Текст книги ""Чайки" генерала Копца (СИ)"

Автор книги: Александр Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

Экзамен

Копец проснулся ещё до будильника. Несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок, потом повернул голову к окну. За занавесками уже серел рассвет, спать больше не хотелось. Сегодня всё должно было решиться, не судьба войны, конечно и даже не судьба его затеи. Но впервые за последние месяцы результаты предстояло оценивать не ему самому, не командирам полков и даже не командующему округом генералу Павлову. Рычагов прилетел вчера вечером, а вместе с ним неожиданно приехал Тимошенко. Нарком обороны находился в округе совсем по другим делам, и Павлов, узнав об этом, предложил ему посмотреть на затеянные Копецом учения. Семён Константинович согласился и теперь отступать было некуда. Копец сел на кровати.

– Ну что, Иван Иванович, – пробормотал он себе под нос. – Показывай товар лицом.

На аэродром он приехал первым, точнее, так ему казалось, пока из-за крайнего ангара не показался майор Серов.

– Доброе утро, товарищ генерал.

– Доброе. Машины?

– Все готовы. СБ заправлены, «Чайки» тоже. Ишаки прибыли вчера, как вы приказали. Лётчикам задачу пока не ставили.

– Правильно.

Копец посмотрел на стоянки, девять СБ стояли тремя звеньями. Чуть дальше – шесть И-16, а ещё дальше расположились его «Чайки». На последних уже появились знакомые кошачьи морды, правда не у всех, а только у тех, кто прошёл весь курс переподготовки. Именно этого Копец и хотел, эмблема это не украшение, а знак. Он подошёл к ближайшему И-153. На первый взгляд – обычная «Чайка». Только под нижними плоскостями появились обтекатели крупнокалиберных БС, а под крыльями – новые трубчатые направляющие для реактивных снарядов. Сегодня они были пусты, никаких РС, никаких бомб. Лишний вес в учебном воздушном бою был совершенно ни к чему.

– Фотопулемёты проверили?

– Дважды.

– На И-16 тоже?

– Так точно.

Копец кивнул, это было принципиально. В августе выйдет приказ, требующий использовать фотокинопулемёты при учебных воздушных боях, но он ждать приказа не собирался. Если сегодня кто-нибудь начнёт рассказывать, что «я его сбил», а другой – «ничего подобного», весь смысл учений исчезнет. Плёнка спорить не будет и против фактов не попрёшь.

Кроме фотопулемётов, Копец заранее настоял ещё на нескольких простых правилах. Район встречи определялся посредниками уже после взлёта, чтобы ни одна сторона не могла заранее занять удобную позицию. Стартовую высоту уравнивали, а направление подхода меняли в последний момент. Девятка СБ должна была пройти через условно опасный район и отбомбиться по полигону, не меняя маршрута ради удобства прикрытия. Истребителям разрешалось маневрировать как угодно, но после выхода бомбардировщиков к цели упражнение прекращалось. Никакого бесконечного воздушного боя до полного условного уничтожения одной из сторон.

Именно это Копец считал главным. На войне истребители сопровождения не получат в подарок полчаса, чтобы выяснить, кто лучше крутит вираж. Их задача будет куда прозаичнее – сохранить тех, кого они прикрывают, на протяжении конкретного участка маршрута. Если ради этого придётся вообще никого не сбить, значит, так тому и быть.

Он ещё раз посмотрел на СБ. Девять больших двухмоторных машин казались на земле почти неповоротливыми рядом с маленькими истребителями. Сегодня они были не декорацией к соревнованию, а главной целью всего упражнения. Именно их судьба должна была определить, кто действительно справился с задачей.

– Лётчиков через полчаса ко мне.

– Есть.

– Обе группы одновременно. И никаких отдельных инструктажей моим.

Серов чуть улыбнулся.

– Боишься, что скажут, будто подыгрывали?

– Не боюсь, а знаю, что скажут.

Павлов появился без четверти семь, Рычагов приехал вместе с ним. Копец видел Павла Васильевича раньше, но близко общаться им почти не приходилось. Молодой – всего на несколько лет старше самого Копеца, – подтянутый, с быстрым взглядом человека, который привык сначала смотреть на самолёт, а потом уже на бумаги о нём. Рычагов пожал Копецу руку.

