Текст книги "Цветы в Пустоте (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)

　　 – И откуда ты такой привереда взялся? А, ну да, ты же из этих, из нелюдей с Эрландераны! Про вас говорят, что вы, типа, и драться даже не умеете. Пока мы были на этой планетке, все смотрели на нас как-то свысока – ужасно бесило! – вот и ты теперь тоже строишь из себя незнамо что. А я, между прочим, слышал, что вы вообще бесполезный народец… эй, ты чего? Плачешь, реди коридора, низко опустив голову и закусив губу. Рыжий подошёл и, забывшись, тронул его за плечо, но тут же фыркнул и сам отдёрнул руку, не дожидаясь напоминания.

　　 – Ладно… чего встал? Пойдём, твоя комната недалеко совсем. Босс, между прочим, одну из самых лучших для тебя выбрал – и не смотри, что тесная, главное, оттуда до тебя не будут доходить ни ругань рабочих, ни их вонь. Потом, если захочешь, покажу тебе остальной корабль.

　　 Комната, и вправду, оказалась тесная – всего пару-тройку метров в длину. Зато на удивление чистая и даже с узкой кроватью, письменным столом и умудрившимся втиснуться в это маленькое пространство пустым шкафом. Сильвенио тоскливо оглядел её, вспоминая собственную комнату в покинутом доме – с большими светлыми окнами, с хитроумными головоломками, с разрисованными им самим стенами, с дружелюбно ластившимися к нему каждый раз живыми книгами, летающими под потолком. Что ж… похоже, детство его действительно кончилось раньше положенного.

　　 После Джерри устроил ему что-то наподобие краткой экскурсии, показав самые важные помещения на корабле – вроде столовой и общей (на несколько сотен человек) душевой. Зрелище это, надо сказать, повергло Сильвенио в ещё большее уныние, но Джерри, сжалившись, рассказал ему про то, что еду можно выпрашивать в отдельном порядке у главного здешнего повара – толстяка с прокуренным голосом и красным от склонности к алкоголизму носом, а мыться – ночью, когда все остальные рабочие спят без задних ног. Это всё, впрочем, всё равно не слишком обнадёживало, и Сильвенио очень долго и внимательно изучал висевший на стене в кухне запутанный план эвакуации, запоминая до мельчайших подробностей – просто так, не для того, чтобы действительно попытаться сбежать (он помнил про маяк; да и куда бежать, если вокруг космос), а чтобы просто знать, что он, по крайней мере, не запутается в этом лабиринте, если так жестоко пошутившая с ним Судьба однажды смилостивится и предоставит ему хотя бы возможность побега.

　　 А потом Джерри по коммуникатору получил приказ доставить Сильвенио обратно к Пауку, и знакомство пришлось прервать. Потоптавшись немного у закрывшейся за Сильвенио двери в кабину, стажёр недовольно что-то проворчал и ушёл помогать отцу, который решил лично исследовать всё, что починили эрландеранцы.

　　 Аргза ждал его с ленивой усмешкой. Его ладонь, будто бы против воли хозяина, снова прошлась по синим волосам, и тот обречённо подумал, что, очевидно, теперь ему придётся привыкнуть к непрошенным прикосновениям – вряд ли здесь кто-то будет спрашивать его мнение по этому поводу.

　　 – Ну, мелочь, тебе что-нибудь нужно? В комнату, я имею в виду, – спросил Паук благодушно.

　　 Похоже, привыкнуть придётся и к оскорбительным прозвищам. Сильвенио опустил взгляд и едва заметно кивнул.

　　 – Я… я бы хотел немного книг… – и добавил неуверенно: – Пожалуйста?

　　 – Ты удивишься, но на моём варварском корабле и так есть целая библиотека, – Аргза хмыкнул. – Можешь ошиваться там столько, сколько захочешь – в свободное от работы время. Ещё что-нибудь?

　　 Наличие библиотеки дарило надежду. Слово "работа" из уст этого человека – внушало разве что страх.

　　 – Я хотел бы попросить краски… сир.

