Текст книги "Цветы в Пустоте (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)

　　 – Но тогда…почему? – выдавил он, справившись кое-как с приступом шока.

　　 Она пожала плечами:

　　 – Что я могу сказать? Он дикий, привлекательный в качестве самца и трахается отлично. И с ним было довольно весело. Иногда этого бывает достаточно. Впрочем, не волнуйся, мы уже больше полутора десятка лет совершенно чужие люди. И то, что он делает с тобой, вызывает у меня разве что жалость. Слава всем высшим силам, если они есть, за то, что я вовремя избавилась от его общества!

　　 – Рад за вас, леди.

　　 Она душераздирающе вздохнула, явно устав от его твердолобого почтения. Танец подошёл к концу, и она с каким-то потаённым сожалением отпустила его плечи. Мир, всё время танца вращавшийся, казалось бы, исключительно вокруг её яркой фигуры, снова разочарованно расползся по всему пространству зала.

　　 – Ты хороший парень, – улыбнулась она напоследок. – Только больно слабый и боязливый. Не позволяй этому придурку себя ломать, окей?

　　 Сильвенио кивнул. Что ему ещё оставалось делать?..

　　 Потом он вернулся к Аргзе, и тогда уже он неожиданно потащил его танцевать. Сграбастал, прижал к себе, улыбаясь почему-то точно так же, как улыбался до этого Хенне – открыто и с лёгким оттенком снисходительности, почти тепло. Почти. Он буквально таскал лёгкого, как пушинка, Сильвенио по залу, частенько сбивая могучей спиной другие пары, и настоящий танец это напоминало разве что весьма отдалённо. Смысл всего этого, кажется, был всего лишь только в том, чтобы показать всем вокруг, кому Сильвенио на самом деле принадлежит, дабы больше никто вроде Мартина не смел претендовать на него. Честно говоря, Сильвенио вовсе не думал, что Мартин на него претендовал, да и Хенна, в общем-то, не претендовала тоже, но варвару этого было просто не объяснить.

　　 – Сир, я понимаю, что вам нравится полностью в очередной раз подтверждать для окружающих вашу надо мной власть, но я был бы признателен, если бы вы хотя бы переместили руку чуть выше, где это будет смотреться не так унизительно.

　　 Аргза только расхохотался, но всё же выполнил просьбу и передвинул ладонь на спину. Сильвенио доставал ему только до груди, и потому удовольствия от "танца" получал крайне мало – впрочем, с Аргзой всегда всё было как-то неправильно. Но блеск тёмных глаз манил, гипнотизировал, спутывал мысли, заставляя непроизвольно напрягаться в ожидании чего-то неясного, а руки – одна на запястье, другая на спине – держали крепко, и, непонятно почему, это успокаивало. Во всяком случае, хищные изучающие взгляды, направленные на него, беспокоили так гораздо меньше: он знал, что Аргза никому его не отдаст. Хорошо это было или плохо, он пока не знал, но на данный момент, когда вокруг толпилось множество незнакомых людей с заранее непонятными намерениями и интересами, так было определённо проще.

　　 – Тебя так волнует чужое мнение? – хмыкнул пират лениво.

　　 Сразу вспомнился кошмарный эпизод того первого посещённого им собрания Альянса, и Сильвенио вздрогнул, вцепившись в скользкую ткань рубашки Аргзы. С тех пор Аргза к нему на публике почти не приставал, уяснив, что от Сильвенио, за что-то на него обижающегося, в постели удовольствия гораздо меньше – ровно столько же, как было в самом начале от его безучастного тела, но теперь Аргзе этого, очевидно, мало. Во всяком случае, до сегодняшнего дня у того не было и повода, чтобы таким образом его унизить.

　　 – Да, сир, волнует.

　　 – Зануда.

　　 – Воздержусь от комментариев, пожалуй, милорд.

　　 Аргза хмыкнул повторно и красноречиво провёл большим пальцем по его всё ещё красному уху с явственными следами зубов.

　　 – Да, пожалуй, воздержись.

