Текст книги "Цветы в Пустоте (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 36 страниц)

ГЛАВА 11. Астра

"Седые астры пахнут осенью, промокшим пологом льняным.

Седые астры пахнут озимью, прогорклым инеем лесным.

Поблекший холод увяданья, как забеленное стекло,

Напоминает расставанье с тем, что смеялось и цвело…"

　　 – Сир… Это одеяло нужнее мистеру Ламберту… у него нарушен обмен веществ, и ему сейчас гораздо хуже, чем всем остальным.

　　 – Кто это?

　　 – Ваш главный механик, сир. Вы назначили его после… вы сами знаете, после чего.

　　 – А. Ну да. Точно.

　　 Молчание.

　　 – Так что насчёт одеяла? Мистер Ламберт болен. Ему сейчас нужно быть в тепле больше, чем всем нам.

　　 – Безусловно.

　　 Молчание. Облачка пара, оседающие на стекле.

　　 – Одеяло…

　　 – Твоя дурацкая холодная кровь не даёт тебе согреться, как следует. У тебя иней на ресницах. Тебе не помешает второе одеяло.

　　 – Но мистер Ламберт…

　　 Снова недолгое молчание.

　　 – Лиам, я скорее сдеру одеяла со всех рабочих и отдам их тебе, чем отниму второе у тебя в пользу какого-то механика. Ты мне нужнее. Давай я лучше отдам тебе ещё чьё-нибудь, мне не нравятся твои фиолетовые губы. Синий тебе, конечно, идёт, но признак это нехороший.

　　 – Нет! Не надо ничего ни у кого отнимать больше, пожалуйста! Я в порядке, милорд, честное слово. Двух мне вполне хватает на данный момент.

　　 Тогда Аргза хмыкнул и, подойдя к нему со спины, согнулся, обнял его сзади, обхватывая заодно и своим одеялом тоже таким образом, будто бы укрывая тёплыми шерстяными крыльями, как ребёнка. Сильвенио, пошатнувшийся от частично перенесённой на его плечи тяжести варвара, видел, что и у самого Аргзы губы заметно начали синеть, да и руки у него казались непривычно прохладными даже сквозь собственные два одеяла. Но затылком, прислонённым к груди пирата, он ощущал уверенный жар его сердца, которое продолжало работать обогревателем и сейчас, в окружавшем их ледяном холоде, и невольно он задумался: почему это сердце всегда такое горячее? С характером-то Аргзы, это сердце должно было, по идее, вспыхивать злым обжигающим пламенем только в моменты его сокрушительного гнева или во время сражений, а после – погасать, потому что во всём остальном Аргза был довольно хладнокровен и редко выдавал бушующий внутри огонь. Однако вот же, огонь горел ровно, сердце билось уверенно и горячо, так горячо, словно и не было у пирата никогда ни приступов апатии, ни равнодушной жестокости, ни оседавшего на душе пепла от всей этой жизни. Сильвенио нравилось это сердце, как бы он ни относился к его владельцу, потому что собственное маленькое сердечко всегда казалось слишком пугливым и слабым.

　　 – Сир… могу я спросить?

　　 – Ммм?

　　 Час и сорок минут назад система отопления начала сдавать позиции. Два с половиной часа назад окончательно заглохли аварийные двигатели. Три часа назад отказала главная панель управления, поражённая сильнейшим магнитным полем, в которое они оказались затянуты. Пять часов назад Сильвенио предупредил Аргзу о том, что в эту зону лучше не соваться – и был, естественно, проигнорирован, что сопровождалось раздражёнными заверениями в том, что Аргза тут капитан и прекрасно знает возможности своего корабля.

　　 – Когда вы наконец начнёте слушать мои советы? Вы говорите мне постоянно, что полностью доверяете моим способностям и знаниям, говорите, что считаетесь с моим мнением, но, когда доходит до вопросов, подобных этому, вдруг перечёркиваете всё вышеперечисленное, словно у меня нет ни шанса здраво оценить ситуацию.

