Текст книги "Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ)"

Автор книги: Александра Каплунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 52

Он лист принял, поглядел. И по лицу его я сразу увидела, что тамгу он тут же признал. Сперва будто бы и не поверил, покрутил в руках, по письмо глазами пробежался и снова уставился на символ…

– Тэмир-мурза.

Остальные эхом повторили.

– Не Бату руку тянет, – произнесла я в наставшую тишину. – Бату лишь меч, орудие. А рука – вон чья, – я кивнула на бумагу. – Той руке рубеж пустой надобен да Русь с ханом в ссоре.

– Тэмир всегда крови жаждал. Не мог на одном месте сидел, – цыкнул кто-то. Я согласно кивнула.

– И чтоб мы же во всем и виноваты вышли, – продолжила я. – Но тут просчитались они со своими планами. Не оглан перед ханом виноват, что крестился, лишь бы место удержать. Виноват тот, кто под это самое место, под самого хана, подкоп ведет. И на том мы сыграть должны.

Лист пошел по рукам. Воины глядели на печать, переглядывались, но обсуждать это дело не спешили. Ну и пусть, потом между собой потолкуют. Главное – увидели.

– Стало быть, гонца надо, – сказал воин в кафтане, возвращая мне лист. Я его обратно за пазуху спрятала. – Прямо в ставку отправить, да с нашим словом впридачу и с верным человеком. Да еще и бы и вперед того, что Бату отправит.

И как по команде тут же в палату вбежал служка. Поспешил под взглядами нашими напрямик к Арслану. Едва ли не прижавшись к его уху, мальчишка стал что-то быстро нашептывать, а как закончил, получил свою монетку, Арслан ему кивнул и отпустил мальчишку.

– Одного из коней Бату уже нет в стойлах, – сообщил он остальным на выжидающие взгляды. – Затемно еще ушел.

Я губы поджала недовольно. Значит, знал он, уже когда поп над Арсланом ковш поднимал, уже знал все…

– Он с самого начала знал это все, – я головой покачала. Арслан на меня тяжелый взор поднял, похоже к тем же выводам приходил. – Еще когда ехал сюда. Если с Весняной он связь держал, точно мог прознать, что я второй жены терпеть не стану. Вот и сыграл на том, чтобы нас заставить венчаться по-православному. И едва понял, что в церкви готовят все к этому, и мы с тобой туда направляемся, тут же и послал гонца.

Ушлый, хитрый Бату. Все продумал. А может и не сам он, а мурза его, теперь уже и не важно. Мы отстали на целый день, а то и поболе. И того не переиграть.

– Вели сейчас же гонца собирать. И сам с ним отправляйся, – велел Арслан одному из своих людей.

– Позволь и моего человек дать в дорогу, – быстро заявил князь. – Если с русским гонцом с моей грамотой дорожной чего случится…

– Снова волнения пойдут, княже, – Арслан головой качнул, сомневаясь.

– Пойдут, но если чего случится, – настойчиво дожимал мой отец. – И не всем такое по нраву с обеих сторон границы, так что скорее твой гонец вместе с моим живы останутся, чем один твой, который случайно где сгинуть может и никому ничего за это не будет.

Они только миг взглядами мерились. Но в конце оглан кивнул, и князь отдал распоряжения уже своим людям.

– А мы пока свадьбу играть станем, – продолжил князь.

– Разве к месту празднество? – уточнил один из воинов.

– К месту, – отозвался уже мой супруг. – Да такой пир закатим, что на все окрестные деревни и села слышно будет и до самой ставки эхом долетит. Все уже давно готовится, нечего пропадать, иначе станут и правда шептаться, что оглан содеянное прячет. К тому же у нас и правда праздник, женат я теперь, – теперь уж мне достался ласковый взгляд. – И ничто этого дела не отменит.

Он весь повернулся ко мне, за руку взял и к себе под бок притянул. Люди повздыхали, но согласно закивали в ответ. И правда ведь…

– И правда же, – поддакнул один из них. – Не сидеть же нам, дыханье затая, пока от гонца вести придут. Да и все чин по чину надобно для нашего оглана устроить. А то станут говорить, что оглан на подворе праздник упразднил, пожалел для народа.

