Текст книги "Цветы в Пустоте (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)

　　 – Мы… можем уйти отсюда, сир? – спросил он наконец нерешительно. – Мне нехорошо… могу я вернуться на корабль?

　　 Аргза остановился и внимательно его оглядел со смутным беспокойством.

　　 – Лихорадку подцепил, что ли?

　　 Сильвенио помялся, прежде чем ответить: он почти наверняка знал, что это никакая не болезнь, но твёрдой уверенности у него не было, потому что раньше он такого никогда не испытывал.

　　 – Я… я думаю, это всё воздействие этих цветов, которые нас окружают со всех сторон. Особый вид… Реливис Дисконис, если научно, они…

　　 – Они – что?

　　 Сильвенио опустил глаза.

　　 «Судя по реакции моего тела, эти цветы испускают невидимые глазу феромоны, которые воздействуют на мои рецепторы… Рискну предположить, что такой эффект они производят только на организм эрландеранцев. Эффект… весьма специфического характера…»

　　 Аргза пару секунд переваривал информацию. Потом вдруг расхохотался – да так громко, что идущие впереди солдаты подозрительно стали коситься на своего командира.

　　 – Ладно, – хмыкнул он, отсмеявшись. – Возвращайся на корабль.

　　 Облегчение Сильвенио испытал тогда совершенно зря: когда на следующее утро он вошёл в кабину управления, первым же, что он увидел, был подвешенный на экране консоли ярко-оранжевый букет вчерашних цветов. Аргза, сидевший в капитанском кресле, препаскуднейшим образом ухмылялся.

　　 – Сир… могу я это убрать? Это растение…

　　 – Садись и работай. У нас много дел.

　　 Сильвенио послушно сел в своё кресло второго пилота, не переставая коситься на злосчастный букет. Попытался успокоить дыхание и не обращать внимания на поведение своего организма, но получалось, честно говоря, из рук вон плохо.

　　 Следующие несколько часов он ощущал себя так, как будто по ошибке записался в рядовые черти в Аду. С него градом катился пот, одежда липла к телу, из-за чего приносила ещё больше неудобства, а благодаря усилившейся в несколько раз чувствительности, и без того обычно не низкой, каждое неровное движение корабля ощущалось чересчур остро. В голове было мутно, привычные коды и буквы плясали перед глазами какой-то дикий танец. Непонятно было, чего этим добивался Аргза, упорно делавший вид, что не замечает его состояния, но смотрел на него варвар с неподдельным любопытством, а случайные будто бы касания вроде мимолётного похлопывания по плечу и поглаживания шеи кончиками пальцев участились раза в два.

　　 – Прошу меня простить, сир, я, пожалуй, пойду отдохну, – он вскочил, не выдержав, когда от очередного такого касания у него свело плечи, и кинулся к двери.

　　 Дверь оказалась заблокирована с консоли. Аргза молчал, ухмыляясь уголком рта, и неотрывно смотрел на него, словно изучая. Сильвенио вздохнул: ему нестерпимо жарко становилось от одного лишь этого взгляда.

　　 – Что вы от меня хотите, сир?

　　 – О, мне просто любопытно, к чему это приведёт. И наконец-то хочется увидеть, как ты бываешь похож на нормального человека. Вопрос поинтереснее: чего сейчас хочешь ты?

　　 Сильвенио с трудом отвёл взгляд от открытой груди Аргзы – шубу тот не застёгивал никогда, да и пуговиц на ней не имелось. Вздорные синие перья липли и ластились к смуглой коже, под которой перекатывались мощные мышцы. Кто вообще носит шубу на голое тело? Полуголое, конечно, учитывая кожаные брюки… Сильвенио отчаянно зажмурился. Его собственные мысли ему ужасно не нравились.

　　 – Я хочу, чтобы вы убрали эти цветы и позволили мне пойти в свою комнату.

　　 – Скучно. Спорим, ты мог бы захотеть сейчас чего-нибудь повеселее.

