Текст книги "Цветы в Пустоте (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 36 страниц)

　　 Когда обнаружат!.. Сильвенио охнул и кинулся к двери кабины, намереваясь хотя бы спрятаться понадёжнее. Его намерениям, однако, не суждено было сбыться: он едва успел инстинктивно отскочить назад, прежде чем дверь снесло очередным зарядом взрывчатки, но его всё равно отбросило в сторону ударной волной.

　　 – О! Да это же тот самый телепат! Смотри-ка, нам повезло!

　　 Один из обломков двери глубоко порезал ему бок, а при падении он ударился об пол виском, так что сосредоточиться на вошедших удалось не сразу. Сильвенио, увидев, что они направляются к консоли, метнулся было наперерез, надеясь заблокировать управление, но тут один из них прострелил ему ногу, и он неловко упал, стукнувшись об пол уже лбом. Те секунды, что он потратил на совладание с собственным страхом, чтобы включившийся Контроль убрал оглушившие его болевые ощущения, оказались решающими: когда он поднял голову, один из троих вошедших уже направлял на него автомат, в то время как двое других успели всё-таки отрезать его собой от консоли.

　　 – Брайан, какого чёрта ты творишь?! Босс говорил, что этот – ценный товар, ты чем слушал, мать твою?!

　　 Тот, кого назвали Брайаном, только равнодушно пожал плечами и выстрелил Сильвенио в здоровую ногу, когда он попытался хотя бы отползти подальше.

　　 – Офицер Брайан!!!

　　 – Этот мудак сам нарвался. Да нормуль, парни, босс же сказал, что с этим нужно быть предельно осторожным, а нам надо ещё Второй группе его сдать со всеми остальными. Если он будет слишком трепыхаться, у нас не останется времени на собственное задание, и потом, босс ведь всё равно его подлечит, главное – совсем не убить.

　　 В этот момент Сильвенио неосторожно дёрнулся, пытаясь посмотреть, что другие двое делают с консолью, и чертовски нервный офицер Брайан прострелил ему ещё и плечо. Основное он на мониторе углядеть всё же успел. Оказалось, что они запускали на главный компьютер какой-то вирус с флешки, и, судя по тому, что вирус требовал поставить время отсчёта, это было что-то вроде программы самоуничтожения. И вряд ли она уничтожит только файлы компьютера. Скорее всего, они намерены были ещё и взорвать весь корабль. План Слаовиша, как он теперь понял, был гораздо более коварен, чем ему казалось вначале: тот планировал не просто ограбить Аргзу и лишить его (подкупом или взятием в плен) почти всех его людей, но и не оставить при этом ни улик, ни корабля. Наверное, в идеале это выглядело так: Аргза возвращается из клиники, вирус, реагируя на его присутствие, запускает программу самоуничтожения, а дальше два варианта – либо Аргза погибнет, и Слаовиш лишится фактически конкурента, либо Аргза спасётся – и придёт потом к Слаовишу за деньгами на новый корабль и новую команду. Хитрый работорговец выигрывал в любом случае.

　　 Эрландеранец решил попробовать другую тактику. Он заставил себя сосредоточиться на разуме державшего его на мушке офицера, осторожно обволакивая его мысли облаком спокойствия и расслабленности. Это сработало как надо, и уже через минуту тот потерял бдительность и с ленивым любопытством повернул голову в сторону своих занятых вирусом товарищей. В то же мгновение Сильвенио вскочил на ноги, не чувствуя своего тела, и бросился к стене – там за секретной панелью были скрыты провода, и если выдернуть их разом, то корабль лишится питания и перейдёт на автономный режим, а главный компьютер вырубится. Идея его была довольно проста: если уж его заберут в рабство (в другое рабство, какая ирония), то, по крайней мере, он сохранит корабль, а уж тогда Аргза точно сумеет его спасти. Да… он найдёт его и спасёт, что бы ни случилось… ведь так?..

　　 Следующие пять выстрелов беспорядочно прошили его спину, руки и ноги. Сильвенио упал в третий раз – и больше не смог подняться, кровопотеря оказалась слишком большой. На растекающуюся по полу холодную серебряную лужицу крови, в которой отражалось тусклое мерцание мониторов, он старался не смотреть.

