Текст книги "Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ)"

Автор книги: Александра Каплунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 56

Долго ждать Арслана не пришлось. Дозорный только пол кружки отвара выпить успел, как дверь отворилась. Арслан на меня коротко глянул и к нему повернулся.

– Говори.

Тот заговорил, все то же, что и мне, рассказал. Арслан его выслушав, посмурнел.

– К Ахмету пошел, – проговорил он глухо и с места встал. – И, вероятно дальше, к южному рубежу… там сосед сидит, с кем у меня давняя тяжба за броды. Тот Бату и людей даст, и укроет. А оттуда до Ахметова двора – руку протянуть.

– Нужно детей забирать оттуда. И Ахмета тоже.

– Нужно, – эхом отозвался он.

Дальше мы принялись действовать. Дозорного отпустили отдыхать, сами другого позвали, но здесь уже Арслан сам занялся, а мне женскую часть оставил. Айгуль как раз привели.

Она как вошла по одному моему напряженному лицу поняла, что беда грядет. Тут и объяснять о серьезности не пришлось

– Дети, – выдохнула она, руку к горлу прижав. – Это про детей, да?

Я не стала ее жалеть. Жалость была нынче роскошью, которую мы себе позволить не могли.

– Мы считаем, что Бату идет к твоим сыновьям, – сообщила ей прямо. – Через южного соседа. Головой наперед нас. Сядь и слушай, потому как без тебя нам туда не поспеть.

Айгуль на миг пошатнулась, но не упала. Губы поджала, кивнула самой себе. И когда опустилась на стул напротив меня, лицо ее уже решимости было полно. Она была хрупка на вид, но стержень у нее имелся. И я очень надеялась, что не надломится под тяжестью того, во что я ее вмешать собиралась.

К концу нашего разговора, Арслан вернулся. Я к тому моменту не только договориться с ней успела, но и выспросила о деталях поездки до ее дома.

– Гнать надо в две смены, – сообщила я мужу. – И коней брать вдвое вдвое против людей, чтоб на скаку менять и нигде не стоять. У Бату не так много коней при себе было, к полудню они сдавать начнут. Так, возможно, мы его и нагоним, коли сами зря простаивать не станем.

Арслан слушал и кивал. И я внутри себя еще больше его уважала. Он не пытался меня заставить молчать, не осаживал. Интересно, как долго еще я к этому привыкать тут стану?

– А как сосед тот южный с Тэмиром общается?

– Не особо, – покачал головой Арслан. – Тэмир и его границы раньше часто на прочность проверял.

– Тогда и лист с тамгой надо взять с собой. Явится Бату к соседу за подмогой, а мы соседу и покажем, чью волю его гость исполняет да в чью свару его втравить норовит. Пусть сосед подумает, охота ли ему за Тэмира голову класть.

– Верно говоришь, – Арслан поднялся. – Но тебе придется здесь остаться, – он снова глянул на меня, очевидно ожидая, что я спорить начну.

– Почему? – я позволила себе усмехнуться, хотя и предполагала, что так будет.

– Небезопасно это. Но больше прочего мне нужно, чтобы ты за домом и границей следила. Я оставлю с тобой верных людей, которые станут слушать твоего слова.

Я губы сжала в резкую линию. Вздохнула.

Лезть во все вопросы тоже неправильно. Арслан и до меня как-то здесь управлялся и репутацию имел надежного человека. Так что придется и мне учиться доверять ему безоговорочно. Я все ж таки теперь замужем, а не передмужем.

Я кивнула, принимая его решение. Пока он там разберется, я займусь гаремом. Будет к его возвращению в подворье порядок.

Глава 57

Несмотря на то, что я глядела на это все через призму рационализма, чувство было, что отправляю Арслана на войну. Тревога разлилась в груди и теснила теперь, колотящееся сильнее обычного, сердце.

Двор высыпал к воротам, как и в то утро, когда мы с Арсланом впервые сели на одного коня. Только нынче конь под ним был другой, верный друг и товарищ, знакомый многими походами, и меня он на нем никуда не увозил.

Запасных коней вели в поводу, и те тоже готовы были к быстрой скачке, пусть бы и на легке. Воины же Арслана, самые верные и надежные, в полной своей экипировке, тоже прощались с родными.

Арслан задержался подле меня, уже в седле. Наклонился.

