Текст книги "Сопротивленец (СИ)"
Автор книги: Александр Кириллов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
Я вышел встречать начальство. Доложил по форме, обрисовав ситуацию.
– Капитан Нефедов Валерий Васильевич, – представился кавалерист, – вижу ваши дела, десяток танков и самолёт умудрились сбить. Как сбили-то?
– Расстрелял лётчика из пулемёта, когда он заходил на бомбометание, – ответил я.
– Молодцы! Доложу командованию. Сейчас полуторка подъедет – ремонтировали её. На ней остальных заберём. Полдня продержались, братцы, но ещё надо, – проговорил капитан.
– Какая ситуация с погрузкой?
– Стоят два паровоза с теплушками, так что устраиваем раненых. Некоторых бойцов врачи оперируют и сразу грузят. Не быстрое это дело, поэтому и прошу держаться, сколько можно.
– Ясно, товарищ капитан, на противотанковые ружья «ПТР» патронов совсем мало – всего по десятку осталось.
Капитан с солдатиком ускакали. Пока не начался новый обстрел, лошадок запрягли в наши телеги и стали грузить лежачих раненых. Те, кто мог идти, держась за подводы, отправились пешком, а кто имел лёгкие ранения, вернулись в строй. Я же сразу переписывал фамилии, звания и номер части раненых и здоровых солдат, собираясь подать начальству этот список для поощрения.
Снова налетели самолёты, часть из которых ушла на станцию. Там была слышна стрельба и разрывы бомб, а другая часть отбомбилась по нам. Немцы сообразили, что мы можем отходить вглубь леса, так что накрыли лес метров на 200 в глубину. Хорошо, что мы уходили дальше, оставляя спрятавшихся в воронках наблюдателей. До конца дня немцы разок отбомбились и провели ещё одну атаку. Наступали пехота численностью до батальона и танки, однако оставив на поле боя ещё три танка и человек 50 пехотинцев, отошли. Не главное мы направление удара – второстепенное, иначе смяли бы нас и не поморщились. Несмотря на это, гибли наши ребята, много гибли.
Приближалась ночь. Повар уцелел. Хоть на передовой я его не видел, но дело своё мужик знал. На ужин приготовил из перловки кашу, сдобренную несколькими банками тушёнки. Я провёл перекличку – в строю осталось семьдесят восемь человек. Даю вводную:
– Бойцы, ночью делаем вылазку. Пойдут пятьдесят человек. С собой взять гранаты, ножи и винтовки. Всем понятно, что надо трофеить: еду, патроны, оружие и всё, что понравится. Кому надо обувь сменить – меняйте на офицерские и унтеровские сапоги. Основная масса убитых немцев как раз лежит посередине поля – до немцев пятьсот и до нас пятьсот метров, так что обследовать можно будет спокойно – в темноте дежурные немцы вас и не увидят. Из них 20 бойцов сразу идут со мной. Подберёмся к дороге возле леса. Наверняка, там будут немецкие наблюдатели, поэтому постараемся их уничтожить. Есть у нас охотники или хотя бы те, кто знаком с лесом?
Вышли два парня:
– Мы не охотники, но с подмосковных деревень. Вокруг леса, так что кое-что умеем.
– Ножами убивали немцев?
– Никак нет, не приходилось, товарищ старший лейтенант.
– Ладно, вместе с Ивановым Арданом, то есть с Бурятом, прогуляетесь по лесочку. Наткнётесь на «секрет», постарайтесь обезвредить и к дороге продвигайтесь. А мы следом за вами пойдём.
Тут встряли охотники:
– А как лучше убить врага?
– Я ножи хорошо метаю, – влезает Бурят, – двоих уложу.
Я же продолжил:
– Задача нашей группы следующая. Немцы станут утаскивать для ремонта танки. Это значит, прибудет рембригада и охрана. Наши действия будут зависеть от количества фашистов, поэтому либо берём их в ножи, либо закидываем гранатами и атакуем. Может быть, удастся угнать транспорт. Если же техника не подойдёт, вернёмся на поле и займёмся сбором трофеев. Как стемнеет от слова «совсем» – выдвигаемся!
