Текст книги "Цветы в Пустоте (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 36 страниц)

　　 Слёзы затопили его глаза, и он, прекратив уже все попытки связно говорить, просто уронил голову на грудь и зажмурился, не в силах это выносить.

　　 Но оказалось, что всё-таки не все здесь заражены этим проклятым равнодушием.

　　 – Аргза! – Красный Скорпион яростно вскочила со своего места, едва не опрокинув кресло. – Кончай издеваться над пацанёнком! Мы здесь собрались не для того, чтобы смотреть на твои извращения! Не трать моё время, чёрт бы тебя побрал!

　　 – О? – в голосе Аргзы слышалась насмешка. – Что я вижу? У нашей валькирии проснулся нежданно-негаданно материнский инстинкт?

　　 Воительница пнула своё кресло, и оно улетело в другой конец комнаты. Янтарные глаза её сверкали, колючий ёжик рыжих волос будто бы ощерился ещё больше.

　　 – Не зарывайся, Аргза! Повторяю ещё раз, если ты оглох: не трать моё время! Мои солдаты сейчас штурмуют семьдесят вторую базу грёбаной Федерации, и я, как их командир, должна быть сейчас с ними, а вместо этого я, заметь, торчу тут, вынужденная наблюдать твоё дебильное шоу! С меня хватит!

　　 – Семьдесят вторая база – полупустые развалины. Всё, что там есть на данный момент – это вышедшие из строя автоматические пушки и кучка разленившихся солдат. Твой штурмовой отряд прекрасно справится и без тебя, если, конечно, ты не набрала каких-нибудь неопытных дохляков, Хенна.

　　 Руку он, однако, убрал, и Сильвенио уже за это был благодарен своей злой судьбе.

　　 – Я знаю, что они справятся! Но я их командир! А потому – я ухожу, Аргза. Уж лучше я буду смотреть, как мои парни рушат базу Федерации, чем на тебя и на твоего сопляка.

　　 Она направилась к двери, застучав тяжёлыми каблуками своих сапог. Однако по пути она вдруг остановилась, словно бы вспомнив о чём-то, и приблизилась к Сильвенио, чтобы резко встряхнуть его за плечи, заставляя посмотреть на неё.

　　 – А ты, пацан, послушай меня, – он покорно поднял взгляд и посмотрел в её ясные, решительные глаза, похожие на два миниатюрных Солнца. – То, что ты позволяешь себе демонстрировать свою слабость при посторонних, не делает тебе чести. Ты этим только раздражаешь. Я не знаю, где ты жил и чем занимался до того, как попал к Пауку, но теперь это не имеет значения: ты теперь числишься в рядах пиратов, и здесь твои сопли не помогут. Если хочешь выжить в этом мире, ты никогда, ни при каких обстоятельствах не должен позволять другим видеть свои слёзы. Если хочешь – уходи и хнычь в одиночестве, но не при чужих. Для таких ублюдков, как он, – она с презрением кивнула на насмешливо наблюдавшего за ними Аргзу. – Твоя слабость – только лишний повод повеселиться. Ты меня понял?

　　 Сильвенио кивнул, всхлипнув в последний раз. Он смотрел на неё – яркую, красно-рыжую, воинственную. Сильную. И понимал, что она права: если он будет плакать, никто не станет принимать его всерьёз.

　　 – Да, – сказал он. – Я понял. Благодарю вас, леди.

　　 – Эй, Хенна, – тут же хмыкнул Аргза. – Ты сегодня на редкость многословна. Не знал, что у тебя бывает настроение читать морали.

　　 Она фыркнула, распрямляясь, и показала ему средний палец.

　　 – Пошёл нахер, Паук.

　　 Красный Скорпион вышла из конференц-зала, не попрощавшись ни с кем, широким, размашистым шагом. Сильвенио заметил ещё по своей привычке замечать любую мелочь, что походка у неё совсем не женская – без единого намёка на кокетство, тяжёлая и уверенная, военная.

