Текст книги "Сопротивленец (СИ)"

Глава 18. С мира по нитке

С утра пораньше, оформив транспортные документы, взяв Тяпова, Филиппова, Чайкина, Конышева и Ломова за водителя, как знавшего дорогу к госпиталю, на «ГАЗе» наша команда выдвинулась в Москву. Я намеревался сделать заезд в госпиталь, оставив там Тяпова, чтобы он выяснил, в каких медучилищах нам стоит побывать, а то нарвёмся на акушерское и что такими фельдшерами делать? Сам же собрался проехать в Разведуправление Красной армии для решения вопросов по радиоспециалистам и оборудованию.

Въехав в Москву, попросил остановиться возле газетного киоска. У продавца взял несколько газет «Известия» за разные числа. В одном из номеров в середине выпуска увидел статью о нашем полку с групповым фото, на котором стояли новоиспечённые Герои Советского Союза. В другой статье описывался геройский поступок нашего повара Ивана Трофимова. Естественно, закупил все имеющиеся в ларьке экземпляры – раздам ребятам. Будет, что обсудить за ужином.

Прибыв в госпиталь, попали на смену, в которой старшим дежурным врачом снова была Шадина. Ломов узнал её.

– Вот она наших раненых принимала и Мише помогла.

– Понял, Кондрат.

Я подождал, когда женщина освободится и подошёл к ней.

– Здравствуйте, Елена, извините, не знаю, как вас по отчеству. Мы только что с передовой. Вот заехали повидать раненых товарищей, которых вы лечите.

– Зовите Еленой. Не такая я уж и старая, чтобы по имени-отчеству называть. А кто ваши однополчане? Я ведь в терапевтическом отделении работаю, а в приёмном покое нахожусь согласно установленному графику дежурств. Может быть, даже лечу ваших красноармейцев?

– Мы недавно привозили гвардии полковника Шубина Виктора Николаевича с группой раненых, а Михаил Боголюбов с медсёстрами устроились работать к вам в госпиталь. Может, помните таких?

– Конечно, помню, и Шубина помню. Геройский вид у него был, несмотря на ранения. Всё время шутил.

– Если шутил, тогда точно он. А как их можно повидать?

Я достал газету и, развернув оборот, показал нашу групповую фотографию. Елена быстро пробежала глазами статью, а потом долго смотрела на снимок.

– Так это вы стоите на фотографии? Вот Шубин, а вот наш Миша, также? – воскликнула Лена. – Сейчас позвоню и, если Миша свободен, то проведёт вас в хирургическое отделение. Там всех своих и повидаете.

– Все верно. Мы подождём. К сожалению, наш героический полк расформировали, и теперь мы стали отдельным батальоном, а Виктору, вероятнее всего, будет предложено новое назначение. А это бывший полковой, а теперь батальонный военврач. Может быть, вы подскажете, где в наш медвзвод можно набрать молодые кадры?

Николай стал обговаривать с Еленой свою медицинскую проблему по комплектованию штатов и желательно парнями. В перспективе они будут участвовать в составе групп при заброске в тыл противника, поэтому должны иметь неплохую физическую форму.

Минут через двадцать зазвонил телефон, Елена взяла трубку переговорила, после чего сказала, что нам необходимо снять верхнюю одежду, на вешалке взять белые халаты и только тогда можно подняться в отделение. Пока нет новых пациентов – дежурные врачи распределили всех утренних, она сама проводит нас в хирургию.

– Нам несказанно повезло, что мы попали на такую эффектную и очень отзывчивую женщину. Это что-то из нереального!

– Александр, вы мне льстите!

– Истинная правда, Елена. Глядя на вас, так и хочется сказать вам что-нибудь хорошее!

Я, Тяпов и Шадина поднялись в хирургию.

– Елена, вы могли бы показать нам, где лежит наш Шубин? – попросил я.

– Сейчас узнаем, куда его разместили после операции, и сразу пройдём, – ответила она, что-то уточнив у дежурной медсестры, – товарищи командиры, нам в третью палату.

Виктор Шубин пребывал в мрачном настроении. Болели раны, да и чувствовать себя неполноценным было тяжело – только что санитарка вынесла заполненное судно. А как там его бойцы, где они сейчас воюют, что с ними? Открылась дверь и на пороге появилась та самая врач, которая его принимала. Когда же она направилась в его сторону со словами: «Как наш больной себя чувствует?» – настроение полковника резко улучшилось.