　　 Когда он открыл глаза, Аргза уже нависал над ним, не касаясь, но отрезая все пути к отступлению. Его извечный жар ощущался сейчас как никогда сильно. От варвара пахло мускусом, немного потом и чем-то таким первобытным, от чего Сильвенио чувствовал себя загнанной в угол добычей, которую вот-вот освежуют. Или не освежуют, а что-то совсем другое, и он поймал себя на пугающей мысли о том, что вот сейчас, в данный конкретно взятый момент времени, он вовсе не против такого развития событий. Даже наоборот. Но Аргза, издеваясь, отошёл обратно и как ни в чём не бывало снова уселся в кресло, и напряжение, сковавшее Лиама, стало уже откровенно болезненным. Он тихо застонал.

　　 – Милорд…

　　 – Да?

　　 – Разблокируйте дверь…

　　 – Не хочу. Иди ко мне, хватит ломаться. Уже сколько лет со мной спишь, а всё ведёшь себя, как стеснительная целка. Сюда никто не зайдёт, пока я не позволю, так что можешь расслабиться. Иди сюда, пташка.

　　 Сильвенио подошёл. Давнее обращение "пташка" всё ещё казалось чересчур странным, Аргза произносил это не ласково, а как-то так очень насмешливо, как будто вкладывал в это слово совсем иной смысл. Ему было неловко, мысли и желания путались в голове, разум медленно уплывал – от запаха проклятых цветов и от тёмного взгляда Аргзы. А может, и от возбуждения, которое волнами исходило от варвара. Задумавшись о том, почему на него так действует чужеродное растение, если даже на его родной планете не росло ничего подобного, Сильвенио потерял бдительность и очнулся только в тот момент, когда уже сидел на коленях Аргзы верхом и постыдно тёрся об него бёдрами и губами. Пират расхохотался повторно и, мимоходом будто лизнув его за ухом, столкнул на пол.

　　 – Раздевайся, – сказал он, накрутив на палец кончик длинного хвоста. – И, так и быть, можешь раздеть меня, если хорошо попросишь.

　　 Сильвенио мигом избавился от своей куртки и, неудержимо влекомый каким-то инстинктом, змеёй скользнул вверх, вдоль бёдер Аргзы, потеревшись пылающей щекой о его ногу.

　　 – Вы сейчас… очень похожи на своего брата, сир… не заставляйте меня… испытывать подобное ещё раз…

　　 – Ты серьёзно думаешь, что нелестное сравнение с почившим братцем заставит меня одуматься? – Аргза нетерпеливо потянул его за накрученную на палец синюю прядь. – К тому же, я тебя не заставляю. Если не хочешь, можешь возвращаться сейчас к работе.

　　 Инстинкт – дремучий, забытый, ненужный, как рецессивный ген – гнал его вверх, к единственному доступному сейчас чужому телу, подставляться под властные раскалённые ладони, под поцелуи-метки, заставлял отпустить себя. Сильвенио даже рад был, что почти не мог связно мыслить: следующая вспышка сознания случилась уже тогда, когда он был полностью раздет, как и Аргза, и жадно вылизывал пальцы пирата. Потом, к счастью, сознание отключилось снова. Запомнил он одно: было безумно сладко и ужасно стыдно.

　　 Для него, представителя расы, которая считалась носителями высшего разума, гордо презирающими все первобытные порывы тела, это всё было постыдно вдвойне.

　　 Зато на следующий день, когда цветы были благополучно выкинуты – Аргза всё же не хотел каждый рабочий день превращать в чёрти-что, спасибо и на этом – Сильвенио уже абсолютно точно знал, что ему следует сделать. Он забрался на колени к пирату сам, обвив руками его шею, и коснулся губами мочки его уха, вызвав у того несказанное изумление.

　　 – Извинитесь передо мной, – потребовал он вдруг.

　　 – Мм? – изумление Аргзы возросло, и он словно невзначай до боли сжал его колено. – С какой это стати?

　　 – За вчерашнее. Ваши эксперименты надо мной уже перешли все границы. Я был послушен, я не дерзил, я ничего плохого не сделал, а вы подвергли меня очередному унижению. Это несправедливо. Я понимаю, когда я действительно в чём-то виноват – по крайней мере, по вашей системе правил – но это не тот случай. Извинитесь, или я обижусь.

　　 Аргза сдавил его колено сильнее, рискуя разломать сустав. Сильвенио же только прижался к нему крепче и просяще погладил ладонь на своём колене кончиками пальцев.

　　 – Извинитесь передо мной, или я действительно обижусь, – повторил он настойчиво. – Мне надоело терпеть подобные ваши шутки.