Примерно в час ночи, словно тени, бойцы перешли на тот берег и рассыпались по полю собирать трофеи: кто шмонал убитых, а кто полез к танкам. Определённая мной группа выдвинулась к лесу. Метрах в ста от него залегли и красиво, не спеша, к верху попой поползли поближе. Смотрю на часы. Пока лазили по полям, прошло около двух часов, а никого из фрицев не появилось. Скоро рассветёт, поэтому даю команду отступать. По пути, собирая народ, короткими перебежками, гремя винтовками, карабинами и непонятно чем ещё, скрытно вернулись к себе на позицию. Осматриваем трофеи. Бойцы, словно новогодняя ёлка, обвешаны двумя-тремя карабинами, пистолет-пулемётами «МР-40», которых в наших фильмах называли «автоматами Шмайссер», индивидуальными ранцами со всяким добром и едой. Орлов притащил немецкий ручной пулемёт с патронными лентами в сумках.
Разобрав трофеи, раздали бойцам сухпай и стрелковое оружие. В итоге мы усилились парой ручных пулемётов «MG-13» с запасными лентами, десятком «Шмайссеров» также с запасными магазинами и десятком пистолетов «Парабеллум Р-38», взятыми у убитых унтеров и лейтенантов. Кроме этого на земле лежала почти сотня винтовок «Karabiner 98k». «Хорошо, что ещё не вышло постановление, согласно которому все трофейное оружие необходимо было сдать, иначе солдата могли передать в суд военного трибунала», – не к месту вспомнилось такое отношение нашей власти к трофеям.
Утром меня разбудил гул. Оказывается, немцы решили таскать свою технику при свете. А часам к восьми «вышли на работу» боевые части. Снова налетело звено бомбардировщиков, от которого мы дружно отстреливались из автоматов и пулемётов, после чего убегали вглубь леса. Вот только самолёты уже не совершали «бреющих полётов», а сыпали бомбы на наши позиции с высоты. После бомбёжки из леса выкатился десяток танков и прямой наводкой принялся нас обстреливать. Потом побежала пехота. Хорошо, что мы отбегали метров на триста, так что успевали вернуться, прежде чем германцы пробегут разделяющий нас километр.
Огнём из винтовок и пулемётов снова заставили залечь пехоту противника. При этом нас продолжают обстреливать из танков. Ребята гибнут, но мы не дали немцам прорваться через мост. Снова двинулись танки, в ответ заговорили наши противотанковые ружья.
– Товарищ старший военврач, доложите, как идёт погрузка раненых в теплушки? Когда закончите? Механики, что с паровозом, восстановили, сможет он ехать? Как мост? Слышу, с утра там снова канонада, – проводит совещание командующий 1-м стрелковым корпусом генерал-майор Рубцов, – докладывайте по очереди».
– Прооперировали и обработали всех, кто был в наличие. Всего 340 человек. Лежачие загружены в теплушки, ходячие ждут команды к погрузке. За эти двое суток врачи и медперсонал валятся с ног.
– Всем тяжело. Хорошо, дальше.
Бригадир ремонтной бригады доложил о готовности обоих паровозов отправляться – бункера загружены углём, неисправности устранены.
Поднялся начальник штаба:
– Фёдор Дмитриевич, докладываю, нами организована круговая оборона вокруг посёлка с целью оказания противодействия возможному появлению немецких частей. С воздуха станцию прикрывает зенитная рота. Мост удерживает старший лейтенант Кольцов силами до роты. Вчера в 14.00 часов там был капитан Нефедов, проверивший заслон. Я вам вечером докладывал.
– А сейчас там что? Есть, кому и чем удерживать этот мост? Зови Нефедова, пусть снова едет и оценит обстановку. И отправь туда взвод красноармейцев. Мост надо удержать. Как думаете, часа за три сможем выдвинуться в сторону Орши?
– Кто-то пылит? – сказал лейтенант, осматривая дорогу к Толочину.
– Главное, чтобы их немцы не подстрелили. Наверно опять Нефедов с инспекцией едет.