– Люди, каких оставляю, слово твое слушать станут, как мое, – произнес он твердо и уверенно. – Тимофей при кладовых, Кутлуг при хозяйстве. А оборона на моем войске. Пусть оно и кажется не великим, но уж поверь, люди эти проверены и подворье удержать сумеют, случись что. Со всеми разговор проведен о серьезности нынешних обстоятельств. Худое учуешь – ворота сразу на запор и никого не впускай, покуда не вернусь. Хоть бы и с медом на устах кто явится, хоть бы от самого хана или царя русского. Так и тверди – до возврата мужа подворье закрыто, как и граница.

– Хорошо, – отозвалась я. И усмехнулась криво: гостей с медом на устах я теперь на нюх различать выучилась. Спасибо братцу его, обучил.

Он глянул на меня так, будто хотел еще что сказать, да при всех не стал. Только руку мою к губам поднес.

– Береги мой свет, – произнес, мне в глаза глядя.

– А ты – мой, – выдохнула я, а у самой горло сводило. Только-только близки стали, подобрались к душам друг друга, и тут – такое…

Он тронул коня. И весь отряд потек за ворота, в серую хмарь, что окутала степь.

Я и сама следом ступила. Пересекла двор, провожая всех и благословляя мысленно в дорогу. Лишь бы только вернулись целыми и без потерь.

Вышла за ворота на три шага и глядела, пока не пропали они за холмами. И еще дольше.

– Госпожа, – Салейко подошла ко мне тихонько. Не тронула, только встала рядом и позвала едва слышно.

Да, пора очнуться.

Я к ней повернулась, улыбнулась одними губами и взглядом указала на ворота.

– Закрыть ворота. – скомандовала, проходя во двор. – Без моего ведома никому ни войти, ни выйти.

И стражники кинулись выполнять. И это преисполнило меня какой-то силы. Слово мое теперь тут закон. И использовать это надо во благо. Но сперва…

Айгуль тоже была на крыльце. Глядела на юг поверх забор. Лицо белое, губы искусаны. Я-то только проводила мужа и то сердце уже тосковало. А как ей сейчас?

Наверное только теперь я ее и поняла в полной мере.

Хотя… какое там. Ее-то еще и от детей оторвали.

Я поднялась по ступенькам, держась за резные перила. Салейко за мной, с ней рядом – Любава. И обе такие разные, а держались со мной одинаково почтенно. Без лебезения, но с уважением. И за то и я сама их уважала. Надо бы и Айгуль подобрать помощницу, чтобы рядом была и поддерживала. Не дело ей одной сейчас оставаться.

– Он их вызволит, – я подошла к ней и взгляд поймала. Не знаю уж, ее утешала или себя. – Арслан слово держать умеет.

Айгуль только кивнула. Веры в том кивке было мало, зато страху через край. Я потянулась за ее рукой и сжала ладонь. Лишь тогда она на меня и правда посмотрела. На ресницах только на секундочку, но мелькнули слезы.

Ворота тем временем затворили. Брус грохнул, упав в мателлические крючья. Тяжело так, точно крышку захлопнули. И я едва не дрогнула при том звуке.

Точно звук этот стал заключительным аккордом во всей этой жуткой симфонии расставаний.

Но реветь да руки заламывать я себе не позволила – не тот случай, да и не тот я человек. Впереди было много работы, и голова мне нужна ясная, а не слезами залитая.

– Любава, – позвала я помощницу, и тихо, чтобы лишние уши не слыхали, попросила найти Айгуль помощницу из верных, но поболтливее. Чтобы та заняла все ее пространство и не позволяла в мыслях друных проваливаться.

Сама же отправилась двор обходить. Гарем-то конечно ждет, но сперва нужно обезопасить подворье.

Воинов Арслан оставил с два десятка – надежных, да мало все ж на мой взгляд. Я их, конечно, в бою не видела, но воинство на мой взгляд должно все ж как-то побольше быть.

Зато стены крепкие, ворота дубовые. А вот с задней стороны, за банями, тын оказался пожиже да нашлась еще и калитка потайная. Про нее я еще давеча приметила, когда хозяйство принимала. Слабое место. Узкое, как у нас говаривали.

Туда я велела двоих мальчишек-дозорных поставить. Тимофею наказала все двери на подворье пересчитать да лишние на засов. Кутлугу – воду и припас к терему ближе свести, а что в амбарах лежит – под надзор. Благо мальчишек на подворье хватало, им-то и в радость дозор нести, значимость свою показывать.

Гарем заперли в женском крыле, чтоб девки под ногами не путались да панику не разносили. Лейла со своими змейками точно тому не рада будет, но до них я еще собиралась сегодня добраться.

Айгуль вовсе перевела в горницу подле своей и к ее покоям сразу двоих воинов приставила.