– Ни к чему нам такое!

– Ни к чему! – вторили и остальные, уже совсем отпустив напряжение от всего происходящего.

Только я-то все еще видела, как за улыбкой Арслан прятал затаенное напряжение.

Отец мой усмехнулся в бороду и согласился с прочими.

И пошло у нас в тот вечер во дворе такое, какого земля эта, поди, отродясь не видала. Столы вынесли на воздух. Жарили целого барана по-степному, на вертеле, и тут же русские пироги несли, рыбу, мед стоялый в жбанах. Люди Арслана сидели вперемешку с отцовой дружиной. Поначалу друг на друга косились, а как мед пошел, так и разговорились: кто на пальцах, кто через толмача, а кто и без. Где-то тренькала степная струна, а ей в ответ русская девка завела протяжную. И странно они сплетались, две эти песни, пусть бы и на разных языках, а не спорили.

Айбике, что мне красоту наводила перед тем как на застолье выпустить, сидела теперь подле меня, уже без слез, и подкладывала мне то одно, то другое, будто я дитя, что непременно голодным останется. Отец мой раскраснелся, спорил о чем-то с рыжим боярином, и видно было – доволен.

А я сидела во главе стола, подле мужа своего, и было мне разом и тревожно за того гонца, что уже скакал где-то в ночи, и хорошо… Так хорошо, как давно не бывало. Две эти вещи во мне уживались, и я уж и не дивилась тому. Привыкла, видать к такой буре.

А как отгорели факелы да стали гости расходиться, Айбике тронула меня за рукав. И по глазам ее я поняла – пора.

Нынче придется мне расставаться не только со статусом свободной женщины… но и со здешним девичеством.

Арслан встал следом. И подал мне руку.

А я ее приняла. И пальцы мои притом чуть подрагивали, но ровно до тех пор, пока он тепло не сжал их.

– Не бойся, – шепнул.

А за столом уж все стали поворачивать к нам головы.

Глава 53

Мне ощущалось немного неловко под всеми этими взорами, будто они собирались подглядывать за нашими интимными делами.

Арслан же на меня поглядел с пониманием, и я заставила себя выдохнуть.

Вложив свою ладонь в его руку, я поднялась из-за стола. Тут же подоспели девушки из гарема… С ними что-то нужно тоже думать. Арслану по вере теперь гарем не положен… но я оборвала себя на этих мыслях.

Сегодня мой день.

Они накрыли меня специальным покрывалом из тончайшего кружева.

– Доверяешь ли ты, оглан, свою жену в наши руки? – Айбике уже стояла рядом, придерживая край моей вуали.

– Доверяю, – он дозволительно кивнул.

Салейко еще днем мне рассказала про местные традиции. Перед тем как мы отправимся на брачное ложе надобно было меня привести в порядок. После застолья, так сказать, освежить.

И то, что происходило дальше напоминало какое-то таинство.

Меня повели через двор к отдельной пристройке, той самой бане, где я уже бывала. Разве что теперь ее причудливо украсили и навели этакой таинственности. Повсюду горели свечи, пахло розовым маслом и травами. Скамьи все намытые застелили новыми белыми холстами.

Айбике и Салейко бережно раздели меня.

Никогда бы не подумала, что сильнее всего меня будет смущать вовсе не нагота. А ожидание.

Я к такому даже почти успела привыкнуть и почти не смущалась теперь. Но вот так они все это делали, что я из-за этого только стала нервничать. Потому как выглядело все происходящее, как и правда что-то очень важное.

Я-то за всеми делами как-то о своей свадьбе и вовсе беспокоиться перестала. Что вроде бы и поважнее мысли имелись. Да и бытовых дел столько закрутилось. И теперь только стало до меня доходить, что я и правда стала женой этому мужчине. И сегодня стану ей окончательно, преодолев все последние барьеры.

И хоть бы я сама по себе вовсе не была трепетной ланью, да и жизнь у меня за плечами была не девичья. Но одно дело – знать мужчину. И совсем другое – впервые открыть перед ним не только дверь спальни, но и себя. Ритуалы, приготовления и вся эта огласка, это сбивало меня с толку.