　　 И вот они здесь, возле холодной звезды, белого гиганта, неумолимо, хоть и ужасающе медленно, притягивающей их корабль в свои смертельные объятия – но прежде, чем они столкнутся, вся их система жизнеобеспечения отрубится, такой прогноз был достаточно очевиден, хоть и выглядел далеко не оптимистичным. Оставалось только делать пессимистические ставки на то, что откажет первым: отопление или подача кислорода. Хотя отопление пока лидировало в плане скорости отключения: оно не справлялось уже сейчас, и во всех отсеках царил жуткий холод, как будто какое-то языческое божество дохнуло на корабль морозным воздухом суровой зимы Архагла. До температуры абсолютного нуля, царившей в окружавшем их космосе, ещё не дошло, однако перспектива эта уже не вызывала такого содрогания, как час назад. Экипаж собрал со всего корабля одеяла и пледы и постарался набиться в котельные, остывающие чуть менее быстро, чем остальные помещения. А они вдвоём остались, как всегда, в кабине, чтобы в том случае, если вдруг произойдёт непредвиденное чудо и консоль заработает хотя бы на пять минут, не упустить момент и гиперскачком вывести судно из опасной зоны.

　　 Что работало на удивление исправно – так это искусственная гравитация на корабле. Так что, если они всё-таки умрут, то умрут не в невесомости – и то хорошо.

　　 – Хм. Ладно, меня иногда заносит на поворотах, пташка. Это не значит, что я сомневаюсь в тебе. Это значит только, что я не люблю сомневаться в самом себе.

　　 – То есть, вы признаёте, что были не правы?

　　 Аргза с ленцой прикусил его ухо, заставив вздрогнуть всем телом от мимолётного опасения, что ухо от такого укуса и при таком холоде просто отвалится, но потом сразу же примирительно поцеловал в затылок. Интересно, подумалось Сильвенио, как же ему не надоедает вечно наклоняться для совершения всех этих незначительных, по сути, жестов… Или они в самом деле имели для него значение?

　　 – Нет. Не признаю. Но, так и быть, признаю, что ты был прав. В какой-то мере.

　　 – В какой-то мере?

　　 Аргза выпрямился, и снова его сердце тёплой пульсацией ощутилось где-то возле самой макушки Сильвенио. Они стояли у огромного обзорного окна, глядя на заливающее всё вокруг бело-синее сияние, заслонившее собой всё видимое пространство. Судя по скорости сближения со звездой, им осталось в лучшем случае несколько часов. Сильвенио мог бы в одно мгновение вычислить более точное время столкновения вплоть до секунды, как и рассчитать время до полного отключения системы, но он нарочно этого не делал: ему совершенно не хотелось, честно говоря, знать точную секунду своей смерти.

　　 – Не придирайся к словам, зануда.

　　 – Я не… – он запрокинул голову и хмуро уставился на него снизу вверх, озарённый внезапной догадкой. – Сир, вам что… весело? Вы ведь понимаете, что это не совсем подходящее время для подобного легкомыслия?

　　 – Почему нет? – тот усмехнулся. – Ты что, предлагаешь мне плакать?

　　 – Нет… Вы просто могли бы отнестись к этому немного серьёзней…

　　 – Зачем?

　　 Сильвенио некоторое время изучал его спокойное лицо, потом встряхнул головой и снова стал смотреть прямо перед собой, когда шея затекла.

　　 – Полагаю, затем, что это, возможно, последние часы в вашей жизни. В моей жизни. В жизни всех тех, за кого вы ответственны. Я понимаю, вы, скорее всего, не собираетесь никому молиться и вспоминать свои грехи, это для вас крайне нехарактерно. Но… вы разве не боитесь?

　　 Пират безразлично пожал плечами. Странно, а Сильвенио казалось, что он непременно будет злиться и горячиться из-за такой глупой смерти до самого последнего момента.

　　 – Я ничего уже не боюсь, пташка. Смерть преследовала меня по пятам с тех пор, как я вышел на моём первом судне в открытый космос, и если она меня наконец нагонит – что ж, можно поздравить её с добычей, потому что это была очень долгая и очень увлекательная охота. Что до тебя – да, жаль немного, ты и жизни-то повидать не успел. Но если ты умрёшь, то умрёшь со мной. Ты будешь рядом до самого конца, потому что у тебя нет выбора. И это, знаешь ли, чертовски правильно. Так и должно быть.