– А у меня для вас сюрприз, – продолжила женщина и позвала кого-то зайти.

– Кольцов, Тяпов, вы все-таки добрались до нас, болезных! Вот молодцы! – немного приподнявшись на подушке, Шубин попытался сесть, но поморщился от боли.

– Лежите, Виктор Николаевич! – сказал Тяпов, подойдя вплотную к кровати.

Следом за ним я поприветствовал лежащих в палате:

– Приветствую вас, товарищи капитаны!

– Почему капитаны? – спросил лежащий немолодой мужчина.

– Как почему? У каждого своё личное судно под кроватью стоит. Так что теперь все вы капитаны!

– Ха-ха, понятно.

– Ладно, однополчане, оставляю вас, а мне в отделение надо, – сказала Елена, уходя.

– Вы иногда заходите, пожалуйста, меня проведать, – улыбаясь, попросил Шубин, – я тогда выздоравливаю быстрее!

– Хорошо!

Мы обнялись, только Виктор проделал это одной рукой. Тяпов из вещмешка достал несколько банок тушёнки, шмат сала и фляжку спирта, полученные вчера со склада.

– Это вам для здоровья! – улыбаясь, пробасил он, а народ в палате одобрительно зашумел.

– Как там, на фронте, что слышно?

– Мы сейчас под Химками дислоцируемся. Немец пока ещё наступает, но чувствуется, что выдохся. Думаем, на этой неделе начнётся наше контрнаступление, и мы отбросим врага от столицы. А на других фронтах по сводкам вы и сами слышите. А ещё очень холодно на улице!

Потом рассказали Виктору о ситуации с расформированием полка и организацией батальона. Шубин философски заметил:

– Да-а-а уж, дела! Жаль полк. Судя по всему, при выписке придётся получать новое назначение. Главное, чтобы здоровье не подвело. В любом случае, вернусь в 16-ю армию, а там куда-нибудь распределят.

– Виктор, с твоим званием мы даже не рассматривали привлечь тебя в батальон. Все сразу согласились, что тебе генеральскую должность надо подыскивать, а это другой масштаб.

Оставив Шубину газету со статьёй о нашем полку и, попрощавшись с коллективом, направились к Воробьёву. У него тоже немного посидели, рассказав батальонные новости, в том числе о его новом назначении. Затем вручили сало, тушёнку и газету. Последним персонально посетили нашего «студента кулинарного техникума» Ивана Трофимова. Он попросил оставить для него вакансию в батальоне, так как созрел морально и физически возвратиться на фронт. Поскольку он лежал в одной палате с несколькими бойцами нашего полка, оставили им последние банки тушёнки с газетой и потопали искать Боголюбова.

Миша вышел после операции усталым, а весь халат был забрызган кровью. «Ну, братишка, силен, – с этими словами Николай пожал Михаилу руку, – настоящий хирург!» Увидев нас, он заулыбался в 32 зуба. Тогда я достал газету, развернул на нужной странице и показал нашу фотографию. Михаил углубился в чтение, а мы с интересом наблюдали, как его улыбка расширилась, преодолев отметку в 34, а потом и в 36 зубов. Прочитав и обсудив статью, товарищ рассказал, что теперь ассистирует при операциях:

– Мужики, устаю сильно. За прошедшие четыре дня отстоял почти на 30 операциях.

– Чего это тебя, новичка, стали так часто привлекать? Или проявил себя, как надо?

– Знаешь, Николай Иванович, большой поток раненых, а штат у нас ограниченный, вот и привлекают. Хотя многих привлекают реже. Вы же знаете, что я чувствую и даже вижу – всё ли правильно у человека в организме или есть нарушения. Во время одной из первых операций, где мне пришлось ассистировать, оперирующий хирург не дочистила рану и собралась сшивать. У солдата было глубокое воспаление тканей, кровь заливает, несмотря на отсосы, так что гноя толком не видно. Я вмешался и потребовал перепроверить рану ещё раз. А в это время Вера Евгеньевна оперировала за соседним столом. Так она развернулась и подошла уточнить, почему я вмешиваюсь в работу хирурга. Пришлось в общих словах объяснять, что чувствую неправильность. Так меня теперь часто в качестве рентгена используют. Если у врача попадается сложный случай, привлекают меня, чтобы описал состояние пациента.