　　 Это была Хенна, самая удивительная женщина в его жизни.

　　 После ухода Скорпиона остаток собрания прошёл как-то смазанно. Аргза больше к нему не лез и позволил закончить доклад, который, впрочем, всё равно ни на кого не произвёл впечатления. И лишь одно событие ещё имело значение для Сильвенио: после собрания к нему подошла Юнба.

　　 – Ты хочешь спросить нас, почему мы присоединились к пиратам, – произнесла она уверенно.

　　 Сильвенио кивнул, не удивляясь – о способностях этого народа к предвидению он был уже наслышан, как и о том, что они в разговорах никогда не говорят от первого лица. Всегда только "мы", всегда только "наше", как будто весь народ – единое целое. Аргза, проходивший мимо, заинтересованно остановился, положив руки сзади на плечи Сильвенио: ему тоже было интересно послушать Весы.

　　 – Мы здесь, чтобы наблюдать. Нам наскучило сохранять нейтралитет, потому что близятся большие перемены, которые коснутся всего мира. И мы бы хотели быть ближе к эпицентру этих перемен, одним из которых являешься ты, Сильвенио Антэ Лиам.

　　 – Я? Но почему?

　　 Юнба помолчала. После пылающих глаз Хенны глаза этого существа, холодного зелёного оттенка, казались Сильвенио какими-то чересчур пустыми и тусклыми.

　　 – Мы видели все возможные концовки, – пояснила она наконец. – Но только две из них затронут всю Вселенную. Один конец означает уничтожение мира как такового. Другой приведёт к бесконечной и безжалостной войне, которая в итоге приведёт к его полному разрушению. Мы не можем раскрыть тебе пока, к какому из этих вариантов ты имеешь непосредственное отношение, как и то, каким образом всё это произойдёт. Но сегодня мы хотим сказать, что рады познакомиться с тобой лично, Сильвенио Антэ Лиам.

　　 – Но… вы ошибаетесь… я никогда не сделаю ничего, что может принести вред – тем более, в таких масштабах…

　　 – Мы никогда не ошибаемся, Сильвенио Антэ Лиам. До встречи.

　　 С этими словами она покинула зал, уведя за собой безмолвного Водолея, липнущего к ней наподобие пиявки. Затем и Аргза потянул потрясённо застывшего Сильвенио в коридор, и собрание можно было считать оконченным.

　　 Этим же вечером, когда корабли союзников отбыли, он пришёл к проверяющему двигатели Джерри, и долгое время молча сидел рядом с ним на полу, находя успокоение в одном только присутствии друга рядом. За эти пять лет у него, кажется, так и не появилось никого ближе конопатого механика.

　　 – На тебе лица нет, – заметил Джерри проницательно, глянув на него. – Что, собрание Альянса прошло настолько паршиво? Кстати, генерал Хенна – действительно такая знойная, как о ней говорят?

　　 Сильвенио качнул головой: собрание, разумеется, прошло ужасно – в основном из-за кошмарной выходки Аргзы, но короткий миг общения с Хенной и загадочное предсказание Юнбы (пусть и мрачное, зато весьма любопытное) вполне искупляли этот инцидент.

　　 – Я не совсем уверен, что правильно понимаю значение термина "знойная", употреблённого тобой, и потому не могу сказать, как этот термин соотносится с леди Хенной. Что же касается собрания… нет, не в этом дело. Мне просто не хочется… идти спать. Господин Аргза может ждать…

　　 Джерри нахмурился, вытирая испачканные чем-то чёрным руки ближайшей тряпкой. Взгляд синеволосого товарища ему не нравился.

　　 – Что он с тобой опять сделал?

