Текст книги "Сопротивленец (СИ)"
Автор книги: Александр Кириллов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
– Что же это вы, голубчики, решили с фронта в тыл податься-то? Тяжело, небось, на фронте?
– Тяжко и страшно, товарищ главврач. Только думаю, что и здесь не менее тяжело работается. Но мы считаем, что принесём большую пользу, трудясь по специальности. А от тягот фронта никто из нас не бегал, – ответил Михаил врачу, расстёгивая свой ватник и попросив спутниц также расстегнуть свои шинели.
К гимнастёркам девушек были приколоты медали «За отвагу», а у Михаила на груди блестели «Орден Ленина», а также медали «Звезда Героя» и «За отвагу»,
– Ого! Серьёзный вы молодой человек! – уважительно протянул главврач. – За что же «Героя» получили-то, позвольте полюбопытствовать?»
– Под Ельней с товарищами-разведчиками участвовал в пленении первого немецкого генерала, командира танковой дивизией.
– На фронте давно?
– От самого Белостока воюю, а девушки из ополчения. Под Вязьмой рядом стояли, а потом всех нас в один полк объединили. Здорово немец потрепал наши части.
– То есть практика оказания помощи у вас была большая?
– Все мы оказывали первую медицинскую помощь после боя, а вот оперировать не пришлось.
– Что же, пока вы не имеете документа об образовании, взять вас врачами не могу, но как медперсонал в операционной ассистировать будете. Направлю-ка я вас в хирургическое отделение – сейчас туда очень много пациентов поступает, врачи и медсёстры с ног валяться, чтобы успеть всех обработать. Идите в отдел кадров, потом к заведующей хирургическим отделением Вере Евгеньевне Васильевой, которая вас и определит к службе. Молодые люди, как насчёт продолжения учёбы на заочном отделении?
– Думаем восстановиться, когда семестр закончится.
– Тогда поработаете до лета, а дальше обязательно подавайте заявления на восстановление. Кстати, по работе будете часто встречаться с завкафедрой общей хирургии товарищем Фаерманом. При случае я ему за вас походатайствую. Да-с.
– Спасибо большое, Алексей Петрович, – молодой коллектив поблагодарил госпитального главврача Петровского и направился по указанному маршруту.
Шубина определили в палату, где лежали раненые из старшего командного состава от майоров до полковников. Он познакомился с лежащими там командирами различных частей. Потихоньку завязалась обычная беседа фронтовиков: где воевал, какие вести с фронтов, обсудили планы войны в местном и мировом масштабе. Жизнь госпиталя и его пациентов шла своим чередом – одни умирали, другие выздоравливали.
Зашла медсестра:
– Шубин Виктор Николаевич, готовьтесь через полчаса в операционную.
– А как готовиться?
– Умыться, раздеться до нижнего белья, в туалет сходить.
– Да я и ходить пока не очень-то могу.
Медсестра посмотрела в свой листок:
– Ой, вы же не ходящий! – после чего принесла судно и помогла Виктору раздеться до кальсон.
Ожидание! Какое оно бывает разное и сколько в этом слове оттенков, зависящих от причины этого самого ожидания. Виктор нервно поёживался, по часам считая минуты, отведённые до поездки на каталке в операционную и вынесения приговора. От такого времяпровождения он неожиданно задремал. «Во-о-от, железные нервы у мужика», – пошутил лежащий рядом полковник-артиллерист.
В отделе кадров Михаилу и девушкам оформили необходимые документы: продуктовые карточки, пропуск, а также бронь от действующей армии, зачислив фельдшером и медсёстрами в отделение общей хирургии. Жить определили в институтское общежитие, где комендант поселил девушек в одну комнату на четыре койки, а Михаил попал к медбратьям. После заселения, коллектив направился в госпиталь на встречу с заведующей хирургическим отделением.
В вестибюле Миша подозвал дожидающегося результатов собеседования Ломова, после чего, как старшему по званию, передал ему бумагу: «Кондрат, меня попросили передать в госпиталь одну, а лучше обе полуторки. Думаю, надо пойти навстречу. Всё равно полка почти нет, их или отберут или сами бросите где-нибудь в лесу из-за отсутствия бензина.