　　 После, не дожидаясь, пока гости начнут расходиться, Аргза уволок его обратно на корабль – те, кто был нужен непосредственно ему для заключения всяческих сделок, должны были явиться только на второй День Мира, и нужно было переночевать возле базы, не отводя от неё корабль. Ни Хенны, ни Мартина Сильвенио больше не видел, но одно только воспоминание о встрече с ними уже достаточно его грело, чтобы пребывать в приподнятом настроении. Тем более, что засыпал он снова у Аргзы на груди, чувствуя тепло его рук и ровное биение его сердца.

　　 Неудивительно, что он совершенно не ожидал никакой беды.

　　 А ведь не стоило бы – ох, не стоило бы! – забывать о том, что любой незначительный просвет в его жизни, любая мизерная возможность вздохнуть спокойно и расслабиться – ведёт к непременному удару в спину со стороны злодейки-судьбы.

　　 Утро выдалось на редкость яркое: где-то относительно недалеко от базы случился взрыв Сверхновой, и теперь светящиеся потоки разноцветных газов носились по космосу. Аргза спал после долгой бессонной ночи и утомительного торжества накануне. А тот, кто проснулся вместо него, слишком, слишком давно искал пути на поверхность, и теперь, открыв глаза, не сразу ещё понял, что у него наконец-то всё получилось.

　　 Он повернул голову, чтобы посмотреть на эти самые пролетающие в иллюминаторе потоки света. Но тут взгляд его наткнулся на другое живое существо, лежащее рядом: существо было тёплое, беззащитное, совершенно обнажённое и доверчиво прижималось к нему. Он усмехнулся с предвкушением и, пробуя свои новые возможности, протянул к существу руку. Хотел коснуться, но прежде посмотрел на свою-чужую руку, где, подчиняясь его воле, на пальцах мгновенно выросли чёрные металлические когти, в которых были спрятаны смазанные ядом лески – в своё время он лично подбирал для Аргзы это оружие. И медленно провёл остриём когтя по так доверчиво подставленной ему спине, оставляя длинный быстро розовеющий след. Существо дёрнулось и уставилось на него сонными перепуганными глазами цвета неба. Похоже, про настоящую остроту когтей и лески в них существо было прекрасно осведомлено, как и про то, что всего нескольких капель яда этих когтей было достаточно, чтобы убить человека. nbsp; Аргза не ответил, только насмешливо хмыкнув. Сильвенио, уже согревшийся, некоторое время просто бездумно слушал гулкие удары здорового, сильного сердца варвара, прижавшись к его груди ухом. Сердце билось уверенно и успокаивающе, очень ровно, очень размеренно, как будто с осознанием собственной же важности: "туммм, туммм, туммм". Он прикрыл глаза, доверяясь этому нехитрому ритму, и уснул до утра уже без снов.

«Перестань флиртовать с этим убогим, я всё вижу. И тащи уже мою еду.»

Сильвенио вздохнул: мысленный канал, который он когда-то открыл, всё-таки был двусторонним, и Аргза быстро научился извлекать из этого для себя пользу. Мартин, глянув на его мгновенно переменившееся лицо, встревоженно нахмурился и ос, в которых были спрятаны смазанные ядом лески – в своё время он лично подбирал для Аргзы это оружие. И медленно провёл остриём когтя по так доверчиво подставленной ему спине, оставляя длинный быстро розовеющий след. Существо дёрнулось и уставилось на него сонными перепуганными глазами цвета неба. Похоже, про настоящую остроту когтей и лески в них существо было прекрасно осведомлено, как и про то, что всего нескольких капель яда этих когтей было достаточно, чтобы убить человека.

　　 – Сир, что вы…

　　 Существо замолкло, с ужасом глядя в его глаза, и он знал, чем оно удивлено: глаза его, в отличие от глаз крепко спящего Аргзы Грэна, были абсолютно белыми, с очень чёткими светло-серыми зрачками. Он с удовольствием прошёлся когтями по нежной коже, не царапая и не выпуская яд, разглядывая отметины на зацелованной его-не его губами тонкой шее.

　　 – Кто вы? – спросило существо почти панически, но, тем не менее, требовательно. – Вы не господин Аргза.

　　 Он порылся в чужой памяти. Существо звали Лиамом, и он, похоже, был на корабле первым помощником.