　　 Аргза ещё пару секунд сверлил его взглядом, а затем неожиданно развеселился и разжал руку, издав короткий смешок.

　　 – Обидишься? Надоело терпеть? А ты наглеешь, моя пташка-говорун! Если ты ещё не заметил, я – твой хозяин. И мне нет абсолютно никакого дела до твоего настроения. Назови мне хоть одну причину, которая помешает мне отыметь тебя прямо тут, разложив на консоли и при этом заставив не задеть ни одной кнопки?

　　 Он, разумеется, не собирался прямо сейчас выполнять свою угрозу. Но Сильвенио удивил его снова, ничуть не растерявшись. Напротив, почти бескровные тонкие губы сложились в лёгкую – и уверенную, ну надо же! – улыбку.

　　 – Хорошо, вот вам причина: если вы сделаете это, я вас не прощу. Вы привыкли ломать окружающих, удостоверяя свою власть над ними, вам нравится делать людям больно, унижать их, потому что это каким-то извращённым образом возвышает вас в собственных глазах. Вы всегда добиваетесь своего исключительно силой. Но со мной это не проходит. Я слабый, и ломать меня неинтересно, потому что я не ломаюсь, а только гнусь, и вас это злит. Я слабый, да, я не умею врать, я не умею драться, я не могу сопротивляться вам, а вам приятно чужое сопротивление. Я нуждаюсь в вашей защите. В вашей лояльности. У меня нет никого, кто мог бы защитить меня от вас самого. Я ваш. Полностью в вашей власти: вы отняли у меня дом, заменив своём кораблём, вы отняли у меня свободу, заменив работой на вас. И по этой причине вам не nbsp; – Они – что? нравится, когда я на вас обижаюсь: потому что большей власти, чем у вас надо мной уже есть, вам всё равно не добиться. Я, честно говоря, не знаю, почему вы так стремитесь сохранить иллюзию моей добровольности, но я зато знаю, что вам это важно. И если вы хотите, чтобы я по-прежнему искал вашего покровительства вместо того, чтобы просто отключить разум и восприятие – а я это могу – то… извинитесь передо мной, сир.

　　 Аргза зарычал. Негромко, но зло, угрожающе. В тёмных глазах плеснула ярость, и на секунду Сильвенио показалось, что он ошибся в своих расчётах, что его сейчас в самом дел изнасилуют или изобьют, но…

　　 – Тварь, – произнёс пират почему-то ласково. – Маленькая тварь.

　　 Он схватил его за волосы у основания затылка и резко дёрнул, заставляя запрокинуть голову. Ладонь снова легла на колено и сжалась до предупреждающего хруста.

　　 – Извини меня, – прорычал варвар ему в губы, прокусывая их до крови. – Доволен?

　　 Было очень больно, едва ли не на грани включения Контроля, но это было не так уж важно. В конце концов, за всё надо платить, а заплатить минутной болью за такую важную победу было совсем не зазорно. А победа ведь стоила того! Подумать только, он заставил извиниться, пусть даже и так грубо, самого Аргзу Грэна, никогда и ни перед кем не признававшего своей вины!

　　 – Да, – он не сдержал слабой улыбки. – Я буду доволен, если вы не станете сейчас ломать мне шею и коленный сустав.

　　 Аргза ничего ломать не стал, вновь разжав руки, и осталось потерпеть только ещё один злой укус, пришедшийся уже на ухо. Победу можно было считать одержанной почти без потерь.

　　 В дверь постучали, и Аргза впустил в кабину Джерри, вызванного для повторного отчёта о тех самых шумах в динамиках. На этот раз Сильвенио не стал слезать с колен пирата и даже не стал отводить взгляд. Только руки с шеи его убрал, но по сравнению с прошлым его смущением это тоже было своеобразной победой, только уже со стороны Аргзы. Пронзительно-голубые, ангельски-ясные глаза эрландеранца сияли таким неприкрытым торжеством, что Джерри глянул на друга с большой настороженностью, но, к счастью, комментировать никак не стал.

　　 И вот уже потом, в каморке механиков, за очередными вечерними посиделками, Джерри повторил, как-то напряжённо разглядывая его лицо:

　　 – Устроим бунт. Свергнем Аргзу.

