенно спокоен. Тогда я заставила себя наконец выдохнуть. Даже на миг прикрыла глаза, призывая свою душу к покою. Раз он не нервничает, значит, и мне рано.

У большого ханского шатра нас остановили. Стражники проверили наших людей, что несли сундуки с дарами и бумагами, и заставили оставить оружие.

Арслан тоже без единого возражения отдал свою саблю, хотя обычно с ней вовсе не расставался.

Мне отдавать было нечего, не было у меня никакого оружия, разве что собственный язык. Но его изо рта просто так вынуть было нельзя. И я надеялась, что после сегодняшнего разговора это так и останется.

Лишь после всех этих проверок нас запустили внутрь. И там оказалось куда просторнее, чем я ожидала. Пол устилали ковры, вдоль стен лежали подушки с кисточками бахромы, стояли низкие столики, горело множество свечей и небольших масляных светильничков.

Воздух полнился запахом благовонного масла и каких-то терпких пряных трав – ну точно этакий запах востока. Тяжеловатый, амбровый и немного душный.

Мне куда милее был свежий воздух, но, возможно, все это мне так ощущалось по большей части от нервов.

И само собой не запах и не подушки заняли мое внимание. Людей здесь собралось немало: воины, советники, несколько пожилых мужчин в богатых одеждах сидели прямо на полу на тех самых подушках, скрестив по-восточному ноги.

Кто-то из них при нашем появлении откровенно принялся меня разглядывать. Кто-то напротив, словно нарочно отворачивался.

А в самой глубине шатра, на высоком кресле, сидел хан. Сразу стало понятно, что это он, даже разглядывать не пришлось. И, наверное, даже если бы он не восседал в центре всего этого народа, я бы сразу его признала. Просто бывали такие люди, которых и представлять-то не требовалось

Ему было лет за пятьдесят, крепкий, широкоплечий, с проседью в волосах на висках и ото лба. В короткой темной бороде уже тоже пробивалась седина.

Никакой особенной роскоши в его облике я не заметила, зато взгляд его был такой, что под ним хотелось сразу вспомнить все свои проступки за последние лет сорок и выложить ему, как на духу.

Хан молчал. Сперва он смотрел на племянника, потом принялся рассматривать и меня. И никакой родственной радости во взгляде его я не ощутила. Вот совсем.

Арслан низко поклонился. Я же остановилась на шаг позади и повторила за ним.

– Давно ты не приезжал, – произнес хан без приветсвий, пиететов или радостных родственных объятий. Первая фраза – и сразу укор.

Ох, не к добру.

Я все еще стояла согнувшись, потому как хан пока не велел распрямляться. Арслан стоял так же.

– Служба держит меня на границе, Великий Хан, – произнес он твердо.

– Служба?

Одно короткое слово, но как-то сразу сделалось ясно – разговор приятным и легким не будет.

Арслан чуть поднял голову, все же глянул дяде в лицо.

– Служба, – ответил все столь же уверенно.

– Странно, – протянул в ответ хан. – А мне рассказывают, что служба мне в последнее время тебя интересует куда меньше прежнего и уж точно меньше прочего.

Я скрежетнула зубами. Похоже, люди Тэмира уже тут побывали и понауськивали хана пораньше нашего.

– Не бывало такого, Великий Хан. И бывать не могло. Но что же тебе рассказывали? – Арслан же по тону вовсе не дрогнул, как и полагалось человеку, который в своей правде уверен.

Хан помолчал. В шатре и вовсе повисла неприятная липкая тишина.

– Поднимитесь, – велел. И мы оба встали ровно.

Хан чуть переменил позу. Откинулся назад, ухватился за один подлокотник.

Я на него прямо не глядела, помнила, что мне наказывали – пока с тобою не говорят, смотри в пол. Разговор с ханом – не место характер показывать.

И я смотрела. Не нарывалась. Коли и правда хан таков, как Арслан мне описывал, слово мне еще дадут, выступать без приглашения ни к чему.

– Говорили, что племянник мой оставил веру предков.

По шатру прошелся едва слышный бубнеж.

– Оставил, – спокойно ответил Арслан.

– Принял русскую.

