Текст книги "Сопротивленец (СИ)"

Автор книги: Александр Кириллов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

На востоке небо уже серело, через час-полтора рассветёт. В связи с этим появилась вероятность того, что на следующем посту жандармы разглядят, что в кузовах не немцы. Доехав к центру посёлка Лысовка, колонна притормозила у дома бывшего сельсовета, на входе которого стоял часовой. Мы объехали съезжающие с дороги машины и продолжили свой путь.

Отмахав пять километров, даю вводную водителю: «Впереди Леонидово. Пока лес закрывает нас от деревни, ищем съезд, загоняем вглубь машины и дальше идём пешком». Проехав метров двести, Ломов свернул на узкую лесную дорогу, а вторая машина повторила этот манёвр. Углубившись метров на триста, автомобили остановились и все вышли на природу. Командую: «Птицын, выстави секреты!»

Бойцы парами разбежались в охранение. Собрав оставшихся и подсвечивая карту фонариком, обрисовал диспозицию, чтобы вместе прикинуть план действий. Затем командую: «До Леонидово примерно два километра. Порядок продвижения следующий: впереди дозор – Бурят, за ним на расстоянии через 30 метров через шесть человек в немецкой форме, а следом остальные».

Подобравшись к деревне, осмотрелись. Леонидово оказалось небольшим, дворов на сто, населённым пунктом. Сразу увидели стоящие под деревьями танки, насчитав с нашей стороны 14 «Panzer 3». Расставлены они были грамотно, готовые отразить нападение с любой стороны деревни. Для ведения боя экипажу оставалось только занять свои места.

– Ледков, Лосев, нужно взять «языка». Бурят, прогуляйся по лесу вокруг деревни. Начни со стороны въезда. Там наверняка сидит «секрет», отслеживая тех, кто появляется на дороге.

Через полчаса появился Ледков:

– Есть «язык», командир. Во втором доме от края вышел справить нужду, а заодно и покурить. Тут мы офицерика и «спеленали». Сейчас Лосев его притащит, а Бурят за домом присматривает. С той стороны насчитали ещё 17 танков, только более мощных. Там же на въезде под деревьями стоят три машины, у которых вместо кузова цистерны и уложенные вдоль неё шланги.

– Бензовозы.

– Так точно. А выяснить полные они или нет – не рискнули.

Тут зашелестели кусты, и появился Лосев, таща на плече оглушённого немца. Вместе с Лосевым, Боголюбовым и пленным фрицем отошли подальше от деревни, а то вдруг заорёт, когда очнётся, и его услышат. Водичкой и лёгкими пощёчинами привели солдата в чувство. Пленным оказался командир танка молодой лейтенант Гюнтер Флоэ. Я объяснил ему ситуацию, как солдат солдату, что оставлять его живым не стану, но либо он умрёт легко, либо помучается. Юноша не стал упираться и рассказал, что в деревне дислоцируется первый танковый батальон «Panzer 3» и «Panzer 4» общим количестве в 31 танк. Это остатки полка после боев под Смоленском. Кроме них в деревне стоят три бензовоза с полными цистернами, располагается отделение связи и штабная рота. Сегодня в два часа ночи 40 танков второго танкового батальона, являющегося резервным, и пехотный полк убыли на юг в сторону села Поповка. Километрах в трёх южнее Леонидово в лесу оборудованы позиции батальона 706-го полка тяжёлых орудий и находится пехотная рота прикрытия.