Снова показались танки. Я осмотрел поле боя и выдал новое ценное указание:
– На паре задних танков немцы с открытыми лючками водителей едут. Тяжело им рулить – пыль от земли, да выхлопные газы соседей закрывают обзор. Снайпера, попробуйте попасть в смотровое окно. Правда, там установлена стеклянная бронешторка. Попадёте – водитель либо пулю поймает, либо испортим ему обзор, разбив стекло или заклинив механизм её открытия. Глядишь, остановим танк.
Метров за сто Нефедов, а это был именно он, лихо соскочил с коня и, прячась за деревьями, подбежал к нашей позиции:
– Что тут у вас, товарищи? Как обстановка? Сам генерал-майор Рубцов интересуется.
– Атакуют, гады. Сейчас подобьем пару танков – они отползут к лесу и начнут по нам из пушек долбить. Патронов мало к ПТРу, последнюю атаку отстреляемся, и больше нечем удерживать. Только гранатами забрасывать, когда они реку или мост форсировать станут, – отвечаю ему.
– Держитесь, скоро взвод солдат подойдёт, поможет.
– Семь километров, это они только через пару часов сюда дотопают.
– Сейчас 11. Думаю, в 13 можете отступать, если немцы успокоятся. Мост взорвёте?
– Нечем взрывать, – отвечаю и тут же задаю вопрос, – а чего сразу не взорвали-то?
– Оставили для возможного отхода нашей техники, а её-то и нет. Народ из леса небольшими группами выходит, – ответил капитан, – во взводе минёр будет и тол привезут.
Радостные крики наших ПТРовцев возвестили о подбитии ещё одного танка. Тут же подхватили эстафету стрелки – один танк стал выписывать зигзаги.
Нефёдов поинтересовался, что с ним такое. Я объяснил и капитан воскликнул:
– Правда, что ли, вывели из строя водителя? Ну, снайпера!
Два особо шустрых танка подкатили к мосту, и тут первому в бок зарядил патрон наш ружейный расчёт. «Панцер 3» остановился на середине моста, застопорив движение, а второй, поливая наши позиции из пулемёта, с разгону влетел в реку, проехав метров пять. Он встал, и вода почти покрыла его башню.
– Хорошо увяз, уже не боец. Будем ждать, когда «интуристы» вылезать станут.
– Ай, молодцы, – закричал Нефедов, – лихо бьёте гадов!
Оставшиеся танки вновь стали откатываться.
– Похоже, отбились, – произнёс кто-то из бойцов.
Капитан ещё поспрашивал о ходе вчерашнего и сегодняшнего боев и ускакал на станцию. Я же прокричал ободряющую речь:
– Товарищи красноармейцы, молодцы ребята! Как о вас говорил генералиссимус Суворов – «чудо-богатыри». Вы победили свой страх и смогли выполнить боевую задачу. А сейчас отходим в лес, а то немцы снова бомбить начнут. По пути перекусываем немецкими консервами и, если наступит затишье, в час дня уходим к Толочину.
Было видно, как народ расслабился. Одно дело стоять насмерть, и другое, нужно выполнить задачу, но есть возможность манёвра. Немец подёргался в реке, пытаясь выползти задом, но увяз ещё глубже. Похоже, вода добралась до экипажа. Откинулся люк и через башню вылезли все пятеро танкистов. Дав возможность выбраться на берег и поднять руки, расстрелял весь экипаж из автомата.
– Орлов, Чайкин, сплавайте на тот берег и соберите оружие. Всем понятно, почему я расстрелял сдавшихся? У нас нет возможности возиться с ними и содержать согласно Женевской конвенции о военнопленных. Не забывайте о том, что при обстреле они могут сбежать или убить кого-то из вас, ударив в спину. Кроме того, когда вы увидите, как приходится нашим людям у них в плену, всё сомневающиеся со мной согласятся. Поэтому помните фразу, основанную на вековом опыте: «Лучший враг – мёртвый враг».