– Принял.

Я чуть покосилась на супруга. Он не оправдывался. Да и не за что ему было. Просто признавал факт. А о том, почему так поступил не рассказывал.

И вспоминая, о чем он сам меня предупреждал, я теперь понимала почему – пока не спросили причин, нечего ими и апеллировать.

– Женился по русскому обычаю.

– Женился.

– На ней, – хан поглядел на меня. И взор его прошелся по лицу моему жаром. Я все еще в пол глядела, но робости уже не ощущала. Уж не знаю, что при том творилось у меня на лице, но мне страшно хотелось взор свой оторвать уже наконец от пола и высказаться.

Едва не трясло от этого чувства.

– На княжне Евпраксии Ярославской, кою ты сам одобрил, – и, чуть помедлив, добавил: – дядя.

И руку положил мне промеж лопаток, будто бы подчеркивая – вот она.

На сей раз я не сдюжила, каюсь. Подняла глаза и глянула прямо в лицо хана. Встретила его собственный взор с полной готовностью. Без вражды и угрозы, но твердо.

Тот и сам глядел на меня. Разглядывал. Но скрестившись со мной собственным взором… ничуть ничем не переменился. Будто и не глядел вовсе сейчас на меня.

Будто бы я была пустым местом.

Я, опомнившись, и превозобладав над собой огромным усилием, все ж опустила глаза снова.

– Говорят еще, что границы свои ты закрыл для честных людей.

– Я закрыл свое подворье для вооруженного отряда, который пришел туда в мое отсутствие и отказался назвать цель.

– Говорят, ты выгнал собственного брата.

Пальцы Арслана на моей спине едва заметно дрогнули.

– Бату сам покинул мой дом после того, как посмел кинуть угрозу моей жене. – И это уже прозвучало чуть глуше всего остального.

В шатре снова воцарилась тишина. Молчала и я, пусть бы и было мне что сказать, но здесь и сейчас шел разговор Арслана. И теперь я понимала почему это было так важно, чтобы отвечал сперва именно он.

Если бы начала я – все действительно можно было б представить, будто русская баба приехала жаловаться на ордынских мужчин, попутно крутя мужем, Светлым Огланом, как ей самой нравится.

Но здесь и сейчас говорил Арслан. А я молча глядела в пол, стоя под его рукой.

Под его защитой.

И жест этот одновременно легкий, был при том сильным.

– Много перемен случилось с тобой, дорогой племянник, за столь короткое время, – хан, наконец, соизволил продолжить.

– Случилось.

– И все после того, как в доме твоем появилась она.

Я снова ощутила взор его на себе. Но на сей раз отвечать ему не спешила. Пусть смотрит. Пусть ждет, когда я взбрыкну и открою перед ним свой характер, подтверждая то самоуправство, что устроила в ставке.

Нет уж, я того делать не собиралась.

И рта без спросу не открывала. Арслан ведь просил.

– Правда в том есть, позволь рассказать.

– Уж будь добр.

– Евпраксия много чего изменила в моем доме, на границе которую я берегу по твоему указу, – начал он. – Но служить тебе я не переставал.

– Правда?

– Дань приходит в срок.

Хан промолчал, но шевельнулся. Видать, поглядел на кого-то в стороне, потому как раздался голос из толпы:

– Приходит.

Ага, подтвердили.

– Броды по прежнему стерегут.

– Да, – еще одно, уже от другого мужчины.

– Разбойников мы ловим загодя, что последний год они и не суются на земли, что я стерегу. Караваны проходят через мои земли без опаски. За последний год на границе стало спокойнее.

– Вот это мне и не нравится, – подал голос один из стариков сбоку.

Я на то едва не фыркнула. Голову повернула и уставилась на него.

То был не хан, потому смотрела я на него вполне себе открыто. Незнакомый мужчина одет был богато, но статуса, похоже, ему не доставало, чтобы сидеть прямо подле хана. Лицо сухое, глаза недовольные.

“Не нравится, что люди перестали друг друга резать?” – чуть не вырвалось у меня. Слава всем святым, вовремя прикусила язык.

Арслан же даже не посмотрел на старика.

