Текст книги "Княжна-попаданка. Между Русью и Степью (СИ)"

Автор книги: Александра Каплунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 64

Мы вышли дальней калиткой. Дохар все же отправился со мной, оставив Весняну своему человеку и дав тому четкие указания. С собой он взял еще двоих проверенных воинов, а вперед заранее выслал дозорного. Сделав большой крюк, чтобы не попасться на глаза нашим незваным гостям, мы направились к сокольне.

Чем меньше людей знало о вести от Арслана, тем лучше.

Сокол и правда вернулся. Буран, тот самый, коего мне Арслан показывал. Умная птица, нашел дорогу домой. Но сокольничие знали – послание можно открыть только в присутствии госпожи или кого-то из старших.

Вместе открыли мы маленькую капсулку, что сняли с его лапы. Сокол вести с собой принес благие – Ахмета и детей успели забрать. Люди Бату в их дом не зашли. Может, слух о смерти Айгуль дошел до нужных ушей. А может, Бату с самого начала нужен был только южный рубеж.

– Видать, то, что Айгуль объявили мертвой, дело сыграло, – я стояла на берегу озера, глядя на гладь его серебристую.

– Хорошо вышло, что все так обернулось, – кивнул Дохар. – И что никому про госпожу Айгуль пока не известно.

– Пусть оно так и остается.

– Да, госпожа, – он поклонился. – Отправить господину какой-то ответ?

– Если все хорошо, завтра к вечеру они уже будут тут. Думаешь, нужно? – я к нему повернулась. Дохар чуть брови приподнял. Удивился, что у него спрашиваю?

– Можно повременить, Буран к хозяину привязан, но отыщет ли его в дороге – неизвестно.

– Вот и повременим. Лучше пока поискать, кто это в наших лесах обретается, кому Весняна послания свои передавала. И нашими гостями займемся. Не нравится мне, что они выжидают. Может, отправить им завтра с рассветом нашего человека? Выспросить, не надобно ли чего, кушанья передать. А сами, может, хоть что-то разведаем.

– Это можно, но, думаете, ответят?

Я головой качнула. Сложно было сказать. Что-то им тут было нужно. Возможно, даже не что-то дурное. Но чуйка моя ворчала недовольно при мыслях о них. Сейчас от кого угодно можно было ждать что угодно.

– Скажи, Дохар, сколько лет ты служишь моему мужу?

Серебристая полоса луны дрожала на поверхности озера. Деревья отражались, едва покачиваясь. Картина умиротворенная, а на фоне моей усталости, еще и убаюкивающая. Если бы еще не писк комариный, от коего хотелось отмахнуться… Впрочем, все как в моей реальности. Вот вроде все и прекрасно, а вокруг одни вредители.

– С самого отрочества, почитай, госпожа, – отозвался тот.

– А что заставляет тебя хранить ему верность? – что-то прямо потянуло меня пофилософствовать. Попрояснять человечью натуру.

Дохар на меня хмыкнул, но, как мне показалось, понимающе.

– Не раз мы секлись с ним бок о бок против врагов, и в лесу, и на поле. Но никогда наш оглан не бросал своего брата. И никогда не проливал зряшней крови. Силы у него вдосталь, но ума еще больше. И глуп тот, кто считает, что коли он на каждый вызов меч свой не тянет, так слаб он. Сила оглана не в одном только клинке.

Говорил Дохар с гордостью, тоже на озеро глядя.

– И этот край… – он, похоже, погрузился в воспоминания, – когда мы заняли это подворье, тут же только русичи жили. Смотрели на нас зло. Оглан тогда крепко за бразды взялся. И поглядите, как смотрят на него теперь?

Хорошо смотрят, с уважением, но без страха. Я кивнула Дохару.

Да, понимала о чем это он.

– Поехали домой, Дохар, – я ему улыбнулась.

На горизонте уж забрезжил рассвет.

– Не сочтите за лесть, госпожа, но я рад, что именно вы ему стали женой.

Я рассмеялась.

– Спасибо, – я кивнула ему. Мы улыбнулись друг другу с пониманием. – И я рада, что могу на тебя положиться. Надеюсь…

Но не успела я договорить, как Дохар странно дернулся. Воздух носом втянул с силой. И меня вдруг в охапку сгреб и потащил за ближайшую постройку.

И едва я, опешив, хотела начать отбиваться, как поняла страшное – из плеча его со спины торчало древко стрелы.