– Значит, раскрыл свои тайные способности ясновидящего, экстрасенс ты наш! Раз сделал это ради важного дела, значит, всё правильно, – подытожил я.

– Девочки наши как, освоились уже?

– Николай Иванович, куда же они с подводной лодки денутся? Сегодня сменились после ночной смены, но после обеда обязательно появятся у своих подопечных. А знаете что, друзья. Вот смотрю я, как в госпитале сутками пашут опытные врачи и молодые санитарки. Но такое ощущение, что все они работают в каком-то душевном порыве, не от звонка до звонка, а пока могут стоять на ногах. А среди врачей нередки голодные обмороки. Недавно при мне один из наших основных хирургов упала.

– Не понял? Тут что, плохо кормят?

– Нет. Кормят тут для военного времени достаточно хорошо и пациентов, и нас, медиков. Просто, когда идёт поток раненых, врачи сами не уходят поесть, чтобы не отвлекаться от операции. Ведь каждая минута на счету. Пока ты кушал, какой-нибудь горемыка скончался. Вот и не едят вовремя. Работы-то много, а голодными устают сильно. Что ещё интересного увидел за время моей работы тут. Вчера приходил отряды пионеров. Они дежурят в палатах у лежачих, например, стакан воды подают, кормят с ложки, пишут и читают письма, даже с самодеятельностью выступили. Ставили сценки, где высмеивали фашистов, спели песни и рассказали стихи о скорой победе над врагом. В общем, как могли, развлекали солдат.

– Ты им про Ваню расскажи. Пусть сценку поставят, как повара фрицев в плен берут.

– А что, это мысль! Редкий случай и смешной, если подумать.

– Ну да, тем более Иван тут прохлаждается. Кстати, как у Шубина да остальных ребят состояние? – спросил Николай.

– Да вроде у Шубина, Женьки, Ваньки абсцессов нет, заживление ровно идёт, а у остальных – по-разному. Из наших полковых трое калеками остались – кому руки отхватили, кому ноги, десяток от простуды да ран умерли – их бы сразу на операционный стол, а пришлось 2-3 дня в мороз на передовой болтаться. Многие раненые умирают от гнойных воспалений, вызванных стафилококками и стрептококками. Режем, что можем, а зараза уже в крови, поэтому в новых местах вспыхивает. Эх, если бы нам пенициллин, о котором пишут, что он – истинная панацея, всё было бы легче.

– Вот будет тебе тема диплома разработать советский пенициллин, а после войны продумать и освоить изготовление нормальных протезов и колясок для инвалидов, а не моделей типа «выструганная деревяшка на ремешках».

– Так я же хирургом буду, а не учёным микробиологом или ортопедом.

– Вот именно, умеешь отрезать, умей и заменить, – сказал я в ответ, – да Михаил, по поводу пенициллина. Ты в больших медицинских кругах стал вращаться, которые имеют выход на руководство Наркомата здравоохранения, поэтому расскажу, что читал в прессе об этом открытии. Проанализируем ситуацию, а дальше подумаем, что уже лично ты сможешь сделать, – завершил я свою речь.

В этот момент мимо нас проходила заведующая отделением. Она посмотрела на нас и произнесла:

– Михаил, что это вы так бурно обсуждаете, если ты даже не переоделся в чистый халат? Так всех пациентов перепугаешь.

– Виноват, Вера Евгеньевна, сейчас исправим. А обсуждаем мы вопрос пенициллина.

– Вопрос пенициллина! Интересно, что новенького вы тут придумали?

– Есть реальные соображения. Хотелось, чтобы вы уделили минут пять времени и послушали бы нас, – ответил я на её вопрос.

Мимо по коридору периодически проходили ходячие больные, врачи после операции, медсестры, катящие на каталках с операций или на операцию раненых. Пока медбрат убежал переодевать халат, Николай коротко рассказывал о полке и новом батальоне, провёл пиар-акцию боевого пути Михаила и девочек, сообщив, за что они получали ордена и медали. Я же в это время размышлял, как говорится, «о вечном», и как это «вечное» подать.