　　 – Чёрт! Эта сука мне в мысли пролезла и чуть не сбежала! Мы так до Второй группы его не удержим!

　　 – Ладно, Брайан, успокойся, рыпнется ещё раз – убьём тварь, а боссу скажем, что слишком сильное сопротивление оказывал.

　　 Слабость быстро окутывала его невидимым ватным одеялом, но терять сейчас сознание было катастрофически нельзя – хотя безумно хотелось просто позволить надвигающейся темноте убаюкать его в своих объятиях. Оставался только один-единственный последний шанс. Он выбросил вперёд руку, стараясь мысленно настроиться на электромагнитное излучение консоли и хотя бы на секунду поймать управление ей. Прежде у него никогда такого не получалось, да и теперь почти не было надежды на успех, но попробовать всё же стоило. Всё-таки этот корабль очень долго находился на одной с ним волне, а искусственный интеллект – почти то же самое, что интеллект живого существа… Он бросил на это все оставшиеся силы – и, к своему изумлению, смог. Консоль заискрила, обдав захватчиков негодующим шипением, и стремительно погасла. Они мигом повернулись к нему, все трое.

　　 – Уходите… – прошептал он устало. – Пожалуйста, просто покиньте это судно…

　　 Те выругались и, переглянувшись, разом направили дула автоматов ему в голову. Понимая, что сейчас произойдёт, он обречённо закрыл глаза, думая, что, по крайней мере, сделал всё, что было в его силах. Честно говоря, он уже столько раз успел побывать на грани смерти, что теперь она его почти и не пугала. О чём он действительно жалел сейчас так парадоксально – так это о недосмотренном фильме про мифы и, может быть, о том, что так и не сумел даже чуть-чуть продвинуться в той главной, негласной миссии, которую только недавно осознал…

　　 Невнятный глухой звук заставил его снова открыть глаза. Аргза стоял над ним, а у его ног валялось три мёртвых тела с отрезанными головами. Почему-то вид варвара, такой уверенный и грозный, принёс невероятное облегчение, и губы Сильвенио, покрытые кровью, сами собой сложились в слабую улыбку. Словно в полусне, Сильвенио ощутил, как его голову бережно приподняли, чтобы вглядеться в лицо.

　　 – Вы пришли, – сказал он. – И вы видите. Я рад за вас.

　　 Голос его теперь звучал спокойно и твёрдо, хотя и очень тихо. От кончиков пальцев на руках и ногах по телу неумолимо ползло холодное оцепенение, и оттого ему стало вдруг неестественно легко. Аргза бегло осмотрел его раны и нахмурился.

　　 – Помолчи, и так много крови потерял. Они успели что-нибудь сделать с кораблём?

　　 – Нет, – он помолчал. – Простите меня… я не справился…

　　 – Глупости. Ты отлично справился. Я бы даже сказал, ты чуток перестарался, потому что я бы успел предотвратить взрыв и без того, чтобы ты получил столько ран.

　　 Откуда он знал про взрыв?.. Сильвенио улыбнулся и сфокусировал на встревоженных глазах пирата ускользающий взгляд.

　　 – Сир… у меня есть последняя просьба…

　　 – Ты не умрёшь.

　　 – Выслушайте, пожалуйста… Я хочу, чтобы вы пообещали мне… Поклянитесь, что больше ни одного представителя моей расы не постигнет моя судьба. Поклянитесь, что никого из них вы никогда не сделаете рабом…

　　 Аргза закатил глаза и подхватил его на руки, поднимаясь с пола вместе с ним. В его руках хрупкий Сильвенио казался маленькой изломанной куколкой на проволочках.

　　 – Ты не умрёшь, – повторил варвар упрямо. – Сердце, череп и лёгкие не задеты. Внутреннего кровотечения, похоже, нет, раны чистые и сквозные. Остальное вполне поправимо.

　　 Сильвенио просто посмотрел на него.