　　 Сильвенио вспыхнул и покрылся бледно-розовым румянцем. Он всё не решался рассказать механику о том, что ввязался теперь в такие постыдные отношения – пусть и без своего согласия. С одной стороны, негоже было посвящать кого-либо в такое дело, а с другой – Джерри всегда его поддерживал, хоть и ехидничал порой по-доброму. Впрочем, вопрос был задан, и не ответить он, в любом случае, просто не мог.

　　 – Шесть дней назад он… привёл меня к себе в спальню и…

　　 – Понятно, можешь не продолжать, – тот вздохнул и присел рядом. – Ничего не поделаешь. Он… ну… со всеми приглянувшимися это делает, короче. Женщин на корабле приличных нет, сам понимаешь, а те, что есть – замужем за рабочими и страшные, как смерть, от такого режима существования. А подчинённые, вроде как, всегда под рукой, и за ними не надо лететь на какую-нибудь планету, и платить не надо за… услуги. Я, правда, надеялся, что тебя-то он не тронет, потому что ты же у нас не просто там обычный работник – на тебе весь корабль держится фактически, да и личный комфорт босса тоже. Но, видимо, ему всё-таки пофиг на твою полезность. Сочувствую.

　　 Сильвенио вздрогнул.

　　 – И… с тобой он тоже?..

　　 – Угу. И меня тоже никто не спрашивал. Так что не переживай так, ладно? Рано или поздно ты ему в этом качестве надоешь, и он перестанет тебя мучить.

　　 Перспектива была почти что обнадёживающей. Хоть что-то, подумалось ему. Он позволил себе даже помечтать немного, что однажды он перестанет быть варвару полезным и в плане остальной работы тоже, и тогда, вероятно, его отпустят домой и…

　　 Да нет, скорее всего, его убьют. Сильвенио на самом деле знал это очень хорошо, и поэтому мечтать как-то не получалось. Он вздохнул.

　　 – Не вздыхай тут, малявка, – буркнул механик, вдруг нахмурившись и поднявшись на ноги. – Лучше помоги мне.

　　 – А? Конечно, что надо сделать? – он поднялся следом и вопросительно посмотрел на друга.

　　 – У нас топливо кончится через три дня. Если я скажу об этом боссу сам, он в меня сразу швырнёт что потяжелее – и ведь попадёт, сволочь.

　　 – Но почему? Мы же в торговой зоне, здесь можно достать топливо за два часа до полного опустошения баков…

　　 Джерри раздражённо махнул в его сторону полотенцем и направился вдаль по коридору в направлении кабины управления. Сильвенио шёл за ним, недоумевая.

　　 – Ага, можно-то можно, да только это если тебе надо обычное топливо. А наш босс считает себя этаким уникумом и топливом пользуется только специальным, чтобы двигатели могли работать всегда на полную мощность и при этом не изнашиваться. И при этом дело теперь не только в его причудах: после стольких лет двигатели больше ни на чём другом и не работают. Ты разве не знал? А, ну да, ты ведь у нас "белый воротничок", в грязный цех и носа не сунешь без необходимости… Так вот: для достижения нужного результата топливо у нас используется только вкупе со специфичной добавкой, которую мы закупаем у одной ведьмы. В отличие от самого топлива, эта добавка расходуется очень медленно, потому что там всего-то полщепотки на целый бак надо, поэтому ты, наверное, и не участвовал пока в этом. Но ведьма живёт у чёрта на куличиках, так что…

　　 – Ну, хорошо, я понял – сообщать о том, что запасы подходят к концу, надо как можно раньше. Но я по-прежнему не понимаю, чем я могу тебе тут помочь.

　　 – Очень просто. Ты скажешь это боссу вместо меня.

　　 – А ты не думаешь, что в меня он тоже может что-нибудь швырнуть?

　　 Джерри уставился на него, как на идиота.