– Как скажешь, Миша.
Зайдя в хозчасть, Боголюбов и Ломов оформили передачу на баланс госпиталя двух полуторок и одного мотоцикла. Потом все попрощались друг с другом, Миша передал адрес своей полевой почты, чтобы друзья писали и знали, где его теперь можно найти. Ломов с оформленными Недогаровым бумагами уехал в Тыловое управление, чтобы получить что-нибудь нужное для батальона, а будущие врачи отправились искать кабинет Веры Евгеньевны. Девушки попытались зайти первыми, на что Михаил грозно шикнул: «Куда поперёк батьки лезете! За мной, живо!»
Сняв верхнюю одежду и постучавшись в дверь, Михаил открыл её и, спросив разрешение, вошёл в кабинет. Следом потянулась вереница девиц. За столом в белом халате сидела немолодая, но эффектная женщина. Несмотря на чувствующуюся усталость, казалось, что энергия из неё просто льётся рекой – такой у неё был взгляд, и такая же аура окружала её образ. «Ого! – не сдержавшись, брякнул Михаил. – То есть, здравствуйте. Мы, вновь принятые в штат госпиталя медработники, прибыли к вам для прохождения дальнейшей службы».
Дальше была обычная беседа начальника, выясняющего, кого ей в помощники Бог послал. Миша рассказал, что они служили во фронтовом полку, который в настоящее время разбит. После битвы за Москву его отправят на переформирование, поскольку они смогли сохранить полковое знамя, а может быть, полк расформируют и вольют в более многочисленное соединение. Затем вкратце рассказали, за какие боевые операции были награждены, и о том, что привезли раненых, получивших ранения за три последних дня. Ранен и находится в госпитале их командир полковник Шубин.
– Только что прооперировали полковника Шубина – жить будет. С плечом, в общем, ничего особенного – сшили мышцы и вытащили осколки. А вот на ноге сухожилия хорошо перерубило. Как подживёт, обязательно надо разрабатывать ногу, чтобы не хромал в будущем, – ответила Вера Евгеньевна.
– Ну что, коллеги, будем лечить или пусть живёт? – вслух сказал Михаил. – Значит, будем помогать Виктору Николаевичу разрабатывать конечность.
Заведующая от души засмеялась:
– Это кто же такой остряк? Кто такие анекдоты про врачей сочиняет?
В разговор вступила Наташа:
– У нас в полку есть капитан Кольцов, командир разведчасти, в которой служил Миша. Когда было затишье, по вечерам у костра он вечно что-нибудь интересное рассказывал.
– А ещё что-нибудь про врачей есть?
Миша улыбнулся, продолжив:
– Вы знаете, анекдот прямо в жизни получился. Когда ранили бойца нашего разведвзвода, я, задрав ему гимнастёрку, осматривал парня и сказал что-то вроде того, что «плохо дело». А командир в это время стоял рядом. Боец и спрашивает:
– Куда меня? – желая точно узнать, куда его ранило. А тут товарищ капитан как скажет:
– Куда, куда – в морг!
Боец опешил:
– Так я же живой!
А Кольцов ему отвечает:
– Так мы ещё и не довезли тебя. И вообще не спорь. Врачу виднее, сказал в морг, значит, в морг. Когда боец узнал, что стал героем анекдота, от смеха даже про боль в животе забыл.
– Добрый у вас командир, умел поддержать товарищей чёрным юмором, – вздохнула врач, – а сейчас идите к главной медсестре, получите госпитальное обмундирование и с завтрашнего дня к 12 часам прошу быть на вашей первой смене.
Наташа спросила:
– А можно мы командира и бойцов проведаем? Тут жених мой Евгений Воробьёв лежит. Его тоже ранили, когда сюда ехали.
– Можно, только не будить, если спят. И халаты одеть, когда у медсестры возьмёте. Скажите, что я разрешила.
Шубин спал после укола морфия. А вот весь загипсованный Евгений сидел на кровати и травил солдатские байки в компании молодых лейтенантов.