　　 – Когда я потеряю сознание, что случится, судя по всему, с минуты на минуту, Контроль автоматически отключится. И я умру от одного уже болевого шока – мозг не справится с таким мощным импульсом, который накроет нервные окончания после отключения Контроля. Я… Ничего страшного, сир. Просто выполните мою просьбу, ладно? Дайте мне обещание.

　　 – Обещаю, – сказал тот и тихо добавил: – Спи. Я буду рядом.

　　 Неясная горечь от того, что варвар не сказал больше абсолютно ничего на прощание, кольнула куда-то под язык. Кольнула – и сразу пропала, и Сильвенио, с трудом кивнув, просто закрыл глаза и со вздохом облегчения растворился в так манящей его темноте.

　　…Он плыл вверх по удивительной реке. Небо над его головой простиралось ярко-апельсиновое, беззаботное, весёлое, как летний день, течение казалось мягким и спокойным, а вода в реке была тёплая, как парное молоко. Он лежал на спине, сложив руки на груди, и в его ладонях был зажат странный белый цветок; цветок этот не издавал никакого запаха, но сам льнул к его груди сияющими ослепительной белизной лепестками и тихо, еле слышно звенел, словно бы ведя с ним одностороннюю непонятную беседу. Ему было хорошо и спокойно.

　　 – Господи, – произнёс он вслух и сам себе удивился. – Наконец-то покой…

　　 Тёплый воздух был наполнен самыми разнообразными звуками. На обоих берегах реки ветер шелестел высокой душистой травой. Уютно стрекотали какие-то кузнечики, жужжали пчёлы. Монотонно мурлыкала журчанием сама река. Звенел цветок в его руках. И ещё он слышал какую-то мелодию… Вдалеке, где-то в необозримой бесконечности, там, где оранжевое небо становилось пронзительно-голубым, в устье реки пела девушка. Сильвенио узнал звуки родного языка и от души ими наслаждался.

　　 Пока не понял, что песня эта на самом деле была наполнена какой-то щемящей тоской. Он ещё не мог различить отдельные слова, но в целом мелодия показалась ему настолько грустной, что его вдруг перестало радовать и оранжевое небо, и звуки природы, и ласкавшийся к нему живой цветок.

　　 – Нет, – произнёс он с отчаянием. – Я не хочу туда!

　　 Незаметно для себя, он отчего-то заплакал, сожалея непонятно о чём, а потом…

　　…А потом его внезапно выбросило в вязкие сети одеяла и простыней, ударив мимоходом об жёсткую кушетку. В нос немедленно забился вкрадчивый запах лекарств, а неприятное покалывание в затёкших конечностях окончательно оповестило его о том, что он и в этот раз умудрился выжить.

　　 Он приоткрыл глаза и обнаружил себя в медицинском отсеке корабля Паука. Доктора, разумеется, в палате больше не наблюдалось. Зато внушительная тёмная фигура рядом с его кроватью оповестила, что владелец этого корабля был сейчас здесь. В палате было темно и тихо.

　　 – С добрым утром, Лиам. Ну что, паникёр? Я же говорил, что ты не умрёшь.

　　 Сильвенио проморгался.

　　 – Как? – только и выдавил он.

　　 Аргза протянул ему стакан воды. Помог сесть на кровати и поддерживал его под лопатки, пока он жадно пил. Поставил потом стакан на тумбочку и уложил Сильвенио обратно, поправив ему подушку.

　　 – Чудо свыше, – хмыкнул пират, и только поймав усталый взгляд помощника, который прекрасно знал о его атеизме, неохотно пояснил: – Есть один небольшой трюк. Я всего лишь забрал больше половины твоей боли, потом залечил самые опасные раны единственным целебным заклинанием, которое я знаю. С тем, что осталось, твоё тело и лекарства справились. Немного постельного режима плюс… Эй, что с тобой? Лиам?

　　 Сильвенио, не дослушав, застонал и закрыл лицо ладонями, втягивая воздух сквозь зубы. Отозвался он только после того, как Аргза в третий раз спросил, не дать ли ему обезболивающих. Смотрел он на пирата с таким выражением, будто тот только что второй раз убил его лучшего друга у него на глазах.