　　 – Так должно быть, потому что вы так решили?

　　 – Именно.

　　 Что ж, дальнейший спор в любом случае становился бессмысленным, и Сильвенио не стал продолжать разговор. Корабль обволакивало мягкой тишиной. От холодного белого сияния за окном рябило в глазах, тело ощущалось почти ничего не весящим из-за начинающих терять чувствительность конечностей, по венам, казалось, медленно ползли кусочки льда, и от всего этого Сильвенио погружался в какой-то транс. Веки неудержимо смыкались – организм требовал перейти в "ждущий режим", дабы не тратить зря ресурсы энергии, так быстро исчерпывающиеся без тепла. Сердце варвара размеренно ухало над ним: "туммм, туммм…"

　　 – Не спать, – голос Аргзы прозвучал резковато на фоне всей этой усыпляющей атмосферы. – Не спать, Лиам. Ещё рано засыпать, потому что ты можешь и не проснуться. А я не собираюсь умирать один.

　　 Он с усилием встрепенулся: может быть, со стороны пирата и гуманнее было бы позволить ему не дожидаться мучительного конца от удушья, от столкновения или от взрыва сосудов в температуре абсолютного нуля, но, как бы там ни было, Сильвенио был твёрдо убеждён, что умирать в одиночестве не должен абсолютно никто, и он не мог сейчас оставить Аргзу. К тому же, в самом деле, ещё рано. С ними ещё не покончено, хотя это вопрос времени теперь.

　　 – Да, сир. Простите.

　　 Тот снова наклонился, чтобы опять укусить за ухо – сильнее, чем в предыдущий раз. Это, хоть и было чертовски больно, по крайней мере, сразу же взбодрило.

　　 – Давай я расскажу тебе историю, пташка, чтобы ты не скучал. А если эта история закончится раньше, чем нужно, я расскажу ещё одну. И ещё. И ты пообещаешь мне, что не уснёшь, пока не дослушаешь их все. Хорошо? Ты ведь так любишь чужие истории. А я могу рассказать тебе то, чего нет даже в твоих глупых книжках.

　　 Он против воли улыбнулся и позволил себе полностью откинуться на тёплую вибрирующую басом грудь пирата, чтобы лучше слышать необходимую ему пульсацию чужого сердца.

　　 – Хорошо. Я буду слушать вас со всем моим вниманием. До самого конца.

　　 – Вот и умница. Итак… с чего же начать… В общем, это всё было хрен знает сколько лет назад. И началась эта история даже не Архагле, как ты мог бы подумать, а в каком-то захолустном баре на захолустной планетке, который мы тогда гордо окрестили временным залом совещаний…

　　 Сильвенио закрыл глаза, но уже не потому, что ему хотелось спать: просто внешние глаза не должны были мешать внутренним – тем, которые он подключил к разуму Аргзы, смотря на обещанную историю через призму его воспоминаний, как документальное кино. Он смотрел, а голос варвара ровно, неторопливо окутывал его с ног до головы, как четвёртым одеялом, и сердце его стучало у эрландеранца над головой: "туммм, туммм, туммм, туммм"…

　　 ***

　　 В зале совещаний, в пустом пыльном баре, который они объявили своим трофеем, собралось тринадцать человек. То есть – он оглядел зал – вообще-то, четырнадцать; но двое – слишком одинаковые, слишком близкие друг другу и слишком далёкие для остальных – негласно считались за одного человека, разделённого надвое. Так что всё правильно: тринадцать.

　　 Он, Аргза Грэн, был как раз тринадцатым, и он был здесь лишним. Они все говорили ему это: кто-то – взглядом, кто-то – показным игнорированием, а острый на язык Стрелок не постеснялся высказать это вслух, бросив ему в лицо небрежное "Ты как сюда попал?".