Глава 65

– Дохар! – охнула я, но позволила запихать себя в укромное место.

– Не бойтесь, княжна, – успокоил он меня, сам тоже приседая в укрытие и тут же вытаскивая из ножен свою саблю.

Не сказать, что я сильно напугалась, но то, что из плеча его торчало древко стрелы вызывало, скажем прямо, некоторые эмоции.

Дохар тем временем свистнул громко, что на всю округ разнеслось. И тут же в ответ ему похожим ответили, три раза и коротко.

– Собачье отродье! – выругался зло.

– Что это значит, Дохар? – мы сидели за сараюшкой, перед нами ж были только заросли рогоза, а дальше – озеро.

– Окружили.

Сбоку послышалось шуршание, Дохар уже весь навострился, хотя даже не знаю, как он до сих пор мог вот так как ни в чем не бывало стоять! Я же и сама уже подол подобрала…

Эх, надо было все же плюнуть на порядки и заставить привезти сокола в подворье! Но нет, мы же сами за ним поехали, так ведь положено… А что враг на пороге – так мы быстро.

Из травы снова свистануло, Дохар чуть расслабился, и оттуда вышел парнишка лет семнадцати, тоже из степных.

– Семеро, господин, – тут же доложил тот. – Наши двое держат тропу с востока. Я человека за подмогой послал, но как скоро успеют – не знаю.

Дохар кивнул.

– Помоги со стрелой, только быстро, – бросил парню. Тот, не расспрашивая, ухватился за самое древко. Осмотрел в две секунды, та почти что прошла навылет. И против моего ожидания не выдернул ее, а надавил, еще сильнее в плечо ее вонзая.

Дохар застонал, я хотела уже вмешаться, но тут металлический кончик показался из плеча. Мальчишка тогда его попросту сорвал, а древко уже тогда вытащил.

Сам стал от рубахи своей кусь отрывать, но ткань не поддавалась. Тогда я от подола сорочки своей нижней в два счета лоскут отделила и им сунула.

– Благодарю, госпожа.

– Заматывай скорее.

В сараюшку ткнулась еще одна стрела, и я присела от резкого звука.

Дохар меня прижал к стене, и я только и пискнула невольно. Потому как надавил он на меня так, точно хотел сквозь эту самую стены просочить.

– Нужно уводить госпожу, – кинул пареньку.

– По воде если токмо, – тот меня оглядел. – Но шибко приметная…

Да, я хоть и сняла с себя украшения перед отъездом, а платье-то все равно светлое.

Но говорить дважды мне было не надобно. Я тут же стала развязывать пояс и скинула верхний тяжелый слой наряда.

Мужчины мои тут же отвернулись, но, похоже, делала я все верно, раз Дохар не стал браниться.

Сарафан был красив, но ткань плотная, тяжелая. Зато нижняя рубаха – из простого полотна. Вот ее-то я и принялась пачкать.

– Подсоби мне, – велела пареньку. Тот на меня глазами круглыми уставился. После – на Дохара.

Тот, губы поджав, кивнул.

– Да простит меня пресветлый оглан. – Парнек принялся обляпывать меня грязью, – вы же ему скажете, госпожа, что сами мне приказали?

– Скажу, что сама мазалась, не переживай.

Когда белое превратилось в грязное, а я перестала так выделяться из темноты, мальчишка поманил меня за собой в рогоз.

– Дохар?

– Я с вами не иду, – он покрепче сжал саблю. – Ступайте, госпожа, скорее. Я до своих людей попробую добраться, в другую сторону этих собак уведу.

Он готовился задержать тех, кто наверняка уже шел к нашему укрытию.

Сердце на миг замерло. Не хотелось его оставлять. Раненый, да еще невесть против скольких людей, но от моей жизни зависело слишком много людей, чтобы я могла позволить себе рисковать.

– Идите, – шикнул он на меня.

– Выживи, Дохар. Это приказ.

Он усмехнулся краем рта, сплюнул зло, поглядев в ту сторону, где таились наши вороги.

– Постараюсь, госпожа.

Я, пригнувшись, ступила в заросли.

– Идите за мной след в след, госпожа, – зашептал парнишка, когда мы двинулись, – и старайтесь не касаться травы, чтобы с берега не заприметили.

Легко сказать… Трава была тут высокая, выше меня в полный рост, а мы еще и пригнувшись пошли. Но росла плотно. Приходилось каждый шаг выверять, прежде чем дальше ступить.