　　 – У нас… у моего народа есть древний обычай, – губы у него предательски дрожали. – Когда двое… хотят связать свои жизни… они проводят особый ритуал, во время которого… перенимают боль друг друга и забирают себе. С нашей чувствительностью это очень важно, и…

　　 Он с досадой замолчал. Аргза улыбнулся и вопросительно приподнял бровь.

　　 – Так в чём проблема?

　　 Сильвенио взглянул на него с бесконечной грустью.

　　 – Этот ритуал связывает влюблённых. Навсегда. Понимаете? Разумеется, сейчас считается, что это что-то вроде суеверия, но… таков обычай, и это считается самым важным событием в жизни каждого из нас. Я не хотел, чтобы это со мной произошло… так! Не с вами! Вы не тот человек, с которым я хотел бы… совсем не тот!.. Я никогда не хотел быть с вами, но вы меня принудили – сначала физически, а теперь и… Вы забрали у меня мою первую ночь близости, и то, что должно было стать сокровенным воспоминанием, привело к тому, что я потом плакал до утра. Потом вы забрали себе мой первый поцелуй. А теперь вы и вовсе забрали у меня даже гипотетическую возможность когда-нибудь связать себя с кем-то другим, с кем-то, кто, в отличие от вас, будет спрашивать на это моё согласие!

　　 Лицо Аргзы каменело с каждым словом. Однако с места он не сдвинулся – видимо, бить раненого всё же показалось ему плохой идеей. Сильвенио, выговорившись, отвернулся к стене и снова умолк.

　　 – Так в чём проблема? – повторил Аргза ледяным тоном. – Ты всё равно всегда будешь моим. Думаешь, я позволил бы однажды "связаться" тебе с кем-нибудь другим? Маленькая неблагодарная дрянь, вот ты кто. Я спас тебе жизнь, если ты не заметил, и, скажу по секрету, ощущения при этом были далеко не самые приятные. А ты бросаешь мне этот факт в обвинение.

　　 Сильвенио закрыл глаза.

　　 – Да, я всё понимаю, но… иногда мне кажется, что умереть было бы проще. Оставьте меня, если вам не сложно. Я хочу спать.

　　 Аргза молча поднялся со стула и вышел, хлопнув дверью.

　　 [Запись в бортовом журнале номер LZ06X478999_352:]

　　 «Я иногда думаю… почему всё так запутанно? Почему в жизни не существует простых путей и простых человеческих отношений? По крайней мере, в своей жизни я уже вряд ли когда-нибудь этого дождусь…»

　　 [Запись удалена.]

ГЛАВА 10. Тысячелистник

«Возле дорог, в пыли, тысячелистник неприметен, унижен, а на вольном лугу, сразу после утренней росы, он красавец: этакое бодрое, крепкое растение-кустик, словно выставленное дозором над всем лугом…»

　　 Сильвенио обдало потоком искр, и с коротким вскриком он отшатнулся от консоли, дуя на обожжённые пальцы. Экран тут же издевательски подмигнул на прощание и погас, оставшись без его внимания. Аргза глухо прорычал какое-то замысловатое ругательство.

　　 – Сможешь возобновить связь? – спросил он у Сильвенио недовольно, как только закончил выражать своё крайне нелестное мнение относительно ускользнувшего в очередной раз Слаовиша.

　　 Эрландеранец посмотрел на него, затем перевёл взгляд на свои покрасневшие от ожога руки. Честно говоря, он понятия не имел, каким образом вражеские техники сумели до такой степени за считанные мгновения нагреть весь компьютерный блок через установленную им одностороннюю связь с их кораблём, потому что сам никогда не интересовался подобными методиками, но, безусловно, они выбрали наилучший способ отвлечь его на достаточное время, чтобы ему не досталась победа в этом небольшом дистанционном сражении через сеть. Однако сказать варвару о том, что в ближайшие пару часов он вряд ли сможет безболезненно прикасаться к чему-либо, он всё же не решился: пронырливый хитрый Слаовиш ускользал от праведной мести Паука вот уже который день, и потому нетерпение того возрастало всё больше. Вздохнув, он решил, что в любом случае при слишком уж запредельных ощущениях у него включится Контроль, и осторожно притронулся к медленно остывающей клавиатуре, стараясь не морщиться. К счастью, Аргза вовремя очнулся и оттащил его обратно.