　　 Аргза не реагировал на выпады и провокации и только усмехался так презрительно, что все направленные на него взгляды – сразу же отводились, игнорирующие – обходили по широкой дуге, проходя на свои места, а Стрелок – тот благоразумно заткнулся вскоре после того, как от одного из его едких комментариев у Аргзы к этой усмешке добавился ещё и нехороший, кровожадный блеск в глазах. Конечно, они считали его всего лишь телохранителем Чёрного Овна, которого тот из родственных соображений всюду за собой таскал. Это Конрад разыскивал каждого из них лично, это Конрад вёл с ними переговоры, это Конраду принадлежал огромный безликий корабль, это Конрад командовал своим собственным флотом, это Конрад был одним из тех, кто официально объявлял Федерации войну, а Аргза, и в самом деле, только тенью следовал за ним с тех пор, как потерял собственное судно и собственную небольшую флотилию в одном из первых больших сражений Войны. Аргзе доводилось слышать самые разные слухи на свой счёт: и что он просто слишком неумелый командир, чтобы быть капитаном судна, и что он как-то раз в неконтролируемом порыве собственноручно поубивал всех своих подчинённых – а те, кого он не достал, просто сбежали – и даже что он якобы спит со своим кузеном, потому и не спешит восстанавливать утраченное. И всё это было неправдой, разумеется, но никому, откровенно говоря, на самом деле не было дела до истинных его причин. Он казался всем простой пешкой, не имеющей никакого влияния на события, а значит, сочинение нелепых слухов про него среди тех, кто хоть раз слышал его имя и его краткую историю, служило чем-то вроде развлечения среднего качества. Однако, почему-то никому и в голову не приходило предположить что-то правдивое, например, что боевые операции планирует в основном на корабле Конрада именно он. Или что Конрад никогда не питал к нему даже обычной для родственников привязанности и, соответственно, ни за что бы не взял его на корабль, если бы не был уверен, что без него не обойтись. Или что на новый корабль и новую команду нужны были время и ресурсы, которые до окончания Войны можно было обнаружить разве что в тылу, а уж туда он не собирался в ближайшее время точно, потому что ему жизненно необходимо было драться в первых рядах. Пусть даже за плечом братца.

　　 И уж тем более никому не приходил в голову почему-то самый простой вариант из всех возможных, что он всего лишь дожидался своего часа, находясь в тени по собственной воле. Что он не хотел тратить время на возвращение к собственному пути, раз уж мог забрать уже готовое: чужой корабль, чужая команда, чужая слава, чужие банковские счета, чужой золотой запас, чужие знания, чужие умения – в самом деле, перспектива быстро и легко завладеть всем этим в сравнении с перспективой зарабатывать всё самому выглядела настолько же заманчивее, насколько идея пиратства в целом в сравнении с честным законным трудом. У него был один секрет, благодаря которому он планировал окупить вскоре разом все эти насмешки и унизительные домыслы, окупить всё время пребывания в качестве чьей-то пешки.

　　 Итак, это был Аргза Грэн, ещё без паучьего корабля, без когтей с паучьими лесками, без своего паучьего прозвища – но уже со всепоглощающей паучьей жадностью, являвшейся его отличительной чертой.

　　 (Аргза, конечно, не сказал так о себе, но Сильвенио сделал этот очевидный вывод сам, мельком отметив ещё, что похвально не вздрогнул при намёке Аргзы на небезызвестный ритуал)

　　 – Ты опоздала, – Чёрный Овен недовольно покосился на рыжую воительницу, прошедшую в бар последней. – Мы ждали тебя сорок пять минут, Красный Скорпион.

　　 Та раздражённо передёрнула плечами, наливая себе виски возле барной стойки, и залпом опрокинула в себя целый стакан.

　　 – Ну уж извините, что пришлось разбираться с двумя кораблями этих ублюдков, которых послали к здешним властям для переговоров!

　　 С Красным Скорпионом они тогда были знакомы чуть дольше, чем с остальными, собравшимися здесь: Аргзе приходилось порой сражаться с ней бок о бок ещё тогда, когда цело было его собственное судно. Но до сих пор эта женщина была всего лишь случайным соратником, она не шла на контакт и то появлялась в самых разных боях, то исчезала так же внезапно, как не знающий покоя рыжий вихрь. То, что даже она решила сейчас наконец пересмотреть свою нелюбовь к заключению всяческих союзов, лишний раз подтверждало всю серьёзность происходящего в мире.