　　 – Ммм, – протянул он довольно. – Сокровище Аргзы… Я никогда не сомневался в том, что у моего брата ужасный вкус. Вместо того, чтобы приобрести в секретарши какую-нибудь роскошную знойную девку с грудью четвёртого размера, он предпочёл завести себе хилого плоского мальчика, да ещё и привести его к себе в постель. Ты, должно быть, теперь что-то вроде оригинального бесплатного приложения к его ужасной шубе, мальчик?

　　 Сильвенио непроизвольно вжался спиной в простынь. Конечно же, двоюродный брат Паука, бывший лидер Альянса, у которого тот забрал жизненную силу! Должно быть, ритуал тогда прошёл не без последствий, и он каким-то образом сумел затаиться на дне чужого разума, и теперь решил вернуть утраченное…

　　 – Я не приложе…

　　 – О, я не разрешал тебе говорить, – он надавил когтем на его горло, в одном движении от того, чтобы проткнуть горло насквозь. – Лучше давай-ка проверим, так ли уж ты хорош, чтобы заменять собой знойную секретаршу…

　　 Сильвенио задрожал и зажмурился, поглощённый ужасом. Если жизнь и была похожа на зебру, то его была – почти полностью чёрной.

　　…Аргза проснулся, как обычно, довольно рано. Однако что-то было не так: казалось, тело проснулось гораздо раньше сознания, хотя обычно бывало наоборот. Он огляделся, недоумевая… и увидел Сильвенио.

　　 Тот лежал лицом в подушку, дыша сбивчиво и часто. Его руки были лесками примотаны по локоть к ногам, заставляя сложиться в неудобной позе. Плечи и руки его были искусаны, а простынь вокруг – покрыта разводами чего-то липкого и белёсого, перемежающегося с серебряными каплями крови.

　　 – Что произошло? – спросил Аргза ошеломлённо, одним движением убирая лески.

　　 Сильвенио кое-как перевернулся на бок и посмотрел на него. Глаза у него были совершенно пустые и безучастные, будто бы стеклянные, и Аргза понял, что тот включил Контроль.

　　 – Ваш брат… вернулся. Полчаса назад. За пределы комнаты… не выходил.

　　 Аргза разом помрачнел и сел в кровати. Перспектива возвращения братца всегда прежде казалась ему невозможной, но либо дело действительно обстояло именно так, либо Лиам связал и оттрахал сам себя и научился врать, а это всё же было, мягко говоря, чуть более абсурдным предположением. Он не глядя сунул руку в пространство через Тёмную технику и добыл из медицинского крыла пачку обезболивающего, которую тут же сунул продолжавшему равнодушно наблюдать за ним Сильвенио. Потом достал оттуда же какую-то резко пахнущую мазь и тоже отдал ему.

　　 – Я считал психически нездоровым вас, сир, но… должен заметить, что ваш брат в этом отношении гораздо хуже…

　　 Пират напряжённо и задумчиво погладил его по волосам.

　　 – Ну, по крайней мере, ты признаёшь, что хотя бы в чём-то я не безнадёжен.

　　 Сильвенио заглотил сразу три таблетки обезболивающего, и взгляд его начал заметно поясняться от Контроля.

　　 – Я могу избавить вас от него, – сказал он, немного помолчав.

　　 – Мм? Ты же не причиняешь вреда?

　　 – Только живым. Ваш брат – уже мёртв. То, что от него осталось, не должно существовать по законам Вселенной. Он терроризирует ваш разум, а это неприемлемо. Я могу… помочь…

　　 – Нет.

　　 Сильвенио, натирающий мазью болезненные укусы и прочие повреждения, непонимающе глянул на него.

　　 – Нет? Но, сир, я правда могу помочь, он больше не будет вас беспокоить… Кроме того, он представляет непосредственную угрозу как для вашей репутации, так и для всего корабля…

　　 – Для чего он представляет угрозу сейчас, так это для твоей тощей задницы, а с остальным я как-нибудь справлюсь, – отрезал пират неожиданно грубо. – Как бы там ни было, а я не позволю тебе копаться в моей голове. Тебе – и никому. Мой разум, даже заражённый – только моё дело. Уяснил? Вот и славно. Приходи в себя быстрее, мы сейчас же отчаливаем от базы. Слишком опасно оставаться на Приёме.