Мы уже по пояс были в воде, когда позади слышен стал шум возни.

– Быстрее, – провожатый мой меня уже не церемонясь ухватил за запястье и дальше повел. Почти к открытой воде, но тут свернул вправо и мы двинулись вдоль берега.

Где-то позади захрустело сухостоем. Видать, искали место, где мы скрыться успели.

– Она ушла в воду! – послышался незнакомый мужской голос с берега.

Мы замерли и присели совсем. Холодная вода подобралась мне почти к подбородку.

Глава 66

Я опустилась коленями ко дну и дышала через сжатые губы, стараясь не издавать ни единого лишнего звука.

Паренек, звали его, кажется, Тимурчик, притаился рядом, едва видный в полумраке. Глаза у него были круглые, как у зайца перед волком, но вел он себя храбро. И лицо в целом имел решительное. Молодец, не паникует.

С берега доносились голоса.

– Здесь были! Следы свежие!

– В воду ушли, сволочи…

– Ищите по кромке! Если вынырнут – берите живьем. Хозяйский приказ – княжну целой привести.

Хозяйский, значит. Как и ожидалось, не простая это банда, есть у них тот, кто направляет и знает, кого именно ищет.

Я медленно выдохнула через нос. В голове уже крутилась привычная схема: сколько их, где стоят, куда уходят. Парнишка обмолвился, что их семеро… Двое держат восточную тропу. Дохар увел на себя хотя бы часть. Остальные сейчас шарят по берегу.

Еще одна стрела свистнула и плюхнула в воду где-то недалеко.

Тимурчик поднес палец к губам, изобразив тем, что нельзя сейчас шевелиться и звуков каких издавать.

Я кивнула, и так сие прекрасно разумея. Тут даже дышать хотелось пореже.

Только время спустя мы тихонько поползли вдоль берега, держась густых зарослей. Сложно это было, чтобы еще и траву не волновать. Благо темень стояла, да еще и ветерок гулял, и без нас шевелил заросли.

Вода становилась глубже, ступни вязли в неприятном скользком иле. Холод уже пробирал до костей, а сорочка, намокшая насквозь, тянула вниз. Хорошо, что верхний сарафан я скинула. Иначе бы и не выплыла.

С той стороны, где остался Дохар, раздался вдруг яростный крик и лязг металла. Потом – короткий сдавленный стон. Я едва не дрогнула от того. Ох, надеюсь, это кто-то из нападавших получил по заслугам.

Я стиснула зубы.

Лишь бы Дохар выжил. Хороший ведь человек. На таких все подворье и граница держатся.

Тимурчик вдруг ухватил меня за локоть и потянул глубже в камыши. Мы присели почти полностью, оставив над водой только носы.

Шорох в рогозе раздался совсем недалеко. Похоже, полезли наши преследователи в воду за нами.

– Может утопли?

– Не утопли. Княжна живучая, как кошка. Ищите дальше.

Я слышала, как они переговариваются, расходятся полукругом.

Тимурчик шепнул:

– Госпожа… дальше по берегу есть старая лодка. Если дотянем – сможем уйти на середину озера. Там их стрелы не достанут. А там и на другую сторону выплывем. В лесу схоронимся, я знаю места, не отыщут.

– А Дохар?

– Он сам сказал уходить. Если останемся – погубим и его, и себя.

Я ненавидела такие выборы. Но ненавидела еще сильнее, когда выбора не было вовсе.

– Веди.

Мы двинулись дальше, но преследователи наши тоже не стояли на месте. Когда мы уж вернулись почти к берегу, тому самому, где нас ждала лодка, один из них зашуршал совсем рядом.

Тимурчик замер, прижав меня к себе, что виделось мне особенно странно. Он же вовсе ребенок, а сам стремится меня защитить. В такие моменты особливо ощущалось, кем именно я для них стала...

Мы оба перестали дышать.

Шаги и шорох раздавались совсем близко. Тимурчик напрягся всем телом. И кинжал над водой уже поднял, но я перехватила его запястье и головой качнула. Рано еще.

Мы сидели, погрузившись в воду, ни живы, ни мертвы. Воин совсем к нам подошел. Я уже видела его силуэт, одежку и блестящий в лунном свете клинок, коим он раздвигал рогоз.

Он остановился. Прислушался. Шагнул было в нашу сторону, но тут где-то слева птица взметнулась из травы, и он быстро туда направился.

