Текст книги "Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ)"

Автор книги: Александра Каплунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 78

Ее привели под руки – держали крепко, пусть и не грубо, но все ж скорее как пленницу, нежели госпожу.

Лейла при том своего норова не теряла. Шла с высоко поднятой головой, только бледная и губы поджала. На меня глянула мельком, брезгливо поморщившись. А вот на Тэмира с явственным узнаванием и даже каплей надежды, как мне показалось.

Что же… напрасно, голубушка. Этот тебя защищать не станет. Ему нет нужды тебя выгораживать. А вот отгораживаться – однозначно.

– Помню тебя, Лейла, помню, – покивал хан. – Еще ребенком тебя привозили ко мне во ставку.

Лейла улыбнулась ему с нарочитым очарованием.

– Но теперь тебя обвиняют в отравлении жены этого человека, – он указал на Ахмета. Лейла резко вдохнула. Не ожидала, что вот так сразу и прямо? – Что скажешь?

Она выпрямилась, плечи расправила. Звякнули золотые браслеты у нее на запястьях.

– Не могу знать, о Великий Хан, о чем идет речь. Айгуль занемогла, говорили, что вроде как яд, но при чем же здесь я? Я на виду все время была. Весь гарем был рядом со мною. А княжна русская хочет меня извести, потому что я ей давно поперек горла.

– И чем же ты ей помешала?

– Арслан ко мне благоволил прежде. Вот она и ревнует, мстит теперь.

Говорила складно, голос ее не дрожал. Даже я могла бы поверить, не зная правды. Ну и не будь я той самой княжной.

Собака брехливая.

– Яд в твоих вещах обнаружили, – произнес хан негромко. – Как это объяснишь?

– Подбросили! – вскинулась Лейла. Заозиралась, вроде как возмущенно. В сердцах ручки к груди прижала, вид принимая несчастный. – Нетрудно подбросить, когда весь дом против тебя настроен! Эта русская своих людей повсюду расставила! Служанок сманила, а каких не вышло – заменила своими!

Тэмир все это время молчал, даже не глядел на нее, точно вовсе скучно ему стало. Лейла же нет-нет, а на него поглядывала.

И суетилась немного. Страшно ей было под взором хана, когда тот, кто за нее заступаться должен, даже на взгляд не ответил.

– Дозволь мне задать вопрос, хан? – попросила я.

Он кивнул.

– Лейла, – я сделала шаг ближе, – а что скажешь ты о тех лентах, что развешивала у дальней калитки?

– Какие такие ленты? – фырчит, а сама из бледного вдруг стала краснеть. Пятнами так, точно становилось мне ясно, что этого-то она не предвидела.

– Те самые, что ты в особые узелки завязывала. Весняна нам все рассказала. Она у нас под надзором и сдала тебя со всеми потрохами, Лейла. Рассказала про яд, что отдала тебе, которым сама меня в свое время травила. И как сигналы твои передавала людям в лесу.

Лейла глаза раскрывала все шире, но тут вдруг словно опомнилась. Фыркнула, точно я тут ересь несла и околесицу.

– Что мне до твоей Весняны? Стала б я с русской якшаться? Мне и тебя в гареме хватало. То твои выдумки.

– Выдумки, – мирно согласилась я. – А письмо с тамгой у Весняны – тоже выдумки?

Лейлу словно током ударило, она вся вздрогнула.

– К-какое письмо?

– С тамгой рода Тэмира, – я кивнула на него. – Там ей о тебе указания, что надобно передать. Потому-то ты и пошла к Айгуль, верно? И те люди, что пожар учинили, сделали то в нужный миг по твоей указке.

Воцарилась мертвая тишина. Даже дыхание слышно стало.

Первым не сдержался Тэмир.

– Опять письмо какое-то выдумала. Стал бы я девкам русским или с чужого гарема писать… Врет опять. Я к этой, – он кивнул на Лейлу, – вовсе ничего не имею. Может и она отравила, но я тут совсем не при чем.