　　 – Я не сказал, что необходимо возобновлять её прямо сейчас. Дай взглянуть.

　　 Он всё так же молча протянул ему руки ладонями вверх.

　　 – Хм. Лучше, чем я ожидал. А уж сколько страдания было во взгляде – я подумал было, что тебе вообще кожу нафиг спалило.

　　 – Я посмею вам напомнить о чувствительности нашей ра…

　　 – Иди уже отсюда и забинтуй руки, страдалец. Я слишком ценю все твои симпатичные конечности, чтобы видеть на них какие-то посторонние повреждения.

　　 Сильвенио с лёгкой долей укоризны покачал головой и уже двинулся было в направлении двери, когда Аргза вдруг поймал его за запястье и, притянув к себе, припечатал деловитым поцелуем в лоб.

　　 – Тебе лучше говорить мне, когда тебе больно. То, что я иногда чересчур увлекаюсь своей охотой, вовсе не означает, что ты должен терпеть ранения молча. Мы договорились?

　　 Он отвернулся, тихо фыркнув.

　　 – Да, сир.

　　 – Перестань. Я всего лишь пытаюсь показать, что со мной не так уж плохо, Лиам.

　　 – Я знаю, сир.

　　 Пальцы на запястье сжались сильнее. Аргза встряхнул его, нахмурившись. Он решительно не понимал, что на этот раз было не так: после возвращения зрения их отношения уже должны были вроде бы снова придти в норму, потому что его больше не одолевали приступы паранойи (по крайней мере, больше эти приступы не были никогда направлены на Лиама), а Лиаму не было нужды испытывать на себе его срывы. Чёрт возьми, думалось Аргзе, что этот невыносимый ребёнок от него хочет? Он же, в конце концов, по мере сил старался быть заботливым. Участливым. Справедливым даже в его понимании. Старался проявлять как можно меньше жестокости у него на глазах. Дьявол, да он почти ухаживал за ним, как грёбаный джентльмен за грёбаной ломающейся целкой! А этот маленький баран по-прежнему держался с ним так отчуждённо, словно бы в том ритуале разделения боли, после которого Лиам и начал отдаляться ещё стремительнее, чем до этого, и в самом деле была вина Аргзы. Ему всё больше хотелось побиться об стену головой от злости. А лучше – побить об стену этого упрямца. И второй вариант с каждым днём казался всё привлекательнее. Аргза ничего не понимал, а не понимать он не любил ужасно.

　　 – Если ты не прекратишь себя так безобразно вести, – сообщил он ему доверительно. – То рискуешь полностью исчерпать запас моего далеко не бесконечного терпения. И тебе не понравится то, что я с тобой сделаю, когда это случится.

　　 Сильвенио даже не дёрнулся.

　　 – Позвольте уточнить, какие конкретно аспекты вы считаете безобразными в моём поведении? Я приму все необходимые меры, чтобы устранить так раздражающий вас фактор.

　　 Аргза чертыхнулся и почти что отшвырнул его к двери, а сам развернулся обратно к консоли, показывая, что разговор закончен.

　　 Самостоятельно связь с чужим кораблём, наводнённым техниками уровнем едва ли не выше Сильвенио, он, разумеется, не мог. Впрочем, это и не особенно его раздосадовало: он и так уже слишком хорошо знал, что никакими хитрыми вывертами до проклятого Добальски не добраться. Имея в своём распоряжении собственный коварный ум, лучших техников, лучших стратегов и – куда без этого – самые разнообразные лучшие, новейшие разработки относительно защитных и атакующих свойств его корабля, тот мог ускользать сколько угодно долго, дразня и насмехаясь. Добальски не считался такой уж крупной фигурой в мире преступности, зачастую он даже баловался каким-нибудь абсолютно законным частным предпринимательством, прикрывая свой более крупный бизнес по торговле рабами, и его не принято было как-то особенно опасаться как в кругах правительства, так и в подполье, потому что он сидел на своём месте довольно тихо и приносил несомненную выгоду и той, и другой стороне, умело между ними лавируя. Но за свои двести семьдесят лет он набрал таких профессионалов себе в команду, так поднаторел в проворачивании всяческих афер, скопил такой большой капитал – что делать его своим врагом было теперь откровенно опасно. Аргза хорошо понимал это, потому что в своё время, несколько раз столкнувшись со Слаовишем ещё в начале своей карьеры пирата, достаточно много времени уделил планам по уничтожению или хотя бы масштабному ограблению раздражающего его противника, пока не поумнел и не решил для себя, что с этим старым лисом выгоднее находиться в приятельских отношениях.