　　 Сильвенио вздохнул. Кажется, у него ощутимо прибавилось проблем в и без того нелёгкой жизни…

　　 [Запись в бортовом журнале номер МH9KL12785_03:]

　　 «А я ведь почти готов был поверить, что его вполне можно терпеть…»

　　 [Запись удалена.]

ГЛАВА 4. Нарцисс

«Нарцисс перестал есть, пить, спать, потому что не в силах был отойти от ручья, откуда его манило собственное отражение, и таял почти на глазах, пока не исчез бесследно…»

　　 – Лиам.

　　 Мерное гудение главной консоли завораживало, и Сильвенио сделал вид, что целиком им поглощён. Правда, с Аргзой этот номер не прокатывал никогда – тот просто брал его за шкирку в случае игнорирования и больно кусал за ухо или за подбородок. Или гладил задумчиво шею своими сильными жаркими пальцами, словно бы намекая, что его очень опасно злить. Или насмешливо дёргал его за длинный шёлковый ручеёк синего хвоста, стекающего по спине от затылка до худых бёдер. Или…

　　 Но Сильвенио уже научился определять разницу в их интонациях, и потому не обернулся на этот раз, понадеявшись, что, раз игнорирование не действует на самого Аргзу, то подействует хотя бы на его брата.

　　 – Лиам. Лиам. Лиам. Лиам.

　　 Сильвенио передёрнуло: Аргза никогда не повторял его имя таким бессмысленным тоном, и его голосом это звучало ужасно. Но он не обернулся, продолжая напряжённо выщёлкивать на клавиатуре отчёт о сегодняшнем доходе с торгового корабля гарлианцев.

　　 – Лиам.

　　 Он не обернулся. "Может, он уйдёт, наконец," – подумалось ему.

　　 – Лиам. Совершенно дурацкое имя, не находишь, мальчик? И не слишком ли ты дерзко игнорируешь зов своего хозяина?

　　 – Вы… не мой хозяин. Хватит с меня и Паука. Настоятельно прошу вас покинуть его разум.

　　 В синеватом мерцании экрана отразились белые глаза, и Сильвенио замер.

　　 – А чем же я хуже моего братца, интересно?

　　 Чёрные когти почти нежно прошлись по его щеке. Сильвенио резко выпрямился, отстраняясь, повернулся к нему, невольно прижимаясь к консоли. Он всё ещё так и не выработал стратегию верного поведения в отношении этого существа, занимавшего теперь разум Аргзы с завидной периодичностью. Если с самим Аргзой большую часть времени вполне можно было договориться и обеспечить себе более-менее приемлемые условия существования, раз уж Паук так часто шёл ему на уступки, то главная проблема в общении с его братом, Конрадом Грэном, заключалась, пожалуй, в том, что, как бы разумно он себя с ним ни вёл, в итоге ему всё равно доставалось.

　　 – Неточная формулировка вопроса…

　　 Удар когтями пришёлся плашмя по рёбрам, отшвырнув его на пол. На плотной ткани серой куртки остались рваные порезы, но кожу, к счастью, не задело – иначе яд бы убил его за считанные минуты. Когти были любимым оружием Паука, и в ближнем бою действие их было просто сокрушительно. Хорошо хоть, что у Конрада не было намерения убивать Сильвенио. Правда, вопрос был в том, до каких пор у него такого намерения нет.

　　 – Не понимаю, как Аргза тебя терпит, – белые глаза нависли над ним, открытые так широко, словно были напрочь лишены век – он ещё не совсем научился управлять чужими лицевыми мышцами, и выглядело это по-настоящему жутко. – Мало того, что ты абсолютное бревно в постели, тощий и бесхарактерный, так ещё и ведёшь себя по-хамски. Смеешь поправлять своего хозяина этими уточнениями. Но… – он хищно дёрнул щекой, оскалившись. – По крайней мере, ты действительно забавный. И ты ведь будешь послушен, правда, мальчик?

　　 Сильвенио закрыл глаза. Похоже, ему предстояла ещё одна бессонная ночь.

　　 – Да, – выдохнул он, на всякий случай блокируя клавиатуру консоли. – Я буду послушен.