– Здорова, Джек, ты и тут щебечешь, словно воробей! – приветствовал его Михаил, войдя в палату словно падишах, идущий впереди семенившего следом «гарема».
– Здорова, славяне! – приветствовал Женя ещё одной присказкой от Кольцова, вошедшей в разговорный обиход взвода. – Мишка, девчонки, как я рад вас видеть!
– Пока не выпишут, почти каждый день будешь смотреть на Наталью и меня. Нас сюда работать приняли.
– О, какие девушки нас лечить будут! – наперебой принялись знакомиться раненые офицеры.
– Но-но, славяне! Все девушки заняты, кроме Светланы! – вмешался Михаил.
В это время Оксана присела рядом с Иваном Трофимовым, лежащим после операции на койке в коридоре.
– Вань, ты держись. Я теперь тут работать буду, помогать стану.
– Это хорошо, Ксюш. А я как выпишусь, попробую снова к Кольцову попасть. Привык я к ним, да и надо мужчине быть там, на переднем крае.
– Да, мой же ты Иван-воин! А расскажи, как оно было, когда немцев взял в плен?
– Да я же рассказывал, Ксюш. Просто вспомнил, как Кольцов про повара Середу говорил, когда тот танк захватил. Так и мне решение само в голову пришло. Вспомнил, что когда участвовал в тренировках разведчиков, мы всякие подручные средства кидали: камни, палки, землю, винтовку, чтобы сбить врага с толку. Вот и сообразил, что можно сделать.
За этот подвиг Иван был представлен к ордену «Красной звезды».
Глава 16. Оборона Москвы. Победа под Красной Поляной
Колонна из двух мотоциклов и четырёх грузовиков двигалась обратным маршрутом. «Целый день нас не было. Как там наши, где они, кто ещё жив, а кого уже нет?» – размышлял, крутя баранку, Ломов. Впереди показался посёлок Лобня. Проехав через него, увидели, что по обе стороны дороги на стационарных позициях стояло шесть советских танков «Т-34». Колонну тормознули на посту. Подошёл лейтенант и попросил документы.
– Куда едите?
– К Красной Поляне. Туда от Истры отступил наш гвардейский полк и занял позиции. Мы раненых в московский госпиталь отвозили. Утром тут прошли. Вот наши документы.
Стоящий рядом красноармеец подтвердил, что была колонна из этих «Мулов» и двух полуторок.
– Нельзя туда. У Поляны идёт бой, поэтому в ту сторону ехать запрещено. Так что разворачивай, товарищ старший сержант, свои колымаги, отгоняй их за деревню и жди особых распоряжений.
– Есть, товарищ лейтенант. А пешком-то бойцов послать или на трофейном мотоцикле сгонять можно? Наши же там.
Лейтенант засомневался. Устный приказ начальства запрещал пропускать туда технику:
– Был приказ на технике никого не пускать, а пешком иди, раз там ваши бьются.
Вечерело, крепчал мороз, но раз вызвался, надо идти.
– Есть желающие со мной? – спросил Ломов.
Все пять бойцов шагнули вперёд.
– Нет, ребят, только один. Остальные с машинами останутся.
По дороге пошли Гаджоев и Ломов. Отмахав весь путь за два часа, в темноте подошли к повороту на Краснополянскую улицу. Везде на снегу были видны следы боя. Их встретил закопчённый от дыма пулемётчик.
– Как вы тут, сильно жарко? Скажи, друг, никто не отступал? – спросил Ломов у часового.
– От Солнечногорска отступали, но тут мы немцам задали перцу. Не пускаем их. В Красной весь день не затихала канонада: бахали пушки танков, а в ответ противотанковые ружья. Видал, три танка на прикол поставили? – отвечал замёрзший, но словоохотливый красноармеец.
– В Лобне стационарно танки поставили – шоссе будут держать, – добавил Ломов, – ладно, потопали мы. Будем искать, кто живой.
На улице стояла морозная звенящая тишина, лишь иногда трещали перемёрзшие деревья, а вот Красная Поляна была пустынна.
– Что за ерунда, где все? – спросил Камиль у Ломова.
– Да, хрен его знает, где они?