Я сверился с картой, показал её офицеру и он ткнул пальцем в примерное место расположения батарей. Самым важным в его рассказе оказалось то, что в деревне остановился командир 10-й танковой дивизии вермахта генерал-майор Вольфганг Фишер. В реальной истории он будет воевать под Вязьмой, а погибнет в январе 1943 года в Тунисе, сражаясь в африканском корпусе генерала Роммеля. Естественно, что генерал ночевал в лучшей избе деревни, где он, лейтенант Флоэ, не был. Кроме генерала в ней квартировал начальник оперативного отдела, то есть фактически начштаба дивизии. Затем парень растерянно посмотрел на меня и произнёс: «Herr Officer, ich habe 3 kleine Kinder und bitte meine Frau um ein paar zeilen…»

Потом вздрогнул, будто осознал, что его жизнь закончится не просто в бою, где «пуля пролетела и ага…», а сейчас. Он понимал это, как понимают осуждённые в последние минуты своей жизни перед казнью. Потом поняв, что сказал что-то не то, встал, одёрнул серый китель, посмотрел на меня и, извинился:

– Еntschuldigen sie bitte.

– Что он там про киндеров сказал? – спросил Лосев.

– Сказал, что у него трое детей, и просит передать им несколько строк, которые он напишет.

Не знаю, что на меня нашло, оставляя жизнь врагу, рассмотревшему нас в лицо и находящемуся в непосредственной близости от немецких частей, но я сказал Лосеву: «Оглуши парня, свяжи руки и заткни рот. Пусть живёт. Скоро у фрицев побудка и нам надо спешить».

Семеро одетых в немецкую форму разведчиков двинулись выполнять свою задачу. Появился дожидающийся нас в деревне Бурят:

– В доме тихо. Пока вас ждал, пошуршал по дворам и немного осмотрелся. На улице никого нет, возле бензовозов сидит часовой, возле штаба стоит второй часовой, может, в самом дворе, где спит генерал, есть и третий. Я больше никого не увидел, но кто знает, как у фрицев генералов охраняют?

Мы решили не идти в наглую, а тихо дворами подобраться к нужному дому. В каждом дворике был сад, а дальше в сторону леса тянулись засаженные овощами или картошкой огороды. Парни шёпотом переговаривались:

– А чего скотину не слышно–то, её же давно пора обихаживать?

– Так откуда же ей взяться-то, когда в округе стояла пара тысяч солдат – сожрали всё.

– Ну и славно, а то когда станем подбираться к нужной избе, замычит кто-нибудь некстати или закукарекает.

Грачев засел во дворе дома напротив бензовозов и стал доставать из вещмешка гранаты Ф-1, которые в народе назывались «лимонки», и бечёвки для растяжек. В его задачу входило минирование бензовозов так, чтобы при движении верёвка намоталась на ось, выдернула чеку и граната взорвала бензобак. Остальная команда дворами направилась к генеральскому и, как у нас повелось, вперёд запустили самого наблюдательного разведчика. Сидя за забором, Бурят долго осматривал двор, потом раздвинул жердины и ввинтился между ними и исчез за кустами. Появившись, подал знак и снова пропал.

Прячась за деревьями, колодцем и хозпостройками, мы подобрались ближе и стали решать, как лучше проникнуть в дом. Первым предложил Бурят:

– Командир, один часовой стоит у входа в дом, второй у забора на улице, расстояние между ними метра три. Вдоль забора растут приличные кусты. Когда часовой отойдёт к дальнему углу дома, он не увидит, что мы заменим немца на Орлова. А проникнуть в дом можно через окно в сенях. Вынем стекло из половинки окна, я залезу внутрь, осмотрюсь, и подам знак.

– Ледков, нет – ты слишком мощный, Лосев… Лосев только вместе со стеной пролезет. Чайкин, следующим за Бурятом полезешь ты и откроешь дверь. Как только Ледков уберёт часового у двери, ты, Орлов, встанешь на пост вместо фрица. Я и Лосев быстро оттаскиваем труп за угол дома. Расстояние маленькое, значит, секунд пять должно хватить поднять и унести его, а Орлу встать на пост. Боголюбов, ты контролируешь выход из хлева – наверняка туда выселили хозяев. Ледков, прячешься за куст и наблюдаешь за вторым часовым. Если что, вали его и затаскивай во двор.