　　 Кто бы знал, как ему это всё надоело!..

　　 Чёрный Овен, казалось, и не думал теперь когда-либо оставить тело Аргзы в покое. Аргза ничего о его визитах не помнил – когда он просыпался, то не чувствовал даже следа присутствия брата в своей голове, но периодически находил либо избитых до полусмерти рабочих, либо в буквальном смысле затраханного до такого же состояния Сильвенио. Последний смотрел на него с немой укоризной и обидой, но больше даже не заикался о том, чтобы помочь. Хотя всем, в том числе и самому Аргзе, было уже очевидно, что сам он со всем этим не справляется, несмотря на то, что заявлял обратное: времени в его теле Конрад проводил совсем немного, не больше пары часов примерно раз в два дня, но и за это время он умудрялся натворить много всего неприятного. Сильвенио мрачнел всё больше с каждым днём. Он прочитал всю имеющуюся в интернет-архивах информацию про Конрада Грэна, но нигде не говорилось ни слова о том, что тот хоть когда-то проявлял признаки подобного навязчивого нестабильного психического состояния. По словам очевидцев, Чёрный Овен был хоть и довольно жёстким и бескомпромиссным лидером едва ли не хуже Паука, всё же был в основном серьёзен и не тратил силы на причинение вреда своим же подчинённым без веской на то причины. Тот же Конрад, которого Сильвенио узнавал теперь, без всякого повода срывался на рабочих, никого, впрочем, не убив ещё и даже ни разу не попытавшись сделать что-то с самим кораблём. Было похоже, будто бы ему неинтересно строить какие-либо планы и размышлять о том, как можно было бы выгоднее воспользоваться своим возвращением. Будто бы он просто не знал, чем себя занять в неожиданно приобретённой за чужой счёт жизни, и оттого пытался хоть как-то унять то чувство опустошения, которое теперь отчётливо им владело, развлекаясь, как мог. Понятия о самих развлечениях у него, в общем, тоже были заметно размыты: и бил, и насиловал он всё с тем же выражением невыносимой скуки на лице, словно бы не понимая, отчего это больше не разогревает его кровь. Остальным членам команды перепадало от него почти в той же степени, что и Сильвенио – если не посчатливливалось попадаться ему на глаза раньше первого помощника – но они даже не подозревали, что страдают не совсем от рук своего непосредственного капитана. По кораблю прошёл слух, что Аргза в конец обезумел, и, в общем-то, это было не так уж далеко от правды.

　　 Над Сильвенио же Чёрный Овен любил издеваться почему-то больше всех, каждый раз зачем-то связывая его, несопротивляющегося, проклятыми лесками, и стараясь причинить как можно боли. Тот абсолютно не понимал его мотивов, но на всякий случай старался его не провоцировать: он был во много раз опаснее Аргзы уже одной своей непредсказуемостью. Пару раз он пытался поговорить с ним, пробовал узнать, что за гнетущее чувство разрушения им движет, пробовал предложить свою помощь и ему – безрезультатно. Жалкие остатки существа, бывшего когда-то Конрадом Грэном, уже не имели ничего общего с логикой и разумностью.

　　 Однажды, проснувшись утром, Аргза с удивлением обнаружил, что совершенно выспался – причём не только сознанием, но и телом. Похоже было, что Конрад либо не приходил, либо ушёл уже вечером. Сильвенио в кровати не было, как не было и обычно заранее приносимого им в его комнату завтрака. Он попробовал позвать его по телепатической связи – тот не отозвался. Такое бывало крайне редко, но всё же случалось порой, и причин для беспокойства вроде бы не было. Однако какая-то смутная, неясная тревога неприятно царапалась внутри, и Аргза, одевшись, решил всё же заняться его поисками немедленно.

　　 Странное дело – его не обнаружилось ни в кабине управления, ни в каморке механиков (Джерри тут же вызвался присоединиться к поискам, вмиг обеспокоившись пропажей друга), ни где-либо ещё на всём огромном корабле.