　　 – О, я не ошибся в твоей скромности! Что ж, будут тебе и краски, мне не жалко. Если что-то ещё надумаешь – говори, я посмотрю, действительно ли тебе это нужно. А пока…

　　 Рука Аргзы, протянутая куда-то в сторону, исчезла по самое плечо. Сильвенио узнал так называемую Тёмную технику – магию, позволявшую применявшему её человеку сокращать любые расстояния, что-то вроде частичного и полного телепорта: эта магия помогала пользоваться короткими Путями, нематериальными тропами реальности, слой которой пролегал прямо над слоем реальности материальной. Для этого важны были два условия: достаточная сосредоточенность мысли и – это было главное – детально-точное представление о том месте, куда необходимо попасть. Аргза, видимо, выполнял эти условия с лёгкостью, потому что, когда его рука появилась снова, в ней уже был зажат какой-то металлический стержень. Сильвенио панически посмотрел на раскалённый конец стержня, сделанный в виде какой-то фигуры.

　　 – Вы же не собираетесь…

　　 – Будь умницей и иди сюда.

　　 Мальчик отчаянно замотал головой и отступил к двери. Упёрся в неё спиной, кинув беспомощный взгляд на открывающую её кнопку на стене – он был слишком мал, чтобы попытаться до этой кнопки сейчас дотянуться. Спасения не было.

　　 – Тихо, малец, ты же не хочешь, чтобы я позвал кого-нибудь, кто будет тебя держать. Я весьма надеялся, что с твоей сообразительностью мне удастся избежать всей этой суеты.

　　 Спасения не было и – он понял это только теперь – никогда не будет. Аргза был совсем близко, равнодушно усмехаясь, и в его руках издевательски пылал металлический прут с набойкой на конце. Сильвенио закричал даже не тогда, когда его коснулись первые волны боли, а тогда, когда он почувствовал жар раскалённого железа возле своего лица.

　　 С болью, впрочем, ему почти повезло: агония длилась только первые несколько мгновений.

　　 Потом порог допустимой боли превысился во много раз, и он просто потерял сознание, малодушно ускользнув в прохладную тьму забвения.

　　…Джерри не сталкивался с новичком в течение следующих нескольких дней, и о Сильвенио ничего не было слышно. А потом по кораблю прокатилось всеобщее оповещение о том, что Сильвенио пропал, и было приказано его искать. Джерри забеспокоился, хоть и не подал виду: сбежать-то, конечно, у этого мелкого заносчивого (как ему казалось) пацана не получится, но рано или поздно его всё равно найдут, и тогда ему достанется от Аргзы. Младший механик раздражённо вздохнул, наблюдая за лениво отправившейся на поиски охраной: что за проблемная мелочь!

　　 Из вентиляционной трубы послышались странные шорохи. Джерри толкнул решётку, закрывающую трубу, и оттуда на младшего механика вывалился разыскиваемый всюду Сильвенио. Он дрожал и плакал, закрывая глаз рукой.

　　 – Эй, эй… не реви… Я же говорил – тут у нас не жалуют плакс! Ну, малявка, что с тобой опять?

　　 Сильвенио посмотрел на него, убрав руку от лица – и Джерри невольно содрогнулся. Вокруг его правого глаза багровело выжженное на коже страшное клеймо в виде паука. Сам глаз жуткая метка не задевала. Взгляд у мальчика был такой отчаянный, будто он ожидал, что теперь абсолютно все встречные люди будут причинять ему боль. От него пахло лекарствами – похоже, он только-только выбрался из медицинского крыла.

　　 – Клеймо, – выдавил он, глотая слёзы. – И ошейник!.. Я теперь… раб! Я должен был стать Хранителем Знаний! Помогать своей планете! Помогать людям! Помогать маме и папе! А теперь я… раб… у пиратов! И у меня даже… – он затих, и голос его стал совсем беспомощным. – У меня даже шанса на спасение нет… Что мне теперь… делать?

　　 Джерри глубоко вздохнул и присел рядом, прислонившись спиной к холодному металлическому боку топливного бака. Лицо у него было задумчивое и печальное.

　　 – Что делать? – повторил он и невесело усмехнулся. – Привыкать. И желательно – как можно скорее. Ты здесь застрял, чувак. Вероятнее всего – до конца своей жизни, так что… смирись. Клеймо, кстати, есть у каждого на этом корабле.

　　 – У тебя тоже?