– Не думай ни о чем, госпожа, – шепнула Салейко, заметив мою скованность. – Просто дыши.

Легко сказать. В прошлой жизни я была замужем дважды. И обе свадьбы были... ну, скажем так, без особых церемоний. Расписались в ЗАГСе, посидели в кафе, да и до свадьбы мы уже жили вместе. Да и оба брака неудачные были, развелись же в итоге. Одной мне как-то спокойнее было. А, быть может, просто мужчины такие мне попадались, что с моим характером не уживались.

Но уж точно никто не устраивал мне церемоний с такими застольями, омовениями и маслами.

А тут...

Теплая вода лилась на плечи, смывая усталость и тревогу. Салейко позвала еще одну девушку. Я видела ее в банях уже до этого, она делала массаж девушкам из гарема и, кажется, те даже в очередь к ней записывались.

Когда руки ее легли мне на плечи и начали свое дело, я в общем-то поняла, почему. Она была одновременно сильной и мягкой. С удивительной точностью находила каждую мою мышцу, каждую напряженно бьющуюуся жилку. И с такой-же легкостью разминала ее и успокаивала.

От ароматов благовоний я и правда в итоге вся расслабилась. Едва не растеклась по лавке, на которую меня уложили.

После же меня подвели к бассейну с теплой водой, оставили размокать дальше, а тем временем взялись за волосы.

– С первого дня поражалась твоей косе, – шепнула мне Айбике. Сегодня она окончательно спрятала все военные топоры. – Настоящее золото.

Я мягко улыбнулась, прикрывая глаза. Айбике тем временем распустила тугие пряди и принялась чесать их костяным гребнем.

Девушки завели тихую песню, и я просто растворилась.

Спустя какое-то время меня потянули из воды, ополоснули и насухо обтерли. Потом умаслили кожу, облачили в рубаху из белого шелка… Такого тонкого, что при малейшем движении он обрисовывал каждую черточку моего тела. Я точно обнаженная в ней была.

Поверх же накинули халат, расшитый серебряными птицами.

– Соколы? – понимающе улыбнулась я.

– Символ рода нашего оглана, – пояснила Салейко.

Волосы оставили распущенными, только украсили тонким венцом из жемчуга. И снова накрыли кружевной вуалью.

– Готова? – Айбике встала передо мной.

Была ли я готова? Конечно, нет. Все внутри меня натянулось в ожидании, в неведении того, как это будет с ним. Сегодня мы переступали последнюю черту между союзниками... и мужем с женой.

Я была готова открыться ему. Довериться… То, что готовила сегодняшняя ночь было больше, чем просто союз двух тел. Но примет ли меня Арслан?

– Готова, – соврала я.

Меня провели через двор и пустыми коридорами до покоев оглана. Отголоски праздника еще долетали с улицы, когда передо мной открыли двери и сделала шаг внутрь.

Сердце мое забилось пичужкой, и это саму меня страшно удивляло и веселило при том. Вот как юная девица боюсь, право слово. Но вместе с тем от чувства этого делалось так сладко.

Значит, жива. Значит, могу чувствовать.

Осталось лишь понять, что принесет мне сегодняшняя ночь.

Когда двери позади меня закрылись, Арслан подошел ко мне почти вплотную. Из-за покрывала я плохо видела его, только угадывала силуэт через крохотные дырочки в кружеве.

Мы остались одни.

И вдруг оказалось, что все разговоры с Бату, все интриги, суды, дороги, переговоры, войны и страхи были куда проще этой короткой тишины между нами.

Я столько раз смотрела ему в глаза среди чужих людей. Но впервые не знала, что сказать, когда рядом не осталось никого.

Глава 54

Арслан молчал, тоже, может, с духом собирался… А может и в другом дело было. Да только когда он руку поднял и потянулся снять с меня покров, я замерла.

Ткань легко соскользнула. Опала на пол. И я увидела его лицо… Спокойное, чуть задумчивое. Но едва глаза наши встретились, едва он обласкал взглядом мой лик, скользнул ниже, снова вернулся к глазам, я заметила, как в нем стало разгораться живое. Теплое, не горячее вовсе, и это было куда как правильнее.

Он смотрел на меня и при этом будто бы заново узнавал.