Раздав указаний, вместе с группой изготовился к действиям. Уличный часовой потоптался на месте, перекинувшись словами с часовым у двери и начал медленное движение вдоль фасада. Выждав секунд пять, Ледков вышел из-за угла избы, направляясь к двери. Стоящий возле неё часовой стал поворачивать голову в сторону движения. Резко приблизившись, Сергей зажал ему рот и свернул шею. Первый часовой подошёл к дальнему углу дома, но возвращаться не спешил, облокотившись об угол.

Мы же действовали по плану. Бурят и Чайкин забрались через окно и открыли входную дверь. Через неё зашли я и Лосев. В доме было три комнаты, кухня-столовая и сени. Войдя в первую комнату, увидели спящего человека, похоже, это был адъютант, так как на вбитом в стену гвозде висела форма лейтенанта. Он погиб, так и не проснувшись. Далее я и Чайкин, отодвинув занавеску, просочились в следующую комнату, а Бурят с Лосевым в третью.

Упаковали спящих немцев быстро, правда, пришлось ударом по голове оглушить проснувшегося генерала, после чего открыли в спальне окно и через него вытащили тела в сад. Осмотрев комнаты, забрали обнаруженные портфели, включая портфель, стоящий под формой адъютанта, и висящие на вешалках офицерские мундиры.

Первый часовой решил вернуться к углу, где стоял его напарник. Орлов отошёл к углу дома, присел, будто, что-то рассматривая у основания стены, и стал откидывать землю рукой. «Фриц, что ты делаешь?» – раздался голос подошедшего часового. Не оглядываясь, Орёл помахал напарнику, подзывая его. Часовой осмотрелся по сторонам, открыл калитку и вошёл во двор. Он успел сделать лишь несколько шагов, когда сзади на него напал Сергей. Оттащив второй труп в глубину двора, Орлов и Ледков побежали догонять нас. Совершив резкий рывок через огороды, оказались под прикрытием лесных зарослей.

На часах натикало полшестого утра. Уже достаточно рассвело, хотя небо хмурится тучами. Встретившие нас бойцы группы прикрытия радостно улыбаются, похлопывая «спецназ» по плечам. Подхватив пленных и выслав передовой дозор, двинулись к нашим автомашинам. Воевала эта дивизия хорошо, громя наши войска под Белостоком и Смоленском, поэтому проведение диверсии, уколовшей фрицев в самое сердце, лишив её командования, станет хорошим подарком. Нас уже ждал Грачев, доложивший об исполнении поставленной перед ним задачи. Часовой у бензовозов также «пропал», а, точнее говоря, его труп лежал за ближайшими кустами.

Вдалеке вновь грохотала канонада. Похоже, за ночь наши части подошли к Ельне и заняли её, а теперь приблизились к очередному рубежу гитлеровской обороны. Я размышлял, что лучше сделать – выдвинуться в сторону нашего полка, или, наоборот, идти на запад в сторону основного рубежа обороны немцев, и отсидеться в лесу. Все же решили ехать разведанным маршрутом домой. Я составил донесение о том, что нами захвачен командующий 10-й танковой армией с начальником штаба и документами, а также указал координаты места дислокации немецких танков и пушек. Радист отстучал шифровку, после чего начался наш прорыв домой.

Вспомнилось название советского фильма «Мерседес» уходит от погони». Вообще, какие ставили фильмы о войне в советское время. Были, конечно, и слабые, примитивные, но многие явились настоящими шедеврами. Зрители пересматривали их десятки раз, и всё равно было интересно. Настоящие мастера своего дела: режиссёры, сценаристы и актёры, великолепно создавали реалистичность того времени. Фильмы показывали не знавшим той войны людям всю её тяжесть: условия жизни, горе от потерь близких, героизм и самоотверженность обычных людей – бойцов и работников тыла, которые в лютые морозы, недоедая и недосыпая, растили урожаи, поднимали корпуса эвакуированных на Урал заводов и давали продукцию фронту. Это военные фильмы Быкова, «Щит и меч» Басова, «17 мгновений весны», «В августе 44-го», «Жаворонок», «А зори здесь тихие», «На войне, как на войне» и многие другие. Реальные войны, что прошедшие, что сегодняшние – это не компьютерная игрушка, играя в которую, дети в силу «детского» понимания мира, теряют чувство страха, перенося виртуальные разборки в реальность, не осознавая возможные последствия. Ведь в игре можно «уйти на респаун», возродиться целым и здоровым. В жизни, если погиб, то это навсегда.