　　 Вернее, он думал так только до тех пор, пока тот не показал своё истинное лицо, напав на его корабль и чуть было не лишив его как всего экипажа, так и одного маленького твердолобого умника, которого Аргза, гипотетически имевший возможность набрать всю остальную команду с нуля и украсть новое судно, уж точно терять был совершенно не намерен. Такие личные обиды варвар не прощал никому.

　　 Кстати, об упомянутом умнике. Аргза скосил глаза в сторону – Лиам успел уже бесшумно вернуться в кабину и встать за его плечом, ровно на таком расстоянии, чтобы он мог до него дотянуться, но не задел случайно при повороте локтем – новая привычка, появившаяся у эрландеранца за время слепоты капитана. Аргза на секунду отвлёкся от своих размышлений о дальнейшей стратегии, бездумно проследив взглядом линию тонкой шеи, почти полностью скрытой высоким воротником, затем посмотрел на аккуратно перебинтованные кисти рук – и решил, что там его взгляд и останется. Тем более, что думать о мести Слаовишу это ничуть не мешало, даже наоборот.

　　 – Нужно подобраться к этому ублюдку вплотную, – заключил он вслух, разглядывая замотанные белым длинные пальцы. – Если я выманю его на открытое пространство, он заведомо проиграет, несмотря на все свои преимущества, потому что в бою он не так силён, как в своих манипуляциях. Мне остаётся только вынудить его вылезти из своей раковины. Но, разумеется, это было бы слишком просто, он прекрасно знает о своих недостатках и не выползет, если нашим кораблям даже посчастливится приземлиться на одной планете. Да и ждать такого случая слишком долго, так что это не вариант.

　　 Продолжая размышлять, он осторожно взял одну из так цепляющих его взгляд рук и наклонился, целуя костяшки пальцев, пахнущих мазью от ожогов и антисептиком. Сильвенио не отреагировал и молча смотрел на него в ожидании дальнейших приказов.

　　 – Как там с его банковскими счетами, Лиам? Ты их все нашёл и обнулил?

　　 – Ещё вчера, сир. Не уверен, что мне удалось обнаружить абсолютно все его филиалы, но, как вы и приказывали, я постарался разобраться хотя бы с основной частью… Также я хотел бы спросить, что делать с теми деньгами, которые… которые числятся на счету малоизвестных сиротских домов… это, разумеется, только прикрытие, я знаю, что он никогда на самом деле не тратил ни монетки на благотворительность, но… это ведь… это ведь не подтверждённый факт…

　　 Аргза усмехнулся и опять поцеловал его пальцы, не обращая внимания на остающийся во рту привкус бинтов и лекарств. Он уже понял, что его чертовски правильный личный помощник в который раз столкнулся с очередной нравственной дилеммой, однако сейчас подталкивать его к заведомо жестокому для него решению было бы слишком опрометчиво. С него потом станется толкать долгие обвинительные речи.

　　 – Ладно, хрен с этими подпольными счетами, уверен, он не держит на них достаточно крупных сумм, чтобы компенсировать всё то, что мы уже у него забрали. Ты перевёл часть на моё имя?

　　 – Да, сир. Можете проверить.

　　 – Обойдусь. Не сомневаюсь в твоих способностях.