– Ты велел мне держать границу, – продолжил он. – Я ее держу. Если приказ изменился, скажи мне сейчас.

И по прежнему никаких оправданий. И реакции на провокацию никакой. Только ответы по существу и ничего кроме.

– Приказ не менялся.

– Тогда я его исполняю.

И снова тишина. На сей раз замер весь шатер вместе с нами. Даже тот старик, что недавно голос подал, больше не решился встревать. Лишь где-то потрескивал фетиль в масляной чаше, подчеркивая повисшую тишь.

Глава 75

– Хорошо, – наконец произнес хан. – Положим, границу ты по-прежнему держишь. Положим, дань идет, а караваны не режут. Но служба, Арслан, не одним серебром меряется.

Супруг мой склонил голову.

– Знаю, – ответил.

– Тогда скажи мне: кому ты верен теперь?

Я изнутри прикусила щеку. Вопрос-то был, конечно, простой, но простого ответа не предполагал.

Арслан, однако, словно и этого ждал. Ответ произнес без секунды раздумий:

– Тебе, Великий Хан.

– Даже приняв их веру?

– Вера моя – дело между мною и Богом.

По шатру вновь прошелся тихий гудеж. Возмущаются? Ропщут? Не одобряют?

Ну и пусть. Сам хан тут не дрогнул.

– Даже взяв в жены дочь русского князя?

– Ты сам этот брак одобрил.

– Тогда это была княжна, которую мне представляли покорной девицей. – На меня поглядел снова, уже совсем по-другому. Не так, как в первый раз на пустое место, а будто бы примеряясь.

Я от этого мысленно хмыкнула. Ну да, покорной девицей я не была. Здесь вышла небольшая накладочка.

– Но я вижу женщину, пусть бы и под личиной нежной девы, – продолжил хан уже с легкой усмешкою, – из-за которой ты меняешь веру, закрываешь ворота перед степными людьми и ссоришься с родным братом.

Арслан выпрямился. Руку с моей спины убрал.

– Веру я сменил по своей воле. Ворота закрыл по своему приказу. С братом поссорился потому, что он переступил порог моего дома и решил, что может угрожать моей жене.

И если хан позволил себе усмешку, то Арслан добавил голосу жесткости.

– Не приписывай ей моих решений, дядя. Я отвечаю за них сам.

Арслан не прятался, но встал перед человеком, которому всю жизнь служил и твердо заявил: все решения были мои.

Я все же подняла взгляд на Хана. Тот смотрел на Арслана, но теперь как-то совсем иначе – не прибавилось в его взгляде мягкости, но как будто стало больше внимания.

Хан провел пальцами по подлокотнику.

– Тогда зачем ты здесь?

Вот оно! Тот самый момент, когда мы начнем рассказывать и показывать.

Арслан чуть повернул голову к нашим людям и жестом дал им указ подойти.

– Позволь сперва порадовать тебя дарами, что мы привезли.

Перед ханом стали расставлять сундуки раскрытые с золотом, тканями и пряностями.

– К табуну твоему я привез двух жеребцов, буду рад, коли посмотришь после всего.

– После всего посмотрю, – кивнул хан. – Богаты твои дары, щедры. Порадовал.

Арслан кивнул уже с улыбкой.

– Тогда позволь и причину приезда теперь высказать.

Теперь уж другой сундук поднесли к нашим ногам, с бумагами.

– Мы явились сюда, Великий Хан, потому как на моей границе происходит то, что сам судить я не имею права.

Хан нахмурил брови.

– Что же?

– Пока меня не было, к моему подворью пришел вооруженный отряд. Представились людьми, несущими вести. Но назвать эти вести моей жене отказались.

– Такое бывает.

– Бывает, – согласился Арслан. – Только ровно после того начался пожар.

– Случайный?

– Нет, мой хан.

– Откуда знаешь?

– Потому что одну из гостий моего дома в тот же миг отравили, а после того те же люди пытались выкрасть мою жену.

И снова в шатре зароптали, стали эту весть обсуждать. Кто-то рядом резко вздыхал и фырчал, а хан снова перевел взгляд на меня.

– Выкрасть? – на сей раз вопрос был задан мне.