Прошёл танковый артобстрел, а вскоре на дороге появился взвод солдат из Толочина. Немцы не атаковали, поэтому минёры быстро заминировали и взорвали мост. После этого общий отряд отходил, неся раненых на самодельных носилках из тонких стволов деревьев или поддерживая их под руки.
Перед генерал-майором стоял строй из 78 грязных, в рваной или дырявой форме, очень уставших красноармейцев.
– Рота, равняйсь, смирно. Товарищ генерал-майор, бойцы сводной роты красноармейцев 10-й армии поставленную вами боевую задачу выполнили – врага на станцию не пропустили. Командир старший лейтенант Кольцов, – бодрым голосом отрапортовал я.
– Спасибо вам, товарищи красноармейцы. Все вы вливаетесь в состав боевой колонны и двигаетесь к Орше к новому рубежу обороны. Вопросы, просьбы есть?
– Есть просьба, товарищ генерал-майор. На этих листах я переписал фамилии бойцов, которые были в заслоне, живых и мёртвых, а также их боевые заслуги. Просьба, когда это будет возможно, по достоинству оценить их действия, – выдал я.
– Хорошо, Кольцов. Взвод, разойдись! – Рубцов забрал у меня листки блокнота с фамилиями и передал их своему начштаба.
Глава 2. На пути к Орше
И снова наш путь лежал на восток, теперь к городу Орша, где пройдёт июльское Орша-Смоленское сражение, закончившееся окружением трёх советских армий. Штаб Западного фронта во главе с генерал-лейтенантом Еременко из-за фланговых прорывов моторизованных частей вермахта потеряет управление армиями, отчего не сможет организовать взаимодействие с прорывающимися к ним в помощь частями Рокоссовского. Страх Еременко за свою жизнь наложил отпечаток на действия командующего. Много советских солдат погибнет или будет взято в плен в убийственных контрударах, направленных на возврат Смоленска. В итоге, раненый Ерёменко улетит самолётом в Москву, где доложит Сталину о ситуации. Главнокомандующий очень резко отнёсся к сдаче Смоленска, но генерал удержался в обойме командармов.
Судя по всему, нам предстояло участвовать в этом деле, затыкая дыры в обороне. Хотя был шанс, что добравшись до наших, разрозненные отряды отступающих красноармейцев отправят в тыл на переформирование. Отдыхая, смотрел людей, на саму станцию и мне, человеку из 21 века, было некомфортно ощущать себя в этом времени: другая одежда, суета людей, сама манера общаться – всё было мне чуждо и непривычно. Мимо пробегали молоденькие медсестры или санитарки, мужики обсуждали их и хвалили. Многие девицы не замечали эти комментарии из-за усталости, а кто-то улыбался в ответ.
Наш отряд был накормлен, после чего присоединился к уходившей на Оршу колонне. Впереди ехали легковушки с начальством и грузовики, к нескольким были прицеплены полевые орудия, а следом топали тысячи полторы пехотинцев. По пути в неё вливались отряды из оцепления станции и прочих отступающих красноармейцев. Совместные бои сближают, так и мы держались вместе нашим отрядом. Я шёл рядом с лейтенантом-артиллеристом Алексеем Смирновым, который рассказывал о себе, а сзади выбивали «пыль из дорог» остальные бойцы. Эшелоны также отправились в тыл. В конце каждого была прицеплена платформа с установленным на ней крупнокалиберным пулемётом «ДШК» и сидящим рядом пулемётным расчётом. Может быть, что они помогут отбиться от налётов.
Шли мы достаточно быстро, потому что хорошо слышимая канонада близких боев взбадривала нас лучше «энергетика». До Орши по дороге около семидесяти километров. Техника уехала вперёд, а пехота тащилась длинной змеёй, растянувшейся на пару километров. К вечеру, отмахав километров пятнадцать, пехотинцы небольшими группами разбрелись по лесу. Эта ночь прошла спокойно.
Утром, пожевав оставшийся сухой паёк, продолжили путь. Просёлочная дорога, по которой мы шли, упиралась в Смоленский тракт – ныне шоссе Москва-Минск, и голова колонны шустро заполняла его. Наш же отряд брёл в самом конце. Сигналя, вдоль тракта промчались две полуторки.
