Текст книги "Сопротивленец (СИ)"

Глава 17. Все выше и выше! Я – командир ОРДБ

Ожидая приказа, Недогаров, Горяев, Донников, начальник по тылу и военврач 3-го ранга Тяпов разговаривали о том, что, скорее всего, их направят в один из полков, сформированных из отведённых в тыл разбитых частей на тех же должностях. Андрей Мутонин с четвёркой выживших в боях матросов собрались в столичное военно-морское ведомство, желая продолжать службу в составе флотских подразделений. Мы же, разведчики, также с трепетом ожидали своей участи.

Вечером старым боевым составом полка, который сегодня прекратил своё существование, собрались в одной из выделенных нам изб. Было тесно, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Вспоминали Ельню, Вязьму, Волоколамск, Чисмену, Красную Поляну, находящихся в лазаретах товарищей, помянули павших, помечтали о наградах, поговорили о сложившихся на наших глазах парах, об оставшихся дома подругах, жёнах и женщинах вообще. Выяснилось, что, отступавшим из-под самого Белостока бойцам, впоследствии ставшими разведчиками, совсем не вспоминался первый батальон с погибшим у переправы командиром Васильевым. Всем казалось, что это было очень давно и не в этой жизни. В итоге разговорились о текущих делах, то есть, как гласит старый армейский анекдот – напились.

– Александр, я, конечно, понимаю, что ты правильно сделал. Но за эти месяцы привыкли мы к тебе и к нашему коллективу. Э-э-эх, жаль расставаться. Может, чего предскажешь нам такое, чтобы совсем такое! – улыбаясь, спросил Горяев.

– И мне жаль расставаться. За это время такое взаимопонимание со всеми вами появилось, как с командирами и боевыми товарищами, а такого комиссара вообще век ищи – не найдёшь. А это дорогого стоит. Что нас ждёт в ближайшем будущем – не знаю. Теперь относительно остатков моего взвода. Если не случится что-нибудь особенное, то всех лейтенантов, весь костяк нашего взвода, да и с сержантами у нас перебор, разберут по пехотным подразделениям. С другой стороны у ребят должна быть возможность карьерного роста, а во взводе его нет. Что предсказать «совсем такое»? День Победы встретим 9 мая, а в мирное время договоримся где и станем встречаться.

– А в каком году-то?

– Извините, мужики, но не скажу.

Все засмеялись. Ко мне подошёл Горяев:

– Знаешь, Саш, пока шло застолье, что я подумал… В общем, если удастся пробить твоё предложение и организуют что-нибудь серьёзнее, чем обычный взвод, я к тебе комиссаром попрошусь. Всё равно тебе его пришлют.

– Вот уж не ожидал, Владимир Тимофеевич, такого предложения. Мы с Рокоссовским об отдельном батальоне специального назначения говорили. Если его организуют, буду рад видеть в нём вас комиссаром.

– А что в нашем случае означает «специального назначения»?

– Это означает, что чем больше специальных слов в названии, тем страшнее батальон.

– Насмешил. Тебе бы в органах пропаганды работать. Столько бюрократии развёл бы на ровном месте.

– Раз я не в этих органах, то бюрократии не повезло.

В общем, на следующий день, а именно, 3 декабря 1941 года меня вызвали в кадры 16-й армии для решения организационных дел. После обеда был ознакомлен с приказом о создании при штабе 16-й армии отдельного разведывательно-диверсионного батальона специального назначения (ОРДБ СН) с условным номером в/ч №3777, по статусу приравненному к полку. Командиром назначался капитан Кольцов.

В отделении было 11 человек, во взводе 34, в роте 70 человек. Потолок званий в батальоне был установлен для командиров отделении – старшина, взводами командовали старшие лейтенанты, а ротами – капитаны. Помощники начальника штаба также могли дорасти лишь до капитанов, а начальник штаба и комбат – до полковников, так что я «встал» на полковничью должность. У меня появилось, куда стремиться в карьерном плане, да и с зарплатой стало веселее. В месяц капитан получал 800 рублей заработной платы, полковник – 1200, а полковник в должности командира полка – примерно 1500 рублей.