Все складывалось. Худо ли, ладно, а цех, оставшись без начальника, работу вел. Я даже собой немного возгордилась – вот, доверили, и не посрамлю. К возвращению Арслана будет тут порядок, комар носа не подточит.

Рано возгордилась.

Солнце едва до полудня доползло, как с воротной башни закричали:

– Госпожа! Конные! С полудня идут!

С полудня, значит аккурат с той же дороги, куда Арслан ушел. Неужели возвращается? Или весть дурную кто везет?

Глава 58

Я быстрым шагом отправилась на башню. Без моей команды открывать ворота не станут, такой был указ.

Глянула через забор и сперва даже отлегло немного. Не Арслан то ехал, и не из его людей. Значит, не от него весть, а потому можно чуть выдохнуть, что с ним пока ничего не случилось.

Арслановы воины все носили безрукавки с меховой оторочкой, эти же ехали налегке, в рубахах. Только плащи короткие на спины накинуты. Хотя шапки те же, степняками любимые.

Чужие, значит. Десяток, все верхом на ладных лошадках. И все при оружии. Сабли за поясами на солнце поблескивали. Открытые ножны были, только петля, считай. Такие, как я знала уже, любили именно ордынские воины. Из тех, кто саблю не просто для виду носит, а в ход пускает часто.

Самый главный из них выехал ближе остальных. Прочие остались позади, встав в ровную шеренгу. Сразу видна стала дисциплина. Не простые это гонцы, выправка у них была иная.

Тот, что к воротам направился, одет был богато. Бляхи и на застежке плаща, и на поясе, золотом сверкают и каменьями. И рукоять сабли тоже. А шапка с мехом серым, то ли соболь, то ли какой другой зверь пушной, но я прежде таких не видала. Все в основном черные были, или серые однотонно. А этот будто бы в крапинку. И это его сразу выделяло из прочих, точно статусу добавляло.

Остановился он перед воротами и голову задрал. Лошадка его тоже на месте замерла, послушная.

– Мир дому! – крикнул с поклоном, насколько то было возможно, сидя верхом. – Гонцы мы, к оглану вашему с вестью спешной да мирной. Отворяй, хозяйка, прими гостей по обычаю, обогрей. Дорога долгая была.

Я челюсть сжала, да пальцы на деревянном поручне башни. Выдохнула. Прими-обогрей, да змей пригрей. Вот как шестым чувством чуяла – не простые то посыльные. И вести вряд ли при них такие, что мне понравятся. Мороз даже по коже пополз.

Конечно, была вероятность, что я себя и накручиваю, но как правило чутью я своему доверяла. И часто оно меня выручало.

К тому ж явились они аккурат в тот час, когда хозяин со двора уехал. Вот ни раньше, ни позже. Совпадение? Что-то плохо мне в это верилось. Сидели, небось, где-то поблизости, ждали, когда Арслан с людьми подальше уйдут.

Сразу вспомнилась мне Весняна да подглядчик ее связующий. Кто ж наверняка скажет, что такой тут один был? Что не остался никто из людей, кто мог вестника с птицей отправить или сам незаметно за забор в неприметную калитку вышмыгнуть.

Конечно, гостя-то по обычаю впустить положено. Отказать – значило честь уронить, свару затеять. Но у нас положение было особое и всякий мудрый человек то был способен понять.

– И вам мир, – отозвалась я сверху, голосу придав меду поболе, несмотря на то, что в душе было. – Да только хозяина нет, а без хозяина, по указу, ворот не отворяю, не обессудьте. Весть коли спешная, так сказывайте отсюда, я передам, как воротится, слово в слово. Можем даже писаря позвать. А внутрь не впущу никого. Обычай обычаем, а лихих людей нынче по степи много бродит, таково указание мужа моего, светлого оглана Арслана, что на этот пост самим ханом назначен.

Я специально выделила последнее. Чтобы напомнить, с кем все же дело имеет.

Старший улыбнулся… нехорошо так, губы тонкие изогнулись почти издевательски. Все-то он понимал прекрасно, все видел. И сам загодя знал, что так просто сюда ему не попасть. Но, видать, решил все ж проверить. Авось, княжна русская глупее окажется.

– Одна, стало быть, за хозяйку осталась? – протянул он. И конь под ним затоптался. – Смела. Да ведь в поле один воин – не воин, хозяйка. И за стенами так же.

Считает, значит. Прикидывает, сколько нас тут. Ну так и я не лыком шита, меня такими происками не запугаешь.

– Отчего ж одна, – я повела рукой вдоль стены, будто там рать стоит, а не мои полтора десятка, по башням для виду растыканные. Подумалось даже, что надо бы чучел еще набить и для вида в тенях расставить, мол больше тут нас. – Хозяин людей оставил довольно. Показать али на слово поверишь?