　　 – У меня тоже. На плече, – Джерри закатал рукав спецовки, демонстрируя такую же паукообразную отметину. – А ты, к слову, тоже можешь его как-нибудь закрыть, если уж так не хочешь видеть его в зеркале. Скажем, отрасти чёлку. Боссу-то, в общем, пофиг, видно твоё клеймо или нет – он его ставит только для того, чтобы мы не забывали, чья мы собственность. И чтобы об этом знали все, кому вздумается – в случае, если нам как-нибудь несказанно повезёт – нанять нас на работу следующими.

　　 Сильвенио кивнул, не отвечая. Ему теперь уже было всё равно, с чем соглашаться. Джерри, непроизвольно копируя жест Аргзы, потрепал его по волосам.

　　 – Знаешь, что… – Джерри потянул его за рукав. – Пойдём. Я покажу тебе кое-что, чтобы ты окончательно убедился, что это всё-таки реальность, а не просто кошмарный сон.

　　 Он повёл его какими-то окольными путями, и вскоре они вышли к закопчённой двери с неразборчивым номером на ней. Дверь вела, как обнаружилось, в необъятных размеров котельную, наполненную людьми.

　　 Здесь было жарко; жар, казалось, расплавлял сам воздух, несущий в себе едкий удушливый дым. Запахи пота, дыма, пара и болезни перемешивались, создавая чудовищный смрад. Оглушительный грохот, бивший по ушам, похоже, здесь был обычным делом – во всяком случае, люди, снующие туда-сюда, не обращали на шум ни малейшего внимания. Где-то что-то надоедливо звенело и свистело, где-то что-то стучало, и среди этого по-прежнему отчётливо можно было разобрать цветастую ругань рабочих, которая, судя по отрывочным громким диалогам, заменяла им здесь нормальную речь. Пол был заплёван и покрыт в несколько слоёв какой-то невообразимой дрянью. Несколько десятков человек, грязные с ног до головы, таскали тяжёлые тележки с углём в жадно распахнутые пасти огнедышащих печей, явно измотанные к концу дня от этого труда едва ли не до полусмерти: чтобы обеспечить теплом такое большое судно, в котельных работали практически без передышки. Где-то среди рабочих вспыхивали драки, и тогда вмешивались охранники, разгоняя дерущихся дубинками и ругаясь похуже самих рабочих. Сильвенио вдруг затошнило от всего этого, и он отшатнулся к стене, пытаясь унять головокружение.

　　 – Добро пожаловать в Ад! – провозгласил Джерри торжественно и мрачно, раскинув руки в стороны в страшном подобии пригласительного жеста.

　　 И, похоже, он вовсе не шутил…

　　 [Запись в бортовом журнале номер МК00012398_01:]

　　 «Пожалуйста, заберите меня отсюда».

　　 [Запись удалена.]

ГЛАВА 2. Незабудка

«Есть поверье, что ангелы, пролетая над землёй, роняют на неё голубые цветы, чтобы люди не забывали о Небе. Оттого эти цветы называют незабудками…»

　　 Пальцы быстро бегали по клавиатуре, выводя на экран, кажется, целые гигабайты данных. Густая чёлка, со стороны выглядящая почти сплошной непроглядной завесой, на самом деле почему-то вовсе не мешала глазу – может быть, он просто привык, в этом всё дело. Перед глазами строчка за строчкой бегали непонятные непосвящённому цифры и коды, и в этом виделось какое-то странное успокоение: нужно было только повторять про себя, что цифры эти ничего не значат, что это самая обычная кодировка, что он не делает абсолютно ничего… Впрочем, абстрагироваться от реальности получалось только до определённых пределов: как ни крути, а взламывание сервера Федерации – не рядовое программирование. Страшно было другое: какая-то его крохотная, оставшаяся нерациональной часть начинала уже как-то по-детски радоваться тому уровню, которого он достиг, и, похоже, собиралась идти к новым высотам…

　　 Аргза попытался проследить за мелькающими на экране данными, но в глазах у него мгновенно зарябило, и пришлось перевести взгляд на обладателя тех самых ловких пальцев, что сейчас с непредставимой скоростью перебирали клавиши.

　　 – Я почти закончил, сир, – сообщил этот обладатель равнодушно, чувствуя его взгляд.