– Немцы прорвались, танки за нами!» – кричал из кабины сидящий в ней капитан.
– Братцы, плохо дело, – выразил общую мысль Филиппов, – в лес уходить надо.
Я был полностью с ним согласен – принимать бой несерьёзно и стратегически для нас неверно. Поэтому тихим голосом отдал приказ:
– Быстро уходим в лес, пока не поступило очередной глупой команды «стоять на этом конце до конца».
Замедлившись, группками по три-пять человек мы растворялись в лесу. Уже хорошо был слышен гул моторов, и даже ощущалась дрожь земли. Зайдя за деревья, мы побежали, стараясь отойти подальше от дороги. Филиппов крикнул: «Не терять друг друга, направление на Оршу!» Слева стала слышна пулемётная стрельба. Похоже, что мотоциклисты немецкой разведки наткнулись на нашу колонну и вступили в бой. Пробежав и пройдя километра четыре, услышали гул самолётных двигателей. Вначале пролетели штурмовики, а следом вытянутые бомбардировщики «Хейнкель 111», и где-то впереди взорвались несколько авиабомб. Выдерживая маршрут движения по солнцу, старались не уходить далеко вглубь леса, а придерживаться расстояния от шоссе в пределах километра.
Впереди застрекотали пулемёты. Новый бой приближался к нам или мы к нему. Похоже, что танковая колонна прошла дальше, а немцы высадили с автомашин пехоту, которая теперь прочёсывала ближайшую территорию. Тут мы выскочили на идущих линией фрицев, и завязался лесной бой. Прикрывая друг друга, парни отступали всё глубже в лес. По нам работали пулемёты и автоматы. Убегая от немцев, отряд рассеялся: кто-то пал мёртвым, другие, прячась за деревьями и отстреливаясь на ходу, заставляли залечь уже фрицев и грамотно отходили, а третьи, сломя голову, просто бежали в разные стороны.
В итоге, оторвавшись от преследователей на пяток километров, нас собралось немногим более тридцати человек. Я высказал свои соображения: «При таких делах необходимо выдвинуть авангард. Бурят, бери пару бойцов и дуй с ними вперёд. Мы же с интервалом в пятьдесят метров потопаем следом. Нужно обойти место боя, и вернуться ближе к шоссе, чтобы выдерживать нужный курс». Прошло ещё часа три нашего путешествия по лесу. Все сильно устали. Подойдя к неширокому ручью, скомандовал: «Привал, полчаса отдыхаем. Всем умыться, оправиться и поесть». Народ скинулся оставшимися у них продуктами, после чего все немного перекусили. Нудный, тяжёлый день клонился к завершению. А что вы хотите, двигаемся только на своих двоих, постоянно ожидая нападения немцев, да ещё и отступаем – всё это сильно давит морально. Но общая мысль, сформулированная членами отряда, заключалась в том, что чем быстрее дойдём до своих, тем лучше.
Вспомнился случай из прошлой жизни. Поддавшись общему порыву товарищей, купил себе ружье и оформил охотничий билет, после чего собрался на свою первую охоту. Жена даёт «ЦУ»: «Больше десяти зайцев не приноси. Мясо мы частью заморозим, а частью я угощу, кого надо. Шкурки тоже не выбрасывай – приспособим к делу». Вернулся я вечером грязный и усталый – погода в тот день была очень сырая: то ветер, то дождь, то всё вместе. Жена встречает:
– Ну, что, не больше десяти зайцев принёс?
– Какие десять зайцев, я вообще ни одного не увидел! – выдохнул я.
Вот так я сходил на свою первую и единственную охоту, а ружье теперь стоит дома в оружейном сейфе «на всякий пожарный».
Вдруг ко мне подбегает боец из дозора: «Товарищ старший лейтенант, Бурят чужих услышал. Приказал вас предупредить!» Поднимаю согнутую руку со сжатым кулаком, мол, всем остановиться. Все замерли, став медленно смещаться поближе к деревьям, а там кто лёг, кто присел за стволом. Сам я с дозорным отправился вперёд и, подойдя к первому солдату, втроём залегли. Через некоторое время как будто из ниоткуда вынырнул Бурят. Шепчу ему:
– Что там такое?