Вернувшись в расположение, встретился с Горяевым и описал ему ситуацию, показав приказ. Затем собрались в нашей избе с бывшими командирами бывшего полка и принялись обсуждать эту новость. Я показал штатное расписание и наличие свободных должностей отдельного батальона №777. Я остался «должен» Рокоссовскому и кадровой службе, а, точнее говоря, лично помощнику начальника штаба армии по кадрам (ПНШ-4) полковнику Писанову. Несмотря на то, что по статусу мы приравнивались к полку, количественный состав был батальонным, и теперь требовалось заполнить его штат, выдёргивая бойцов и командиров из отводимых с передовой разбитых частей. Местом дислокации батальона была определена школа в городке Сходня.

Изучив расписание, и что-то прикидывая, коллектив замолчал, а затем Недогаров высказал общую мысль, которую они уже обсудили в первой половине дня:

– Александр, мы знаем, что Владимир Тимофеевич решил подать рапорт на назначение комиссаром в твой батальон, несмотря на то, что по своему званию мог бы претендовать на более высокую должность в бригаде или дивизии.

– Да, вчера он спросил моего согласия на занятие должности комиссара, если что-то получится с батальоном. Я с радостью согласился.

– В общем, Александр, несколько командиров, сержантов и рядовых из нашего бывшего полка хотели бы и дальше служить вместе в новом батальоне, а практически – полку. Ты как, не возражаешь?

– Вадим Николаевич, чего же возражать! Мы хорошо знаем друг друга, за эти месяцы ни один пуд соли вместе съели, поэтому все желающие принимаются. Костяк структуры будет, а мясо нарастим.

После формального согласия стали определять, кто какие должности займёт. Валера Донников и начальник тыла решили двигать в новый полк. Валера сказал:

– Сань, я майор, а у тебя все должности капитанские, так что сам понимаешь.

– Не вопрос, Валер. Был бы ты старлеем – с удовольствием поставил тебя на роту, но майорские должности выбить не смог. Даже в полноценном полку ПНШ всего лишь капитаны.

Аналогично поступил и майор Тумаков.

Для начала из рядовых, кто умел грамотно писать, назначили двух писарей, а из сержантов – двух делопроизводителей, так как любое дело начинается с приказов и горы «нужных» бумаг, одним словом, с бюрократии. Все эти штатные расписания и назначения нудное, но, к сожалению, необходимое дело, потому что приказы требовалось отдавать конкретным людям, а не каким-то обезличенным персонажам. Поэтому пришлось выполнить ответственную работу по распределению должностей. Часть командных должностей была заполнена сразу, а часть оставались вакантными до нахождения соответствующих специалистов*.

Далее приказом № 1 по ОРДБ СН были оформлены следующие назначения. Недогаров стал начальником штаба, имевшим помощников:

– ПНШ-1 занимался оперативной работой, но должность осталась вакантной.

– ПНШ-2 или начальником разведки назначили старшину Петра Птицына.

– ПНШ-3 по техническим вопросам стал младший лейтенант Андрей Чайкин, имеющий диплом радиоинженера Московского электротехнического института. В его ведении была рота радиотехнической разведки (РРТР), включающая в себя три взвода – проводной телефонной, стационарной и портативной радиосвязи, командиром последнего сразу назначили окончившего радиотехнический техникум Сергей Орлова.

– ПНШ-4 курировал кадровые вопросы. Им стал Роман Конышев.

– должность ПНШ-5 или зама по тылу получил младший лейтенант Филиппов.

– ПНШ-6 считался помощником по спецсвязи и шифрованию. Должность осталась вакантной.

Заместителем по политчасти стал Горяев, парторгом выбрали Филиппова, а комсоргом Ивана Грачёва.

Дальше я озвучил основные задачи, поставленные перед батальоном командованием: «Товарищи, мы должны решать следующие задачи:

– выявление информации о боевых возможностях противника и уязвимых мест в обороне;

– вскрытие районов расположения огневых позиций, что является одной из главных задач тактической разведки. Ведь для успешного ведения боя важно знать, где находятся полевая артиллерия, танки, позиции пулемётов, ДОТы и пункты управления;

– определение системы заграждений и степени проходимости местности – это инженерная разведка;

– проведение диверсий, связанных с уничтожением военных и гражданских кадров, материальных средств и нарушением коммуникаций противника.

Учитывая разноплановость стоящих перед нами задач, боевые разведгруппы будем комплектовать специалистами разных направлений».