　　 В конце концов, Аргза нашёл его в самой дальней пустой кладовой, где раньше располагалась комната уборщика. Сильвенио был абсолютно обнажён, одежды его поблизости не обнаружилось. Он стоял на коленях, привязанный лесками к вертикальной железной трубе, проходящей в углу сквозь всю высоту комнаты. Бёдра его снова были испачканы обильными белёсыми разводами. Спина была вся испещрена тёмно-серебряными глубокими бороздами с рваными ярко-красными краями, с которых капало оба вида крови одновременно. Чем её изодрали, было непонятно, но, судя по цвету ран, яда в кровь не попало, значит, железные когти Аргзы не имели к этому отношения. И то хорошо.

　　 – Лиам?

　　 Тот не откликнулся и никак не среагировал, оставшись неподвижным, и на мгновение Аргзе показалось, что тот потерял сознание. Но – нет, глаза у него были открыты. Аргза глубоко вздохнул и, подойдя ближе, убрал лески, впивавшиеся в тонкие исцарапанные руки. Помог безучастному, словно кукла, Сильвенио подняться на ноги, удостоверился, что благодаря Контролю тот может идти самостоятельно. Набросил на него свою шубу, прикрывая от холода и чужих глаз и оставшись в одних штанах. И молча направился к себе, зная, что Сильвенио пойдёт за ним.

　　 Он и пошёл, и тоже не произнёс ни слова по пути. Ничего не сказал он и тогда, когда Аргза усадил его на край кровати и начал аккуратно втирать в его спину ту самую пахучую мазь. Контроль делал своё дело на славу – он не чувствовал совершенно ничего. Его охватило тягучее, унылое безразличие к происходящему.

　　 – Смотри, – произнёс вдруг пират довольно, стремясь нарушить воцарившуюся между ними напряжённую тишину. – Ты должен ценить своё выгодное положение. Заметил, что я здесь больше ни о ком, кроме тебя, не забочусь? Я даю тебе фактически всё, что попросишь, лечу тебя, разрешаю пользоваться всякими приятными привилегиями вроде моей собственной ванной и разных послаблений. Ты ещё с детства у меня… на особом счету. Не такое уж я, выходит, и чудовище, верно?

　　 Сильвенио немного помолчал. Потом повернул голову, глядя на него пустыми глазами живого мертвеца, и, кое-как разлепив пересохшие губы, слабым равнодушным голосом ответил:

　　 – Нет, сир. Простите, но… вы и впрямь самое настоящее чудовище. Жестокое, безжалостное и эгоистичное. Самовлюблённое. Вы думаете, что на всё в этой жизни имеете исключительное право, что никто вам не указ. Вы… похожи на избалованного ребёнка, которому так и не объяснили, что он вовсе не является центром мироздания. Не объяснили, что существуют другие люди, помимо вас, и их надо уважать. У вас внутри нет абсолютно ничего, вы никого никогда не любили. Вам кажется, будто своей заботой обо мне вы частично искупаете свои грехи… но это не так. Это всего лишь иллюзия, в которую вам так удобно верить. Вы заботитесь обо мне только лишь потому, что хотите выглядеть чуточку лучше в своих глазах… хотите иметь ещё один повод собой гордиться, упиваться своей якобы добротой, прибавляя к собственному воображаемому портрету лишние штрихи мнимого великодушия… говорить себе, что вы умеете не только причинять другим боль… Но моё благополучие вас при этом на самом деле нисколько не интересует.

　　 Глаза варвара темнели всё больше с каждым его словом – хотя, казалось, темнее было некуда уже в самом начале. Он спокойно дослушал его до конца, а потом вдруг резко столкнул его с кровати и отшвырнул мазь, которой успел обработать только пару царапин.

　　 – О, – сказал он, жутковато ухмыляясь и глядя на него с ледяным презрением. – Значит, так ты считаешь? Что ж, благодарю, моя пташка-говорун. Ты буквально открыл мне глаза. Я действительно безнадёжный лицемер и эгоист, страдающий, к тому же, неизлечимым нарциссизмом, и, раз уж ты всё это так тонко подметил, нужно уже в этом признаться, верно? Но не волнуйся, я даже обещаю прилежно встать на путь исправления. И первым шагом на этом пути, я думаю, должен стать добровольный отказ от всех этих тешащих моё самолюбие иллюзий. Ты прав, мне не нужно относиться к тебе так бережно – ни к чему, раз уж это тебя так огорчает. Что ж… хорошо. Свободен, Лиам. У тебя два часа, чтобы привести себя в порядок, потом жду в кабине. Впрочем, нет, два часа – это слишком. У тебя час, и, кстати, не забудь принести в кабину мой завтрак. С тебя ещё причитается за опоздание.