　　 – В тебя-то? Да босс с тебя едва ли пылинки не сдувает! Не замечал, что ли? У тебя же на корабле самые лучшие условия после босса! Комната отдельная и практически со всеми удобствами, качественная одежда, подогнанная под твой размер, десятичасовой – а не восемнадцати! – рабочий день, не нормированное питание – ты хоть знал, что остальные тут вообще на кухню больше двух раз в день заходить не могут? – и, к тому же, он тебя почти не бьёт. А если и бьёт, то даже тогда явно щадит. Улавливаешь, друг мой? Если мне он за запоздалое сообщение о топливе разобьёт башку об стену, то ты отделаешься лёгким недовольным упрёком. Блин, спорим, он и трахал тебя со смазкой, а не насухо!

　　 Сильвенио удивлённо замолк: он и не подозревал, что ему ещё так повезло относительно других рабочих. Интересно, с чего такое особое к нему отношение? Не из-за его же ума…

　　 Новость из его уст Аргза воспринял действительно спокойнее, чем можно было ожидать. Правда, Джерри всё равно досталась смачная оплеуха – настоящего виновного в опоздании сообщения Аргза просёк быстро.

　　 – Придётся лететь прямо сейчас, даже если сожжём всё топливо, – задумчиво проговорил пират, выставляя Джерри за дверь.

　　 Сильвенио поводил механика печальным взглядом, но ничего не сказал, когда Аргза, мимолётно погладив кончиками пальцев его шею, ухватил за плечо и потащил к другому коридору, ведущему к его спальне.

　　 Закрыть глаза и просто покориться чужой воле и на этот раз оказалось самым мудрым решением.

　　 Но, помня слова Хенны, Сильвенио больше не плакал, и уже это было достижением.

　　 ***

　　 Через три дня, когда они подлетели к какой-то заброшенной крохотной планетке, на главном экране возникло лицо неприятной на вид старухи, напоминавшей высушенную до капли сливу. Увидев Аргзу, она хитро улыбнулась беззубым почти ртом.

　　 – О, Паук! – обрадовалась она. – Сколько лет, сколько зим, сколько вёсен!

　　 – Да-да, Крига, и тебе здравствуй. Давай сразу к делу. Я, как обычно, за товаром. Всё сжёг по пути сюда, так что давай-ка без долгих приветствий.

　　 Старуха расхохоталась каким-то каркающим, хриплым смехом. Сильвенио от этого смеха едва заметно передёрнуло: в его детстве ему никто не читал сказок про страшных ведьм (это считалось непедагогичным), но позже ему хватило немного почитать такие сказки самому.

　　 – Что, и даже не поговоришь с бедной старушкой, хитрый Паучок? – она всё ещё смеялась, но глаза у неё были холодные и расчётливые, как у хищной птицы. – Ай-ай, все сейчас спешат, все суетятся, никто и слова доброго не молвит…

　　 – Крига, – её кривляния произвели эффект: Аргза улыбнулся, но голос его звучал предупреждающе.

　　 Больше ничего говорить не понадобилось – Крига перестала разыгрывать из себя несчастную добродушную бабушку, и улыбка её сразу стала какой-то кривой и такой же хищной, как и её взгляд.

　　 – Плата, как всегда? – спросила она быстро.

　　 – Разумеется. Я пошлю к тебе кого-нибудь из младших рабочих.

　　 – Нет. Я выбираю мальчишку, который стоит рядом с тобой.

　　 Аргза, до того весёлый и непринуждённый, разом напрягся. Сильвенио вздрогнул повторно, почувствовав на себе цепкий, пронизывающий насквозь взгляд старухи, пробирающий даже через видеоканал.

　　 – Послушай, – сказал Паук уже с гораздо большей угрозой и с гораздо меньшим дружелюбием. – У меня нет времени и настроения на твои капризы, Крига. Я сказал, что пошлю кого-то из младших рабочих, а не своего личного помощника. И я не сказал, что предоставляю тебе выбор.