Подойдя к западной окраине посёлка, парни были остановлены часовым пехотинцем.
– Стой, кто идёт!
– Свои идут. Слушай, браток, а где тут гвардейский полк базируется? Сколько идём – никого нет.
– Так они все в здании фабрики греются, а тут только «секреты» из разведчиков и мы – часовые. А немцы за километр палатки поставили, вон костры палят.
– Отбились, значит.
– Сегодня отбились. Моряки сказали, что завтра нечем воевать будет, по паре снарядов на пушки оставили.
Зайдя в здание швейной фабрики, сразу оказались в тепле и среди людского гомона. Уставшие люди грелись, кушали, разговаривали, кто-то спал, готовясь к смене часового. Найдя Недогарова, Ломов доложил о выполнении задания и «засаде» с пропуском машин. «Плохо, сложности на ровном месте появились. У нас человек двадцать раненых. Очень рассчитывали на машины, а получается, на руках нести придётся. Бойцы, слушай приказ: «Машины остановлены в районе Лобни – это примерно девять километров по накатанной дороге. Раз транспорта нет, надо?.. Надо найти крестьян с повозками и отвезти раненых в Лобню. И сделать все это придётся сейчас», – говорил вслух Недогаров.
Как тяжко уставшим людям выползать из тёплого места на 30-градусный мороз и куда-то идти. Однако бойцы, обежав крестьянские дворы, за час смогли собрать людей. Недогаров снова взял слово:
– Товарищи жители, мы не удержим немца – нет резерва патронов и нас очень мало против наступающих орд. Но мы будем биться до последнего патрона, поэтому фашисты зайдут в село злыми и голодными. Это значит, что вся ваша живность пойдёт под нож, а, могут начаться массовые расстрелы населения, как они не раз это делали. Мы выбьем врага, может, через неделю, может, через две, но не все из вас переживут это время. Пока есть возможность, предлагаю вам собрать самое ценное: еду, вещи, живность и уходить к Лобне. Дальше фриц не пройдёт. Мы возьмём часть ваших телег и повозок, чтобы вывести раненых: чьих-то отцов, братьев или сыновей. Поэтому прошу вас всё обдумать и, пользуясь затишьем, уходить с ранеными. Завтра будет поздно! Повторюсь, нам нечем удерживать врага.
Загудел народ, но повозки выделил. Часть людей собралась, и этой же ночью отправилась к Москве. Ломов переговорил с Кольцовым:
– Товарищ капитан, такая вот ситуация.
– Ладно, Кондрат, раз такие дела, надо ваять рапорт на отличившихся. За сегодняшний бой из пушек моряки три танка подбили – не шутка!
– Тоже мне стрелки! Под Толочином мы с трёх противотанковых ружей десяток завалили, – ухмыльнулся Кондрат.
Потом Кольцов подошёл к Недогарову:
– Вадим Николаевич, ты у нас головой полка остался, а надо сохранить знамя и всё, что можно из полковых документов, чтобы нас не расформировали. Забирай Горяева, документы, знамя и топайте в тыл, а мы с Донниковым и Мутониным немного повоюем, а после отойдём к Лобне.
– Утром нас выбьют, это факт. А что дальше будет, «Оракул»?
– Завтра выбьют, однозначно, ведь ещё с севера части 3-й танковой армии накатывают. А затем будет наше наступление, и мы немцев хорошо отгоним, и Москва останется нашей.
– Порадовал. Тогда я пошёл!
– Чайкин, Орлов, вы – парни тренированные, так что пошли со мной – надо грузить раненых и прочее имущество полка, – дал команду Недогаров.
Обозы с ранеными и беженцами уходили в Лобню, по пути забрав семерых раненых бойцов на Рогачевском заслоне. Двигались медленно, чтобы не застудить лошадей и самим не обжечь морозом лёгкие. Вместе с Недогаровым уходили Горяев, Сытенко, Тумаков, Бурят с Малеевым и десяток пехотинцев – погонщики телег. В Лобне беженцев с лошадьми и вывозимым скарбом разместили в опустевшем дачном посёлке. Недогаров успокоил их, сказав, что через неделю мы точно выбьем врага, и жители смогут вернуться домой. Раненых перегрузили на «Мулы» и отправили в Химки в распределительный госпитальный пункт. Старшим колонны ехал Андрей Чайкин.