Сказал и отвернулся.

Я же прищурилась на Лейлу. Тэмир и сам не понял, как нажал на спусковой крючок.

Лейла дрогнула. Не на мои слова, а на его. Развернулась к нему медленно, и я видела буквально, как в ней разгорается отчаянный пламень.

Айбике, что ехала вместе со своими подопечными, по нашему наставлению всю дорогу играла свою роль в нашем плане. Заводила Лейлу. Накручивала. Не впрямую, конечно, но косвенно. Намеками, охами-ахами, что, мол, не сносить головы тому, кто во всем этом замешан. Что у княжны свои доказательства есть в наличии. Что точно дело никак легко не закончится.

И сейчас плоды сего мы пожинали с лихвой. Нервы Лейлы были ни к черту, а Тэмир только что от нее при всех отказался.

– Не при чем? – голос ее сорвался на сип. – Ты мне Арслана обещал! Говорил – уберем русскую дурищу, и я при нем останусь! Говорил – не приживется она здесь, чужая, сама сбежит или поможем ей! Говорил – Бату займет свое место, а я...

– Молчи, безумная! – рыкнул Тэмир, но поздно было.

Лейлу уже несло точно весенним половодьем:

– Ты говорил, что Арслан без выбора останется! Что других подходящих нет! Что я еще молода, красива, что он меня не забыл совсем! Что стоит только эту убрать – и все наладится!

Она ткнула в меня дрожащим пальцем.

– Ее! Ее надо было убрать! Ты сам план придумал! Сам все обдумал! А теперь – не обещал? Не знаешь?! Я говорила: не нужна никакая Айгуль! Надобно было княжну дотравить!

Ее била дрожь, слова лились из нее злым и грязным потоком.

Стражники растерянно переглядывались – хватать ее или дать договорить.

Тэмир стоял мертвенно-бледный.

Хан выждал, пока ее рыдания стихнут, и тихо, но внятно произнес:

– Ты утверждал, мурза, что не знаешь этой женщины?

– Она... она рассудок потеряла от страха, – Тэмир уже взял себя в руки, голос звучал ровнее. – Сам видишь, великий хан – баба в безумии несет невесть что. Слова двух женщин – чужеземки и помешанной – против слова мурзы. Где доказательства настоящие?

Я быстро взглянула на Арслана. Он едва заметно кивнул.

Что же… вот и пора.

– Великий хан, – позвала я, – дозволь привести еще одного свидетеля.

– Кого же? – он уже усмехнулся. Похоже, теперь его интерес был ко мне вовсе иного толку.

– Того, кто знает об этом деле больше всех нас.

Тэмир резко дернулся.

– Это что еще за...

– Ведите, – коротко бросил хан.

Когда в шатер завели Айгуль, люди ахнули. Все ж решили, что раз отравили – мертва. И вести, небось, уже давно по ставке разошлись о том.

А тут вот – живая. Пусть и слаба еще, шла она, опираясь на палку, но держалась прямо. Одета была просто, без прикрас, только платок белый голову покрывал.

Ахмет тотчас подле нее оказался. Руку свою ей подставил, и та оперлась с благодарностью.

Лейла же как ее увидала, решила чувств лишиться, но стражники ей упасть не позволили. Подхватили, положили на тахту и водой в лицо брызнули. Та зафыркала и пришлось ей очнуться. Глаза дикие уставились на Айгуль. И ничего не сказала ведь, да слезы по щекам полились крокодильи.

Тэмир же явно лицо терял. Прошил Лейлу таким взором, будто тут ее прямо удавить хотел своими руками, раз с задачей не справилась.

– Айгуль, – хан поднялся ей навстречу. – Как дела твои?

– Живой осталась, Великий Хан. Благодаря княжне и лекарю ее.