Он отвечает:
– Деревней запахло. Я сразу к вам ребят послал, а сам прошёлся вперёд поглядеть. В деревне немцы стоят. Видел большие грузовики и бронетранспортёры с пулемётом впереди. Собак не слышно.
Переварив информацию, предлагаю:
– Давай, наблюдай дальше. Сейчас в помощь ещё наблюдателей пришлю, охватим полукольцом деревню, чтобы всё видеть: кто приехал, кто уехал, где начальство расположилось. Попробуем посчитать количество немцев, а потом прикинем дальнейшие действия.
Но вначале вместе с Арданом подобрался поближе к деревне, насчитывающей на одной стороне улицы порядка двадцати домов. Осматриваясь, заметили четыре «Ганомага» и два грузовика «Крупп» с прицепленными гаубицами. Затем с нашей стороны обнаружили часовых – двух фрицев, наблюдавших за подходами к деревне с востока. Переговорив, решили, что с другого края деревни располагается аналогичный пост. Обойдя его, подобрались поближе к технике. Что тут у нас с часовыми? Один ходит, а второй в тенёчке со «Шмайссером» присел – сразу и не заметишь. Засекли его по разговорам с ходящим охранником. Медленно, стараясь идти, как настоящий охотник, то есть, не цепляя на своём пути все ветки подряд, вернулся к основной группе, заинструктировал их и отправил к Буряту – он сам расставит ребят «по номерам».
Ночью отряд окружил деревеньку, а ударная группа из четырёх бойцов со мной во главе, в конце концов – я же героический попаданец, дождавшись смены постов, поползла за добычей. Немцы тихо сидели, скрывшись за редким деревянным забором крайнего дома. Через соседний двор Бурят аккуратно залез в нужный и незаметно подобрался к часовым. В течение пары секунд два ножа, сверкнув лезвиями в свете Луны, воткнулись в тела в районе шеи. Два тела резко выгнулись, став заваливаться на бок, а Бурят подскочил и добил их третьим ножом. Подойдя к трупам, уже я взял одной рукой за подбородок убитого фрица, прикрывая рот, другой за голову и резко повернул её вбок. Раздался хруст шейных позвонков, прозвучавший для меня, будто выстрел из винтовки, хотя на самом деле это был тихий звук, который не услышишь в десяти метрах. Потом сломал шею второму трупу. Так и набивается рука, как говорится, «тяжело в учении – легко в бою».
К охранникам бронетехники подбирались через стоящий на пути двор. Была опасность наткнуться на какого-нибудь мальца, вышедшего ночью пописать из сарая или скотника, куда наверняка были выселены хозяева домов. Один охранник стоял, облокотившись на редкий забор. Подождав, пока ходячий часовой зайдёт за бронетранспортёр, Бурят со спины подобрался к нему вплотную и, зажав рот рукой, полоснул по шее ножом. Я контролировал ситуацию из-за забора. Тут из-за машины вышел второй фриц и сразу получил от Бурята удар ножом в шею. Мужик постоял, захрипел и упал на землю. В это время я перемахнул через забор и лёгким движением руки продолжил шейные тренировки. Забросив убитых солдат в кузов грузовика, просемафорили общий сбор.
Ещё в лесу мы выяснили, что вместе со мной среди нас имелось три водителя: один был профессиональным водилой тридцати пяти лет отроду по имени Ломов Кондрат Маркович, а второй подменял отца на тракторе – танкист, однако. Это определило количество техники, которую решили захватить. Мы сняли с двух оставшихся БТРов пулемёты, забрав запас патронов, засыпали в их бензобаки песок и землю, порезав все шланги и трубки под капотом. На грузовик «Opel Blitz» сел водила, а мы с трактористом заняли БТРы. Обговорив правильный порядок запуска «Ганомага», распределили бойцов по машинам. К пулемётам встали стрелки, контролируя дом, где расположились офицеры, а остальные смотрели во все стороны, чтобы вовремя расстрелять тех, кто попытается поднять тревогу. Завелись мы с шумом на всю деревню, прогрелись несколько минут и медленно, привыкая к управлению, начали движение на выезд. Первым ехал я, за мной шёл грузовик, а замыкал колонну второй бронетранспортёр.