　　 Аргза усмехнулся. За пять лет, проведённые на корабле, Сильвенио ощутимо вырос и стал гораздо более спокойным. И – что самое главное – все пять лет он приносил бесспорную пользу, каждый день регулируя все системы корабля и выбирая нужные маршруты. Он просчитывал траекторию полёта, управлял электропитанием и отоплением в разных отсеках корабля, выискивал информацию про те или иные расы, с которыми они мельком сталкивались, и про их слабые места, составлял отчёты о прибыли с грабежей и расходах на оружие, помогал двигателям выжимать наибольшую мощность, взламывал засекреченные файлы Федерации – словом, полностью оправдывал своё нахождение на этом корабле, и Аргза не уставал думать о том, что тогда, пять лет назад, он очень удачно подобрал себе нового помощника. Сильвенио тогда отнюдь не солгал, сказав, что может заменить добрых две трети его команды.

　　 И вот теперь Аргза сидел в капитанском кресле, а Сильвенио работал, и пират бездумно наблюдал за маячившей периодически перед ним худой спиной, затянутой в плотную тёмно-серую ткань, и за скользившим по этой спине длинному синему хвосту – Сильвенио отрастил волосы по какому-то из обычаев своей родины, придуманному специально для тех, кто по какой-то причине отлучён от родного дома; и теперь несколько смежных прядей на затылке были собраны в тонкий хвост, спускавшийся до поясницы, тогда как все остальные волосы на его голове сохранили прежнюю длину и эту детскую какую-то пушистость, благодаря которой волосы не свисали, а невесомо шевелились от малейшего движения. Мальчишка был теперь долговязый, совсем тощий, как будто недокормленный – хотя Аргза строго следил за тем, чтобы его личному умнику хватало всего необходимого для жизни – но при этом ему как-то удалось избежать обычной подростковой нескладности. Рыжий Джерри, которому недавно исполнилось двадцать один, постоянно жаловался Сильвенио на то, что в его возрасте он был, в отличие от него, прыщавый и неуклюжий.

　　 Вот Сильвенио снова загородил ему экран, переходя к центральной части консоли. Взгляд Аргзы, скользнувший по узким бёдрам паренька, был неожиданно тёмным и задумчивым.

　　 – Сколько тебе лет? – спросил он вдруг.

　　 – Вопрос некорректен, – отозвался тот всё так же равнодушно, не отрывая от экрана глаз. – Существуют разные системы отсчёта, и следует указать, какую конкретно вы имеете в виду. К примеру, по мерувинской системе отсчёта мой возраст можно определить как девяносто шесть тысяч лет. По системе отсчёта, принятой у ландэрнов, мне два года. На планете Рьюга мне было бы…

　　 – По системе Федерации, Лиам.

　　 – В таком случае, пятнадцать лет, сир.

　　 Аргза ухмыльнулся: пятнадцать – хороший возраст, уже далеко не младенческий. Его ладонь медленно, изучающе прошлась вверх по худой спине.

　　 – Так ты закончил?

　　 – Теперь да…

　　 Сильвенио прекратил вводить данные и вопросительно глянул на него, обеспокоенно хмурясь – его прикосновений он по-прежнему не любил, они вызывали у него почти инстинктивную тревогу. Сейчас же, когда взгляд пирата так странно скользил по его телу, горячая ладонь на спине беспокоила ещё больше.

　　 – Идём за мной.

　　 Сильвенио послушно последовал за ним, хотя всем своим существом ощущал неладное. Чувство это, надо сказать, только усилилось, когда Аргза привёл его к дверям своей спальни.

　　 – Милорд… – попробовал он, наблюдая, как Аргза запирает за ним изнутри дверь. – Могу я узнать, для чего…

　　 – Раздевайся.

　　 Сильвенио застыл. Он посмотрел на Аргзу, скинувшего свою чёрно-синюю шубу, оставшись в одних штанах (странная это была у него привычка – носить шубу практически на голое тело, даже без рубашки, и при этом шубу никогда не застёгивая). Посмотрел на огромную, даже больше своего хозяина необъятную кровать со смятыми простынями. И невольно попятился, уперевшись спиной в дверь. Страх быстро распространял по телу свои отвратительные щупальца, пробежав мурашками по коже и дрожью в коленях: до сих пор Сильвенио удавалось успешно убеждать себя, что он всегда будет нужен пирату исключительно в качестве своеобразного секретаря и информационного архива. По крайней мере, с этой своей участью он ещё хоть как-то мог смириться.