Хан дал знак принести ей стул. Айгуль на него опустилась, едва его ей подставили.

– Расскажи, что с тобою случилось. И не торопись.

Айгуль оглядела зал, взгляд задержала на Тэмире. Тот хоть лицо уже и собрал, но думалось мне, что уже и без меня многие его настоящим увидели.

– Бату забрал меня силой, – начала она неспешно. – Заставил мужа моего отказаться от меня, трижды сказать “талак” при свидетелях. Иначе, говорил, детей моих…

Голос ее осип. Она прикрыла глаза, и Ахмет тотчас опустился перед ней на колено. За руку взял, заглянул в лицо с беспокойством.

– Что еще говорил Бату?

Айгуль снова смотрела прямо на хана.

– Что действует не ради себя одного. Что надобно делать, как учит его Тэмир. – Она кивнула в сторону мурзы. – Что Арслан слишком мягок с русскими, а земле нужен хозяин покрепче, и Бату таковым и станет. Пока ехали, все рассказывал, что Арслану недолго свой пост занимать, и что Тэмир его самого туда посадит. И тогда я сама стану ему женой, что нужно только немного мне потерпеть.

Она потупилась. Я видела, как ярится Ахмет.

– Сучий сын, – шипел он.

– Не давало ему покоя, что сестра моя… – она снова едва слышно говорила, – выбрала в свое время Арслана. Не к нему пошла. И потому как Тэмир-мурза предложил ему свою протекцию, с радостью взялся за все это дело.

Тэмир молчал, но скулы у него ходили.

– Говорил, что княжну русскую надобно убрать, – продолжала Айгуль. – А меня использовать, чтоб Арслана сломить. Напомнить ему ту, что тот когда-то любил, да потерял. Потому меня и забрали из семьи. Угрожали, мой хан. Если бы Ахмет от меня не отказался, сыновей моих…

Она заплакала. Ахмет стал ее успокаивать. Хан отдал приказ принести ей воды.

Чуть отпив из чаши, Айгуль руками дрожащими отдала ее обратно.

– Но в подворье Арслана тебя отравили, – сказал хан. Не вопросом, но побуждая ее говорить.

Та кивнула в ответ.

– Когда поняли, что план не выходит. Княжна на меня не обозлилась, а приняла под защиту. Я сама к ней пришла и не прогадала, мой хан. И светлый оглан Арслан гневался, а не ломался. Не предусмотрел никто, что они уже заодно действовать станут, и что княжна Евпраксия… – она с искренним теплом на меня глянула. Я ей улыбкой ответила. – Такой вот откажется. Что и примет и позаботится.

– Кто яд подал? – хан не стал высказываться на ее слова. Явно мысленно все подмечал, но мнения не высказывал.

– Лейла, мой хан. Пришла успокоить меня, когда пожар случился. Говорила, что княжна так велела. Я еще не знала в то время никого на подворье. Доверилась…

Лейла металась взглядом, искала, за что зацепиться.

– Врет! Я к ней не ходила!

– Ходила, – спокойно возразила Айгуль. – И чай наливала своей рукой, никого кроме нас в комнате не было. Наливала, пока я туда не глядела. А после, когда яд подействовал, сидела рядом и приговаривала, что скоро все кончится. И что Тэмир-мурза все устроит, как надобно. А жертва моя не будет напрасной. Обещала о сыновьях моих позаботиться.

– Как же она выжила, коли я ее отравила! – продолжала настаивать Лейла. – Это все княжна! Княжна все затеяла!

– Слова мои честны, мой хан, – отвечала Айгуль, уже поднявшись. Слова ее наливались силой. – Не солгала ни в едином, клянусь родом своим, отцом своим – великим сотником твоим Азараном.

Хан ее остановил жестом.

– Знаю тебя, и твой род, ни к чему оправдания, – успокоил он ее.