– Ну, показывай свои чудеса.

– А я чудес не обещал.

– А Павлов говорит, что ты собираешься шестью «Чайками» отбить шесть ишаков от девяти СБ.

– Не собираюсь.

Рычагов поднял бровь.

– Уже лучше.

– Я хочу проверить, смогут они это сделать или нет.

– А если не смогут?

– Значит, не смогут.

Рычагов несколько секунд смотрел на него, потом усмехнулся.

– Вот теперь мне интересно.

Павлов вмешался:

– Иван Иванович уже два месяца мне доказывает, что пара лучше тройки.

– Не доказываю, – поправил Копец. – Проверяю.

– А разница?

– Если доказываешь, заранее знаешь, какой ответ хочешь получить.

Рычагов хмыкнул.

– Это ты сейчас на кого намекаешь?

– Ни на кого.

– Хорошо. Посмотрим, что у тебя получится.

Тимошенко приехал через двадцать минут, без свиты, которую Копец ожидал увидеть. Всего несколько машин и несколько сопровождающих, но что его одновременно удивило и обрадовало, БТР-40 с охраной. Нарком поздоровался с Павловым, Рычаговым, затем повернулся к Копецу.

– Вы и есть автор сегодняшнего представления?

– Так точно, товарищ маршал.

– Павлов уже все уши прожужжал вашими парами.

Дмитрий Григорьевич возмутился:

– Почему сразу я?

– Потому что Рычагов ещё вчера ничего толком объяснить не смог.

Рычагов рассмеялся.

– Я сам хочу сначала посмотреть.

– Вот и посмотрим.

Тимошенко перевёл взгляд на самолёты.

– Почему «Чайки»?

– Потому что они хуже И-16 по скорости.

Нарком посмотрел на Копеца.

– Обычно для показательных учений выбирают наоборот.

– Поэтому я и выбрал их.

– Объясните.

– Если более слабая по скорости машина сможет выполнить задачу благодаря организации боя, значит, дело действительно в организации. Если поставить одинаковые самолёты, потом месяц будем спорить, кто победил – тактика или лётчики.

Рычагов заметил:

– В манёвре «Чайка» лучше.

– Именно поэтому бой не будет чистым сравнением самолётов, и не должен быть.

Копец указал на девять СБ.

– Задача вот этих – пройти маршрут, выйти к условной цели и отбомбится. Задача «Чаек» – не дать противнику провести прицельную атаку по бомбардировщикам. Задача И-16 – прорваться через прикрытие и атаковать СБ.

– А сбивать друг друга? – спросил Тимошенко.

– Можно. Но это средство, а не цель.

Рычагов одобрительно кивнул, а Копец продолжил:

– И-16 работают двумя штатными тройками. «Чайки» – тремя парами. Радиостанции исправны у всех. Высоту заранее никому не отдаём, обнаружение одновременно. Лётчики на И-16 опытные, строевые, никаких новичков. Мне нужен реальный результат, а не заранее согласованный. Если сейчас смухлевать, то вас может и обведу вокруг пальца, а лётчиков нет. Мне важно не только вас убедить, но и самих лётчиков, ведь летать и потом воевать именно им.

– А на «Чайках»?

– Тоже опытные. Но прошедшие подготовку по новой программе и слётанные постоянными парами.

– То есть преимущество всё-таки есть.

– Конечно.

Рычагов усмехнулся.

– Хороший ответ.

Копец пожал плечами.

– Мы испытываем не самолёт, товарищ генерал-лейтенант. Мы испытываем организацию и тактику применения. Если убрать подготовку, что тогда испытывать?

Тимошенко спросил:

– Кто определяет поражение?

– Фотопулемёты. После посадки плёнки проявят. Плюс наблюдатели на земле и экипажи СБ. До просмотра результатов никаких сбитых не засчитываем.

– Хорошо.

Нарком посмотрел на Рычагова.

– Есть возражения?

– Одно.

– Какое?

Рычагов повернулся к Копецу:

– Командиров групп хочу проинструктировать сам.

– Пожалуйста.

– Обоих.

– Именно обоих.

Лётчиков построили возле штабного домика. Шесть человек с «Чаек» стояли справа, шесть с И-16 – слева. Рычагов вышел вперёд.