　　 – Сир… пожалуйста… могу я уйти?

　　 Аргза сел на кровать и похлопал по месту рядом с собой. Сильвенио сглотнул.

　　 – Раздевайся и иди сюда, что непонятного? Не тормози.

　　 Он не двинулся.

　　 – Сир… я… не надо… Что вам нужно? Если… если вы хотите, чтобы я… с вами… то не надо, прошу! Во-первых, осмелюсь заметить, что по законам моего народа я ещё несовершеннолетний, а значит, не могу вступать в подобные отношения. Во-вторых, не могу не напомнить вам о моих… излишне бурных ощущениях. И в-третьих, я… я боюсь вас. К тому же, два последних приведённых мной аргумента означают также, что… то, что вы хотите сделать… не доставит, скорее всего, вам удовольствия. Поэтому… позвольте мне уйти.

　　 Он старался говорить ровно и уверенно, хотя от страха его голос то и дело сбивался. Но Аргзе, судя по всему, плевать было на все его аргументы. В одну секунду он оказался рядом, прижав его к двери, и снова глаза Паука вдруг стали напоминать две чёрные дыры, затягивающие в себя все остатки мужества.

　　 – Ты, кажется, забываешь, что являешься на этом корабле отнюдь не гостем, которого сюда взяли просто покататься. Ты – мой подчинённый, и ты будешь делать то, что я скажу. И знаешь, ты бы лучше поблагодарил меня за мою снисходительность – я ведь мог бы отодрать тебя прямо в кабине, но великодушно решил, что для твоего первого раза постель подойдёт больше. Однако я ведь могу и передумать, так что прекрати ломаться и проверять моё терпение на прочность. Раздевайся, я хочу на тебя посмотреть.

　　 Паук снова отошёл к кровати. Сильвенио, оценив угрозу, с усилием оторвался от двери и на непослушных, негнущихся ногах подошёл к пирату, на ходу пытаясь расстегнуть молнию на рубашке. Наконец, ему это удалось, и, аккуратно повесив её на ближайший стул, он молча принялся стягивать узкие штаны из такой же тёмно-серой ткани и невысокие сапожки. Затем, вопросительно посмотрев на Аргзу, после недолгих сомнений стянул и нижнее бельё, так же тщательно уложив всё на стул. Нагота была ужасно непривычна, учитывая, что эрландеранцам приходилось укрывать одеждой как можно больше участков тела из-за высокой чувствительности кожи. Без одежды, оставшись в одном лишь проклятом ошейнике, сжимающем горло, под изучающим тёмным взглядом смуглого пирата он чувствовал себя неумолимо беззащитным. Зато Аргза, кажется, остался доволен осмотром.

　　 – Ничего, – хмыкнул пират и резко притянул его к себе, ухватив за бедро. – У тебя неплохое тело. Ни язв, ни сыпи, хорошая кожа. Мне подходит.

　　 Пальцы у него были чересчур сильные, и Сильвенио, прикрыв глаза и поморщившись, подумал ещё, что у него обязательно останутся синяки. Он обречённо замер.

　　 "Три метра, – подумал он, содрогаясь. – Его рост – три метра. И не похоже, что он собирается хоть как-то обо мне заботиться. Мне будет больно… очень больно… Помоги мне, Господи…"

　　 Не открывая глаз, он почувствовал, как его толкнули на кровать, как руки варвара хозяйски прошлись по всей длине его тела, исследуя уже наощупь. Почувствовал, как его, словно мягкую куклу, приподняли и перевернули, поставив на четвереньки – варвары были не из тех, кто считал долгие прелюдии в виде поцелуев и ласк достоинством.

　　 "Я спокоен, – внушал себе он, комкая подушку и бессильно утыкаясь в неё лицом. – Я спокоен и я не боюсь… Да, я совсем не боюсь, я совершенно спокоен, ничто из внешнего мира не может нарушить моего покоя…"

　　 Внушение, надо сказать, почти помогло: Сильвенио знал, что главное – беспрерывно повторять про себя эту мантру, как в случае с большинством аспектов его работы, и ни в коем случае не открывать глаза. Правда, он чуть было не сбился с мыслей, когда ощутил холодное масло – Аргза всё-таки хотя бы это учёл – но потом холод сразу же исчез, и снова стало так невыносимо горячо, что можно было просто раствориться в волнах раскалённого жара и боли.