　　 И Сильвенио на этот раз не отшатнулся, не дёрнулся, не стал оглядываться по сторонам. Только приглушил голос и шёпотом, почти неслышно, спросил:

　　 – У тебя есть конкретные идеи?

　　 Тот кивнул, продолжая в него вглядываться. Сильвенио почувствовал укол досады: его лучший друг, кажется, ему не вполне доверял.

　　 – Послушай, я понимаю, в каком направлении ты сейчас думаешь. Что ко мне он относится лучше, чем к остальным рабочим. Что я купился на его фальшивую доброту. Что я мог забыть, кто он на самом деле и что со мной сделал, раз уж он одаривает меня такими привилегиями, – лицо Джерри при этих словах запылало, что только доказывало правоту Сильвенио. – Но это не так. Этот человек… угнетает всех нас. Он отнял нашу свободу. А я хочу эту свободу вернуть. Я хочу снова приносить людям пользу, а не составлять отчёты с грабежей. Я хочу читать книги и нести в мир учения моего народа. Я хочу… не бояться сказать лишнего, хочу снова жить без страха. Поэтому – да, я в деле, что бы ты ни задумал, мой друг, я хочу рискнуть. Я не могу сражаться, но… я могу его отвлечь. Да… пожалуй, действительно могу… Я с тобой.

　　 Механик улыбнулся облегчённо и шумно выдохнул – ему, похоже, и самому было крайности неприятно сомневаться в своём товарище. Но жизнь на этом корабле всех волей-неволей заставляла становиться подозрительными, и Сильвенио, сам страдающий чем-то подобным, не собирался его в этом винить.

　　 – Хорошо, – улыбка Джерри превратилась в азартный оскал. – Тогда вот что…

　　 – Только без убийств, – вставил быстро Сильвенио, замечая нехороший кровожадный блеск в глазах друга.

　　 – Ну… это как пойдёт…

　　 – Нет! – Сильвенио встряхнул его за плечи, нахмурившись. – Я не собираюсь участвовать ни в чьём убийстве! Либо мы находим другой путь, либо я отказываюсь помогать.

　　 Джерри посмотрел на него исподлобья, насупившись: он-то был настроен более чем решительно. Но всё-таки он хорошо осознавал, что Сильвенио имеет на Аргзу слишком большое влияние, и без его непосредственного участия вряд ли что-то получится.

　　 – Ладно, ладно, – он примирительно поднял руки. – Без убийств, так без убийств. Мы его просто обезвредим, я понял.

　　 Сильвенио отпустил его и улыбнулся тоже.

　　 – Хорошо. Тогда говори свою идею.

　　 ***

　　 Странные глухие звуки он услышал ещё из коридора. Замер, прислушиваясь, но ничего подробнее не различил, только распознал голос Джерри, издающий какие-то хриплые ругательства. Дверь кабины была приоткрыта, но света внутри не было, и уже это Сильвенио насторожило. Он замер было, но затем решил, что Аргза всё равно потом спросит с него, какого чёрта он не зашёл, и, сделав глубокий вдох, бесшумно проскользнул за дверь.

　　 Проскользнул – и замер на пороге, понимая, что зайти решил всё-таки невовремя. Ему мгновенно стали понятны и странные звуки, и ругательства, и показавшийся каким-то сдавленным голос механика. Стоило лишь узреть представшую ему картину в виде прижатого спиной к стене Джерри с разведёнными ногами, стонущего куда-то в плечо трахающему его Аргзе.

　　 Сильвенио надеялся уйти незамеченным, но тут механик случайно зацепил его блуждающим по комнате взглядом и, видимо, попытался что-то сказать. Аргза, естественно, тут же его заметил.

　　 – Лиам, – позвал он с ухмылкой. – Ты куда?

　　 Он не обернулся, всё ещё надеясь, что хотя бы сейчас его присутствие варвару не так уж необходимо.

　　 – Я зайду попозже, если вы не возражаете…

　　 – Возражаю. Зайди и закрой дверь.

　　 Как он мог говорить таким спокойным тоном в такой момент, Сильвенио просто не представлял. Но покорно вернулся в кабину и прошёл к консоли, смотря только на выключенный экран и никуда больше. Разбитые в кровь губы Джерри он, впрочем, всё равно по пути заметил. Как и сбитые костяшки пальцев. Догадаться, что тут произошло, не составило труда: Джерри, наверняка вызванный по какому-нибудь мелкому вопросу, снова нагрубил или даже – безумец, не иначе – полез в драку, судя по сбитым кулакам, а Аргза… В общем, после всего даже неудивительно было, что механик нарвался. Сильвенио после его пьяного признания о своей юношеской влюблённости заподозрил, что именно на такой исход их конфликта Джерри и напрашивался в последнее время, пока медленно, но верно выводил пирата из себя.