– Задачу знаете?

– Так точно.

– Повторить.

Командир группы И-16 отчеканил:

– Обнаружить группу СБ, преодолеть истребительное прикрытие и провести условные атаки по бомбардировщикам.

– Что считается выполнением?

– Зачётная очередь фотопулемёта по СБ с дистанции и ракурса, позволяющих вести действительный огонь.

– Правильно.

Рычагов повернулся к командиру «Чаек».

– Ваша?

– Не допустить атаки СБ до выхода бомбардировщиков к условной цели.

– Сколько И-16 должны сбить?

Лётчик на секунду задумался.

– Ни одного, если они не смогут прорваться.

У Рычагова появился довольный блеск в глазах.

– Кто научил?

– Товарищ генерал Копец.

– Молодец. Запомнили все? Особенно вы, истребители. Сегодня количество сбитых – не главное. Главное это выполнение поставленной боевой задачи.

Он посмотрел на обе группы.

– И ещё. Поддаваться никому не надо.

Кто-то из лётчиков И-16 улыбнулся. Рычагов заметил.

– Весело?

– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант.

– Если можете разнести эти «Чайки» – разнесите. Мне нужен результат учений, а не подарок генералу Копецу.

– Есть!

Копец ничего не сказал, именно этого он и хотел. СБ взлетели первыми, девять машин постепенно собрались в воздухе и легли на маршрут. Через несколько минут поднялись «Чайки», три пары. Не шесть самолётов одной кучей, а именно три самостоятельные боевые единицы. Копец проводил их взглядом. Первая пара должна была держаться выше и впереди бомбардировщиков. Вторая – справа. Третья – слева и немного сзади. Не жёсткая геометрическая фигура. Каждая пара могла двигаться относительно остальных, сохраняя общую задачу. И-16 взлетели последними и ушли в противоположную сторону. Через несколько минут посредники должны были передать обеим сторонам координаты района встречи, дальше – сами.

– Нервничаешь? – спросил Павлов.

– Да.

– Не похоже.

– А что мне, бегать кругами?

Рычагов, не отрывая бинокля от неба, сказал:

– Сейчас посмотрим, чему ты их научил.

Копец промолчал, его гораздо больше интересовало другое, чему он не сумел их научить.

Первым противника заметил ведущий верхней пары И-153. Шесть точек появились справа, немного выше.

– Вижу шесть. Две тройки. Справа сверху.

Ответ пришёл почти сразу:

– Первый, вижу.

– Третий, вижу.

Никаких криков, никаких длинных приказов. Командир шестёрки сказал:

– Работаем по плану. Первая – встречает. Вторая – прикрывает правый проход. Третья – остаётся у бомбардировщиков.

Три коротких подтверждения. И-16 имели преимущество в скорости и высоте и не собирались его выбрасывать. Обе тройки разошлись. Первая пошла чуть левее, заставляя верхнюю пару «Чаек» реагировать, вторая начала обход справа. Ведущий первой пары И-153 понял замысел почти сразу. Если он бросится на ближайшую тройку всей группой, вторая получит свободную дорогу к СБ.

Командир И-16 действовал грамотно. Он не собирался доказывать, что более быстрый моноплан способен перекрутить биплан на горизонтали. Его расчёт был прост: заставить прикрытие раздёргаться, использовать преимущество в скорости и хотя бы одной тройкой выскочить к СБ. В настоящем бою этого могло оказаться достаточно. Несколько секунд устойчивого огня по строю бомбардировщиков – и упражнение для прикрытия можно считать проваленным.

На «Чайках» это тоже понимали. За последние недели Копец до хрипоты вбивал им одну мысль: не смотреть на ближайшего противника как на единственную цель. В воздухе всегда существовала задача важнее того самолёта, который прямо сейчас оказался перед носом. Сегодня такой задачей были девять СБ.

– Второй, за мной. Не вязнем.

«Чайки» пошли навстречу первой тройке, сближение заняло секунды. И-16 открыли условный огонь первыми, фотопулемёты защёлкали. Ведущий И-153 резко отвернул, ведомый повторил движение. Тройка И-16 проскочила мимо и тут проявилась первая разница. Чтобы повторить атаку, тройке пришлось разворачиваться вместе. «Чайки» уже крутили значительно более тесный вираж. Через несколько секунд ведущий И-153 оказался внутри разворота крайнего И-16. Короткая очередь фотопулемёта, но преследовать своего противника он не стал.