　　 – На нет и суда нет, Паучок, – старуха снова неприятно рассмеялась. – Ты, конечно же, помнишь, что у моей маленькой планетки система защиты такая, что может уничтожить даже твой боевой корабль, если вздумаешь напасть? Помнишь ведь и то, что без моего топлива ты никуда не улетишь отсюда? Вот и отлично. Передумаешь – я на связи.

　　 Аргза смачно выругался.

　　 – Чёрт с тобой! Лиам пойдёт к тебе. Но клянусь, если ты…

　　 – Вот и договорились, Паук! – и она, не дожидаясь, пока тот договорит, отключила связь.

　　 Аргза резко помрачнел. С минуту он не произносил ни слова, и это молчание встревожило Сильвенио, которого помимо его воли, похоже, подписали на что-то опасное. Он осторожно коснулся плеча пирата, обращая на себя его внимание.

　　 – Что я должен сделать, сир?

　　 – Пошли. На месте узнаешь.

　　 Аргза поднялся из кресла и молча куда-то пошёл. Сильвенио, вздохнув, направился за ним. Они дошли до экстренного телепорта, откуда можно было связываться исключительно с такими же телепортами во избежание того, чтобы оказаться в открытом космосе – Тёмную технику Аргза мог использовать только для себя, да он никогда и не был лично в этом месте назначения. Сильвенио хотел шагнуть в телепортационный круг, уже смирившись, что ему не собираются ничего объяснять, но Аргза, до этого не произнесший ни слова, вдруг сильно, резко схватил его за плечо, наклоняясь к нему так, чтобы смотреть в глаза.

　　 – Сир… мне больно… не могли бы вы…

　　 – Слушай меня внимательно, Лиам, – взгляд Паука был какой-то странный, неопределимый. – Эта ведьма обожает, когда к ней приходят какие-нибудь малолетние курьеры. Когда я дам сигнал, ты окажешься внизу, и от того места, где ты будешь, до её дома идти строго на запад часа два-три – это единственная ближайшая постройка в округе. Там отдашь ей это, – он вручил ему раздобытый в недавнем грабеже какой-то артефакт. – И возьмёшь два мешка с товаром – это основная задача. На деле же… на деле же Крига пока вернула мне только двух из пятидесяти посланных к ней в разное время подчинённых. Не знаю, что она с ними делает – и знать не хочу. До сих пор мне было на это совершенно похрен. Однако на этот раз она запросила кое-что поценнее обычного служащего. Я намерен вернуть тебя оттуда во что бы то ни стало, ты меня понял? Ты должен запомнить: зови меня на помощь, если что случится. Ты ведь уже хорошо владеешь телепатической связью?

　　 Сильвенио, которого этак завуалированно поименовали "ценной вещью", безразлично кивнул.

　　 – Да, сир. Я вполне способен открыть для вас двусторонний мысленный канал.

　　 Аргза чуть усмехнулся одобрительно и наконец отпустил его руку, наверняка снова оставив внушительные синяки. У Сильвенио осталось привычное уже ощущение того, что его плечо побывало в железных тисках. Но потом варвар зачем-то осторожно, ласково погладил его по волосам, как любимого домашнего питомца, и взгляд его стал ещё более странным.

　　 – Хорошо. Тогда можешь идти. Помни, что я приду на помощь сразу же, если ты позовёшь. Непременно приду, ясно?

　　 Честно говоря, Сильвенио вовсе не думал, что когда-либо станет звать этого человека на помощь, но его слова на всякий случай принял к сведению.