　　 О, насчёт боли он не ошибся…

　　 Всю оставшуюся ночь после своего первого раза Сильвенио беззвучно плакал, отвернувшись от мигом заснувшего пирата.

　　 А утром, когда тот великодушно освободил его на полдня от обязанностей, предупредив при этом, что если он, вернувшись, обнаружит его на этом же месте, то повторит произошедшее ночью – Сильвенио, опираясь на стены, кое-как добрёл до своей комнаты, сжался на узкой кровати в комок и – уснул.

　　 Через несколько дней Аргза неожиданно объявил ему, что ему придётся пойти с ним на собрание Альянса пиратов, лидером которого Паук являлся. Сильвенио новость не понравилась: он был убеждён (и не без повода), что его туда берут исключительно для того, чтобы лишний раз похвастаться им как относительно новой игрушкой перед такими же жестокими и испорченными собратьями по ремеслу, хотя Аргза и сказал, что просто хочет, чтобы он представил на собрании одну свою задумку.

　　 Впрочем, как бы там ни было, а Сильвенио не мог отгородиться от своего любопытства, навязчиво нашёптывающего, что хотя бы просто посмотреть на объединение самых известных и самых опасных пиратов было бы весьма познавательно.

　　 К тому же, абсолютно про всех генералов Альянса ходило множество легенд. Когда-то генералов было двенадцать, и – Сильвенио тогда ещё очень удивился, когда нашёл эту старую информацию – Аргзы Грэна среди них не числилось. Зато числился его двоюродный брат, по кличке Чёрный Овен (Сильвенио подозревал, что те, кто осмеливались тогда шутить что-то про "барашков", долго не проживали), который и собрал вокруг себя пиратов, больше всего отличившихся в минувшей тогда большой войне против признания Федерации единым источником закона. Двенадцать капитанов (позже приобретших статус генералов) назвались в честь двенадцати знаков Зодиака, память о которых сохранилась ещё со времён давным-давно уничтоженной Старой Земли, и создали взаимовыгодный союз, напугавший кое-как выигравшую войну Федерацию до дрожи. Но просуществовал могущественный союз недолго – что-то произошло (ни в одном источнике не упоминалось, что именно), и Альянс потерпел крах: Близнецы разорвали свой договор и отделились от союза, убив трёх из двенадцати капитанов, и одновременно загадочным образом пропал сам Чёрный Овен, а его место лидера занял вовремя сообразивший свою выгоду Паук. Правда, позже Пауку удалось объединить оставшихся семерых капитанов заново, но доверием внутри союза больше и не пахло: каждый теперь ждал, что от соратника в любой момент можно схлопотать нож в спину, и эта подозрительная осторожность убила всю сплочённость. По крайней мере, в официальных источниках некоторые смело заявляли, что Альянс уже не обретёт былой мощи.

　　 Местом проведения собрания, как и всегда, был назначен корабль Паука. Какое-то время Сильвенио зачарованно наблюдал в окно за тем, как со всех сторон их окружают многочисленные корабли союзников. Самых разных форм, цветов и размеров, они создавали, надо сказать, впечатление какой-то величественности даже, но величественности почему-то гнетущей. Кто-то прилетел только на своём корабле – Сильвенио заметил даже пару одиночных истребителей, почти гоночных – а кто-то явился в окружении целой стаи кораблей поменьше, явно не просто дружественных, а входящих в подчинение к капитану главного судна. Собрание, вообще-то, проводилось примерно раз в несколько лет, и Сильвенио видел все эти корабли регулярно, но зрелище их прибытия каждый раз его завораживало. На самом собрании он, впрочем, никогда ещё не был, а потому, ступив в конференц-зал вслед за Аргзой, с невольным интересом оглядел собравшихся генералов.