В общем, проскочив Лысовку, грузовые «Маны» довезли нас ближе к фронту. Этой ночью немцы окончательно отойдут к основному рубежу обороны, и произойдёт спрямление Ельнинского выступа. Направляясь в сторону деревни Демшино, где по моим прикидкам должен наступать наш полк, съехали с дороги и углубились в лес километров на пять. Выставив круговое охранение, которое будет меняться каждые два часа, расположились на отдых в ожидании ночи. Генерала ищут большими силами, поэтому на связь с начальством выходить побоялся. Может быть, ночью, когда будем возвращаться, проведём второй сеанс.

Не разжигая костров, подкреплялись консервированной свиной тушёнкой с сухарями, заодно накормив «господ» генерала и полковника. Эти пленные были настоящими фронтовиками. Оба прошли победоносную для них французскую и польскую кампании, поэтому понимали, что бузить чревато для здоровья. В результате они не доставляли нам беспокойства, покушали и спокойно сидели, не показывая генеральского апломба. Поскольку это были не идейные эсэсовцы или националисты, я не испытывал к ним классовой ненависти и относился, как к обычным военнопленным. Однако расслабляться с ними было нельзя – при первой же возможности эти боевые офицеры попытаются сбежать. Чтобы этого не произошло, вокруг них расположились человек 10 бойцов. Пока отдыхали, рассмотрел фашистов поближе. Внешне генерал был плюгавеньким мужичком где-то за пятьдесят годков. Впрочем, полковник также имел маленький рост. Танкисты все такие, ведь гиганту очень трудно разместиться в танке.

На генеральском лице было написано философское равнодушие и полное отсутствие братской любви к нам, его захватчикам. Увы, я разрушил его блестящую до сегодняшнего момента карьеру. Что мне от него требовалось узнать? По сути, ничего. Я и так знал, что немцы рвутся к Москве, где получат на «первые орехи», потом будут «вторые орехи» – сталинградские, и так далее. Просто захотелось немного поговорить с истинным арийцем, да и будет ли в будущем у меня возможность пообщаться с генералами.

Я подошёл поближе, сел на свой вещмешок и завёл разговор. Похвалил его награды: «Герр Вольфганг, вы настоящий боевой офицер, а не паркетный генерал и по возрасту вполне могли воевать в 1-й мировой войне. А сейчас в каких военных компаниях участвовали: Польша, Франция, Бельгия?» Мужику было приятно, что я с уважением отнёсся к его наградам – боевые знаки отличия даются за реальные победы. Вспомнил о большом количестве ссылок в интернете на то, что серьёзные ордена, положенные за личное мужество в бою или за великие дела по укреплению обороноспособности государства, раздают непонятно кому: женщинам-генералам, кадровикам и секретарям, чиновникам с артистами, которые, если и прилетали в горячие точки, то дальше бункеров военных баз не показывались. Может быть, сам приезд в зону боевых действий уже есть проявление личного мужества для этих людей? Вот только достойны ли такие деяния ордена? Объективно говоря, стать генералом – уже подвиг, а каким путём – это другое дело. Или вспомнил свою работу, где у сотрудников ряда подразделений, приближенных к раздаче медалей и прочих поощрений, за 5-7 лет службы на кителе медалей прикреплено больше, чем в иных отделах у всех сотрудников вместе взятых.