– Наконец мы вдвоем, – улыбнулся он. Но коснуться не торопился, вбирал мой облик глазами.

Сам он тоже, похоже, и умылся, и одежду сменил на более мягко-домашнюю.

– Безо всей этой воинствующей суеты, – добавил негромко и осип на последнем слове.

– Ты устал от этого? – я ощущала потребность хоть что-то сказать.

– Устал, – признался честно. – А ты?

– И я.

Я думала, что он сейчас шагнет вперед, сграбастает своими большими сильными руками. И сама стояла натянутая, точно тетива. Но Арслан не стал. Он усмехнулся, отошел к столику и взял кувшин с вином. Налив две чаши, одну протянул мне.

– Попробуешь?

– Отчего же не попробовать. – Я сделала пару шагов к нему и забрала чашу. Но пить не спешила, держала в руках.

– Ты боишься меня? – спросил он прямо. Обезоружил, вот правда.

Я прислушалась к себе, ответить хотелось честно.

– Нет, – покачала головой в итоге. – Тебя – нет.

– Тогда чего?

Я задумалась. А и правда – чего? Не девица же я в самом деле, хоть тело это и было девичьим. Но он-то этого не знал. Для него я была юной княжной, которая впервые...

– Боюсь разочаровать, – вырвалось у меня прежде, чем я успела язык прикусить.

Вот ведь слово не воробей, вылетело само, и чего на меня нашло?

Арслан замер с чашей у губ. Опустил ее и посмотрел на меня. И взгляд его был пристально-изучающим.

– Разочаровать? – похоже, он и правда удивился. – Ты не побоялась сесть со мной на коня перед всем двором. Усмирила мой гарем за несколько дней. Бату в глаза смотрела перед всем двором и не дрогнула.

Я слушала его, ловила каждое слово и, кажется, наполнялась тем же духом, что и в те моменты.

Арслан подошел ближе.

– Ты не можешь меня разочаровать, – он забрал чашу из моих рук. – Потому что я уже знаю, кто ты. И выбрал тебя такой.

Его пальцы коснулись моего подбородка, приподняли лицо.

– Но если ты не готова... – он не договорил, позволяя мне самой решить.

Но я уже все решила. Все про себя узнала…

– Готова, – отозвалась я. И на этот раз не соврала.

Арслан улыбнулся. Не насмешливо или как-то победно. Улыбнулся нежно и тепло. И эта улыбка сделала его лицо совсем другим. Передо мной стоял не светлый оглан, которого уважали и даже побаивались, но человек, который стал моим мужем.

Он потянул завязки моего халата, и серебряные соколы соскользнули с плеч, упав к ногам невесомым облаком. Я осталась в одной шелковой рубахе, что ничего не скрывала.

Его взгляд скользнул по мне медленно и внимательно. В нем не было жадности или той похоти, что бывала в глазах мужчин. Он смотрел иначе… Так, точно я самая сокровенная его драгоценность. Но хрупкая, и ранить меня можно одним только взглядом.

– Красивая, – выдохнул он. – Я знал, что ты красивая. Но не думал, что настолько.

Щеки мои вспыхнули и это мне тоже понравилось.

Арслан взял меня за руку и повел к ложу. Оно было широким, застеленным белыми мехами и шелковыми покрывалами. Свечи вокруг горели ровно, отбрасывая мягкие тени.

Он усадил меня на край и опустился рядом.

– Я не буду торопиться, – сказал он, убирая прядь волос с моего лица. – У нас вся ночь… и вся жизнь впереди.

Слова эти запали мне в самую душу и приятной тяжестью там осели, согревая, лаская и окутывая настоящей нежностью.

Он наклонился и коснулся губами моего виска. Потом скулы. Потом уголка губ.

И когда наконец поцеловал по-настоящему, я ответила ему. Сама потянулась навстречу, обвила руками его шею.

Он целовал меня нежно, осторожно и бережливо. Но я бы не назвала это мягкостью. Он заявлял свои права на владение мной в этом шаге, и я допускала его до себя. Позволяла ему в этом праве укорениться.