　　 Справа от Аргзы, расположившегося во главе стола, сидела женщина в красных доспехах, сразу же цеплявшая взгляд: у неё были очень яркие янтарные глаза, глядевшие на всех с каким-то извечным вызовом, меч за поясом, тонкая полупрозрачная красная кольчуга, практически не скрывающая её крепкую фигуру истинной амазонки – сплетённая на самом деле из прочнейшей акариновой стали – и рыжие, коротко стриженные волосы, только на затылке опускавшиеся до плеч неровными обрезанными прядями. Рыжина её, однако, отличалась от рыжины конопатого Джерри – если у механика цвет волос был сравним с мёдом и осенними листьями, то волосы этой женщины горели настоящим лесным пожаром. В этой её рыжине, как и во всём её облике, чувствовалось нечто острое, режущее глаз, мятежное, болезненно-яркое. Сильвенио узнал её сразу: имя Красного Скорпиона Хенны было сейчас в мире пиратов на слуху точно в той же степени, что и имя Паука.

　　 Дальнейшие лица он опознал в основном по сохранившимся в его памяти цифровым листовкам с наградами. Мужчина в рогатом фиолетовом шлеме, весь в пирсинге и шипах, с разрисованным какой-то боевой раскраской чёрного цвета лицом и двумя сделанными на древний манер катанами за спиной, сидевший напротив Красного Скорпиона, был известен как Сайго Крэйен, Ядовитый Рог. Слева от него – худой жилистый парень с волосами цвета спелой вишни, непокорно вздымающимися против всяких законов физики вверх и одновременно закрывающими почти всё его лицо, за исключением острого подбородка и кривого красного рта, одетый во всё обтягивающее, абсолютно несочетаемых кричащих цветов – Стрелок, настоящего имени которого никто не знал. У этих двоих не было собственного флота, в отличие от всех остальных здесь присутствующих, но их истребители в бою были незаменимы. Напротив Стрелка расположилась весьма странная парочка: мужчина, всем своим видом напоминающий старых морских пиратов из незапамятных времён, когда это ремесло ещё было сказкой – бронзовый загар, серьга в ухе, простой кожаный жилет, распахнутый на груди, свободно разлохмаченная грива светло-русых волос, жёлтые когтистые перчатки – и голубокожая хрупкая амфибия с характерными жабрами за ушами, сидевшая у него на коленях. Трокс, Тихий Лев, и его возлюбленная Мирта по прозвищу Рыбка, командовавшая флотом амфибий (их шаровидные корабли, доверху наполненные водой, Сильвенио сегодня увидел в числе первых) и потому так нужная Альянсу. Сейчас, правда, у Мирты вместо рыбьего хвоста были обычные человеческие ноги. Про Трокса же ходили слухи, будто бы он когда-то был едва ли не самым грозным членом Альянса, его флотилия считалась непобедимой, но затем он как-то раз встретил Мирту, и с тех пор заделался заядлым пацифистом – то есть, он всё ещё мог сокрушить практически любого врага, если хотел, но делал это только в тех случаях, когда враг нападал непосредственно на его собственный корабль первым или атаковал флотилию Рыбки.

　　 Последние двое, разместившиеся в самом дальнем конце стола – Юнба Шимеи, Весы Правосудия, и приобнимавший её за плечи Водолей, имя которого в листовке значилось самым длинным – Эйритем Мириам Де Швальц Пирметто Тахени. И если Водолей, несмотря на то, что являлся незаконнорождённым принцем планеты Кьелен – отсюда и нежные руки, усеянные кольцами и браслетами, и инфантильный надменный взгляд, и одежда из чистого шёлка – всё таки обладал довольно мощным флотом и имел вполне пиратские амбиции, то причина вступления в Альянс Юнбы, представительницы почти вымершего загадочного народа с потрясающими способностями к ясновидению, оставалась для всех тайной за семью печатями. Обычно её корабли, как и корабли Близнецов, возникали словно бы из ниоткуда – и так же в никуда исчезали, появляясь там, где силы Федерации могли уничтожить какой-нибудь одиночный пиратский корабль, и помогали пиратам хранить хрупкое равновесие против служителей закона. Но при этом в другое время Весы Правосудия не появлялась вообще, и разыскать её было почти невозможной задачей. Сильвенио разглядывал её дольше других: самая низкая здесь, большеглазая, с короткими вьющимися волосами цвета светлого металла, в длинной серой тунике и коротких зелёных штанах, она была похожа одновременно и на девочку, и на красивого мальчика, и пол её можно было опознать разве что по титулу "принцесса", значившемуся в архивах напротив её имени. Возможно, из-за одного этого титула Водолей и испытывал к ней такую очевидную благосклонность.