　　 Через несколько хриплых вскриков Джерри обессиленно сполз по стене, а Аргза подошёл к Сильвенио и оценивающе провёл ладонью вверх по его спине. Он нырнул в сторону, избегая прикосновений, и подошёл к Джерри, чтобы помочь ему встать. На Аргзу, в хлам пьяного, судя по шальному взгляду и пахнущему винными парами дыханию, он старался не обращать внимания.

　　 – Ты в порядке? – спросил он у друга тихо.

　　 Тот невнятно что-то промычал – похоже, это было извинение. За что, Сильвенио так и не понял, но всё же с трудом поднял шатающегося механика на ноги, отмечая про себя с неудовольствием, что механик тоже весьма далёк от трезвости.

　　 – Зачем ты опять напился? – прошептал он, придерживая его за плечи. – Ты разве забыл, что дал мне обещание на прикасаться к алкоголю, пока это не случится?

　　 Джерри вскинул на него взгляд, но ответить не успел. Аргза подошёл сзади, на удивление беззвучно, и мощной затрещиной отправил Сильвенио в другой конец кабины. Потом, не церемонясь, пинком ноги вышиб так и не обретшего способность нормально двигаться механика и заблокировал изнутри дверь. Глаза у него были совершенно мутные и дурные – то ли от злости, то ли от не до конца прошедшего возбуждения, то ли от того, что обеим этим эмоциям изрядно подливал масла в огонь алкоголь в крови.

　　 – Так-так, – Аргза пнул его под рёбра, вызывая одновременно пугающий хруст и отчаянный крик. – Что ты, чёрт возьми, делаешь, по-твоему?!

　　 Сильвенио, корчась на полу от боли, начал лихорадочно размышлять, в чём он на этот раз виноват. Пришёл к выводу, что Аргза разозлился из-за того, что он сейчас проигнорировал его так называемое приглашение, выраженное тем касанием, но… но мельком выцепив из затуманенного сознания общий поток мыслей варвара, он вдруг понял, что тот бесится совсем не из-за этого. А всего лишь из-за того, что он помог Джерри. Странно, очень странно. Неужели ревнивого варвара так задело равнодушие Сильвенио по отношению к тому, что он имел секс с кем-то другим? Неужели он всерьёз считал, что Сильвенио так уж сильно нравится считать эту "привилегию" исключительно своей?

　　 Это было бы даже смешно, наверное, но в тот вечер ему было определённо не до смеха.

　　 Утром у Аргзы предсказуемо наблюдалось похмелье: он был хмурый и периодически потирал виски. Сильвенио, еле ходивший после вчерашнего, не сказал ему ни слова, привычно скрываясь от любых разговоров за работой. Всё тело ломило, некоторые мышцы были порваны, про рёбра и говорить нечего было, и двигался он с трудом. Дышал он хрипло и со свистом, но Контроль пока помогал мыслить ясно. Уж яснее, во всяком случае, чем мыслил сегодня заметно морщившийся даже от звука мягкого стучания пальцев по клавиатуре пират.

　　 – Эй, – позвал Аргза, когда молчание затянулось. – Я был пьян вчера.

　　 Сильвенио глянул на него с досадой, делая перерыв.

　　 – Сир, не думаю, что упоминание столь очевидного факта сейчас актуально.

　　 Аргза раздражённо дёрнул его за руку на себя, нахмурившись ещё больше.

　　 – Не выделывайся. Я имел в виду, что не слишком хорошо себя контролировал. И я не хотел на тебе срываться.

　　 – Это такое извинение, милорд?

　　 Короткий злой рык заставил его заткнуться и рефлекторно вжать голову в плечи в ожидании удара. Но Аргза, к его удивлению, только поднялся с кресла – и толкнул в него не ожидавшего этого Сильвенио. Затем наклонился и зачем-то зажал его рот ладонью, жёстко сжимая ему челюсть.