Читая о ВОВ, я знал, что основным БТРом вермахта начала войны являлся «Hanomag 251», производимый одноимённой фирмой. И то, что писали о нём, оказалось правдой. Имея поворотные передние колеса и гусеницы сзади, обеспечивающие высокую проходимость, он оказался довольно удобным в управлении. Главное, не делать резких движений и не газовать, будто ты гонщик «Формулы-1». Выскочивший из избы вестовой начал что-то кричать. В ответ громко прозвучал выстрел из винтовки Бурята, и немец упал на крыльцо.
Ехали мы по этой просёлочной дороге не более 20 километров в час, а то и медленнее, всё время, ожидая преследования, из-за чего на втором БТРе пулемёт перенесли на вертлюг в задней части кузова. Так мы и пёрли к Орше на трофейной технике. С трудом разбирая в свете фар петляющую дорогу, мне в голову пришла светлая мысль, которой поделился с товарищами:
– Приготовьте белый флаг. Когда подъедем к нашим позициям, выбросим его, чтобы нас свои же не подбили. Сейчас как таковой линии фронта нет – бьются участками, так что очень может быть, что нам удастся проскочить без боя.
– Так нема у нас флага!
– Что значит «нема флага»! А рубашки на что или нижнее бельё? Чайкин, будешь своим детям рассказывать, как с помощью твоих кальсон мы немецкую технику пригнали.
Проплутав по деревенским дорогам, за несколько часов отмахали ещё несколько десятков километров. По пути мелькали таблички деревень «Червино», «Барань», а затем появились улочки пригородов Орши. Светало, наш боец держал в руке белую рубашку, периодически размахивая ею и крича: «Не стреляй, свои!» Нас тормознули в пригороде на ощетинившемся винтовочными стволами контрольно-пропускном пункте (КПП). За постом подъезды к городу, включая дорогу, прикрывала спрятавшаяся за реданом батарея 76-мм полковых пушек. Проверив документы, дали в сопровождение красноармейца, и мы направились в центр к городской комендатуре.
На улицах стояли баррикады, постоянно перемещались подразделения бойцов РККА, в общем, было видно, что город готовится к боям. Как я узнал у приданного нам бойца, вчера здесь прошёл крепкий бой. По его словам городские укрепления с Минской трассы атаковали немецкие танки, но были разгромлены и позорно бежали. Передовая часть армии Гудериана не смогла ворваться в город «с ходу», что было очень хорошо.
Дежурный комендантской роты по телефону кому-то звонил и докладывал, что отступающее подразделение РККА пригнало трофейную технику и имеет желание её сдать. В итоге, в холл здания вышел начальник комендатуры вместе с интендантом и воентехником. Представившись начальству, объяснили, кто мы, после чего все вышли во двор осматривать трофеи. Перед зданием красовались два БТРа и тяжёлый грузовик. Я построил своих бойцов, а комендант поблагодарил нас от лица командования. Интендант и технарь стали осматривать технику, залезая внутрь и обходя вокруг, а наш водитель по очереди её заводил. В общем, приёмка прошла успешно. После этого всех нас завели в комендатуру, и мы часа два писали объяснительные о своих подвигах, с особыми подробностями расписав захват техники.
В дальнейшем нам выдали новый продовольственный аттестат и направление на склад имущества, ибо наш потрёпанный внешний вид вызывал лишь чувство стыда за Красную армию. Далее нам предписывалось прибыть на железнодорожный вокзал, где такие же разрозненные подразделения отступающих бойцов распределялись по составам. Этими эшелонами из города вывозились документы, ценности, местные жители и красноармейцы, убывающие на переформирование. Все эти мероприятия были успешно выполнены: получили новую форму, продовольствие, прибыли на станцию, доложились начальнику вокзала и уже в ночь паровоз уносил нас в город Можайск.