　　 – Что застыл? – позвал его Аргза недовольно, отвлекая от мыслей. – Успеешь ещё поглазеть, а сейчас иди сюда, тебя ждём. Кстати, – обратился он уже к собравшимся. – Это мой новый помощник, Лиам. Немного тормоз, зато весьма полезный. И я надеюсь, что он сейчас наглядно продемонстрирует свою пользу, рассказав нам всем кое-что занимательное.

　　 Уловив намёк, Сильвенио вздохнул и всё-таки подошёл к нему. Под выжидающими взглядами собравшихся пиратов он начал говорить о новых оружейных разработках, которые Паук недавно достал, и о том, как можно избегать встреч с правительственными кораблями, загружая в систему управления кораблём созданную им программу. Этой программой он совсем не гордился, и не только потому, что она служила отнюдь не благим целям – программа была ещё не доработана, а недоработок он не любил, но Аргза сказал накануне, что и этого пока хватит.

　　 – Как я уже сказал, это не гарантия, и я могу предложить…

　　 Он резко замолк, ощутив, как рука сидевшего рядом Аргзы скользнула за ткань его брюк. Он оглянулся и попытался отойти, но пальцы варвара тут же грубо сжали его ягодицы. Сильвенио подумал, что, будь у него в организме чуть больше нормальной красной крови, то он бы сейчас был атомно-красным вплоть до корней волос.

　　 – Сир… – прошептал он испуганно. – Что вы делаете?

　　 Аргза не ответил, препогано ухмыльнувшись:

　　 – Продолжай доклад, Лиам.

　　 Сильвенио сглотнул и снова повернулся к собравшимся, стараясь не смотреть им в глаза. Он уже уяснил, что с Пауком лучше не спорить, иначе абсолютно любая пытка может стать в разы хуже.

　　 – Я предлагаю… использовать такую систему, которая… Сир, пожалуйста, перестаньте!

　　 Один палец уже оглаживал отверстие, всё ещё не зажившее после той ночи. Сильвенио раз за разом пытался продолжить доклад, но всё равно сбивался, и приходилось начинать сначала. Для него, до десяти лет росшего среди убеждений, что личная жизнь каждого – дело глубоко интимное и на людях невежливо даже целоваться, эта выходка варвара вылилась в настоящий кошмар наяву. Ему казалось, что лучше бы он немедленно провалился сквозь землю, исчез, испарился от стыда. Когда же Аргза совсем потерял всяческие понятия о приличиях и проник пальцем внутрь, Сильвенио едва сумел подавить крик. Он продолжал пытаться всё ещё что-то сказать, хотя и понимал, что представляет собой невыносимо жалкое зрелище – вцепившийся в край стола до побелевших костяшек пальцев, хватающий ртом воздух, давящийся собственными словами, и при этом – не смеющий даже возразить из опасения сделать хуже. Хотя уже, казалось бы, куда хуже – но Сильвенио был научен горьким опытом.

　　 Совершенно отчаявшись, он всё-таки решился посмотреть на остальных генералов, надеясь, что кто-нибудь из них наконец прекратит это безобразие. И – ужаснулся.

　　 Красный Скорпион хмурилась и критически осматривала вмятины на своих доспехах. Ядовитый Рог скучающе протирал катану платком. Стрелок – тот и вовсе откровенно кривил рот в нехорошей, похотливой усмешке; пожалуй, хорошо даже, что из-за густой красной чёлки нельзя было увидеть его глаза. Трокс и Мирта, занятые влюблённым воркованием друг с другом, вообще ничего вокруг не замечали, их мир состоял только из них двоих. Весы и Водолей просто смотрели, и в их глазах не читалось абсолютно ничего – ни сочувствия, ни интереса, ни даже скуки. Им всем было абсолютно всё равно, что на их глазах фактически насиловали пятнадцатилетнего мальчишку, и Сильвенио подумал мельком, что вряд ли кто-нибудь из них вообще его слушал.