Мы выдохнули одновременно.

Еще десять шагов. Пятнадцать. Двадцать.

И вот – темное пятно на берегу. Старая плоскодонка, обветшалая, но еще годная. Весла лежали рядом, придавленные камнем.

Тимурчик первым выбрался из воды, быстро осмотрелся и протянул мне руку. Я выбралась следом, тяжело дыша. Ткань липла к телу, волосы растрепались, а губы, наверное, уже посинели. Зуб на зуб вовсе не попадал.

– Быстрее, – подгонял меня мальчонка.

Мы вдвоем столкнули лодку на воду. Она скрипнула, но поплыла, распуская кругом волнушки. Я забралась внутрь первой, Тимурчик следом, оттолкнулся шестом и лег на дно.

Лодка медленно пошла от берега по протоке в рогозе.

Но коли бы все давалось в жизни так просто.

– Там! В воде!

Стрела ударила в борт с таким звуком, точно кто топором рубанул. Я невольно дернулась, отчего лодка качнулась и заплехала по воде.

Тимурчик схватил весла и загреб что было сил. Я пригнулась, закрывая голову руками.

Вторая стрела просвистела над самой макушкой и ушла в воду.

Третья попала в корму.

А у меня в мыслях крутилось – лишь бы не по мальчишке.

Но берег уже отдалялся. Тимурчик греб так, что ему впору было в соревнованиях скоростных участие принимать. Лихо так, себя не жалея.

Я подняла голову. На берегу уже собралось человек пять. За нами они кидаться не торопились. Луки уже опустили – поняли, что стрелами не достанут.

– Госпожа… мы оторвались? – Тимурчик не прекращал грести и спрашивал попеременно с движением.

– Пока да.

Особенно странно ощущался мне взгляд того, что ближе прочих к воде стоял. На шапке его в свете луны поблескивали драгоценные камни. Сверлил он меня взором своим недовольным. Стрелой не достал, так хоть так дыру проделать пытался…

И тут я его узнала. Шапка та самая, мех в крапинку, бляхи на поясе. Мир дому, значит. Обогрей гостей по обычаю.

Ах ты ж гад.

– Но они нас не отпустят.

Лодка вышла на открытую воду. Озеро здесь было широкое, берега уже тонули в предутренней дымке. Солнце еще не поднялось, но небо на востоке уже светлело.

Я села, отжав волосы, и посмотрела на парня.

– Ты не ранен?

– Нет, госпожа. Только… – он кивнул на мое плечо. – У вас кровь.

Я глянула, и действительно. Тонкая царапина, видать от какой-то травы али ветки. Ничего серьезного, хотя на светлой ткани казалось иначе.

– Пустяки. Греби к дальнему берегу.

Тимурчик кивнул и снова налег на весла.

Я же вглядывалась в берег. Вряд ли они даже на конях сумеют быстрее нас добраться на ту сторону. А коли будут близко, там мы просто вновь уплывем и станем ждать посреди воды, пока из подворья подмога явится.

И стоило только о том мне подумать, как с холма, с дороги, что вела к нашему дому, показались конные. Добрый десяток.

Ну, уж теперь-то должны справиться.

– Госпожа? – Тимурчик тоже заметил.

– Погоди, посмотрим, что будет…

Мы замерли на середине озера.

Глава 67

Уж вглядывалась я до рези в глазах. Схватилась пальцами за край борта, что еще немного и точно бы в воду грохнулась. Вместе со мной в той же позе сидел Тимурчик.

– Наши? – С надеждою в голосе вопросил он.

Я боялась раньше времени обнадеживаться. Но когда конные налетели на наших преследователей, сомнений уже не осталось. Бились они рьяно, не на жизнь, а на смерть. Только сабли блестели, да крики доносились до нас по воде. Пусть бы примерно по числу и равны они были, но наши с конями, еще и в ярости дикой, быстро этих иродов к стенке прижали.

– Наши, – отозвалась я, когда уж совсем понятно стало.

Лучники теперь стояли на коленях, а конные спешивались. Один из них подошел к краю берега и замахал нам рукой.

Конечно, мелькнуло у меня сомнение. А что, если это все какой-то спектакль, чтобы нас выманить? Но тут Тимурчик меня успокоил:

– Это дядька Евсей! – воскликнул он и снова взялся за весла.