　　 – Они уже послали парламентёров сюда? – Чёрный Овен вздёрнул бровь, и больше ничем его эмоции по поводу её заявления не были выражены. – Что ж, полагаю, это означает, что у нас остаётся всё меньше и меньше времени. Предлагаю начать наше собрание. Я надеялся, что будут ещё люди из Клана Волка, но мне сообщили, что они попались в засаду ещё на вылете с их базы. Тем лучше: нам не нужны слабаки, а Клан Волка в последнее время основательно сдаёт позиции. Итак… здесь двенадцать капитанов. Мы здесь, чтобы заключить взаимовыгодный союз, и вы все дали мне на это согласие. Не сомневаюсь, что абсолютно каждый из вас предпочитает работать в одиночку, но таковы обстоятельства, что сейчас полезнее наступить на горло своим принципам ради общей победы. Потому предлагаю для начала каждому назваться в следующем порядке: имя или кличка, статус, сколько самостоятельных боевых единиц имеете и, наконец, кратко – какие цели в Войне преследуете. Последнее меня не особенно интересует, откровенно говоря, но среди нас присутствуют те, чьё участие мне кажется весьма подозрительным, и я не хочу рисковать.

　　 – А этот красавчик-дикарь, одетый по последней моде среди парней-обезьян, будет исполнять роль дизайнерского шкафчика? – тут же поинтересовалась Хенна, и тон её неуловимо успел измениться с раздражённого на насмешливый.

　　 Аргза послал ей в ответ широкую ухмылку:

　　 – Милая, – сказал он благодушно, и она громко фыркнула от такого обращения. – Я рад, что с первого взгляда так тебе приглянулся, но, думаю, тебе не стоит уж слишком стараться обратить на себя моё внимание подобным образом. Поверь, этот "шкафчик" запросто может свернуть твою хрупкую шейку в одно мгновение.

　　 – Хм, ты хочешь испытать, насколько она хрупкая, козёл?! – глаза её немедленно загорелись яростью.

　　 Стрелок, скучающе метавший до этого момента дротики в мишень, висевшую на противоположном от него конце зала, вдруг изменил направление одного из них и прицельно метнул дротик в Хенну. Самого движения его никто не заметил, он только чуть повернул запястье, не двинувшись с места, но та отреагировала мгновенно, отразив метивший ей в висок дротик мечом, сверкнувшим в свете тусклых ламп красным лезвием.

　　 – Эй, страстная дамочка, не ори так громко, бесишь. Ты не могла бы продолжить свой флирт с этим элементом декора позже?

　　 Разумеется, она тут же развернулась к нему. Конрад закатил глаза, видимо, предчувствуя скандал.

　　 – Кто тут бесит – так это ты, мистер Розовая Маечка! – лицо её приобрело совершенно хищное выражение. – Повтори-ка, что ты там вякнул из своего уголка!

　　 – Да, – Аргза тоже повернулся к нему, уже совсем не так благодушно. – Будь добр, повтори, что ты там ляпнул про элемент декора.

　　 Конрад уронил лицо в ладонь. "Я окружён идиотами", ясно говорил весь его вид.

　　 – Удачи нашей новой сладкой парочке, – равнодушно добавил Ядовитый Рог из другого угла, полирующий, как всегда, неизменные катаны. – Отрежьте отродью язык, у некоторых рас совместное расчленение парой кого-то третьего считается романтичным брачным ритуалом.

　　 – А ты заткнись! – ощетинилась воительница. – Косишь под самурая – коси молча!

　　 – Какие тут все заботливые, диву даюсь, – Аргза посмотрел на нового шутника. – Может быть, нам с этой чудесной воспитанной леди стоит начать с твоего языка? Или с каких-нибудь других частей твоего тела?

　　 – Что я слышу? – Стрелок неприятно рассмеялся и метнул пару дротиков уже в Крэйена, но и они встретили на своём пути сталь с его стороны. – Ты не только в кои-то веки со мной соглашаешься, но и перекладываешь на других свою работу, Рогатый! А как же наша большая и светлая любовь? Ты же обещал мне, сладенький, что отрежешь мне язык лично, неужели твоя страсть уже погасла?!