Назначая младший командный состав на должности, планировал в ближайшие дни подписать у командующего армией приказы о присвоении им минимальных командирских званий, мотивируя такой шаг наличием высшего или среднего специального образования и боевыми заслугами.

Решив с командным составом, распределили оставшихся красноармейцев по подразделениям. Человек десять самых здоровых пехотинцев заполнили вакансии командиров отделений в трёх разведротах, а оставшихся 60 бойцов также раскидали по подразделениям с учётом их специализации. Следующим приказом всех рядовых произвёл в ефрейторы. Кроме того, с учётом их боевых заслуг были подготовлены документы на награждения всех бойцов медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги». К сожалению, все последующие присвоения званий или награждения иными орденами и медалями находились в юрисдикции командарма и выше.

Уже то, что в эти тяжелейшие месяцы для всей армии никто из наших солдат не дезертировал и не сдался врагу, а в каждом бою выполнял военный долг, давало мне моральное право провести такие награждения. Так что все бойцы готовились прицепить на гимнастёрку одну или две медали, когда снабженцы получат их в Тыловом управлении. Я относился к типу начальства, которое не зажимало поощрения подчинённым за реальные дела. Как будет приятно в будущем тем, у кого в день Победы на кителе или пиджаке окажется много боевых знаков отличия.

На балансе батальона имелось четыре трофейных грузовика «Мула» и два мотоцикла. Вместе с тем для потребностей батальона этого было очень мало, отчего требовалось срочно увеличивать количество техники за счёт трофеев. И главной задачей, стоящей передо мной, был вопрос комплектования батальона личным составом, начиная от поваров и заканчивая шифровальщиками, а также имуществом и техникой согласно нормам снабжения. Все новоиспечённые командиры получили свои боевые задачи, решив начать взаимодействовать с тыловиками и кадровиками армии. Если этого окажется недостаточно – армия сама находилась на переформировании, то проехаться непосредственно по московским профильным управлениям и учреждениям, благо, столица была рядом. По партийной линии помочь батальону собирался Горяев, наложив лапу на нужных призывников ещё на пунктах распределения или на выпускников курсов подготовки минёров, радистов и шифровальщиков. Одним словом, фронт работ перед нами виделся огромным, и сделать всё это требовалось максимум за две недели. Солдаты готовили презенты начальству, наводили марафет на захваченные у эсэсовцев пистолеты «Люгер», кортики, бинокли с цейсовской оптикой, собирали по своим сусекам разные побрякушки типа серебряных зажигалок. Всё это требовалось красиво оформить в упаковку как подарок с фронта и вручить для ускорения дела кому надо.

На этом заседании мной был озвучен план получения, который при мощном наступлении немцев снова звучал маловыполнимым:

– Скоро ожидается наше наступление, так что, отступая, враг станет бросать замёрзшую или не имеющую топливо технику. Мы должны уходить вперёд регулярных частей и захватывать необходимый батальону транспорт.

– А что по бензину?

– Не знаю, товарищ Филиппов. Придётся мародёрить у немцев, и пробивать через армейские фонды. За линию фронта пока будем ходить небольшим, но проверенным старым составом, как говорится, «в бой идут одни старики». Когда начнёт прибывать пополнение, командиры подразделений приступят к тренировкам новичков по нашей программе подготовки. Расчётное время курса обучения – неделя. Это касается начальников всех боевых направлений.

– Какие направления подготовки планируем давать? – спросил Конышев.

– Даём следующие базовые знания: минирование, первичная медицинская помощь, рукопашная подготовка, основы маскировки и немецкого языка, вождение автотранспорта и стрелковая подготовка. Из лучших стрелков формируем отделение снайперов.

– Серьёзно ты решил подойти к подготовке кадров.