　　 – Мне проще делать так, чем потакать твоему новому внезапному пунктику насчёт этих извинений, – пират как-то пугающе усмехнулся.

　　 И – без предупреждения послал по его телу через свою ладонь волну непонятной магии. На долгую минуту все вчерашние повреждения взорвались болью так, словно его пропустили целиком через мясорубку, и Сильвенио закричал, вцепившись в подлокотники кресла до побелевших костяшек пальцев, но рука варвара продолжала зажимать ему рот, не позволяя орать слишком громко.

　　 Зато, когда Аргза, тяжело дыша почему-то, убрал руку, Сильвенио вдруг обнаружил, что никакой боли больше нет и в помине. Мышцы и рёбра срослись, ткани восстановились, исчезли даже синяки. Правда, почему-то царапало сухостью в горле и нещадно ныла голова, что вкупе с вяло дёрнувшимся желудком наводило на подозрения о передавшемся ему каким-то образом чужом похмелье, но, по крайней мере, это было ещё терпимо. Аргза выдернул его из своего кресла и снова уселся туда сам, с хрустом потянувшись. Очевидно было, однако, что этот ритуал отнял у него слишком много сил.

　　 – В расчёте пока, – заявил варвар безапелляционно. – Не думай, что я буду проделывать такое часто.

　　 Сильвенио отвернулся к консоли и спрятал затаившуюся в уголках губ улыбку. Два – ноль, посчитал он. А потом добавил мысленно: это если только принять за "ноль" все те случаи, когда выигрывал Аргза.

　　 Джерри вечером уже на пороге комнаты механиков встретил его словами:

　　 – Выходит, я зря переживал вчера, и он тебя как-то вылечил всё-таки.

　　 Сильвенио пожал плечами, как бы не понимая, что тут такого, потом кивнул и прошёл внутрь, заперев за собой дверь. На всякий случай пошарил по комнате взглядом в поисках извечных пивных бутылок, но ничего не нашёл и кивнул ещё раз, уже одобрительно. От механика его жест не укрылся.

　　 – Да успокойся ты, я не буду больше пить! Я прекрасно помню, что нам предстоит вскоре. И, кстати, свою часть работы я уже выполнил – пропаганда нашего плана прошла успешно. Рабочие с нами, солдат спрашивать не стал, потому что их-то, по-моему, как раз всё на этом корабле устраивает.

　　 – Хорошо. А ты сказал им, что мы не должны его убить в итоге? Чтобы не было разочарований? Как-то мне не верится, что они… поддержат более гуманный путь решения проблемы…

　　 Джерри непонятно улыбнулся, не отвечая. Сильвенио резко нахмурился:

　　 – Джерри… Я уже говорил тебе, что…

　　 – Что не собираешься участвовать в убийстве, я помню, да-да. Не боись, никто никого не убьёт. Всё будет хорошо и… кхм… гуманно. Верь мне, брат.

　　 Сильвенио не то чтобы особенно верил, потому что рыжий механик явно что-то темнил. Но у него, в общем и в целом, просто не было выбора. Если он откажется участвовать уже теперь, когда всё уже почти готово, то восстание просто поднимется без него, и тогда уж совершенно точно будут жертвы. А так у него хотя бы оставался шанс проследить, чтобы вся эта задумка не унесла ничьих жизней – в чём-то он всё же продолжал оставаться наивным идеалистом.

　　 – Ладно, я полагаюсь на тебя.

　　 – А я – на тебя, – Джерри смущённо запустил руку в свои короткие волосы, прочёсывая их пятернёй в попытке успокоить какие-то свои мысли. – Послушай, вчера… я был пьян.

　　 Сильвенио невольно закатил глаза.

　　 – Он сказал мне то же самое с утра. Практически слово в слово.

　　 Конопатое лицо Джерри приобрело ещё более смущённое выражение.

　　 – Не сомневаюсь, но… Я должен сказать тебе ещё кое-что. Я был не совсем пьян, я… прекрасно осознавал, что творю. Алкоголь мне просто храбрости придал. Я намеренно его вывел из себя, потому что… хотел ещё раз, ну… понимаешь? Последний раз…

　　 Слушать это было тяжело и как-то неприятно. Сильвенио не понимал, зачем механик вообще рассказывает ему всё это. Отчасти он мог ему даже посочувствовать, потому что у него сохранились ещё воспоминания о том, каким невыносимо желанным Аргза казался ему под воздействием природного афродизиака, но вот то, с каким упорством другие люди плевали на доводы разума, лишь чтобы удовлетворить желания плоти, приводило его в недоумение.