Блеф чистой воды, конечно. Но вот так в глаза глядя, блефовать тоже искусство. Когда у тебя недостача или просрок на производстве, а время выкроить надо, и не такому научишься.

Да и с земли поди сочти, сколько там за зубцами частокола голов на башнях.

К тому ж не знали толком, что отец мой тоже уже отбыл. Он ушел лесной дорогой, тихо, еще затемно, чтобы весть распустить по княжеству, что творится на границе и что Тэмир воду мутит. Собирался и хану на этот вопрос письмо отправить. А уезжал так и вовсе переодевшись в простое. Слушок-то пустили, что только свиту он отпустил, а сам в своих покоях находится.

Старший помолчал, пожевал губами.

– Что ж, – молвил наконец. – Воля твоя. Гость непрошеный – не гость. Обождем оглана в поле.

И отъехали. Стали станом чуть поодаль, у опушки. Костры запалили и, похоже, и правда принялись ждать. Вот тебе и важная новость, которую с земли передать нельзя.

Но уж этого я им вдогонку кричать не стала. Только хмуро глядела на их возню. Внутри все что-то свербило и униматься никак не хотело. Уж как-то легко этот пришлый отступил. Другой бы лаяться стал, честью или обычаем корил бы, пытался бы добиться, чтобы впустила. Хотя б для проформы.

А этот – нет, так нет.

И точно в ответ на все мои эти мысленные вопросы, на дворе зазвонил колокол!

Пожар!

Глава 59

Зараза такая! Специально ведь внимание отвлекали! Точно чуяла! Пока мы тут, у ворот все собрались, пока речи их слушали, а стража на всякий к воротам стекалась, позади церквушки нашей учинили поджог!

Факел горящий кинули аккурат в телегу с сеном и, похоже, толкнули ее, что оно все на ходу разлетелось и раскидало рыжие цветы, куда попало. А ведь до колодца здесь было дальше всего!

Тот, кто сие сотворил, точно ведал, что делает!

Я велела страже оставаться на заборе, следить за нашими гостями незваными. Не хватало еще, чтобы на то и был расчет, чтобы я всех на пожар стянула, а они просочатся!

А еще в мыслях тут же замельтешило – Айгуль!

Я за ней отправила Любаву тотчас. Пусть приведет ее ко мне, чтобы подле была, под надзором, потому что казалось мне, что все это устроено ради одной единственной цели – выкрасть ее.

Сама же кинулась с местным мужичьем и бабами пожар тушить. Люди уже носились с ведрами, хаос выдался неимоверный.

– Всем успокоиться! – я залезла на бочку, за столб рядом придержавшись. Не подобающе княжне, но в сих обстоятельствах плевать я хотела.

Голос мой уже немного окреп в сравнении с тем, что было по первой, потому прозвучал достаточно строго и громогласно.

Потому головы ко мне стали оборачиваться.

– Выстроиться в цепочку, один за другим, – стала я объяснять. – У колодца трое поочередно набирают воду в ведра и передают их от одного к другому до самого пламени!

Люди стали повторять мой наказ и выстраиваться в цепочку. Даже в две. И тут же воду стали передавать, дело пошло споро, хотя и ощущалось при том волнение от людей. Оно и меня охватило, но я старалась держать себя в руках. И тоже встала среди тех, кто передавал ведра, не щадя ни рук, ни платья.

Огонь тем временем уже расползался, лизал уже нижние бревна церквушки, сожрал хлипкий сарайчик, благо курей оттуда спасти успели.

Голоден он был, но мы его кормить не собирались.

Откуда-то привезли телегу с песком и стали уж и им забрасывать, где водой не успевали.

С полчаса прошло, когда унять его удалось толком. Где-то еще дымилось, где-то тлело углями, но я велела по сто раз все везде обойти. И найти тот факел, с которого началось все.

И только в сей миг вспомнила, что отправляла Любаву за Айгуль. Но та ее так и не привела.

– Кто-то видел Любаву? – стала спрашивать у тех, кто рядом со мной стоял.

– Нет, госпожа, – люди растерянно стали оглядываться, искали ее.

А мигом спустя прорвался ко мне стражник, один из тех, кто охранял покои Айгуль.

– Госпожа!

Сердце у меня замерло и тут же пустилось вскачь в предчувствии беды.

– Не томи, Дохар, говори, – я его за локоть отвела чуть в сторону.

– Вам лучше самой к покоям госпожи Айгуль пройти, своими глазами увидеть.