– Иначе нельзя, товарищ комиссар. Требуется выжить в этой бойне, а сделать это лучше получится у более подготовленных солдат. В общем, товарищи, будем давать всё то, чему учились сами. Поэтому прошу за неделю подготовить конспекты на основные темы и учебные пособия для тренировок. Обязательно включить в теоретический курс личные наблюдения, полученные вами в процессе выполнения заданий. Вспоминайте конкретные примеры, на что обращали внимание при анализе обстановке, чтобы принять взвешенное решение. С сегодняшнего дня по возвращению боевые группы будут описывать всё необычное, подозрительное и непонятное, с чем столкнулись во время задания. Для чего? Самый простой пример: идёте вы по лесу, а впереди птицы щебечут, аж надрываются. Это значит, что там есть что-то инородное, что их встревожило и о ком они предупреждают. Это Бурят «на автомате» отметит и сделает правильные выводы, а, например, товарищ военврач даже не обратит внимания, потому что он городской житель и просто не знает об этом. То есть попрётся дальше и попадёт в засаду. Всем понятно?

– Может, есть методички, инструкции?

– Увы, товарищ комиссар, нет пока в Красной армии полноценных пособий по разведработе для фронтовой разведки. Все работают по наитию и личному боевому опыту. Может быть, что-нибудь интересное имеется в НКВД с их волкодавами из Осназа, но делиться наработками они не спешат. Думаю, что у самих негусто. Общая подготовка сильная – всё же годами тренируются, а вот тактические умения, думаю, не на высоте. Так что, друзья, за эту неделю все пишут методички, с личными примерами. А опыт у вас уже большой. За эти месяцы у каждого более 50 выходов в тыл врага, не считая нескольких глобальных рейдов. По ним и станем учить новых бойцов. Плохо, что с бумагой и писчими принадлежностями плоховато, но будут – в Москве достанем.

В знак благодарности за быстрое решение вопроса организации моего батальона решил подогнать Писанову один из трофейных мотоциклов «BMW», а в нагрузку пистолет «Luger P08» с запасной обоймой. Возможно, за ним закреплён легковой автомобиль, но тут важен сам факт внимания. Презенты любили все и во все времена, а начальники особенно. Хотя я считал, что более ценно ответное внимание, то есть, помогая в чем-то, ты знаешь, что при обращении, этот человек поможет в ответ.

Вместе с Горяевым, Недогаровым и Конышевым перебирали наградные представления и личные дела бойцов, чтобы подготовить обоснование на присвоения им более высоких званий, чем положено по «лестнице». Было далеко за полночь, когда напечатали итоговый документ и, подложив шинели под голову, завалились спать на сколоченных из досок кроватях. Огонь в печах, обогревающих Сходненскую школу № 2 – место нашей нынешней дислокации, поддерживали дневальные.

На следующий день дела завертелись в сумасшедшем ритме. В комплектации личным составом был взят на вооружение подход, проверенный многолетней практикой, а именно, «лучших – себе». С Недогаровым, Конышевым и Горяевым отправились в штаб армии. Я пошёл к Писанову, Горяев направил свои стопы к Лобачёву доложить ситуацию и договориться о помощи в комплектовании батальона, а Недогаров с Конышевым – в пункт сбора отведённых на переформирование бойцов. Филиппов, вооружённый «джентльменским набором», двинулся к армейскому заму по тылу, после посещения которого, на трёх грузовиках с отделением бойцов отправился на склады 16-й армии в Химки.

– Владимир Алексеевич, здравия желаю, – обратился я к Писанову.

– И тебе не хворать. Зачем пожаловал?

– Как стал командиром батальона, понял, сколько приходится бегать для решения текущих вопросов. А время дорого и на своих двоих не набегаешься. Да и опасно нынче только со штатным оружием ходить, обязательно нужно иметь запасное. Это я как разведчик вам говорю.

– Интересно подводишь, Александр. Что затеял?

– Владимир Алексеевич, времени на раскачку у нас совсем нет, а нужна полная комплектация батальона, да не абы кем, а приличными бойцами, например, сибиряками-охотниками. Тем более что оперативный состав ещё подготовить требуется, чтобы получить диверсантов, которые за линией фронта смогут грамотно отработать. За ваше содействие прошу принять от батальона то, чем сейчас богаты. Это взято в бою с офицера дивизии СС «Дас Райх».

Я вытащил и раскрыл деревянную коробку-футляр, в которой лежали кортик и «Parabellum 08», продолжив:

– А для своевременной инспекции удалённых объектов перед штабом стоит ваш мотоцикл «BMW».

– Ну, Кольцов, удивил. Спасибо тебе, разведчик. Правда, холодно сейчас на мотоцикле.

– Холодно, товарищ майор, но немцы ими пользуются постоянно, и мы ездим. Укутаем лица и тарахтим не торопясь.