　　 Он задумался снова. Логичнее всего сейчас, когда Добальски лишился почти всех своих сбережений, было бы просто подождать нужного момента: без денег вся его сеть шпионов и все его сделки скоро развалятся, наёмники начнут поднимать бунты, рабы, почуяв ослабшую хватку, начнут задумываться о массовых побегах. А даже если и нет – всё равно ему понадобится где-то засветиться, чтобы собрать необходимый для поддержания всех навороченных функций своего корабля капитал, и оставалось лишь запастись терпением и прихлопнуть его в этот самый момент. Однако Аргза терпением обладал скорее в виде исключения (например, он за все десять с лишним лет так и не убил одного чудака, хотя ему давно надоели эти его вечные обиды), чем в виде постоянного качества характера, и ждать подолгу не любил. Ему хотелось расправиться с интриганом как можно быстрее – а потом посвятить себя какой-нибудь другой цели и другой охоте.

　　 – А, к чертям! – он выпрямился и отпустил руку Лиама, встряхнув головой. – Выйди из кабины и иди следить за автономными генераторами, чтобы корабль не развалился на части и не остался без отопления. Меня заколебало играться с этой жабой в догонялки. Он даст мне бой, хочет того или нет, мне плевать.

　　 Сильвенио встревоженно глянул на него. Непонятно, волновался он больше за себя ил за своего хозяина – впрочем, волновался-то он, как казалось Аргзе, в любом случае зря.

　　 – Вы собираетесь..?

　　 – Да, отделить кабину. Целым судном будет трудно маневрировать. Я бы взял один из запасных истребителей, но ты же помнишь, чем окончился прошлый раз, когда я оставил корабль без присмотра. Без кабины вероятность, что на вас в моё отсутствие кто-либо нападёт, гораздо ниже, потому что без неё корабль фактически бесполезен. Основной запас топлива останется здесь, так что вам должно хватить надолго, тем более, что во время дрейфования в космосе топливо уходит разве что на обогрев жилых и рабочих отсеков. Все корабельные пушки здесь тоже автономные, корпус достаточно прочный – с внешними атаками солдаты справятся. И ты, естественно, остаёшься за старшего. Только не вздумай больше геройствовать, пташка, быть старшим – не значит позволять изрешетить себя во имя защиты судна. Если что-то непредвиденное – лучше сразу прячься куда-нибудь в надёжное место, мне будет легче заменить металлолом или пушечное мясо, чем тебя. Хотя, наверное, взять тебя с собой было бы выгоднее… но я не возьму. Всё, указания ты получил, свободен.

　　 Сильвенио кивнул и направился к выходу. И только у самых дверей вдруг обернулся и наконец-то посмотрел ему прямо в глаза:

　　 – Пожалуйста… будьте осторожны. У меня странное предчувствие насчёт этой затеи.

　　 – Ты за меня беспокоишься? – Аргза удивлённо улыбнулся. – Не стоит. Я всегда побеждаю в итоге, разве нет?

　　 – Да… – он помолчал. – Да – беспокоюсь, и – да, вы всегда добиваетесь своего. Любым способом… Я знаю. Всё равно – будьте осторожны, я вас прошу.

　　 Аргзе после этих слов снова неожиданно (ожидаемо?) захотелось его поцеловать, но он только хмыкнул неопределённо и уселся в кресло пилота, настраивая консоль на себя. Подождал, пока тихие шаги скроются за дверью, пока они растворятся в сплетении коридоров, пока схлынут последние остатки непонятного тепла, покалывающего где-то в груди. И только потом потянул за нужный рычаг, слыша, как кабина управления с громким лязгом отделяется от остального корпуса.

　　 Корабль Слаовиша, уже стремительно удаляющийся, вспыхивал и гас на радаре нестабильным бледным огоньком – и это ещё с купленным на днях на украденные у Добальски деньги сканером слабых радиационных волн, потому что без этого сканера амальгамное покрытие делало чужое судно невидимым для радаров абсолютно. Аргзу, впрочем, устраивало и это, потому что это давало ему хотя бы приблизительное представление о том, куда лететь. Тем более, что и на обзорном окне кабины был установлен специальный барьер, благодаря которому он мог видеть сквозь это окно корабль с таким покрытием как слегка смазанный объект с расплывчатыми контурами – то есть видеть хоть как-то.