А мне стало понятно, почему смерть Айгуль была им нужна. Хан уважал ее род. И слушал ее не как чью-то отказную жену, что оказалась в непонятном хитросплетении. Но как ту, что имела право говорить.

Тогда хан повернулся к Тэмиру. А вместе с ним и люди в шатре обернулись к мурзе. Тот стоял прямо, не опуская глаз. И больше не волновался.

– Что скажешь, Тэмир? – спросил хан голосом тихим, но слышно было всем и каждому.

Тэмир поклонился. Выпрямился. Оглядел людей в шатре, задержал взгляд сперва на Лейле, потом на Айгуль. На Ахмете. На нас с Арсланом.

Будто сам теперь складывал ту картину, которую мы столько времени собирали по кусочкам.

Лейла выдала его перед всеми. Айгуль собственными ушами слышала, как Бату ссылался на его имя. Письма, тамга, люди, что действовали через его ставленников… От всего по отдельности он еще мог отмахнуться. Но теперь все это лежало перед ханом разом, и продолжать твердить, будто ничего не ведает, стало бы уже не хитростью, а откровенным безумием.

И Тэмир это прекрасно понимал.

Я увидела, как в лице его что-то переменилось. Словно маска сползла. Не страх появился – страха он и не знал, как мне кажется. Не раскаяние – того и подавно. Просто отпала необходимость изображать из себя невинно оклеветанного старца.

Он разогнул согбенную спину, поднял голову. И впервые за весь этот разговор посмотрел на нас без тени желания оправдаться. А едва ли не с облегчением.

– Да, великий хан, – сказал он ровно, – все это затеял я. И каяться не собираюсь.

По залу пробежал шепот – никто не ждал такого ответа. Я и сама чуть было рот не раскрыла. Так отпирался, чтобы теперь признаться в содеянном?

– Арслан слишком сблизился с русскими, – продолжал Тэмир размеренно. – Женился на их княжне, договоры с ними заключает, земли смешанные создает. Куда это ведет? К тому, что через поколение-другое эти земли Ордой себя звать перестанут. Станут ни нашими, ни русскими – ублюдочными.

– И ты решил это исправить?

– Решил сохранить то, что нам отцы завещали. Орда должна оставаться Ордой. Сильной, единой, не смешанной с чужой кровью.

Арслан сделал шаг вперед, но хан его остановил жестом.

– Значит, ты считаешь себя правым?

– Считаю. И буду считать до смерти.

По-разному я представляла то, как все может кончиться. Но никак не думала, что вот так открыто он признается в своих злодеяниях. И страшнее всего было, что он и правда виноватым себя не чувствовал. Он шел за своей правдой и считал этот путь единственно верным.

– Я служил Орде всю жизнь. Воевал за нее, кровь проливал. И не позволю ей стать придатком к русским княжествам.

– Даже если для этого надо убивать невинных?

– Невинных на войне не бывает. А это война, великий хан. Война за будущее нашего народа.

Хан кивал то ли ему, то ли мыслям своим. И я не знала, как к тому относиться. А что, ежели скажет хан, что прав Тэмир? Что Арслан и правда слишком сблизился с теми, над кем выше стоять должен.

– Понятно, – сказал он наконец. И жест страже подал: – Увести его.

Стража двинулась к мурзе. Тот не сопротивлялся, только на Арслана напоследок глянул:

– Ты еще пожалеешь об этом дне, светлый оглан. Когда земли твои русскими станут, вспомнишь мои слова.

Его вывели. Лейлу повели следом – та рыдала и что-то бормотала, но никто уже не слушал.

Хан поднялся с места:

– Завтра на рассвете объявлю приговор. Расходитесь.

Зал стал пустеть. Все оборвалось так резко и неожиданно, что я теперь вовсе не понимала, что чувствую. На что рассчитывал Тэмир? Что думает обо всем этом хан? Чего ждать завтра утром?