　　 – Мой друг, не надо передо мной оправдываться, ладно? За это ты несёшь ответственность только перед самим собой. Мне, конечно, жаль тебя, потому что ты сам же от этого и пострадал в итоге, но… это всё-таки только твоё дело.

　　 – И ты совсем не ревнуешь?

　　 – Ревность – это…

　　 – …слово не твоего народа, я знаю. Ты не умеешь ревновать, я и забыл. Ты вообще ничего более-менее человеческого, кроме страха, чувствовать не умеешь, по-моему. Чёрт, и что он в тебе нашёл вообще?

　　 – Я не знаю. И кто здесь ревнует, Джерри?

　　 Механик замолчал и рухнул лицом в подушку на свою кровать. Тяжело вздохнул и пробормотал что-то невнятное, но Сильвенио и так всё понял. Он подошёл к другу и коснулся его плеча.

　　 – Послушай, – сказал он мягко. – Давай не будем ссориться накануне всего того, что должно произойти. Если ты передумал, то…

　　 – Нет, – уже более отчётливо. – Нет, не передумал. Этот сукин сын мне до смерти надоел. Мы от него избавимся. А я не буду дураком.

　　 – У нас всё получится, вот увидишь.

　　 Кого он пытался в этом убедить, Сильвенио не знал и сам.

　　 ***

　　 План был прост и надёжен: устроить где-нибудь в одном из самых просторных отсеков корабля масштабную драку, чтобы заманить туда Аргзу, который непременно захочет с этим разобраться лично, затем наброситься на него всей толпой и вколоть успокоительное, а потом связать и быстро вытащить из корабля на ближайшей обитаемой планете. А уж потом можно будет улетать восвояси, чтобы после рассеяться по галактикам и никогда, никогда больше не вспоминать украденные Аргзой Грэном годы жизни. И не вспоминать друг друга, пожалуй. Сильвенио в основном плане (без учёта предполагаемых издержек) отводилась сравнительно небольшая роль: увести корабль после того, как главная часть будет закончена, ибо управлять судном умел только он один. Правда, оставалась ещё проблема с той частью солдат, которые на корабле находились исключительно ради сражений и к тому же получали регулярную зарплату, а соответственно, вряд ли одобрили бы весь бунт, но Джерри сказал, что рабочие, коих было большее количество, смогут с этим разобраться. Потому что даже измождённые и неопытные в драках гражданские могут справиться с профессиональными военными при помощи одной лишь накопленной за долгие годы злости, так утверждал Джерри.

　　 Предыдущий план, заключавшийся в том, чтобы банально подсыпать пирату снотворного (или чего посильнее) в еду и питьё, был отвергнут по той простой причине, что никакие пищевые яды на организм варвара не действовали.

　　 С утра Сильвенио нервничал так, что впервые в своей жизни наделал опечаток в программном коде, чуть не пролил принесённый Аргзе бокал вина на консоль, спотыкался на ровном месте и как-то очень заторможенно отвечал на все вопросы. Аргза, недоумённо за ним наблюдавший, потрогал ему лоб, но никакого жара не обнаружил. Тот же безмерно был благодарен всем существующим Высшим Силам за одно то, что Аргза почему-то в этот день так и не спросил его прямо, что с ним происходит.

　　 Он всё думал: неужели и правда всё выгорит? Неужели он сможет вернуться наконец домой? Неужели всё действительно может закончиться уже сегодня?

　　 Но тревожная, глухая тоска, какое-то предчувствие, будто сегодня произойдёт что-то очень-очень страшное, безжалостно вгрызалась в сердце острыми иглами. Что-то такое ужасное висело в воздухе, как Дамоклов меч, и Сильвенио, повинуясь этому предчувствию, поймал себя на том, что размышляет уже, какой будет его смерть. Он почему-то совершенно точно знал, что ничего у них не получится, и он, покрываясь холодным потом от сжимающего сердце страха, вдруг очень чётко осознал: он сегодня умрёт. Да, он умрёт, несомненно, потому что Аргза не оставляет предателей в живых. Вопрос был лишь в том, умрёт ли он быстро и легко – или пират заставит его мучиться в агонии… Впрочем, такого рода мысли он старательно отгонял, повторяя про себя неустанно, что всё это глупости и волноваться не стоит.