Его руки, теплые, сильные, скользнули по моим плечам, к спине и бокам. Он не хватал, не торопился, но неспешно изучал, запоминал и вынуждал меня льнуть к нему ближе.

Я и не заметила, как оказалась лежащей на мехах, а он – надо мной. Рубаха моя сбилась, обнажив плечо, и он прижался к нему губами.

– Уже не так страшно, мой свет? – он улыбнулся и снова в глаза мне заглянул. А я только и смогла, что с улыбкой головой помотать. И снова вернуть губы его на нужное место. И целовать. Тепло и горячно, потому как и моя кровь уже распалялась.

Но Арслан, вот где сила терпения, распаковывал меня из шелков, точно долгожданный деликатес. Неторопливо обнажал каждый миллиметр моей кожи, целовал ее, шептал при том ласковые слова, перемежая их такими комплиментами, что краснела я уже до корней волос.

– Ты знала, что кожа твоя мягче шелка? – он влажно поцеловал, прежде чем добавить, – и слаще любого летнего вина.

Я чуть рассмеялась такому сравнению.

Мы еще долго изучали друг друга. Смотрели, скользили руками, соприкасались телами, прежде чем он снова навис надо мной. И теперь глаза его горели глубоким и очень горячим огнем.

– Скажи, если будет больно, – шепнул он мне в кожу.

– Хорошо, – выдохнула я.

Но больно не было. Было... по-другому. Незнакомо и в то же время правильно. Он словно все время спрашивал меня без слов. А я отвечала. И отвечала согласием. А в какой-то момент перестала думать вовсе – просто чувствовала.

Его дыхание у моего уха. Его руки, что держали меня крепко, но не грубо. Его силу, которая не подавляла, а защищала. И жар – внутри и снаружи, разливающийся по всему телу.

Когда мир вокруг сжался до размеров этого ложа, до его глаз, что смотрели в мои, до нашего общего дыхания, я окончательно поняла одну простую вещь.

Я больше не одна.

И так теперь будет всегда, покуда я принадлежу ему, а он мне.

И тогда мир точно замер, затаился, отдавая этот миг только нам двоим.

После мы лежали рядом, и он перебирал пальцами мои волосы, разметавшиеся по подушке.

– О чем думаешь? – спросил он тихо.

– О том, что ты не такой, каким казался, – честно ответила я.

– Хуже или лучше?

Я повернула голову и посмотрела на него. На это лицо с резкими чертами, что сейчас казалось почти мальчишеским. На темные глаза, в которых плясали отблески свечей.

– Лучше, – сказала я. – Намного лучше. Я-то думала, ты степной варвар.

Он рассмеялся.

– Варвар значит, – и за плечо меня прикусил. Я рассмеялась невольно, а он еще и добавил, пощекотав меня за бока: – Сейчас покажу, как я тебе варвар.

И он показал. Видимо, понравилось ему, каким я могла его видеть.

– Спи, – велел, когда сил уже не осталось. – Завтра много дел.

– Всегда много дел, – пробормотала я, уже проваливаясь в сон.

– Твоя правда, мой свет. Но мы справимся.

И я в этом не сомневалась.

Глава 55

Утро подступило к нам тихо, но неумолимо. Жаль, но останавливать время было не в наших силах. Но если каждое будет приходить вот так, как сейчас, то, пожалуй, я согласна.

Под щекой грело теплом. Ровное дыхание вторило моему, а тяжелая рука лежала поперек моей спину. Он не желал даже во сне отпустить меня.

Айбике вчера говорила, что после брачной ночи мне положено будет уйти в свои покои, чтобы дать оглану выспаться. Но, кажется, ему и так прекрасно спалось. В общем, правило это мы упустили. А учитывая, что в гарем ему больше хода нет, я даже немного злорадствовала. Теперь оглан только мой.

Я полежала так, глаз не открывая. Слушала, как за слюдяным окошком нехотя раскочегаривается двор – петух надрывался, ведро брякнуло о колодезный сруб, где-то замычала корова. Обычная утренняя канитель, которая всегда шла своим чередом.

Я чуть приподнялась. Арслан спал. И лицо у него во сне было такое, какого днем никто из его воинов не видывал: мягкое, почти мальчишеское, без жесткой оглановой оправы. Я осторожно, чтоб не разбудить, высвободилась из-под руки. Он что-то пробормотал, потянул было обратно, но не проснулся.