Евсея в страже я знала, хотя и не слишком близко, так что хорошо, что юный мой спаситель его разглядел.

Уже спустя десяток минут причаливали мы к бережку.

– Княжна! – Тут же меня обступили со всех сторон, вытащили из лодки, накинули на плечи то ли плащ, то ли телогрейку какую. Я и сама не заметила, как продрогла. Теперь же зуб на зуб не попадал, ноги тряслись, да и сама я вся ходила ходуном.

Натерпелась. Что тут скажешь? Только теперь волю страху дала, и то ненадолго.

– Дохар? – спросила я у того, что ближе прочих стоял.

– Жив, – кивнул коротко.

– Княжна, надобно возвращаться в подворье, – тут же меня повели к лошадям.

Вот так ночное приключение у нас выдалось.

Проходя ж мимо пленников, ощутила я на себе полный ненависти взгляд, даже обернулась, забыв о холоде. На меня смотрел тот самый “здравый будете”, который к нашим воротам подходил со своей этой шапкой аляпистой. Глаза его злым огнем горели. Точно хотел он меня взглядом испепелить, раз уж стрелою не вышло достать. Ничего он мне не сказал, только сплюнул на землю демонстративно, за что тут же получил пинок в плечо от одного из моих людей.

– Надобно обыскать место, где они на постой устроились, – повернулась я к одному из своих. – Соберите все. Письма, бумаги, какие найдете. И их самих тоже обыщите. Даже если что незначительным покажется, все приберите.

– Будет сделано, госпожа, – кивнул он мне, а после и одному из своих людей. Тот сразу взялся этого в шапке по одежде хлопать.

А господин хороший этот в улыбке оскалился, точно волк пасть ощерил. Сопротивляться вздумал, будто и правда мог связанным с мужиком взрослым бороться. Зарычал даже, что еще больше мой интерес подстегнуло. Я даже обождать решила, пока его осмотрят. Ведь коли бы при нем ничего не было, вряд ли бы стал так противиться.

– Глядите, – из-за пазухи у него вытащили печатку – узкий каменный стержень с резным знаком на конце.

Я протянула руку, и палочку мне отдали. Приглядевшись, я распознала на конце ее смутно знакомые символы.

– Не Темирова ли это тамга? – усмехнулась я. Печатка такая не украшением была. Ею приказ подтвердить можно, письмо заверить, доказать своим, от чьего имени явился.

Вот тебе еще одна ниточка. Не приговор пока, конечно, но ниточка уже такая толстая, что попробуй порви и выкрутись.

Разве что непонятным мне оставалось, на что они вовсе надеялись? Неужто думали, что взять нас будет так легко?

– Думаешь, раз нас одолела, то уже победила? Ничего у тебя не выйдет, русская шл… – Договорить ему не дали, новый пинок пришелся в челюсть, и охальник этот тут же заткнулся.

Я же, голову повыше задрав, отправилась до коней. Пусть злится, да хоть беснуется. Доказательства у меня при себе теперь были.

– Проследите, чтобы живы остались, – велела я уже из седла. – Думаю, Арслан по возвращении сам захочет им вопросы задать.

– Будет сделано, госпожа, – зло усмехнувшись, ответил дядька Евсей.

Объяснять то, что “живы” не значит “целы”, я уже не стала. Когда на твою жизнь раз за разом все покушаются, жесткость как-то сама в характер приходит.

Мне же пора было возвращаться домой и наконец-то дать себе отдыха. Тело мое уже вопило о том. Сначала поспать, поесть, а потом уже все остальное. Главное – всех кого надо, мы переловили.

Дальше уже нужно с умом подойти, чтобы все ценное из них вытянуть. А для ума голове и правда отдых надобен.

До подворья добрались уже без приключений. Сперва меня отвезли, а потом уже отправились снова к озеру пленников забирать. Половину из них, как оказалось, поперебили в схватке. Но и тех, кого захватить сумели, хватит, чтобы вытащить нужные сведения.

По приезду же меня ждала важная новость – Любава, едва я в покои зашла, явилась и сообщила, что Айгуль пришла в себя. Новость эта не могла меня не порадовать. И теперь уж совсем со спокойным сердцем я отправилась спать.

Утром пробудили меня еще одним важным известием – с юга показался отряд Арслана. Тут уж я и вовсе выдохнула от облегчения.