Я не ощущала себя победителем. Надо мной точно навис меч. И я не понимала, опустится он на меня, чтобы убить, или чтобы разрубить мне оковы.

Арслан подошел ко мне, и я встрепенулась. На губах его лежала теплая улыбка. И это вселило в меня надежду.

Глава 79

Собрались вновь мы уже на рассвете. Народу пришло меньше, чем вчера – основное разбирательство закончилось, осталось только выслушать приговор.

Я всю ночь изводила себя мыслями о том, как может все обернуться. Арслан меня успокаивал, но помогало это слабо.

Зато Айгуль теперь могла воссоединиться с семьею открыто, и по крайней мере это меня утешало.

Хан вышел к нам без церемоний, сел в свое кресло и велел приводить всех поочереди.

Тэмира привели первым, и тут я не торопилась радоваться. Даже сейчас, когда участь его решалась, он не показывал ни раскаяния, ни страха.

– Тэмир, сын Джанибека, – хан говорил ровно, деловито, словно зачитывал обычную грамоту прямо из своей головы. – За измену и заговор против установленной власти ты лишаешься звания мурзы, людей твоих, большей части владений. Остаешься под надзором в дальнем улусе до конца дней. Род твой служил верно многие годы, за старые заслуги голова твоя остается на плечах.

Тэмир поклонился – формально, чудь угловато и безо всякой благодарности. Вот вроде лицом и не дрогнул, а показалось мне – досадливо скривился. Не согласен был, но жизнью все ж дорожил.

– Принимаю решение великого хана.

– Не принимаешь, а исполняешь, – надавил хан. – Живи тихо, не высовывайся, и доживешь отведенный тебе век. Ты служил верой и правдой, но то были иные времена. Дай теперь другим людям творить историю в том русле, в какое она должна течь. Вечная война и резня убивают всех. И тебя убьет, если не остановишься.

Старика увели. Он не стал больше отвечать хану. Хотя видно было по его лицу, что он обо всем этом думает. И теперь я понимала, о чем говорил Арслан, когда рассказывал мне о нем. Что такие люди считают себя истинно правыми.

Потом привели Лейлу – за ночь она осунулась, растрепалась, но в глазах все еще теплилась надежда. Видно, до последнего верила, что как-нибудь да выкрутится.

– Лейла, дочь Аслана, – хан даже взгляда на нее не поднял, изучал теперь что-то в бумагах у себя на столе. – Ты мечтала о высоком браке, интриговала ради него… – тянул он, вроде как между делом рассуждая. – Получишь по желанию. Выдам тебя замуж за мурзу Кунтувды. Человек он почтенный, хозяйство ведет крепко, детей имеет множество. Вдовец недавний, жену ищет хозяйственную и не слишком молодую для глупостей.

Лейла едва снова в обморок не упала. Снова руки прижала к груди. Видать, смекнула о ком речь идет и то ей до ужаса не понравилось.

– Великий хан, позвольте...

– Что позвольте? Замуж идти откажешься? К предкам отправляться предпочтешь? – тут хан все же поднял взгляд. Угроза прозвучала вполне отчетливо. Лейла вся опустилась, плечами поникла и головой мотнула. – Тогда ступай.

Ну хоть не убили, подумала я. А там сама выкручивайся, голубушка. Кунтувды этот, небось, муж суровый будет, не станет твоих фокусов терпеть.

Весняну с остальными мелкими сообщниками разобрали быстро – кого на каторжные работы приговорили, кого к плети, кого и пострашнее – без смертных приговоров не обошлось. Но хану то было виднее, а ежели стал бы он всех щадить, то наверняка бы сказали, что слишком он мягок.

А хан мягким не слыл.

– Бату объявляется в розыск, – продолжал хан своим монотонным голосом. – Пока не явится к нам для ответа по делу – лишается всех прав, владений и покровительства рода.

Теперь дошла очередь до нас с Арсланом. Мы выступили вперед вместе – я чуть позади, как полагается жене.