А утром 30 ноября у нас закончились артиллерийские снаряды, совсем мало осталось пулемётных и ружейных патронов. Немцы снова попытались провести обходной манёвр по лесам силами пехотной роты, но «секреты» их заметили и встретили автоматной стрельбой, при этом быстро отступив в посёлок. Немцы продолжили манёвр, но эффекта неожиданности в этот раз не было. В результате завязалась позиционная перестрелка, и Донников отдал приказ на отход. В спешном порядке оставшиеся бойцы, бросив пушки, отступили к шоссе и потопали к Лобне. Пулемётчики Бойко позиций не оставили. Ценой своих жизней пару часов они сдерживали танки и пехоту врага. В этот же день гитлеровцы заняли Красную Поляну.
В ясные дни отсюда была видна Москва, а в бинокль даже Московский Кремль. Наткнувшись на ожесточённое сопротивление советских войск под Лобней, немец тоже встал в оборону, начав подтягивать дальнобойные орудия для обстрела столицы. Я помнил об этом из советской киноэпопеи, так что заявил с умным видом на заседании штаба полка, а Недогаров дальше по инстанциям.
– Товарищи, немецкие оккупанты захватили Красную Поляну и чего-то ждут, – начал свою речь Сталин на заседании Ставки, – товарищ Жуков, что вы можете сказать по этому поводу?
– Ситуация серьёзная, товарищ Сталин. Разведчики Рокоссовского сообщили о том, что для обстрела столицы немцы решили подтянуть дальнобойные орудия. Учитывая расстояния и технические характеристики дальнобойной артиллерии, с этих позиций враг может добить до Кремля, что недопустимо! Необходимо срочно подтянуть резервы и выбить гитлеровцев из этого населённого пункта. В остальных местах, куда смогли добраться фашисты, Кремль находится вне досягаемости их орудий.
– Товарищ Василевский, прошу в кратчайшие сроки проработать вопрос контрнаступления и выбить немцев из Красной Поляны!
– Слушаюсь, товарищ Сталин!
30 ноября Ставка приняла решение провести контрудар. Этим же вечером на своём КП командующий Западным фронтом Жуков проводил совещание с командующими армиями по организации контрудара. Выработав общую стратегию и поставив штабам задачи проработать детали наступления, Жуков завершил совещание.
– О чем задумался, Константин Константинович? – обратился Георгий Константинович к Рокоссовскому.
– Вспоминаю слова одного разведчика с оперативным псевдонимом «Оракул», данному ему комиссаром моей армии Лобачёвым. Зовут его Александр Кольцов.
– Кольцов? Видел его и помню, как за пленение немецкого генерала под Ельней подписывал ему представление на «Звезду Героя». А запомнился тем, что «Героями» наградили сразу нескольких человек из одного подразделения. Первый раз такое вижу.
– Точно, Георгий Константинович, о нём речь. Так вот, всё происходит так, как он предсказал.
– И что он предсказал?
– Были мы с Панфиловым на рекогносцировке позиций под Волоколамском. Кстати, сама идея и реализация диверсии принадлежит Кольцову, когда он в Волоколамске взорвал штаб 2-й танковой дивизии со всем командованием. В итоге у нас трёхдневная передышка получилась, пока немцы восстанавливали управление частями. Так вот он просил Панфилова уехать 18 ноября из Гусенево, но Иван Васильевич не послушал его и погиб. Следующий его прогноз был о том, что к 1 декабря немцы возьмут Красную Поляну, а дальше не продвинуться. И снова всё совпало. Враг измотан, но это и так понятно. А вот то, что ещё в октябре месяце он предсказал наличие к декабрю таких морозов, что фашистская техника примёрзнет и враг потеряет своё главное преимущество – манёвренность, вызывает много вопросов. А завершил предсказания тем, что в начале декабря мы начнём наше контрнаступление и отбросим фашистов на 100-200 км от Москвы.