– Да, – подтвердил Фишер, – я начал воевать в пехоте в первую мировую войну, потом служил в рейхсвере, а в тридцатые годы, когда стали развиваться танковые войска, возглавил полк, а теперь дивизию. Славный путь она прошла, много было одержано побед в Европе и в России.

– А как ваше впечатление от русских солдат?

– Плохое. Взяли в плен меня русские солдаты. Но если говорить объективно, с первого дня ещё на границе мы сталкивались с упорным сопротивлением ваших солдат. Тем не менее, прошло всего три месяца, и мы захватили территорию в четверть Европы. Воюя с вашими большими соединениями, я вижу много непонятных и даже бестолковых действий вашего командования. В результате мы громим вас на всех фронтах. Вы знаете, что под Минском нам сдались 22 советские дивизии, а под Смоленском мы взяли в плен 320 тысяч ваших солдат – целых 33 дивизии. И пусть я в плену, но скоро наши войска будут маршировать в Москве по Красной площади, а затем продолжат захватывать вашу страну.

– Что вам ответить, герр генерал? Да, пока вы побеждаете нас, и состояние дел на фронтах позволяет вам сделать выводы о том, что скоро будете в Москве. Вы воюете с 1938 года, «обстреливая» своих солдат и обкатывая технику, у вас развитая промышленность и профессиональные кадры на заводах. Мы же, как вы знаете, очень много потеряли в Первую мировую и в Гражданскую войны, но за двадцать лет превратили свою страну в промышленную державу. У нас огромная страна и в финансовом плане все регионы значительно сложнее «развить» до приемлемого уровня. Однако, как вы уже убедились, большая территория имеет огромные плюсы. Будь мы размером с Польшу или Чехию, нас не стало бы, как самостоятельного государства.

Пусть у нас много брака на заводах из-за низкой квалификации рабочих и устаревшего парка оборудования, но мы развиваемся. В стране огромный потенциал, который именно сейчас, в тяжёлые годы, раскрывается в полной мере. Согласитесь, война способствует быстрому развитию промышленности. Если в мирное время люди месяцами раскачиваются и совещаются, то сейчас все собрались в кулак, решения принимаются быстро, а внедряются ещё быстрее.

– Согласен. Как вас зовут? Хотел бы знать, кто командовал операцией по моему пленению.

– Старший лейтенант, а по-вашему обер-лейтенант Кольцов Александр Павлович. А что касается нашего разговора, герр генерал, то вы выиграли сражение, но вся война ещё впереди. Есть русская пословица «не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Вспоминайте её, когда будете наблюдать за ходом сражений. Возможно, это пленение спасёт вам жизнь, и вы сможете увидеть нашу победу, а затем наблюдать за развитием послевоенного мира.

– Герр Кольцов, я видел, как попавшие в плен русские офицеры кричали, что победа будет за ними, но это были крики отчаяния. Вы же говорите так, будто заранее знаете, чем закончится война?

«Штирлиц в будёновке и в шароварах с лампасами шёл по коридорам управления РСХА. Никогда он ещё не был так близок к провалу! – вспомнив анекдот, ответил. – Понимаете, герр Вольфганг, я прагматик и стараюсь смотреть на ситуацию объективно. Существует множество факторов, позволяющих со стопроцентной гарантией прогнозировать сложности, с которыми вы столкнётесь в этой войне. Они сломают вашу военную машину.

– Очень интересно?

– Ваш блицкриг, так называемый план «Барбаросса», уже столкнулся с огромными территориями, которые надо преодолеть. Коммуникации снабжения ваших армий очень растянуты, а ведь вы захватили только тысячу километров нашей страны. Ваши самые мобильные части – танки, без ремонта просто не доедут от Бреста до Москвы. То есть вам необходимо останавливать вашу машинерию и производить замены всего того, что полагается при техобслуживании. Это означает, что необходимо везти запчасти для ТО и ремонта целой техники, а ещё восстанавливать подбитую.