Да ну что ж такое.

В намокшем платье быстро не побегаешь, волосы у меня тоже разлохматились, пряди из косы повыпадали. Вид, конечно, тот еще, но подворье и само в целом все на ушах стояло.

У покоев Айгуль тоже люди стояли. Стражники, коим я оставила наказ ее стеречь. А навстречу мне выскочила Любава.

У меня немного отлегло при том.

– Госпожа! – Она схватила меня за руку и едва не потащила за собой. – Я велела звать лекаря, но его пока не сыскали!

Айгуль лежала на постели, бледная, едва не зеленая. Рядом с ней кадка стояла, и запах в светлице был такой, что сразу становилось ясно – рвало ее уже давно.

– Окна настежь. Воды сюда чистой, сразу побольше, в воду ложку соли и сахара на литр. И лекаря найти срочно!

Первый делом надо было ей желудок промыть. На лицо было отравление.

Любава метнулась исполнять, а я подле Айгуль опустилась, голову ей приподняла. Слабость в ней была страшная, тело обмякшее, точно и не ей принадлежало, но дышала. И на том спасибо.

Влили мы в нее воды с солью, сколько смогли, и снова желудок очистили. Айгуль стонала, слаба была, глаз почти не открывала.

– Вот так, моя хорошая, надо избавить тебя от яда, – я держала ее за руку и по спине гладила, пока она очищалась. Любава тут же была, придерживала бедняжке волосы, да салфеткой утирала.

После мы ее снова попоили, уже маленькими глотками немножечко.

И где черти носят этого лекаря?

Она легла на подушки, расслабилась. Цвет лица у нее был совсем бледный, но уже не такой зеленый. Веки ее чуть дрогнули, приоткрылись. Взляд был мутный, но она им меня отыскала, пальцы крепко мою ладонь сжали.

Она приоткрыла рот, и я к ней наклонилась, чтобы расслышать лучше.

– Ле… – выдохнула она едва слышно. Собрала последние крохи сил. – Лей-ла…

И обмякла. Голова запрокинулась, сознание ее покинуло. Но грудь вздымалась ровнее прежнего. Отходила.

А во мне это имя зазвенело, ровно оплеуха. Лейла.

Я-то думала – выкрасть ее пришли. А оно вон как обернулось. Не выкрасть. Извести под корень. Мертвый свидетель молчит вернее пойманного.

Я обернулась к Любаве. Та рядом стояла с ведром, сама белая от пережитого.

– Как ты нашла ее? Рассказывай все в деталях, – велела я. Голос вышел ровный, что и сама не признала, внутри уж все клокотало.

– Я, как вы велели, сразу к ней пошла, – затараторила Любава, руки о передник вытирая, будто отмыть с них что хотела. – Дверь прикрыта, а в светлице никого. Только чашки на столе, две. Чай, видать, пили, еще теплый стоял. А госпожа Айгуль… на полу лежала, у лавки. Я сперва думала – обмерла. А после гляжу – пена у рта, как у коней бывает. Белая вся! Я к чашке кинулась, что на столе стояла с еешной стороны, понюхала… – Любаву передернуло. – Не чаем там пахло, госпожа. Поверх чаю что-то, горькое точно было. Тут я и смекнула. Пальцы ей в рот сунула, на язык давить стало пока она не этого…

Я слушала и складывала.

Две чашки.

Кто-то с ней чай пил, кто-то, кого впустили и стражники без задней мысли. Из своих.

Кто-то, кого Айгуль и сама в светлицу впустила без опаски и из чьих рук чашку приняла.

А после этот кто-то ушел, пока весь двор на ушах стоял, пожар тушил.

И у руки этой теперь имя было.

Вот оно, узкое место, что я проглядела. Бату со двора спровадила, сломанный механизм в утиль списала, и рада была. А Лейлу-то когда-то лишь приструнила, придавила да и думать про нее забыла. Не заменила. Не выкинула.

Покуда я у ворот незваных гостей заворачивала, собой довольная, эта гадюка у меня за пазухой Айгуль чай подносила.

И доглядчик, про которого я давеча на башне гадала, кто чужим час отъезда Арслана шепнул, кто двор наш до последней калитки знал, искать далеко не пришлось.

Только просчиталась она, решила, видать, что мертва Айгуль.

– Салейко, – позвала я тихонько. Та тут же ко мне метнулась. – Подай в гарем слух, что Айгуль скончалась.

Та странный взгляд на меня кинула, на саму Айгуль поглядела, а потом понимание в ее глазах проступило.

– Будет исполнено, госпожа.