– Что сказать, наша техника тоже замерзает. Пока её разогреешь, да заведёшь – часы уходят.
– Это да, но у нас техники меньше. Так что мы видим. Сегодня принято решение провести контрнаступление большими силами. Вот откуда он мог знать про морозы, на каких подступах враг будет остановлен и даты наших планов? Ничем разумным объяснить это я не могу. И, огромное спасибо тебе, Георгий Константинович, за твою оценку моих действий под Волоколамском. Комиссия Ставки очень уж нехорошо против меня была настроена! И о вашей помощи он тоже мне предсказал.
– Говоришь, всё совпадает, что бы Кольцов ни спрогнозировал. Однако данный факт заставляет задуматься, кто же он такой?
– Не знаю, Георгий Константинович, с виду обычный лейтенант. Я подтвердил представление начполка Шубина на награждения его группы «Звездой Героя» за операцию по уничтожению командного состава двух немецких штабов. Если вы подпишите, да Президиум Верховного Совета утвердит, Кольцов может стать дважды героем.
– Хорошо воюет, значит, по делам и награждать надо, – произнёс Жуков, – не каждый день у нас вражеских генералов убивают и этим тормозят наступление на несколько дней. Я подпишу, как документы у меня окажутся. Константин Константинович, завтра лично выдвигайся к самому опасному направлению, к Красной Поляне. Надо отогнать немцев, пока они по Кремлю стрелять не взялись.
Подразделения 135-го танкового батальона 16-й армии Рокоссовского выстроили эшелонированную оборону на подходах к посёлку Лобня, а пехотную поддержку по этому направлению осуществляла 331-я стрелковая дивизия 20-й армии генерал-лейтенанта Власова, противостоя танкам 4-й армии вермахта.
К полудню по Рогачевскому шоссе со стороны Красной Поляны к посёлку Лобня подошла объединённая колонна из сотни бойцов нашего полка и остатков роты капитана Синицына, везя на самодельных салазках или поддерживая под руки раненых. Именно в это время в посёлке на позициях находился командир 331-й дивизии генерал-майор Король, вместе со штабными осматривавший организацию нашей обороны в направлении на Красную Поляну. Встретив нас, Недогаров повёл строй солдат к генерал-майору на доклад:
– Товарищ генерал-майор, 117-й полк 16-й армии в количестве 87 человек прибыл из Красной Поляны и готов занять любые позиции после пополнения боеприпаса ввиду его полного израсходования.
– Какая обстановка в Красной Поляне? – обратился генерал к подошедшим командирам.
– Товарищ генерал-майор, – начал доклад Донников, – два часа назад после израсходования боеприпасов к 76-мм пушке, практически полного отсутствия гранат и боезапаса к винтовкам и автоматам, мною был отдан приказ на оставление посёлка, который через 15 минут после нашего ухода был занят врагом. На пересечении Рогачевского шоссе и Краснополянского выезда держит оборону взвод пулемётчиков под командованием лейтенанта Бойко и младшего политрука Женевского.
– Карта есть?
Недогаров достал из планшетки карту и развернул её.
– Значит так, подполковник Недогаров, на расположенном в здании железнодорожной станции Лобня складе пополнитесь боеприпасами и продуктами, после чего отправляетесь в деревню Катюшки для усиления стоящего там батальон.
– Так точно, товарищ генерал-майор, – козырнул Недогаров, и мы потопали к железнодорожной станции. В это же время вернулись четыре «Мула», заправленные бензином и имеющие по нескольку полных канистр. За то, что мы передали госпиталю два грузовика и мотоцикл, Боголюбов смог организовать для нас бензин из госпитальных фондов. Полученное на складе имущество загрузили в кузова, и через час отряд прибыл в деревню Катюшки. Вымотанные боями батальон 16-й армии был заменён «свежим» батальоном 20-й армии с миномётной поддержкой. Вдоль всей деревни тянулись полнопрофильные окопы и имелись блиндированные землянки – будущие КП подразделений батальона. Как их вырыли в промёрзшей земле – не знаю. Скорее всего, их обустроили ещё в октябре. Пройдя вдоль траншей, командир держащего оборону батальона и Недогаров определились с зонами ответственности.