– Что ещё хочешь с меня стребовать?

– Вот представления на звания ряду ветеранов разведвзвода, пятеро из них – герои СССР, некоторые рядовые из ополченцев, но могут исполнять обязанности начальников служб, поскольку имеют высшее или среднее образование. В этой папке обоснование на каждого: в каких боевых делах участвовал, какие имеет награды, характеристика и сведения об образовании. Я знаю, что сейчас из-за нехватки младших и средних командиров есть сержанты, которые батальонами командуют. А тут готовые кадры, которые надо немного повысить в звании, чтобы соответствовали должностям. Что ещё? Наш комиссар отправился к Лобачеву, так что, возможно, Алексей Андреевич подсобит и к вам обратиться о содействии.

– Ясно. Ох, Кольцов, как ты о своём батальоне печёшься, словно курочка о цыплятах. Ладно, дружище, не обижайся. Давай посмотрим, что у нас тут имеется, – почесал подбородок Писанов, – Егоров, неси последние данные по окруженцам и сибирякам, которые сейчас на переформировании находятся. Так-с, 150 красноармейцев из 78-й сибирской дивизии отошли из-под Истры. Кто ещё требуется? Тыловики, повара, пехотинцы и сапёры – с этими поможем. Радисты. Сразу скажу, таких практически нет. Это тебе в Москву в Разведывательное управление надо ехать и там решать. Медиков тоже нет.

– Под Истрой мы с 78-й рядом стояли, так что беру.

– Тем лучше. В общем, передашь эту записку старшему офицеру на сборном пункте. Пусть заполняет твои вакансии.

Пришлось зайти в армейскую финчасть. Бухгалтерию возглавляла Алевтина Вениаминовна Шагаева – немолодая, но элегантная, спокойная и обаятельная дама. Сама финчасть оказалась настоящей оранжереей, в которой служили хорошенькие девушки бальзаковского возраста, то бишь 25-35-летние феи, с которыми я с удовольствием познакомился. В будущем мне придётся частенько с ними общаться по дебету и кредиту нашего батальона, как с «головной» конторой.

После бухгалтерии отправился на пункт распределения, вновь объединившись с Недогаровым. Я отдал начальнику пункта подписанную Писановым бумагу о распределении солдат в наш батальон. В течение часа всё было оформлено и можно было выдвигаться, чтобы забрать уже своих бойцов. Там же встретили старого знакомого капитана Аташева, бывшего командира батальона ополченцев под Вязьмой, которого месяц назад раненого переправили в тыл. Он восстановился и снова прибыл в действующую армии. Мы радостно поприветствовали друг друга, поговорив о его перспективах.

– Что вам сказать, Александр. Подал документы и жду назначения. Сейчас закончат, так сказать, прифронтовое переформирование, и куда-нибудь меня приткнут.

– Давай ко мне в особый батальон. Для тебя будет место начальника комендантского взвода. Там нужен рассудительный и бывалый человек, чтобы организовать охрану тыла и нашему Филиппову помощь оказывать.

Аташев дал своё согласие.

В этот день батальон был укомплектован на ¾ состава, за исключением радистов, врачей, переводчиков, ну и «по мелочи». Среди пополнения оказались представители младшего и среднего командного состава из лейтенантов и сержантов. Все они понюхали пороху в битве за Москву, были молоды, находясь в диапазоне до 25 лет, полны энергией и идей. Ими закрыли ещё несколько командирских должностей:

– Должность ПНШ-1 занял невысокий, но весёлый и весьма уверенный в себе лейтенант Александр Клепченко.

– ПНШ-6 был назначен младший лейтенант Дмитрий Киричев, окончивший приборостроительный факультет кораблестроительного института в Ленинграде.

– Командирами взводов стационарной радиосвязи, сапёров, разведки и автомобильного стали сержант Андрей Размазнов, младший лейтенант Дмитрий Донов, лейтенант Геннадий Микулов и младший лейтенант Евгений Киричев, а также профессиональный шофёр сержант Дмитрий Савенко**. Кроме них в батальон влились 150 сибиряков из разбитой 78-й стрелковой дивизии. Многие из них проживали в деревнях и занимались охотой, поэтому хорошо стреляли и являлись следопытами.