И такая ситуация у вас сложилась во всем. Ведь длинные коммуникации снабжения – это упущенное вами время, позволяющее нам успеть сделать больше вооружения, подготовить новых бойцов вместо погибших и попавших в плен, оборудовать новые рубежи обороны. Уже в этом месяце вы столкнётесь с распутицей, а позже с морозами, где вся ваша техника встанет, а солдаты будут замерзать в осенних шинельках «от Хуго Босса». Все это приведёт, как минимум, к стабилизации фронта. Вы ещё будете иметь возможность сравнить, что Россия – это не мягкая Франция.

Следующий аспект. Эвакуированные в тыл заводы в следующем году заработают на полную мощность. Мы имеем все необходимые ресурсы для функционирования армии: железо, нефть, сельхозпродукцию и прочее. И самое главное, мы учимся воевать на фронтах и в вашем тылу. Уже «растут» наши маршалы Победы, умеющие просчитывать действия противника и предлагать победные решения. И, конечно, нельзя сбрасывать со счетов героизм русских, точнее говоря, людей всех национальностей, проживающих в СССР. А все ваши союзники типа итальянцев и румын, воюют, пока вы их прикрываете. Когда вы выдохнитесь, они пешком будут драпать быстрее ваших автомобилей, либо станут пачками сдаваться. Основываясь на этом, я спрогнозировал будущее великой Германии в СССР.

Мне было намного легче давать оценки ситуации, обладая моим послезнанием истории. Генерал не спорил, но и не согласился:

– Посмотрим, посмотрим, кто окажется прав. Скажите, что будет дальше со мной и моим офицером?

– Как что? Дождёмся нашей части, отсиживаясь здесь, и передадим вас в штаб фронта.

– Сколько мы будем отсиживаться? Ведь я – ценный источник информации, и пока сведения не устарели, меня надо доставить вашим командирам.

– Ага! А вот хрен тебе, «ценный источник», мы станет сейчас тебя везти. Надеешься, что нас тормознут поисковые части вермахта и тебя освободят, – про себя подумал я, но ответил: – герр Вольфганг, если мы будем прорываться через ваши заслоны, существует большая вероятность, что нас расстреляют, и тогда мы все вместе погибнем. Я не могу вами рисковать! А ваша информация не актуальна. Жукову и так понятны ваши будущие ходы. Сейчас вы отступите, выровняв фронт и, когда подтянете резервы по вашему плану «Барбаросса», нанесёте основной удар через Вязьму на Москву. Важна лишь информация о точном количестве ваших войск и местах их дислокации. Думаю, что ещё один день без этих данных наше командование переживёт.

– Откуда вы знаете название нашего ударного плана, герр Кольцов? – взволнованно спросил генерал.

«Хм, действительно, откуда простой лейтенант знает название секретного плана немецкого генштаба? Да у нас это каждый школьник об этом знает! Фильмы про войну смотреть надо! – посмеялся я про себя. Тем не менее, сочинил простой ответ:

– Герр Фишер, об этом нам довело командование. Наверное, кого-то из ваших штабных или важных командиров был захвачен в плен и сообщил об этом плане.

До линии соприкосновения армий было всего-то километров пять-семь. Вдали слышались раскаты взрывов артиллерийских снарядов, а, лёжа на траве, иногда ощущалось, как вздрагивает Земля. Однако ночь вступала в свои права и боевые действия затихали. Пока не совсем стемнело, я записал в блокноте наш боевой путь и представление к наградам всех бойцов взвода и особо отличившихся. Действовал по принципу «пиши больше – всё равно урежут». В своё время, читая о войне, попадались воспоминания фронтовиков, где описывались разные командиры: одни были завистливы, зажимая представления на солдат, другие по складу характера считали, что защищать Родину нужно без медалей, а по долгу гражданина, а третьи, наоборот, поощряли людей и писали представления чуть ли не после каждого боя. Я тоже считаю, что за грамотные действия, приведшие к нужному результату, а если ещё они и героические, солдат надо поощрять. Ведь не зря же правительства всех стран ввели такие знаки отличия.