Я встретила взгляд хана твердо, но и по прежнему без вызова. Не врагами мы пришли к нему, а за помощью.

– Да, Великий Хан.

– Ты это видела?

– На себе испытала.

Уголок его рта приподнялся. То ли в ухмылке, то ли в едва заметной улыбке.

– Расскажи.

Ну, теперь можно.

– Когда Арслан уехал, к подворью пришли люди. Просили впустить их внутрь, но муж велел никого не впускать в его отсутствие. А говорить через ворота они отказались. После случился пожар. Мы его потушили, и даже бы не связали с гостями, потому как отвлекло нас иное горе.

– Какое же?

– Одна из женщин, которых приютили мы под своей крышей, ее отравили, – скорбно ответила я.

– Видать, не тех людей подле себя держит оглан, – снова завякал тот старик. Я на него глянула, но как и Арслан, отвечать ему не стала.

Разговор я вела с ханом, а не с этим провокатором.

– Что же то была за женщина?

– Ее звали Айгуль, Бату привез ее Арслану в подарок, мой хан, – я чуть склонила голову, выражая скорбь. Раскрывать то, что она жива я пока не собиралась. Мало ли кто тут в шатре собрался. – Хотел отдать ее второй женой Арслану, но так случилось, что мой муж уже сделал свой выбор…

– Вера не позволила ему принять ее, – хмыкнул хан. Кажется, понял, что именно там произошло.

– Да, мой хан.

– Говори дальше. Что же это за Айгуль?

– Сестра покойной первой жены Арслана, Великий Хан.

Снова волна ропота, но теперь слышала я иной настрой: “Она же отдана была Ахмету!”, “Да как такое возможно?”, “Да как он посмел?”

– Тише, – холодно произнес хан и все мигом смолкло.

– И как же ты встретила ее?

– Со всем уважением, мой хан. Айгуль показалась мне доброй душой и тосковала по дому.

– И вы нашли, кто ее отравил?

– Позвольте сперва рассказать, что было дальше? – Я глянула на него, чуть опустив голову.

Хан поглядел на меня уже оценивающе. Арслан стоял рядом без движения, и я не могла толком понять, правильно ли поступила сейчас. Но чутье подсказывало, что нужно придерживаться моего первоначального плана.

– Рассказывай.

Я выдохнула и рассказала. О том, как мы поймали Весняну, которая и меня до того отравить пыталась и в том призналась.

– Ее вы тоже привезли сюда, я полагаю?

– Привезли.

Я пока умышленно умолчала про Лейлу. К ней мы вернемся чуть позже. Сперва нужно было показать всю картину, чтобы одно потянуло за собой другое, и хан сам увидел: перед ним не россыпь случайных бед, а одна единая цепь, сплетенная длинными пальцами.

– Хорошо. Продолжай.

– После этого мы получили донесение, что вернулся сокол с вестью. И отправились к соколиному двору. Там на меня и напали.

– Ты была без охраны?

– С охраной.

– И где они были, когда тебя пытались взять?

– Дрались.

Несколько мужчин сбоку хмыкнули.

Хан же продолжал:

– Тебя хотели убить?

Я покачала головой.

– Нет. Именно забрать живой.

– Откуда знаешь?

– Сама слышала, когда мы ушли к воде. Наказ был однозначен – княжну брать живой.

Я решила не уточнять, как именно уходила и в каком виде потом по озеру плавала.

Хан задумался.

– И ты считаешь, что этих людей прислал Тэмир?

Вот здесь я чуть было не ответила сразу, но вовремя остановилась. Мы еще ни разу не назвали имени Тэмира. Ничем не обвинили его, но хан уже знал. Конечно, он знал для чего мы явились.

Я напомнила себе все, что мы проговаривали с Арсланом.

Не убеждай. Покажи.

– Тебе судить, Великий Хан. Я утверждаю лишь то, что могу доказать.

В шатре стало совсем тихо. Игра шла опасная, хоть бы и только словами. Но одно только неосторожное могло все порушить.

Даже Арслан чуть повернул ко мне голову.

Хан прищурился.

– И что же ты можешь доказать?

– Что у одного из людей, которые пытались меня увезти, нашли тамгу Тэмира.