Глава 68

Конечно, хотелось мне встретить мужа при параде, красивой и свежей, но несмотря на сон, тени у меня под глазами уходить не собирались. Да и в целом, глянув на себя в зеркало, я обнаружила вид немного плачевный. После ночных купаний в озере волосы мне хоть и вычесали, да помыть не успели. Это ж не тот современный мир, из коего я пришла, где горячей воды всегда вдосталь.

Тут, чтобы себя в порядок привести, требовалось и баню натопить, хоть тут их и поддерживали почти всегда готовыми к приему. Но с вечера я так вымоталась, что ни на какое мытье ни сил, ни времени не осталось.

А теперь вот жалела. По женски было за себя обидно. Какой ладушкой была, а теперь..? Волосы тусклые, тиной чуть пахнут. Лицо уставшее.

– Любава, вели готовить бани, – попросила ее.

Сама ж, от зеркала оторвавшись, рукой махнула.

Не только за красоту Арслану я дорога стала. Поймет, когда узнает, что у нас тут случилось.

Волосы мне покрыли по обычаю, так и не видно. Лицо хотели чуть припудрить и даже нарумянить, но я не далась. Хотела собой оставаться.

Платье красивое надела да пошла мужа встречать. Вышла на крыльцо, когда уже ворота открывали.

Конные влетели на двор, еще больше, чем уезжали – среди них много лиц новых виднелось.

Но это я еще успею выспросить. Я же искала одно единственное. И нашла.

– Арслан! – выдохнула с облегчением, когда увидела его целым.

Одежда его запылилась, сам он тоже выглядел уставшим, а круги под глазами мне под стать. Я даже про себя усмехнулась – два сапога пара.

– Евпраксия, – отозвался он, лихо с коня спрыгивая. Тут же мальчишка-конюх поводья подхватил, а Арслан уже ко мне шагал.

Быстро оказался рядом. За пояс меня подхватил, к себе прижал в объятия, я его за шею перехватила.

Целовать не стал на людях, но то и понятно. И так себе жест позволил, коий не принят тут. А если мы приличий соблюдать не станем, то на кого подворью равняться?

Арслан по голове меня через платок расписной погладил. Прядочку выбившуюся со лба отвел, в лицо мне всмотрелся и нахмурился.

– Что стряслось? – сразу заметил.

Я головой покачала и на людей покосилась – не здесь…

Арслан тогда еще больше насупился, но кивнул мне. Понял, стало быть.

– Ахмет, – обернувшись, Арслан позвал кого-то из толпы приехавших.

Я невольно переключилась.

Из толпы вышел мужчина, с ним рядом – двое мальчишек, совсем малые еще. А сам Ахмет – лет тридцати, с короткой густой бородой. Лицо у него было плоское, глаза заметно раскосые, как и полагается степняку.

Мне он низко поклонился, сыновья повторили за ним.

– Здравия тебе, княжна, – произнес он с заметным акцентом.

– И тебе здравия, рада видеть вас целыми да здоровыми.

Мы еще немного обменялись любезностями, прежде чем он спросил.

– А где же моя Айгуль?

Я не ответила, а поманила их за собой. Не дала им долго стоять во дворе. Здесь слишком много было ушей, которые знали, что Айгуль нынче числится покойницей, а мальчишкам этого знать пока было никак нельзя.

В комнатах мы заперлись, и я велела стражу выставить, чтобы ни единая душа пока не услышала, что именно я рассказываю.

И уж тогда поведала и Арслану, и Ахмету, что именно у нас приключилось.

С каждым словом моим, супруг становился все более грозным. Мысли, что в голове его рождались, явно не сулили никому ничего хорошего.

– Тот, что стрелял в тебя, жив?

– Жив, велела оставить.

– Хорошо, – кивнул он своим уже мыслям.

И от этого “хорошо” стало мне сразу понятно – ничего хорошего пленников наших не ждет. Как к тому относиться, как мириться с вынужденной жесткостью, а порой и с жестокостью, я для себя пока не решила.

– Сейчас Айгуль уже лучше, вчера она пришла в себя, и теперь даже сама уже может есть и пить. Самое страшное миновало.

Ахмет вознес глаза к небу и, кажется, прочитал молитву. Во время рассказа он и так то бледнел, то краснел.

– Когда я смогу ее увидеть?

Я покосилась на Арслана. Все ли так было, как нам Айгуль рассказала? Стоило ли позволять им увидеться?

До чего меня весь этот заговор довел, что я всем верить перестала.