　　 Ядовитый Рог напрягся и, оскалившись, медленно встал со стула, держа катаны в боевой позиции, на скулах у него заходили желваки. Хенна пригнулась, как приготовившаяся к прыжку кошка, и крепче сжала меч, Стрелок молниеносно достал из-за голенищ высоких жёлтых сапог по пять метательных ножей в каждую руку. Аргза, не прекращая ухмыляться, взял в руку прислонённую к стене внушительную секиру, которую на тот момент предпочитал любому другому оружию. Атмосфера всё накалялась; девять остальных капитанов молчали, не принимая в разгорающемся споре участия. В баре становилось душно.

　　 – Заткнулись все и сели. Живо, – и, персонально, уже с большей угрозой: – Аргза. Помни своё место.

　　 Голос Чёрного Овна подействовал как ледяной душ, сразу же охладивший пыл любителей подраться, резко снижая общий градус напряжения до приемлемого. Притом говорил он вроде бы очень спокойно, не кричал, не повышал тона, но что-то в его ровном голосе было такое, что заставляло слушаться помимо собственной воли, какие-то такие очень опасные жёсткие нотки, от которых даже у бывалых воинов просыпался почти атрофировавшийся инстинкт самосохранения, подсказывавший, что лучше бы сейчас вести себя тихо и не отсвечивать лишний раз, хотя обладатель этого голоса даже не изменился в лице. Спорщики моментально стушевались: Хенна, ещё раз демонстративно-громко фыркнув, вернулась к барной стойке и недопитому виски, Аргза, скрипнув зубами от злости уже на братца, посмевшего им командовать, прислонил секиру обратно и вновь скрестил руки на груди, Сайго Крэйен, испепеляя Стрелка взглядом, тоже снова уселся на стул и убрал катаны за спину, последний же участник потасовки, так и не двинувшийся с места, только опять рассмеялся и с независимым видом бросил все десять кинжалов так, что они идеально ровным кругом очертили деревянную мишень на стене.

　　 – Имя, – повторил Конрад чётко и раздельно, всё тем же не предполагающим возражений тоном. – Статус. Количество боевых единиц. Цель. Я жду.

　　 – Кто назначил тебя главным, брутальный мальчик? – снова не удержалась Хенна.

　　 Конрад одарил её таким взглядом, что она сочла за лучшее проворчать что-то себе под нос и замолчать.

　　 – У нас слишком мало времени, чтобы решать вопросы лидерства. Я беру на себя функции главного, поскольку взял себе за труд собрать вас всех вместе. Если кто-то захочет оспорить моё право – прошу в личном порядке. И после того, как мы закончим на сегодня. Хочу напомнить вам, дамы и господа, что мы здесь не в игрушки играть собрались и не детский сад изображать. Я пригласил вас, потому что дальше так продолжаться не может: эта Война и без того слишком затянулась, а мы проигрываем грёбаной Федерации, если вы не заметили. И проигрываем из-за собственного идиотизма, мешающего нам работать сообща. Агенты Федерации же, все до единого, напротив, работают чётко и слаженно, и, во многом, если бы не эта их командная работа, если бы не их отлаженная система – ещё неизвестно, кто терпел бы поражение. Пока что, в общем, это мы. Но всё ещё может измениться. Мы можем всё переиграть даже сейчас, когда всем кажется, что формально осталось несколько решающих боёв; мы можем переиграть всё даже в том случае, если сольём их все – но этого мне бы не хотелось. Поэтому… я всё ещё жду.

　　 Воцарилась недолгая тишина, сопровождаемая очередными недоверчивыми переглядками, и только теперь, когда все присутствующие более-менее успокоились, появилась возможность по-настоящему рассмотреть друг друга.