　　 Сильвенио, который из-за включённого Контроля не спал всю ночь, так и проведённую на коленях в холодной кладовке, устало поклонился и вышел из комнаты, одев предварительно свои запасные брюки, висевшие на стуле, чтобы не ходить по коридорам голым – шуба так и осталась лежать на кровати пирата. Пока он шёл к себе, вокруг слышались испуганные перешёптывания попадавшихся на пути рабочих: "Опять хозяин над ним издевался, ужас!", "Смотри на спину пацана, кошмар какой!" – и всё в том же духе. Даже совершенно посторонние люди уже давно сочувствовали ему, любимчику капитана…

　　 – Извини, конечно, но ты редкостный придурок, – заявил Джерри, когда Сильвенио вечером кое-как добрёл до механического цеха после целого дня работы и рассказал ему о случившемся.

　　 – Я лишь сказал чистую правду… что здесь такого?

　　 Джерри вымученно вздохнул.

　　 – Ты не понимаешь? На самом деле не понимаешь? Слушай, дружище, правда твоя – это, конечно, замечательно просто, но… Правда не залечит тебе раны, чувак. Правда не выпишет тебе лишний выходной после получения таких вот травм. Правда не защитит тебя от Паука. Правда, наконец, не является твоим начальником. А Аргза – является, улавливаешь? Не с правдой тебе надо бы мириться, не с ней…

　　 Сильвенио только недоверчиво покачал головой. Он и сам уже, признаться честно, начал сомневаться в правильности своего поступка, но что было теперь поделать?

　　 Разницу между тем, чтобы быть фаворитом тирана, и тем, чтобы быть у этого тирана в немилости, он ощутил сполна в первые же дни после этого.

　　 Растеряв всё своё показное – как выяснилось – благодушие, Аргза быстро превратил его жизнь в непрекращающийся кошмар. Он действительно перестал лечить его раны, перестал беречь его разум и тело. Днём он нагружал его именно той работой, которая отнимала больше всего ментальных сил, к тому же теперь в его обязанности входило и лично делать обход всего необъятных размеров корабля, чтобы контролировать его безопасность не только из кабины, но и непосредственно по всему корпусу. За малейшую провинность – даже за недостаточно горячий обед – Аргза бил его так нещадно, что у него весь день после звенело в голове. А ночью он вколачивал его в кровать с поистине варварской грубостью, превращая каждую ночь в сплошной клубок боли, и те самые душные степные бесы теперь стали настоящими дикими дьяволами. И ещё – ещё был его брат, который приходил, когда ему вздумается, и мучил его в разы хуже и изощрённее, чем Паук. У Сильвенио почти не оставалось времени на сон, не говоря уж о том, чтобы пообщаться с Джерри или хотя бы почитать.

　　 Но апогеем всего этого стал день, когда Сильвенио отказался выполнять прямой приказ.

　　 Им тогда попалось небольшое судно аркалиннских контрабандистов. С пиратами у их братии всегда был взаимный разлад, потому что обычные контрабандисты за свою добычу хоть сколько-то платили, пираты же – забирали приглянувшееся даром. На связь их корабль выйти не пожелал, но Аргза почему-то был просто уверен, что они везут что-нибудь ценное.

　　 – Ты можешь через канал видеосвязи взломать их систему безопасности? – спросил он у Сильвенио.

　　 – Теоретически, я могу попробовать, сир, но…

　　 – Вперёд. Перекрой им вентиляцию. Посмотрим, как долго они протянут без воздуха. Может быть, тогда они захотят проявить чуть больше навыков дипломатии.

　　 Сильвенио, уже потянувшийся к консоли, замер и нахмурился.