　　 Это была третья важная фраза в его жизни, которую он решил воспринимать как непреложную истину. Первой из них было указание леди Хенны про слёзы и слабость. Второй – предсказание Юнбы. И вот теперь третьей была эта нехитрая аксиома: если с ним случится что-то плохое, нужно звать на помощь Аргзу Грэна, своего хозяина. По крайней мере, до тех пор, пока он будет для этого хозяина полезным…

　　 Телепорт переместил его в безлюдную степь, сплошь покрытую жёсткой жёлтой травой. Сильвенио долго стоял, пользуясь редкой возможностью побыть в полном одиночестве, и какое-то время просто бездумно смотрел на синеющее в вышине небо, задрав голову. Он пытался разглядеть в этой ослепительно-яркой безмятежной синеве корабль Паука, но не разглядел даже чёрной точки – слишком далеко. Потом шея окончательно затекла, и только тогда он наконец сдвинулся с места, вдруг вспомнив о встроенном в ошейник маяке и о нетерпении Аргзы.

　　 Полуразвалившуюся хижину он нашёл в указанном направлении сразу же: вокруг, и правда, не видно было никаких других соседей. Крига – низкая, скрюченная, одетая в какие-то драные неопределимого цвета лохмотья – встретила его у порога с явным неудовольствием, будто уже действительно давно его ждала, и без всяких слов затащила внутрь. Никак не отреагировав на его церемонные приветствия, принялась что-то готовить, отвернувшись спиной и не особенно любезно указав ему на лавочку за покосившимся столом, и ему ничего не оставалось, кроме как сесть на лавочку и молча ждать своей участи.

　　 В прочитанных им сказках у таких злобных ведьм в доме обязательно хранились всякие жуткие вещи: засушенные головы, человеческие глаза в банках, отрубленные конечности животных и прочее. Однако, оглядевшись, здесь Сильвенио видел только связки каких-то ароматных трав и несколько рваных тряпиц, и оттого ему становилось даже более дискомфортно: уютный домишко в деревенском стиле никак не желал увязываться в его голове с образом страшной колдуньи, которая куда-то девала сорок восемь молодых рабочих и угрожала Пауку уничтожить его корабль. Неизвестность томила, он был готов уже практически к чему угодно, когда шёл сюда – но явно не к тому, что его посадят на лавочку и будут игнорировать. Ведьма же, очевидно, догадывалась о том, что неизвестность всегда разъедала гораздо хуже самых неутешительных результатов, потому что обращать своё внимание на гостя она явно не спешила.

　　 – Пожалуйста, не убивайте меня, – сказал он вдруг, не выдержав. – Я не хочу умирать.

　　 Старуха вдруг неожиданно развернулась к нему, проницательно прищурившись.

　　 – Значит, твоя жизнь тебя вполне устраивает, маленький слуга большого Паучка?

　　 Сильвенио задумался. Разумеется, его не устраивало существующее положение вещей, его не устраивало абсолютно ничего из того, что с ним произошло за последние пять лет, включая сам момент похищения. Его не устраивало и то, что с каждым днём он становился всё больше равнодушен к собственной жизни, научившись смиряться с абсолютно любыми её поворотами.

　　 – Нет, – ответил он тихо. – Мне совсем не нравится быть слугой. Но умирать я всё равно не хочу.

　　 – А чего тогда хочешь?

　　 Он моргнул.

　　 – Пожалуйста, уточните свой вопрос.

　　 Старуха глядела на него неотрывно, по-прежнему щурясь, будто бы пробегая взглядом по самой его душе и вызнавая все его тайны. Но – у него не было никаких тайн, и в этом она здорово просчиталась.

　　 – Представь, что я могу исполнить любое твоё желание. Чего бы ты пожелал, мальчик? Может быть, денег столько, чтобы купить весь мир и никогда больше не знать той беды, в которую ты попал?

　　 – Нет.

　　 – Может быть, ты пожелал бы такого зелья, которое мигом бы убрало из памяти все плохие воспоминания и ощущения?

　　 Он на мгновение задумался, а потом так же решительно замотал головой.

　　 – Нет.

　　 – Тогда, может быть, ты пожелал бы мести? Мести тому, кто сделал тебя своим рабом? Власти над ним?

　　 – Нет. Я не хочу этого. Месть – слово не из моего языка. Мой народ… не мстит. И не добивается власти.