В прошлой жизни, читая книги о попаданцах, некоторые путешественники в прошлое выращивали пенициллин в промышленных объёмах, поэтому стало интересно узнать об этом антибиотике хотя бы общие факты. Что я вынес из истории. Получить пенициллин кустарным способом так, чтобы он сохранялся длительное время, как сохраняются антибиотики в 21 веке, практически нереально. Самому вырастить этот грибок можно без проблем. Он будет выделять в жидкую искусственную среду продукты своей жизнедеятельности, чаще жёлтого цвета. Именно они используются для индивидуального лечения. Флеминг, обнаруживший эту субстанцию, недооценил своё открытие и забросил его.

Однако это дело продолжили учёные из Оксфорда Говард Флори и Эрнст Чейн, которые выделили препарат в чистом виде и изучили его терапевтические свойства. 12 февраля 1941 инъекция пенициллина впервые была сделана человеку, а в 1943 году Говард Флори продал технологию получения нового препарата американским учёным. После этого в США было налажено массовое производство антибиотика.

В СССР первые образцы пенициллина в 1942 году получили микробиологи Зинаида Ермольева и Тамара Балезина, обнаружившие более сильный штамм, продуцирующий пенициллин. Увы, при хранении полученный антибиотик терял свои свойства и вызывал лишь повышение температуры у пациентов. После этого функционеры Наркомата здравоохранения СССР попытались приобрести технологию в США, но американцы отказались продать нам технологию производства даже за очень большие деньги. Пенициллиновое дело зашло в тупик. Насколько я помнил, решить проблему помог сотрудник производящей пенициллин фармацевтической фирмы из русских эмигрантов, тайно посоветовав обратиться напрямую к профессору Флори. Англичанин хорошо заработал, но помог русским.

В итоге с середины 1944 года в СССР начались испытания пенициллина, разработанного по западному образцу. Практически всю войну у советских врачей искусственных антибиотиков не было, а пенициллин начал поступать в госпитали лишь в самом её конце. Как истинный попаданец, я должен был сделать что-то особенно полезное для людей. Вот только что? Изобрести его я не мог – он уже обнаружен. А если выкрасть документацию, хотя сейчас она была «сырой»? Увы, сделать это я также не имел возможности. Кто бы меня послал в Англию за пенициллином? А вот послали бы однозначно. Оставалось первыми приобрести у англичан технологию официальным путём, что было вполне выполнимой задачей. Так что предложить заинтересованным людям пути решения проблемы раньше, чем в реальной истории, я мог.

Появился Михаил, подсев к нашей компании, уютно разместившейся на диванчике в коридоре. Я перешёл к делу:

– В общем, товарищи, что хочу сказать по вопросу пенициллина. Этот антибиотик, действительно, является сильным препаратом, который, несмотря на имеющиеся вредные побочные эффекты, спасёт множество жизней. В настоящее время учёными из Оксфордского университета Говардом Флори и Эрнстом Чейни шлифуется технология его производства. В этом году его уже применяли на добровольце.

– Было такое. Наш «Медицинский Вестник» печатал об этом факте. Вроде бы, тот пациент умер.

– Болезнь была слишком запущена, а лекарства для этой стадии оказалось слишком мало. Его нужно было хотя бы две недели поколоть, а врачи укололи всего-то несколько раз. У нас этой темой занимаются, но разработка не пойдёт, а время будет упущено. Понимаете, сейчас за достаточно небольшие деньги эту технологию можно приобрести у англичан, наладить производство пенициллина и обогнать США. Эту идею надо донести до наркома здравоохранения и сразу закупить технологию, потому что, если её купят американцы – её не продадут нам ни за какие деньги.

– Почему?

– Стратегическая разработка. Это не какой-то там танк или самолёт. Кстати, они нам никогда не продадут свою «летающую крепость» бомбардировщик «Б-29», так как этот самолёт способен перелететь через океан, например, до СССР и вернуться в США. А это угроза их обороне.

– Да уж, озадачили вы меня. Надо пообщаться с Петровским и ректором мединститута, а заодно и Ермольеву повидать. К наркому с общими словами не пойдёшь, тут надо хорошо подготовиться.