　　 Когда в одном из отсеков вспыхнула долгожданная драка, сначала туда пошли солдаты, Сильвенио наблюдал за этим через плечо Аргзы на экране, куда картинка подавалась с одной из развешенных по периметру камер. Но рабочие были готовы к приходу наёмников, и набросились на них все разом. Сильвенио же умудрился незаметно отключить внутренний канал связи, чтобы солдаты не вызвали подкрепление.

　　 – Считаешь, я должен вмешаться? – спросил вдруг Аргза, наблюдая за всем этим.

　　 Он вздрогнул.

　　 – Почему вы спрашиваете об этом у меня? Я не в праве вам указывать, сир… Но – да, считаю, что это нужно остановить, пока не появились жертвы.

　　 Отчасти это было правдой: драка ведь разгорелась не шуточная, не бутафорская, а самая настоящая, и люди могли всерьёз пострадать. Аргза глянул на него как-то странно, но молча поднялся и направился в коридор.

　　 – Ты идёшь? – позвал он уже на пороге.

　　 Сильвенио вздрогнул повторно, покрываясь испариной, и пробормотал что-то о том, что предпочёл бы остаться, потому что не любит насилия. Ему достался ещё один странный, нечитаемый взгляд, а потом Аргза всё-таки ушёл, и паника неумолимо сдавила эрландеранцу горло.

　　 Смерть – или свобода, третьего не дано. Сейчас всё решится.

　　 Некоторое время ничего не происходило. А затем на экране камеры появился Аргза, и одновременно в толпе рабочих мелькнула знакомая рыжая макушка. Предводительствуемые воинственными криками механика, с десяток рабочих напали на Аргзу одновременно, через пару мгновений их стало полтора десятка, а затем и вовсе три – тридцать злых рабочих против одного-единственного пирата, кажущиеся мелкими карликами с ним рядом. На несколько долгих минут могучий варвар оказался просто погребён под навалившимися на него телами, и Сильвенио отчаянно закусил губу, иррационально опасаясь ещё, что стук его сердца слышно будет по всему кораблю – так громко оно билось, так самозабвенно оно заходилось истерикой, вынужденное претерпевать худшую муку из всех возможных – муку ожидания.

　　 Джерри что-то кричал на экране, сливаясь в одну большую веснушку. Камера звука не передавала, но Сильвенио стоило только немного порыться в настройках, чтобы это исправить.

　　 – Убить его! – орал механик азартно и счастливо. – Да! Убьём тирана! Освободимся, братья! Отомстим ему за всё!!!

　　 Сильвенио застонал и кинулся было из кабины, чтобы предотвратить то, чего никак не хотел допустить, но в следующий момент Джерри вдруг закричал уже что-то бессвязное, и его душераздирающий вопль заставил Сильвенио внутренне похолодеть и снова ринуться к экрану.

　　 – Нет… – разобрал он. – Транквилизатор… не сработал!.. Бежим!..

　　 Аргза расшвырял нападавших, как кучку мусора, и Сильвенио заметил, как блеснули в неверном свете ламп его извечные когти. Джерри досталось первому – оттого он и кричал. Драка грозила превратиться в массовую казнь. Сильвенио вырубил экран и всё-таки ринулся на помощь. Какое там "без жертв"! Он надеялся вытащить хотя бы своего друга!

　　 С бежавшими из отсека рабочими с Джерри во главе – всеми теми, кто решился напасть лично – он столкнулся в коридоре. И тут же из-за поворота показался Аргза, злой, как сам дьявол, с торчащим в плече сломанным шприцом. Никто даже не успел ничего сообразить: десять смертоносных лесок со свистом рассекли воздух и… Полегли все: не убитые ещё, но уже серьёзно раненые, и сбежать дальше по коридору не успел никто. Сильвенио, единственный, кого не задело, замер на месте, парализованный смесью паники и обречённости, и с расширенными от ужаса глазами наблюдал за тем, как Аргза всаживает лески в Джерри и швыряет его об стены и пол, как марионетку на ниточках. Жуткий хруст костей сопровождался стонами-всхлипами-вскриками несчастного механика.