　　 (Никто из тех, кого Сильвенио уже видел на собраниях Альянса, практически не изменился, судя по воспоминаниям Аргзы. Разве что Хенна была тогда ещё более порывистая, ещё более вспыльчивая, а остальные, казалось, даже не постарели за эти годы: всё те же вздорные красные вихры, вздымающиеся вверх и одновременно закрывающие всю верхнюю половину лица, всё та же обтягивающая одежда несочетаемых ярких цветов – у Стрелка; всё та же мрачная боевая раскраска на угрюмом лице и фиолетовый рогатый шлем – у Ядовитого Рога, тогда ещё только Сайго Крэйена; всё тот же простой кожаный жилет и спокойная улыбка – у Тихого Льва, уже поглядывающего заинтересованно в сторону Мирты, всё такой же голубокожей и мечтательной; и всё то же равнодушное выражение нежного смазливого личика и всё те же унизанные кольцами и браслетами изящные руки – у Водолея. Древний ребёнок Юнба – та, похоже, вообще оставалась константой в любом времени, и, глядя на неё, казалось, что она не только не стареет, но и не имеет даже такой гипотетической возможности. Она всё так же смотрела будто бы на всех и одновременно ни на кого, всё так же не проявляла никакой реакции на всё происходящее и одновременно будто следила за всем сразу. Четверо – на самом деле пятеро – были ему незнакомы, но он узнал их лица по виденным в архивах фотографиям. Похоже, это были те самые Близнецы и те, кого они убили позже).

　　 Немолодой крепкий мужчина с бородой и угольно-чёрной кожей – даже темнее, чем у Аргзы – хмуро взирал на присутствующих с таким видом, будто маялся от нестерпимого желания всех здесь переубивать и пойти домой: очевидно, тот самый Юпитер, про которого ходил слух, что раньше он служил в армии какого-то королевства, прежде чем кровожадная натура взяла верх и увела его к пиратству. И две весьма странные парочки, держащиеся несколько отчуждённо от всех. Первой парой были миловидная девушка с нежно-розовыми локонами до поясницы, украшенными нитями жемчуга, с безмятежной улыбкой и звонким мелодичным смехом – и её спутник, ужасно похожий на примерного домашнего мальчика, неизвестно как оказавшегося среди бандитов: затравленный взгляд, аккуратно уложенные короткие волосы оттенком чуть темнее, чем у девушки, выглаженная рубашка, застёгнутая на все пуговицы, большие влажные глазки робкого ягнёнка – всё это совершенно не подходило его должности одного из генералов. И у девушки, и у спутника поблёскивали одинаковые кольца на безымянных пальцах правых рук – похоже, они собирались пожениться, потому что для уже женатых вели себя слишком скованно по отношению друг к другу.

　　 А второй парой были Близнецы, прекрасные, как ангелы, и опасные, как демоны, и они просто сидели тихо-тихо, лучезарно всем улыбаясь и непрерывно держась за руки, и выглядели они так, словно бы были здесь всего лишь случайными гостями, не имеющими никакого отношения к происходящему. Никто с самого начала не обращал на них внимания, считая кем-то вроде четы сумасшедших феечек, безропотно выполняющих чужие приказания. Никто тогда не был настроен воспринимать их всерьёз: уж слишком блаженными они оба выглядели, да никто и не слышал о них прежде абсолютно ничего.

　　 (– Нам стоило уже в тот момент присмотреться к ним внимательнее, – заметил Аргза, и его глаза потемнели от злости. – Потому что – запомни, Лиам – к психам никогда, никогда нельзя поворачиваться спиной. В один момент псих может держать в руках цветок и безобидно нюхать ромашку, но как только ты повернёшься к нему спиной – он немедля попытается тебя этой ромашкой задушить. И ещё не факт, что у психа это не получится.)

　　 – Лааадно, – протянул Стрелок таким голосом, будто бы делал всем тут великое одолжение, и капризно подул на чёлку (что, впрочем, эффекта не возымело). – Все называют меня Стрелок, потому что, что логично, я превосходный снайпер. Вольный пират, раньше был наёмником, потом надоело, теперь работаю только на себя. Флота нет, подчинённых нет, имею только один-единственный корабль-истребитель и кучу разных пушек, их не считал. Участвую во всей этой херне для того, чтобы хорошенько повеселиться – и надрать вонючие задницы тех, кто возомнил, будто может диктовать мне законы. Всё.