На лице хана ничего не изменилось.

– Тамгу можно украсть.

– Можно.

Он явно ожидал другого ответа, потому взгляд его стал еще острее.

Я продолжила уже без его понуканий:

– Можно подделать. Можно отнять. Можно снять с мертвого. Потому одной ее было бы мало.

Вот теперь он подался вперед. Чуть-чуть, но все же этот жест меня обнадежил.

– А у тебя есть что-то еще?

– Есть, – я глянула на Арслана, тот кивнул и подал знак.

Один из наших людей открыл сундук.

Сперва достали ту самую каменную тамгу, завернутую в плотную ткань. Ее мы хранили здесь же, и теперь уже передали слуге хана.

Тот положил находку перед своим господином. Хан развернул ткань и внимательно осмотрел ее, взял в руку, долго крутил, подставляя под свет. Провел большим пальцем по резному знаку, потом перевернул.

– Тэмирова, – наконец утвердил он.

– Ее нашли у человека, что командовал напавшими на меня, – пояснила я.

– Это я уже слышал. – Он все еще смотрел на камень.

– Но ты сама только что сказала: знак можно украсть.

– Да, мой хан.

– Значит, пока это доказывает лишь то, что она была у того человека.

Я кивнула, но про себя отметила важное – хан не пытается уличить меня во лжи. Он подвергает сомнению не то, откуда взялась тамга у меня, а откуда она взялась у нападавших. И это придало мне немного смелого спокойствия.

– Потому мы привезли еще кое-что. – Теперь достали письмо. Самая главная наша улика, она уже убедила в нашей правоте людей Арслана и моего отца. Теперь дело за ставкой.

Письмо развернул уже ханский писец, прочитал его, после того передал уже хозяину.

Хан изучал его еще дольше тамги.

Я не видела отсюда выражения его лица толком, потому как теперь оно скрывалось за желтым листом, но пальцы, державшие письмо, оставались совершенно спокойными.

– Здесь тоже знак Тэмира.

– Да, великий хан.

– А получала письмо Весняна?

– Среди ее вещей нашли.

– Она признала, откуда оно?

– Признала, что получала указания через людей, связанных с Тэмиром.

Хан поднял на меня глаза.

– Значит, через людей. – Он прищурился. – Ты сама это видела?

Вот ведь цепкий!

– Нет, мой хан, – я склонила голову, но взгляд при этом все еще держала.

Он положил письмо рядом с тамгой. Теперь перед ним было две ниточки, что вели к одному человеку. Но пока что их было слишком просто порвать. Хан помолчал, обдумывая, а потом обратился к Арслану:

– Ты считаешь, Бату действовал заодно с Тэмиром?

– Я знаю, что брат мой пришел в мой дом с Айгуль. Знаю, что угрожал ее мужу и детям. Знаю, что после нашего столкновения ушел на юг. И знаю, что люди, связанные с Тэмиром, появились у моего подворья ровно тогда, когда меня там не было, чтобы забрать мою жену.

– Но не знаешь, говорил ли Бату с Тэмиром.

– Сам при том не был, Великий Хан. Не могу утверждать.

Хан кивнул.

Какой же он все таки… Неудобный. И вопросы задает такие, чтобы вывести из равновесия. Чтобы мы начали защищаться, доказывать что-то. Но Арслан уже знал своего дядю и меня успел научить.

Хан снова посмотрел на письмо, коснулся его задумчиво, а после возвестил:

– Позвать Тэмира.

По шатру прошел ропот в который раз. Люди чуяли, к чему все идет и к чему привести может. Уж не знаю, любили они раздоры или не очень, но интерес и оживленность у них наше происшествие вызывало.

– И Бату найти. Пусть тоже явится ко мне, – велел Хан. После глянул на Арслана. – Не на юг он уехал, – хмыкнул, – уже несколько дней здесь гостит.

Я едва не выругалась. Весь язык уже искусала.

Арслан же ничем своей досады не выказал, только кивнул хану, принимая свою ошибку.

Выходит то, что на юг они поехали – было попусту отвлечением. Возможно и для того, чтобы Арслана из ставки выманить.