– Главное, Вера Евгеньевна, чтобы подготовка не затянулась до 1945 года, когда война закончится. Все равно придётся покупать эту технологию, только тогда придётся платить совсем другие деньги и потерять кучу времени.

Обстановка немного накалилась, поскольку Вера Евгеньевна была согласна со мной, но не всё от неё зависело. Я же продолжал гнуть свою линию добавления к хирургическим методам лечения использование природных препаратов.

– Когда простые люди заболевают, особенно в деревнях, где нет больниц, а имеются только травницы или деревенские фельдшеры, все болезни лечат средствами народной медициной, так называемыми «бабушкиными методами». Ведь делает наша промышленность масла из облепихи, льна, расторопши, чёрного ореха и эвкалипта, обладающие уникальными природными свойствами и витаминами. Вот только их применение должно стать постоянным. Ведь мы постоянно добавляем в еду подсолнечное масло. А мхи и лишайники типа «исландского мха», ягеля, пармелии вообще являются природными антибиотики – бери и применяй их при диарее, туберкулёзе, хроническом бронхите, для лечения гнойных ран. А сода – она ощелачивает организм, а в щелочной среде гибнут грибки и разные паразиты, живущие в теле. Кстати, раковые клетки – это, в общем-то, грибок. Гаси соду в горячей воде, пусть пошипит и успокоится, а затем пей каждый день по трети чайной ложки на кружечку воды, пока организм принимает. Будет избыток – организм сам не захочет её пить.

Хорошим укрепляющим средством является пророщенная пшеница или гречка. Они гораздо полезнее, чем химически сделанные витамины, которые по причине плохой усвояемости, откладываются в суставах в качестве солей. Раньше для укрепления иммунитета врачи прописывали имбирь или чеснок с этими витаминами, а сейчас витамины, произведённые химзаводами – бизнес, однако. Можно же «природные силы» использовать в стационарах для оздоровления организма, хотя бы в дополнение к «прописанным» больничным нормам? А лечение воспаления лёгких отваром из чеснока с добавлением водки и соды. Так все земские врачи воспаления лёгких лечили. Вы же все это знаете лучше меня.

– Александр, мы лечим наших пациентов методами народной медицины, в том числе вашим отваром из чеснока. Тут же стоит вопрос поставок этих препаратов в больших объёмах, чтобы хватало на целый госпиталь.

– Согласен с вами, Вера Евгеньевна.

И тут я вспомнил об одном средстве, которое станут применять в наших госпиталях с середины 1942 года, особенно в инфекционных отделениях для лечения дизентерии, колитов, гнойных воспалений кишечника, ожогов и как обеззараживающее средство. Причём, результаты исцеления станут видны на 3-4 день после начала лечения. Простое и эффективное средство, которое действует не хуже антибиотиков, но легче для организма. Решив на полгода ускорить его внедрение, чтобы помочь болеющим сейчас, рассказал об этом препарате: «Изобрёл лекарство синий йод («Йодинол») врач из Ленинграда, кандидат химических наук и доктор биологических наук Владимир Мохнач. Он был осуждён «за контрреволюционную деятельность» на 10 лет с последующей ссылкой. Когда в лагере вспыхнула дизентерия, и люди умирали по 20 человек в сутки, Мохнач нашёл необычное решение лечения болезни, поняв, каким образом можно нейтрализовать входящие в йод ядовитые вещества. Когда он заразился этой болезнью, провёл эксперимент на себе. А что такое дизентерия – это жидкий стул до 15 раз в сутки с кровью и слизью, не останавливающаяся рвота и обезвоживание организма. Так вот, он выздоровел. Затем Мохнач стал собирать картофельные очистки, мелко резать их и смешивать с йодом, который выпрашивал в лазарете. «Чёрная каша», как окрестили лекарство заключённые, приносила людям выздоровление за неделю.

– А откуда вы узнали об этом Мохначе?