　　 – Сайго Крэйен, – сухо подхватил Ядовитый Рог, всё ещё буравивший Стрелка раздражённым взглядом. – Вольный пират. Раньше тоже был наёмником, довелось работать с этим кретином, – он слегка кивнул на ухмыльнувшегося при этих словах красноволосого. – После этого ушёл в одиночное плавание. Флота нет. Подчинённых нет. Корабль один. Цель: занять свободное время.

　　 После этого знакомство пошло значительно быстрее.

　　 – Юнба Шимеи. Глас народа скайрах-кьяр с правом ношения личного имени. Пять кораблей. Пятьсот человек. Наша цель: восстановить справедливость. Сохранить баланс.

　　 – Меня зовут Рональд Веллистер… Я… ну… теперь я же вроде как пират, да? – его невеста ненавязчиво подтолкнула его локтем в бок. – Ах, да, я теперь точно пират! А вообще-то, я просто… ну… сын рыбака, вот… У меня восемь кораблей, две тысячи человек. Я, вообще-то, не очень-то люблю воевать. Я участвую в Войне ради Айлин… Мы с ней… у нас… миссия…

　　 – Айлин Джей-Сандерс! – бойко перебила жениха девушка. – Лидер оппозиционного движения "Равноправие для всех"! Мы против правительства! Они гарантировали нам демократическую власть, но где же это видано, чтобы демократы насильно навязывали свои законы?! Они не уважают права других рас! Не уважают чужую культуру! Время мирных бесполезных митингов прошло, и поэтому мы с Рональдом здесь! В самой гуще боя, бок о бок с нашими последователями, с теми, кто тоже верит всем сердцем в наши идеалы! Ронни собрал людей из своей родной системы планет, я – из своей, он со своей флотилией специализируется на диверсиях, я со своей – на огневой мощи! Вместе у нас семнадцать кораблей и пять тысяч добровольцев, плюс наши наземные агенты, число которых постоянно растёт! Мы готовы сокрушить лицемерных тиранов из Федерации!

　　 – Девка боевая, – едва слышно отметил Аргза, наклонившись к уху брата. – Но нахрена нам её размазня-женишок?

　　 – Без него она отказывалась приходить, а её хипповская пропаганда слишком сильно влияет на поток текущих на Войну молодых бойцов, чтобы я мог это игнорировать. К тому же, этот сопляк на самом деле довольно толково устраивает диверсии, – так же тихо ответил тот и добавил уже громко: – Дальше.

　　 – Друм Фон Строфф, – осклабился бородатый мужчина. – В более широких кругах известен как Юпитер. Вольный пират. Бывший генерал королевской армии планеты Джин-Три. Затрахали тупые дипломаты, пошёл искать, где можно по-настоящему развернуться. Участвую в Войне, потому что люблю хорошие масштабные драки и не люблю трусливых крыс из правительства. Два корабля. Десять тысяч человек.

　　 Об этих двух невообразимо гигантских броненосцах Юпитера уже хоть раз, но слышали даже в самых отдалённых галактиках. Неповоротливые и медлительные, как феерических размеров космические танки, эти корабли, однако, невозможно было пробить ни одним оружием, вдобавок их собственная огневая мощь была поистине разрушительна, так что столкнуться с Друмом в бою рисковали очень и очень немногие.

　　 – Мирта из клана Трёх Зеленохвосток, ммм, лидер оппозиционного движения "Мы тоже люди". Двадцать пять кораблей… ммм… вот… Что там ещё?.. Ах, да. Все наши так просились! Говорили старейшинам: "Давайте будем воевать против Федерации, это так прикольно!" А старейшины что? А ничего. Согласились. Валяйте, говорят, нам и без вас тут ништяково. Мы и пошли. А потом ещё узнали, что эти гады нас даже за людей не считают! То есть, подумали мы, как так – без жабр, получается, ты человек, а с жабрами что? Сразу мутант, что ли? Нет, сказали наши, так не пойдёт. Сказали, что у нас будет собственное движение. Мы же, типа, продвинутые. Сказали: "О, Мирта, давай ты будешь нашим лидером, это так прикольно!" А я что? А ничего. Согласилась. И вот они говорят…