Поспав часа четыре, проснулся и стал поднимать бойцов. Разбудив народ, собрал их вокруг себя:

– Товарищи, думаю, что этой ночью немец полностью отойдёт на старые позиции, чтобы выровнять фронт в прямую линию. Что для нас это может значить?

– Известно что. Пехота будет отступать, возможно, что через этот лес, отчего есть вероятность, что фрицы на нас наткнутся, – продолжил мою мысль Филиппов.

– Правильно. Значит, сейчас выходим на связь с нашим полком. Передаём информацию о себе, запрашиваем об их дислокации, после чего выдвигаемся к своим.

Со стороны дороги к нам прибежал часовой из секрета:

– Товарищ старший лейтенант, по дороге прошла колонна грузовиков порядка 30 машин с солдатами и 10 автомашин с короткоствольными пушками на прицепе. А ещё вдалеке видны горящие фары какой-то техники. Похоже, что мотоциклы.

– Значит, немцы начали финальный отход. Именно сейчас мы должны проскочить. Собираем всех из «секретов», заводим наши «Боливары» и в путь. Немцев уложите на дно кузова, и дайте им скатки под голову, что ли. Филиппов – отвечаешь за фрицев. Ежели что, хоть на руках выноси.

Проведя радиосеанс и собрав часовых, через полчаса тронулись. Не доезжая кромки леса, тормознули, и я отправил двоих разведчиков поглядеть, что творится на дороге. Вскоре они вернулись вместе с бойцами последнего «секрета», которые доложили:

– Недавно прошла группа грузовиков с пушками и солдатами. Через минут десять проехали мотоциклисты, за ними проследовали шесть БТРов. В настоящее время на дороге пусто, – доложил разведчик.

– Бойцы, если на блокпосту нас остановят, будьте готовы к бою. Слушайте внимательно и запоминайте, если первая машина притормозит и погасит задние фонари, снайперам, Птицыну и его «стае» на ходу выскочить из кузова и скрытно двигаться вслед за машинами. Выход на позицию обозначьте уханьем филина. По моей команде, либо сами по ситуации уничтожаете пулемётчиков и автоматчиков. Затем либо на машинах, либо самостоятельно добираетесь к нашим. В общем, всем слушать команды, которые я буду кричать.

Проехав минут двадцать, наскочили на передвижной пост. Впереди была видна суета и нас осветили фары чего-то большого. Я отдал приказ, и Ломов погасил фары и габариты, затем включил их, но сбросил скорость километров до двадцати. Вторая машина также притормозила, чтобы парни выпрыгнули из кузова без травм и не сильно отстали, пока будут подбираться к блокпосту через придорожную рощицу. Вскоре фары выхватили стоящий на обочине «Ганомаг» и пару мотоциклов с коляской, расположенных с обеих сторон дороги. Очевидно, в кустах рассредоточилась группа из 10-12 фрицев.

Нас тормозили. Я достал из кобуры «Парабеллум» и взвёл курок, а затем вставил его назад в кобуру. Ломов также достал трофейный пистолет и приоткрыл дверное окно. В случае стрельбы вся надежда была на наши засадные группы. Мы медленно подкатывали к посту. Я достал документы обер-лейтенанта Шульца, в чьей шинели и фуражке пребывал до сих пор. В голове вертелись мысли: «Что делать – сидеть в машине или, открыв дверь, атаковать, при этом уйдя с линии огня пулемёта?»