Солнце на голубом небе светило ярко, было безветренно, а мороз оказался всего лишь 15 градусов. По этой причине находиться на свежем воздухе было комфортно, да и видимость радовала. Эх, в такую бы погоду «самое то» на лыжах или коньках бегать. По моему приказу Бурят, Малеев с четырьмя разведчиками из птичьего отделения и рацией рванули в лес. Снайпера отправились в лес, чтобы, выйдя на расстояние уверенного поражения, взбодрить стоящих у церкви немцев, и провести отстрел выживших после взрыва, а автоматчики обеспечивали им прикрытие.
Вскоре здесь стало тесно от начальства. На совещание, проводимое командующими двух армий, прибыли начальники всех дивизий. Пока шла эта суета, я поднялся на небольшой пригорок и, вооружившись биноклем, нашёл Краснополянскую колокольню, до которой, если провести воображаемую черту через лес, было километра два. Ориентируясь на неё, увидели заминированные нами смотровые площадки и край церковной площади. Вскоре ко мне присоединился Сытенко с радиопередатчиками от заложенных радиомин, а следом подошли Недогаров с Горяевым.
Я думал о том что, выбив нас из посёлка, пообедав и отдохнув, к сделанных самой природой смотровым площадкам может подтянуться начальство, желающее поглазеть на Москву. Конечно, это мероприятие могло уже пройти, а могло быть и завтра. Хотя вряд ли. Всё-таки увидеть конечную цель – естественное желание всех наступавших на столицу солдат. Рядовые давно уже всё высмотрели, но они нас не интересовали. Наша боевая группа охотилась на более привлекательную добычу, а та спешить не любит. Прошло с полчаса и у церкви началось шевеление. Вначале появилось оцепление, а вскоре подъехали легковые машины и обе видимые смотровые площадки стали заполняться немцами в офицерских шинелях.
В это самое время из блиндажа вышла группа высокопоставленных командиров, среди которых находился Рокоссовский. Увидев нас, что-то высматривающих на занятой немцами стороне, да ещё громко комментирующих увиденное словами из народного фольклора, генерал направился в нашу сторону. Следом двинулся Власов и остальное начальство. Рокоссовский подошёл и произнёс:
– Что, товарищи командиры, немца высматриваете?
– Так точно, товарищ командарм, – ответил Недогаров, а затем обратился к сапёру, – Сергей, расскажи подробнее, что вы сделали.
Недогаров передал свой бинокль Рокоссовскому, а Сытенко принялся пояснять, какое дело его сапёры и разведчики Кольцова провернули перед последним боем.
– Так что, товарищ Рокоссовский, сейчас соберём фрицев и проведём акцию возмездия. Кроме того, в лес ушли два снайпера-разведчика с группой прикрытия, которые также проредят выживших врагов.
– Очень интересно. Давайте понаблюдаем.
Мы передали все бинокли подошедшим генералам, а кому не хватило – их проблемы. Все активно включились в обсуждение ситуации:
– Смотри, Андрей Андреевич, как для истории себя увековечивают, столько фотографируются, что свет от фотовспышки так и сверкает.
– Эх, жаль, Константин Константинович, что у нас с собой нет фотоаппарата.
Вчера боевая группа командира 3-го танкового полка подполковника Карла Деккера захватила Озерецкое и шла на Красную Поляну. В это же время пехотная бригада под командованием полковника Эберхарда Родта продвинулась ещё дальше на юг и взяла райцентр Красная Поляна, выбив оттуда упорно сопротивляющихся русских. Батальон под командованием майора Эриха Райхманна взял соседнюю деревню Пучки. Скоро последует атака на Лобню, Катюшки, Хлебниково и другие деревни, мешающие шествию победоносных войск вермахта, и путь на Москву окажется открытым. Гитлеровское командование было довольно. Войска вермахта подошли к Москве совсем близко, планируя захватить переправы через Московский канал в районе Хлебниково, и прорываться на Долгопрудную и к Мытищам. Не сегодня-завтра будет решительный бросок и всё – столица СССР падёт к ногам победителей. Зимнюю кампанию 1941 года можно будет считать законченной.