　　 Старуха усмехнулась и, кажется, взгляд её стал несколько озадаченным.

　　 – Удивительно, что ты всё ещё помнишь заветы своего народа после всей той грязи, в которую наш Паучок тебя окунул, мальчик… Но чего же ты тогда, в таком случае, хочешь?

　　 Он посмотрел на неё – замученно и устало. Все мышцы его тела, казалось, болели после сегодняшней ночи, которую Аргза опять заставил провести в его постели, болела и душа, истосковавшаяся по хоть каким-то положительным эмоциям за все эти годы. Сильвенио сделал глубокий вдох и на медленном выдохе отчаянно закрыл лицо руками.

　　 – Покоя, – проговорил он с безысходностью. – Я пожелал бы покоя. И вернуться домой… да, домой… Мне больше ничего не надо…

　　 И тогда Крига поставила перед ним на стол… стакан молока. Свежего, судя по запаху и виду, при том, что в округе не водилось ни одного млекопитающего. На удивлённо-вопросительный взгляд Сильвенио она только усмехнулась и кивнула на молоко.

　　 – Выпей это, мальчик. Ты терзался тайной, куда подевались предыдущие посланники Паука, и вот этой тайны решение: это молоко я давала абсолютно всем его курьерам, а потом они засыпали и видели во сне то, чего больше всего в жизни желали – с той оговоркой, что потом получали во сне всё, что честно заслужили. Сорок восемь твоих предшественников умерли, не просыпаясь, и смерть тридцати из них была очень мучительной. Пей, и ты тоже получишь, что заслужил. Не бойся старой ворчливой Криги.

　　 Сильвенио выпил, и его мгновенно потянуло в сон. Последняя его мысль была о том, что Вселенная, похоже, до сих пор полна поистине изумительных неизведанных уголков…

　　…Аргза собирался уже пойти к ведьме лично, наплевав на все возможные последствия. Лиама не было слишком, слишком долго, и неясная тревога уже ощутимо царапала где-то под крепкими рёбрами. Мальчишку терять сейчас совершенно не хотелось, и Аргза даже позволил себе признаться, что причина этого крылась не только в несомненной выгоде, которую он приносил. В чём ещё эта причина крылась, Аргза не знал и словами сформулировать для себя даже не пытался: это всё равно было бесполезное занятие. Но желание сохранить при себе мальчишку любой ценой от этого нисколько не уменьшалось.

　　 И вот тогда, когда он уже опасно близок был к тому, чтобы идти на посадку, Сильвенио возник прямо на полу кабины, укрытый какой-то ободранной шалью и в обнимку с двумя мешками нужного для топлива химического порошка. Он спал, свернувшись клубком вокруг мешков, и улыбался сквозь сон до того безмятежно и счастливо, что Аргза почему-то не решился его будить. Никогда в жизни он не страдал ничем, даже отдалённо напоминающим нерешительность, но теперь, когда хрупкий синеволосый подросток лежал перед ним и улыбался сквозь сон, он определённо познал это явление на себе. Чёрт его знает, почему эта улыбка так ему понравилась, почему ему вообще было хоть какое-то дело до этого малолетнего слабака с планеты надменных и заносчивых чудаков, считающих себя умнее всех на свете – но факт был в том, что он не только не разбудил его, но и аккуратно перенёс на кровать. На свою – чтобы не искать к ночи.

　　 Самому Аргзе Грэну, грозному варвару, лидеру Альянса Пиратов, главнокомандующему огромным флотом Паука, сны не снились никогда.

　　 [Запись в бортовом журнале номер МК0JU12765_34:]

　　 «Мам, пап… Не волнуйтесь там за меня, ладно? Я не скажу, что у меня всё хорошо – у меня всё плохо. Но я жив, жив и всё ещё могу надеяться на лучшее. А это главное.»

　　 [Запись удалена.]