– Эту историю мне рассказал бывший заключённый, с которым меня свела судьба ещё в Белостоке. Лично я, выпив за сутки литр синего киселя, убрал последствия пищевого отравления. Смысл применения синего йода прост. Дело в том, что наш организм защищают, очищая от вредных продуктов жизнедеятельности, печень, почки и щитовидная железа. Кроме того, щитовидка вырабатывает гормоны для эндокринной системы, управляющей правильным функционированием организма. А вот источником энергии для щитовидки является именно йод. В ней в качестве резерва находится более 50% всего йода организма. И когда она работает в усиленном режиме, борясь с болезнями, этот минерал расходуется. При его недостатке даже здоровый человек чувствует усталость и разбитость тела, когда просыпаясь утром, собирается на работу.

А синий йод – это подготовленный к усвоению организмом продукт, в котором агрессивные свойства нейтрализованы картофельным крахмалом. Именно при взаимодействии с крахмалом йод синеет. Кисель пьём несколько дней по 200 грамм в сутки, а в случае острого заболевания в сутки надо пить до двух литров.

– Вы уверены про йод?

– Проверяйте на безнадёжных больных с гнойными воспалениями. Сейчас напишу разработанный Мохначём рецепт. А с пенициллином все-таки попробуйте выйти на руководство Наркомата. Пусть пообщаются с англичанами, купят технологию и начинают производство. На сим, разрешите откланяться. К сожалению, нас ещё ждут дела.

Тепло попрощавшись, мы направились в Разведывательное управление, по пути заехав в медучилище, о котором нам рассказала Шадина.

– Что думаешь по поводу слов Кольцова? – спросила у Миши Вера Евгеньевна.

– Командир никогда не ошибался, – ответил Михаил, – с ним даже командарм Рокоссовский обсуждал какие-то дела. Хорошо, что именно он с вами переговорил. Я бы не смог так донести. Иногда мне кажется, что он знает наперёд, как все будет, а предсказанное им всегда случается. Поэтому прислушайтесь к его словам! – ответил Михаил.

– Миша, ты – ясновидящий? Я же вижу, что ты видишь больше, чем обычный человек. Мне кажется, что ты хочешь скрыть свои способности, но в то же время постоянно открываешься, помогая врачам.

– Кольцов так меня назвал, узнав о моих «ясновидящих» умениях.

– А почему ты дёрнулся, когда первый раз зашёл ко мне в кабинет?

– Да аура вокруг вас большая была, даже непривычно такую видеть.

– Я тоже увидела, что у тебя непростая аура, поэтому сразу взяла к себе в отделение. В общем, мы люди с более сильной энергетикой, чем у обычного человека. И всё же старайся поменьше это показывать – слишком много завистников.

Заехав в медучилище, встретились с его директором, внешним видом напомнившего мне доктора Айболита из детского фильма. Мы объяснили причину приезда, высказав просьбу помочь нам в наборе молодых специалистов или тех, кого можно взять с последнего курса, чтобы они прошли практику в боевых условиях. А может быть, он посоветует кого-нибудь из опытных фельдшеров или врачей.

– Сложное дело просите. Студенты есть, но им ещё учится полгода. Считаю, что ребятам обязательно надо окончить училище и получить дипломы. Обратились бы вы ко мне в июне, с удовольствием порекомендовал бы вам лучших ребят. А давайте сделаем вот что.

Он набрал телефон кого-то из своих знакомых, с кем долго разговаривал, спрашивая о фельдшерах, а затем повернулся к нам:

– Что могу сказать, молодые люди, с фельдшерами сейчас просто беда. Все они на учёте и их сразу разбирают военные части или госпитали. Но, друзья мои, не все так плохо, хотя принятие решения зависит от вас. Есть у меня на примете, а точнее сказать, я их хорошо знаю, грамотные фельдшер и врач. Правда, они совсем не подходят под ваши требования, как к молодым жеребцам, зато имеют много опыта. Обучат молодых медицинским премудростям и квалифицированную помощь смогут оказать. Только разговаривать с ними сами будете, но сослаться на меня можете.

– Слушаем вас внимательно, – проговорил Николай.

– Потап Филиппович Потапов ещё в царской армии в Первую мировую воевал. Грамотнейший фельдшер, многих врачей за пояс заткнёт, но вот бегать в тыл врага уже не сможет – годков 50 точно есть, хотя мужик боевой. Второй мой протеже – врач-стоматолог Черепов Андрей Викторович. Тоже годков под пятьдесят набежало. Он из врагов народа – отсидел свои семь лет. Из-за биографии его даже в районные больницы не берут, но врач неплохой, грамотный. Даже в лагере стоматологом работал. Ну, что, друзья мои, будете знакомиться?