　　 – Сир… должен заметить, что у аркалиннов – уменьшенный объём лёгких, и если перекрыть им вентиляцию, они погибнут за несколько секунд, не успев даже ничего уже "захотеть" и согласиться на сотрудничество…

　　 – Тем лучше. Значит, просто подождём, пока эти крысы передохнут, а потом вычистим у них с корабля всё добро и разберём судёнышко на запчасти. Всегда пригодится.

　　 Сильвенио отпрянул от консоли совсем, глядя на него с неподдельным ужасом. Аргза и раньше пользовался его навыками для проворачивания грабежей, но до сих пор он, по крайней мере, никогда не заставлял его заниматься прямым убийством лично. Взгляд пирата, обращённый на него, был тёмным и абсолютно нечитабельным – непонятно было, то ли он просто его так проверял, то ли в самом деле решил заставить его отказаться от главнейшего и нерушимого убеждения.

　　 – Я этого не сделаю…

　　 – Сделаешь. И как можно быстрее. Мы теряем время – они отдаляются.

　　 Сильвенио постоял. Помолчал, переводя взгляд с Аргзы на экран радара, на котором постепенно отдаляющейся точкой мерцал корабль контрабандистов, решивших, видимо, что беда уже обошла их стороной, и потому не торопившихся. Послушно вернулся к консоли. И – вдруг включил переговорное устройство, чтобы отчаянно выдохнуть туда:

　　 – Пожалуйста, быстрее! Исчезните отсюда как можно быстрее! Паук вас убьёт!

　　 Ему что-то ответили, прокричали вопросительно, но затем связь оборвалась, и мигающая точка действительно исчезла с радара в одну секунду – видимо, они использовали максимальное ускорение.

　　 Глубину своей ошибки Сильвенио осознал только тогда, когда Аргза сжал сзади его горло, едва не переломив шею.

　　 – Ты понимаешь, что только что наделал? – спросил пират тихо, с явной угрозой.

　　 Сильвенио поймал себя на том, что малодушно надеется, что в приступе ярости он его убьёт. В самом деле, это решило бы разом все его проблемы…

　　 – Я сделал то… что должен был…

　　 Аргза швырнул его в стену. К счастью, он вовремя успел выставить руки, иначе одним таким ударом варвар запросто мог проломить ему голову. А голову Сильвенио берёг. Аргза схватил его за локоть, едва ли не вырвав при этом руку из плечевого сустава – так ему показалось – и неожиданно потащил куда-то в коридор.

　　 – Ты же у нас терпеть не можешь публичные унижения, да? – прошипел он ему на ухо, и Сильвенио от его тона пробила крупная дрожь.

　　 Паук притащил его в котельную, наполненную в этот час людьми больше обычного. От нехорошего предчувствия у Сильвенио мгновенно пересохло во рту, но он уже ничего не мог сделать – стальные пальцы мёртвой хваткой впивались в его плечо. Завидев капитана, рабочие приостановились и выжидательно посмотрели на своего начальника.

　　 – Кажется, поступали жалобы на то, как скупо я оплачиваю ваше существование, вшивые псы, – произнёс Аргза с каким-то пугающим весельем, без труда повышая голос ровно до той степени, чтобы его слышно было по всей котельной. – Так вот. Хочу сообщить, что только что вы имели шанс нехило обогатиться. Но один мой служащий, – он встряхнул Сильвенио так, что у него челюсти стукнулись друг об друга. – Вас этого шанса лишил, не только ослушавшись моего прямого приказа, но и дав уйти потенциальной добыче. Как думаете, что я могу с ним за это сделать?

　　 Никто не шевелился. Где-то возле баков Сильвенио заметил мелькнувшую в толпе рыжую макушку механика, но не решился подать ему хоть какой-то знак.

　　 – Сир… я не думаю, что…

　　 – Молчать.

　　 Аргза дёрнул его на себя и одним движением содрал с него тонкую куртку. Пнул под колени, заставляя упасть на пол – у Сильвенио осталась ссадина на лбу. Тот попытался подняться или хотя бы отползти, панически дрожа – его тут же пнули снова и прижали тяжёлым коленом к полу, вышибив весь воздух из лёгких. Сквозь охватившую его панику он вдруг ощутил, как Аргза сдёрнул с него штаны и поставил на четвереньки, сильно вжав лицом в отвратительно-грязный, заплёванный металлический пол.