Собравшись на смотровых площадках Красной Поляны и вдоволь нафотографировались, германские офицеры в бинокли смотрели на город Москву. Скоро они окажутся в тепле и уюте столичных квартир.
Командующий 2-й танковой дивизией генерал-лейтенант Рудольф Файель улыбался. Лишь Провидение спасло его в Волоколамске, когда он вышел из зала совещаний, но не успел войти в свой кабинет. Тогда в обеих комнатах прогремели адские взрывы, выкосившие почти весь его штаб и командиров подразделений двух дивизий. И вот теперь он будет в числе первых, а может быть, что и первым, кто захватит Кремль. Пребывая в отличном настроении, он с удовольствием фотографировался один и в окружении штабных офицеров. Рядом стоял, смотря в бинокль, полковник Родт, наблюдая за группой советских командиров. Было видно, как фрицы махали нам руками и смеялись.
Подполковник Деккер записал в своём блокноте: «Из Красной Поляны в подзорную трубу можно наблюдать жизнь русской столицы. Наши интенданты уже завезли нам парадное обмундирование для победного шествия по Красной площади. Хайль, Гитлер!» Заместителя начальника 74-го артполка Альберта Неймгена распирали эмоции. Открыв блокнот, он строчил письмо домой: «Полчаса назад я вернулся с совещания штаба нашей дивизии. Сейчас мы стоим и смотрим на русскую столицу. Через несколько часов начнётся наступление. Я видел тяжёлые пушки, которые на днях будут обстреливать Кремль. Я видел полк наших пехотинцев, которые первыми должны пройти по Красной площади. Москва наша, Россия наша... Тороплюсь. Зовёт начальник штаба. Утром напишу из Москвы!»
Вдруг со стороны леса раздался далёкий хлопок «плётки» и Родт зашатался, начав оседать на землю. Это стрелял Бурят из снайперской «СВТ-40».
– Фриц упал! – закричал генерал-лейтенант Власов и показал в ту сторону рукой.
– Пора! – крикнул Недогаров и Сытенко переключил тумблеры для подрыва мин на двух площадках. Нам был видны оба взрыва и как падали фигурки в серых шинелях.
– Ага, не нравится, гады! – азартно поддержал всеобщее ликование полковник Малинин.
В своё время, интересуясь боевым путём Рокоссовского, читал и о начальнике штаба 16-й армии Михаиле Сергеевиче Малинине. Как отмечают военные историки, штаб под его руководством являлся подлинным «мозговым центром» армии, «он облекал замысел операций командующего в чёткие, всесторонне продуманные планы и, в соответствии с распоряжениями командарма в сложнейших условиях фактически дирижировал каждым телодвижением огромных воинских коллективов». На завершающем этапе битвы под Москвой в короткие сроки штаб Малинина подготовил план контрнаступления, который был утверждён командующим Западным фронтом Жуковым без единого замечания. Вот так отзывался о нём Рокоссовский: «Всё будет сделано вовремя! Офицеры штаба спокойно и чётко наладят связь, организуют разведку противника и местности, соберут все данные для выполнения ближайшей задачи».
Я с интересом взглянул на человека, с которым меня соприкоснула военная жизнь. За Московскую операцию он единственный из начальников штабов армий получит орден «Ленина», а впоследствии станет генералом.
Немцы разбегались. Было видно, как несколько офицеров, окружив генерала, отходили мимо церкви к машинам. Раздавались плёточные щелчки снайперских винтовок, после которых всё новые офицеры падали на снег. Через минуту, за которую германцы должны были пробежать церковный двор и выйти на площадку, где стояли машины, я закричал Сытенко: «Подрывай у церкви, Серёга!»
Раздался новый далёкий взрыв. Было видно, как разлетаются куски земли и падают немцы. «Donnerwetter!» – процедил генерал, свалившись на землю. Стало очень больно в груди. Ощупав её, увидел, что вся рука в крови, и сквозь зубы проговорил: «От судьбы не уйдёшь!»