Двое воинов тут же вышли.

– До тех пор, пока я не услышу всех, – продолжил хан, – никто из прибывших с Арсланом ставку не покинет.

Я невольно напряглась. Нас тут станут держать как гостей, что приехали за защитой, или как врагов и мятежников?

– Ни пленники. Ни свидетели. Ни женщины.

Его взгляд остановился на мне.

– Как скажешь, великий хан, – ответил Арслан, отвлекая его от меня.

Я тоже склонила голову. Да пожалуйста. Мы и не собирались никуда уезжать, пока все это не закончится.

И долго ждать нам не пришлось.

Не прошло, кажется, и четверти часа, как полог у входа снова качнулся. Один из воинов, которых хан отправлял искать Бату, вернулся один. И вот тут меня укололо тревогой. Ушел-то он вместе с другим, а вернулся слишком быстро, да еще с таким лицом, будто весть принес совсем не ту, которую ожидал его господин.

Воин опустился перед ханом на одно колено.

– Великий хан.

– Где Бату?

Тот на миг замялся.

Совсем чуть-чуть, но я заметила.

– В ставке его нет.

Рядом со мной Арслан будто весь собрался в один миг. Не шевельнулся, даже головы не повернул, но я уже настолько хорошо его знала, что почувствовала перемену едва ли не кожей.

Хан нахмурился.

– Как нет? Он был здесь еще с вечера.

– Был, великий хан. Его видели еще вчера. Но нынче шатер пуст. Люди его тоже ушли.

– Когда?

– Говорят, еще до рассвета.

Вот теперь уже по шатру пошел не просто ропот – заговорили вслух, кто-то даже привстал со своего места. Бату ушел не простившись, не спросив дозволения и то было вовсе не по здешним правилам.

Хан резко поднял руку, и все звуки оборвались.

– Куда направился? – спросил хан.

– Никто не знает. Сказали только, что взяли лучших коней и немного людей.

Хан медленно выпрямился в кресле.

И вот впервые за весь разговор я увидела на его лице настоящее раздражение. Даже не злость пока, скорее то самое состояние начальника, когда подчиненный самовольно покинул рабочее место, прихватил половину бригады и еще надеется, что никто не заметит.

Знакомое чувство.

– Найти тех, кто видел их последними, – холодно велел хан. – Узнать, когда вышли, сколько людей было с ним и в какую сторону пошли. Поставить дозоры на дорогах.

– Будет исполнено.

Воин поднялся и быстро исчез.

Я снова глянула на Арслана.

Он все еще стоял спокойно, но взгляд сделался тяжелым. И я уже знала, что сейчас он думает о вчерашнем разговоре. О том, сможет ли требовать смерти брата.

А брат тем временем сам решил не дожидаться, пока кто-то станет решать его судьбу. Видать, учуял, что добром это дело для него может не кончиться. Сбежал.

Не знаю, радовало это Арслана или пугало еще больше. Мне хотелось взять его за руку, поддержать, но я не могла позволить себе здесь и сейчас лишнего слова и жеста. Не могла проявить слабость или заботу и раскрыть Арсланово беспокойство.

Впрочем, события здесь сменялись быстро – у входа снова послышались голоса. Полог отодвинули, и внутрь неторопливо вошел старик.

Я поняла, кто это, еще прежде, чем его назвали. Наверное, потому что слишком долго представляла себе человека, который столько недель незримо присутствовал в нашей жизни.

– Тэмир-мурза, великий хан.

Явился… Я оглядела его, не понимая, что сама притом испытываю. Даже и не знаю, но почему-то меня немного разочаровало то, что я увидела. Наверное потому, что я невольно представляла злого завистливого старика. Такого сухого и сморщенного. Который станет смотреть на нас недобро и подозрительно.

Но Тэмир хоть и был стар и немного уже горбил свою спину, обладал все же какой-то внутренней статью. Он шел, опираясь на длинную трость, но шел уверенно и спокойно.

Поглядел на Арслана, проходя мимо. И на меня. Взгляд его на мне задержался лишь на мгновение, но и при том я почувствовала себя неприятно. Холодное его любопытство ощутилось поскуднее любой ненависти.