　　 – Ну уж нет! – Аргза нехорошо оскалился и выжал из кабины максимальную скорость, заметив, что корабль Слаовиша начал замедляться и будто бы накреняться – верный признак либо поломки, либо, что вероятнее, подготовки к гиперскачку через пространство. – На этот раз я не дам тебе от меня уйти так просто!

　　 Без многотонного паучьего "туловища" лететь было непривычно легко, потому что Аргза, как выяснилось, слишком давно не практиковал одиночные вылеты, и поначалу его слегка заносило в сторону, когда более неповоротливая громада вражеского судна начала огрызаться в его сторону выстрелами из пушек. Зато и маневрировать стало определённо приятнее, и он, неосознанно рисуясь, стал закладывать самые рискованные виражи, при этом неуклонно, по спирали приближаясь к цели. Один выстрел прошёлся в опасной близости от окна, отчего стекло нагрелось, а изображение корабля Слаовиша на несколько секунд пошло рябью – это только разозлило его сильнее, и он в ответ некоторое время прицельно бомбил правый нижний двигатель, пока он не загорелся. Потом пришлось уходить от обстрела мёртвой петлёй, невыгодно забрав чуть вперёд, но ему сразу же удалось поднырнуть под широкое днище, откуда его достать было не так-то просто, и противнику снова пришлось резко ускориться, отменяя уже почти запущенный было гиперскачок, чтобы ненароком не утянуть его с собой.

　　 Сияние бледных звёзд, чернота космоса и ослепительно-яркие вспышки выстрелов смазывались, смешивались между собой в одуряющем адреналиновом танце, и варвар, как всегда бывало в такие моменты, старался полной грудью вдыхать даже не воздух, а наполнявшее его ощущение битвы. В ушах оглушающе громыхало. И это было хождение по лезвию бритвы, по тонкой грани между победой и поражением, между жизнью и гибелью – Аргза упивался им сполна. Настолько опьяняюще живым он ощущал себя лишь во время сражений – и ещё тогда, когда Лиам целовал его по доброй воле или просто ему улыбался – поэтому отдавался происходящему без остатка.

　　 Хотя со стороны это выглядело, наверное, как будто бы средних размеров птица нападала на крупного хищника, рискуя одним движением его когтей остаться без крыла или без головы, но в таком случае под птицей подразумевался голодный коршун, а хищник был ленивый и сытый, что сказывалось на боевой мощи. Всё это объяснялось очень просто: Аргза был прирождённым воином, а капитан вражеского судна – прирождённым бизнесменом, и именно эти факторы оказались сейчас решающими. Слаовиш хотел по-быстрому от него избавиться и без потерь достичь следующей остановки, тогда как Аргза целиком был захвачен атакой, видя перед собой только цель, которую надо уничтожить. К тому же, Аргза, в отличие от работорговца, точно знал, куда и как стрелять, чтобы вызвать наибольший ущерб. Уже два из четырёх двигателей противника были сильно повреждены и чадили в черневшую вокруг них ледяную пустоту плотным дымом; один раз пролетев совсем близко от палубных окон, варвар увидел, что там горят красные лампы тревоги. Запас топлива у его кабины уже предсказуемо уменьшился вполовину, потому что он действительно много потратил на то, чтобы достичь такой скорости и приблизиться вплотную, также много топлива уходило и на растрату собственно боевой мощи: одна лишь голова его железного паука не была рассчитана на то, на что было рассчитано всё тело вместе. Однако много ему было и не нужно. Он подбил половину третьего двигателя, тоже немедленно окрысившегося чёрным дымом, и одним мощным рывком оказался у носа чужого корабля, развернувшись лицом к лицу.

　　 – Слаовиш, дружище! – проорал он в видеосвязь, когда Добальски, решив, что он хочет переговоров, включил её. – За тобой должок, старик!

　　 И, с секунду, пока тот раскрывал рот для ответа, полюбовавшись его явно испуганным и оглушённым лицом, в упор расстрелял лобовое стекло его корабля.