Странное дело. В прошлой-то жизни я, чуть рассветет, уж норовила на свою половину перебраться – одной спалось спокойнее. Оба раза так и было. А нынче лежала и уходить не хотелось. Вот что этот степняк со мной за одну ночь сотворил.

И вот тут-то во мне и щелкнул рубильник.

Не спрашивайте, отчего так устроена моя голова. Другая женщина на моем месте нежилась бы до полудня, перебирая в памяти минувшую ночь, а у меня, чуть только глаза продрала, сама собой развернулась планерка. Наряд-задание на день.

Первым на повестке дня встал у меня в голове гарем, что оглану по новой вере теперь ни к чему, а девок куда-то пристраивать надо. Потом кладовые. Тимофей с его вечными недостачами. Айгуль…

Я оделась, косу через плечо перекинула и вышла в утреннюю стынь. Хозяйке двор обойти положено, порядок оглядеть. Так у нас, на производстве, говаривали: хочешь знать, как цех работу ведет – присутствуй сам при этом. Не только по бумажкам следи, но и на деле.

И этот мой цех явно работал не по плану.

Первой, кого я встретила, была Айгуль. Видать, и само провидение толкало меня поскорее разрешить эту проблему.

Она стояла в пустой горнице второго этажа, в другом конце от оглановых покоев. Одной рукой за сердце держалась, которое, видать ныло. А другой вцепилась в подоконник резной. И смотрела на юг, не шелохнувшись, в самую степь.

И спрашивать не пришлось, чтобы понять, где ее мысли. Она нутром своим вся туда тянулась, где дети ее и любимый муж остались.

Я хотела было к ней подойти, да не успела. Со двора послышалась шумиха – конь влетел, судя по топоту, и я поспешила к окну.

Дозорный. Но не тот, которого с вечера отправили к хану, а другой. Которого Арслан отправил следом за Бату, поглядеть, куда тот со своими людьми свернет.

Хотели убедиться, куда он поскачет сперва – к Тэмиру, или сразу к хану.

Тут же я поспешила вниз, на двор. И застала дозорного как раз заходящим в горницу.

– Госпожа, – поклонился низко и шапку с головы сорвал. Он по колено был в мокрый, сам тоже весь вклоченный. Рубаха из-под пояса вылезла. – На развилке у Кривого брода… Бату не к ставке пошел.

– Не здесь, – я оглядела двор. Слишком много ушей тут было. – Иди за мной.

По пути я велела принести напитков и еды для него. Мы зашли в отдельную комнату, и тут я указала ему на скамью.

– Говори.

– На полдень. К южному рубежу. Следы свежие, да не нынешние – конные ночью еще шли, копыта водой не смыло, а земля обсохла. Ушли крепко наперед.

Выходит, часть людей своих он еще вперед нашей свадьбы отправил? Догадывался? Решил подстраховаться?

Я задумалась, а что же на юге? Подошла к окну, и тут догадка шевельнулась. Тэмировы земли чуть в другой стороне лежали. А вот аккурат на Юге живет семья Айгуль.

Меня точно в живот что толкнуло. Я даже охнула.

Сглупила же я. Ох, сглупила.

Мы всем двором радовались, что Бату к хану поехал, потому что к хану мы были готовы, у нас для хана бумага припасена, что докажет, кто здесь виноват, а кто прав.

А он и не думал к хану. Ханово ухо ему без надобности. Ему надобно другое – заткнуть Айгуль. Единственную, кто всю их затею изнутри знает и не имеет интереса нас защищать, кто на Тэмира при нужде и указать сможет. А как бабе рот заткнуть намертво? Через детей. Прибрал сыновей – и мать нема до самого гроба.

Вот тебе и весь расклад.

Я себя поймала на том, что зубы стиснула до боли.

Не учли мы этого.

Я позвала Салейко, что ждала за дверью.

– Позови оглана, немедленно. Скажи, что это очень срочно, – велела ей, выглянув за дверь. Та кивнула и поспешила за моим супругом. Второй же девушке я велела привести сюда Айгуль.