– Ломов, когда я выйду, то свалюсь на землю. Ты, если начнут стрелять из пулемёта, также падай на пол. Повезёт – останешься целым. А, если парни положат пулемётчиков на мотоциклах и бронемашине, газуй вперёд, чтобы не стоять неподвижной мишенью. Твоя главная задача вывезти генерала, поэтому необходимо уйти из-под обстрела сидящих в придорожных кустах автоматчиков. Отъедешь вперёд, остановишься и дождёшься нас. Ясна диспозиция?

– Так точно!

Мы остановились перед солдатом с поднятой рукой. К кабине подошёл и козырнул лейтенант, спросив у нас: «Ваши документы, герр обер-лейтенант. Что в кузове?»

Я подал документы и, махнув рукой в сторону кузова, сказал, что «там едет взвод заслона», повторив слова Шульца о своём подразделении. Беседуя с офицером, открыл дверь и собрался выйти из машины. При этом моя нога соскользнула со ступеньки и я, споткнувшись, пробежал несколько шагов вперёд и свалился за обочиной, ругаясь словами «Donnerwetter! So eine scheiße!», что в переводе на русский означало примерно следующее: «Чёрт побери, вот дерьмо». В этот момент услышал уханье филина, затем второе и крикнул, чтобы парни открывали огонь. Тут же защёлкали наши «плётки» – винтовки «СВТ-38» с оптическими прицелами. Попавшие в сидящих на мотоциклах и кузове БТРа пулемётчиков пули, в прямом смысле откидывали их тела. Было ясно, что это уже не бойцы. Я выхватил пистолет и всадил четыре пули в лейтенанта и в тормознувшего нас солдата. Ломов рванул вперёд, а из кузова второго автомобиля посыпались наши солдатики. По автомобилям и выскакивающим из них бойцам застрекотали автоматные очереди, подсвечивая огоньками места, где залегли фашисты. Начался сумбурный ночной бой.

Через несколько минут всё затихло. В кузова загрузили наших погибших, раненых и собранное оружие. По два бойца уселись на мотоциклы, нацепив верхнюю одежду убитых немцев. Несколько парней забрались в БТР. У нас погибло четверо солдат, одним из которых был водитель, управляющий второй машиной, а ранеными оказались пятеро: один был тяжёлым – не довезём, а остальные отделались лёгкими травмами. Впереди метров через 800 на дороге нас дожидался Ломов. Генерал и полковник остались живы, а один наш боец погиб, закрывая их своим телом.

Я спросил Ломова:

– Кондрат, скажи, нужен ли нам такой размен – советские парни, молодые и надёжные, и никому не нужный генерал, который будет топтать землю в лагере для военнопленных?

– Жаль парней, но это война, – ответил водитель.

Я вновь уселся за руль второй машины. Впереди катили мотоциклы, за ними грузовики, а «Ганомаг» замыкал колонну. Мы всё дальше и дальше уезжали от места боя. Немцев не было. Неужели это был последний КПП, и фрицы оставили свои позиции? Вскоре пересекли пустую линию окопов, проехали через брошенный блокпост, в котором побывали два дня назад, и рванули в нашу сторону, периодически моргая фарами, чтобы нас не подстрелили красноармейцы. По прикидкам, советские части стояли где-то здесь.

Нас встречали. Красноармеец махал руками, чтобы мы остановились, а подошедший капитан Донников радостно облапил меня и похлопывал по спине:

– Ну, бродяги, прибыли! Молодцы! Вас срочно ждут в штабе!

– Полка?

– Выше бери, ещё выше, вот теперь угадал. Совсем высоко!

На грузовике я, немцы и Донников с охраной отправились на КП (командный пункт) нашего полка, чтобы оттуда вместе с Шубиным предстать перед командующим дивизии, а, возможно, что и фронта. Сержант Ледков и несколько бойцов взвода повезли раненых и убитых в полковую санчасть. Старшина Филиппов приступил к оформлению трофеев. Я дописал в листок сведения о бое с немецким полевым постом, указал перечень захваченной техники и отметил уверенные действия стрелков.