– Арслан, сын Чингиза, – хан наконец поднял глаза и посмотрел на него внимательно. – Границу и подворье я тебе поручил. Их и держи как следует. Чтоб впредь подобных историй не случалось на твоих землях.

– Будет исполнено в точности, Великий Хан.

– Что до жены твоей… – Взгляд переместился на меня, задержался. Изучал меня хан долго и пристально, словно пытался понять, что за птица такая ему попалась. – Коли только по долгу тот брак заключен, могу я…

– Нет, – оборвал его Арслан, сделал еще шаг вперед. – Евпраксия стала мне женой и таковой останется, дядя. Это мой выбор.

Хан хмыкнул. Откинулся, уже расслабленно.

– Не пожалеешь?

Арслан, засранец, глянул на меня плутовато.

– Это время покажет, – усмехнулся. – Но никогда не откажусь.

Я на него насупилась.

– Жену, я гляжу, ты себе выбрал беспокойную.

– Зато полезная оказалась, – ответил Арслан с легкой улыбкой.

Я насупилась еще шибче. Вот нашел время сейчас для шуточек! Тут судьбы решаются!

Или решились уже..?

Хан, словно в ответ на мысли мои, махнул на обоих рукой:

– Ступайте домой. Дела ваши здесь закончены.

Мы поклонились как положено и направились к выходу. За нашими спинами уже слышались другие голоса – начиналось следующее разбирательство, следующие проблемы. Жизнь шла своим чередом.

А я теперь стояла под бесконечным голубым небом, и все было кончено.

Арслан смотрел на меня умировторенно. Мы прошли через это вместе. Вместе стояли там на суде. И вместе вышли.

Все было правильно.

– Это все? – спросила я тогда. – Так странно. Я столько дней ждала, что все рухнет нам на головы, а теперь даже не верится, что можно просто ехать домой.

Арслан рассмеялся.

– Ты стала женой оглана, раскрыла заговор, одна удержала подворье, от настоящих разбойников сбежала, все хозяйство мне перевернула, а потом еще и перед ханом Золотой Орды наравне с мужчинами ответ держала. И теперь говоришь “это все”? Невозможная женщина.

Я рассмеялась с ним вместе.

Собирались мы в дорогу без проволочек. К полудню были готовы к отъезду – Арслан торопился домой, говорил, что дел накопилось за время нашего отсутствия изрядно.

Айгуль вышла проводить нас. Ехать с нами они отказались – хотела повидаться с родней, которой, как оказалось, при ставке хана было немало. Да и восстановиться перед новой дорогой до конца ей не мешало.

– Спасибо вам за все, – сказала она мне на прощание, взяв за руки. – Если бы не вы...

– Береги себя и свою семью. Мужа особенно береги – он человек хороший, только слишком уж прямой для здешних мест.

– В этом вы изрядно похожи, – сказала она, и мы рассмеялись.

Мы тронулись в путь. Ставка оставалась позади, впереди лежала знакомая дорога домой. Арслан все по большей части ехал в задумчивости. Как оказалось – уже мысленно разгребал те дела, что ждали его на подворье.

И все ж, когда ставка скрылась из виду за холмами, он глубоко, облегченно вздохнул.

– Впервые за много дней могу спокойно дышать, – признался он мне.

– Ты же думал, что выкрутимся, – напомнила я ему. – Еще смеялся над моими переживаниями.

– Думал, конечно. И без тебя точно бы не справился – ты план весь выстроила, людей нужных нашла, доказательства собрала.

– Значит, теперь ты мне должен, – я и сама начала ощущать облегчение. И говорить теперь было проще…

– Должен, – согласился он охотно. – И долг свой отдам сполна.

– Интересно, как именно?

– Доедем до дому – узнаешь.

Ну что же… дорога, похоже, обещала снова пройти в ожидании. Хорошо, что теперь в приятном.