– Обязательно! И спасибо вам большое, что не отшили, а помогли, чем смогли. У вас внуки есть?

– Есть, как не быть. Правда, их отец на фронте, так что мы с дочкой двух внучек сами воспитываем.

Мы с Колей переглянулись и, не сговариваясь, он достал две банки сгущёнки из своего вещмешка.

– Возьмите помощь с фронта детям тыла, – с улыбкой сказал Коля, ставя на стол баночки.

– Не стоит, товарищи, право слово, – стал отговариваться врач, но было видно, что хотелось ему порадовать своих внучек. В магазинах такое сейчас не купишь – всё по карточкам, только у спекулянтов с рук, да ещё и поискать надо.

– Это пока все, чем можем отблагодарить. Врачи очень нужны, ведь нам людям первую помощь оказать надо, если беда приключится. Сами знаете, чем раньше поможешь, тем большая вероятность выздоровления.

Немного поспрашивав его о том, как живут названные им медработники, составил некоторое преставление, с кем предстоит столкнуться. Радовало то, что оба были одинокими. Я посмотрел на часы и сказал Ломову: «Давай к врачам, а по пути ищем ателье. Оставим там Филиппова, пусть свои дела делает». Наткнувшись на вывеску «Кооперативное ателье №32», остановились возле него и ввалились внутрь. Перед попаданием в 41-й год я даже не подозревал о том, что при Сталине было развито артельное и кооперативное производство. В стране к 1950 году трудилось около двух миллионов человек в 114 тысячах кооперативных мастерских и предприятиях самых разнообразных направлений – от пищевой, химической и металлообрабатывающей промышленности до ювелирного дела. В войну кооперативы даже выпускали патроны.

В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро и экспериментальных лабораторий, и даже два научно-исследовательских института. Удивительно, что в эту эпоху действовала частная пенсионная система! Артели сами выдавали своим членам ссуды на приобретение инвентаря, строительство жилья или покупку скота. Эти предприятия производили практически все необходимые в быту предметы, особенно в провинциальной глубинке: мебель, посуду, обувь, одежду и так далее. Кроме ширпотреба с 1939 года ленинградская артель «Прогресс-Радио» выпускала первые советские ламповые приёмники и электронно-лучевые телевизоры, а Гатчинская артель «Юпитер» делала инструмент, сверлильные станки, прессы и стиральные машины. И таких примеров было тысячи.

В начале 1941 года советское Правительство специальным постановлением оградило артели от излишнего вмешательства начальства, подчеркнули обязательную выборность руководства промкооперации на всех уровнях, на два года освободили от налогов и госконтроля над розничным ценообразованием. Единственным обязательным условием было то, что розничные цены не должны превышать государственные на аналогичную продукцию более чем на 13 %. А, чтобы начальники не смогли прижать артельщиков, государство определило отпускные цены для артелей на сырье, оборудование, транспорт, места складирования и торговые объекты. То есть простор для коррупции практически уничтожили.

Даже в годы Великой Отечественной войны артелям сохранили половину льгот, а после предоставили ещё больше, особенно тем, где были заняты инвалиды, число которых после войны было огромным. Таким образом, в сталинском СССР развивалось производительное предпринимательство, а не спекулятивно-рыночное, характерное годам «перестройки». По сути, при Сталине формировалась модель экономики, когда частное предпринимательство рационально дополняло государственную промышленность. К сожалению, эта система было успешно разрушена Хрущевым в 1960 году. Мне же помнились лишь школьные уроки, где были прописаны стереотипы Сталинского периода: административно-командная система и плановая экономика, а НЭП со всей кооперацией закончился в 1928 году.

Поздоровавшись с вышедшим к нам портным, сразу озадачили его заказом, который я и озвучил:

– Для начала нужно пошить 30 рюкзаков по этому эскизу. Есть и второе изделие, которое назовём разгрузочным жилетом. Он необходим бойцу для удобного размещения запасных обойм к пистолету и автомату, ножа и пары гранат «Ф1». Жилет требуется сшить из плотной хлопковой ткани или парусины.