– Первый, возвращаюсь.

– Принял.

Именно в этот момент вторая тройка И-16 пошла к СБ.

– Справа! – крикнул кто-то из наблюдателей.

Рычагов уже видел.

– Не кричите. Они вас всё равно не слышат.

Тимошенко опустил бинокль.

– Пройдут?

Копец не ответил. Вторая пара «Чаек» уже шла навстречу, но три против двух. И-16 разделились, два продолжили движение к бомбардировщикам, третий пошёл на «Чайки», пытаясь связать их боем. Копец невольно сжал кулак. Вот оно, самый неприятный вариант. Если оба И-153 ввяжутся в бой с одним И-16 – два других проходят. Ведущий «Чайки» сделал именно то, чего Копец от него требовал на тренировках. Он не принял бой. Пара разошлась. Ведомый встретил отвлекающий И-16, а ведущий продолжил движение к двум прорывающимся. На несколько секунд пара перестала существовать как строй, но не как система.

– Хорошо, – тихо произнёс Рычагов.

Копец посмотрел на него, тот не отрывался от бинокля. Один И-16 попытался пройти сверху. И-153 потянулся за ним, но быстро стало ясно – не догонит, тогда ведущий не стал преследовать. Он повернул к бомбардировщикам не за противником. К точке, в которой противник должен был оказаться, чтобы атаковать СБ. Это изменило геометрию боя. И-16 был быстрее, но теперь ему приходилось не убегать от «Чайки», а идти туда, где она его ждала. Второй И-16 попытался проскочить ниже. И тут в дело вошла третья пара, до этого не участвовавшая в схватке.

– Вот теперь понял, – сказал Павлов.

– Что? – спросил Тимошенко.

– Почему три пары.

Рычагов ответил вместо него:

– Резерв.

Первый настоящий успех достался И-16. Ведомый второй пары «Чаек», оставшийся один против отвлекающего противника, слишком увлёкся. И-16 не стал с ним виражить, он разогнался, ушёл вверх, перевернулся и атаковал сверху. Лётчик И-153 увидел его слишком поздно. Фотопулемёт И-16 отработал почти идеальную очередь. Посредник на земле поставил первую отметку. Если плёнка подтвердит – «Чайка» сбита, но И-16 заплатил за эту атаку временем. Пока он занимался противником, его товарищи остались вдвоём. Один уже был вынужден отказаться от захода на СБ: ведущий второй пары И-153 вышел ему навстречу. Второй прорвался дальше, до бомбардировщиков оставалось совсем немного, и именно его встретила третья пара. И-16 попытался пройти между ними на скорости. Ведущий «Чайки» атаковал первым. И-16 отвернул, ведомый И-153 оказался с другой стороны. Пришлось отворачивать снова, несколько секунд – и возможность для атаки СБ исчезла. И-16 выскочил из схватки, используя скорость, «Чайки» его не преследовали. Обе развернулись обратно к бомбардировщикам. Рычагов опустил бинокль.

– Они вообще никого не гоняют.

Копец ответил:

– А зачем?

– Вот и я думаю – зачем.

Павлов ещё несколько секунд следил за небом, потом сказал:

– Непривычно выглядит. Обычно если уж зацепились, так и крутятся, пока кто-нибудь не выйдет.

– Вот поэтому и теряют строй, – ответил Копец. – Человек видит перед собой противника и забывает, зачем вообще сюда прилетел.

Рычагов коротко хмыкнул:

– Не только у нас такая болезнь.

– Тем более надо лечить заранее.

Сверху снова донёсся далёкий рокот. И-16 уже собирались для следующего захода. Копец видел, что командир противника быстро понял главную опасность. Значит, лёгкой прогулки не будет, да и не должно быть.

Первая тройка И-16 тем временем перестроилась. Один из её самолётов, вероятно, уже получил условное поражение, но пока продолжал бой – окончательный результат определяли только после посадки. Теперь командир И-16 изменил тактику. Больше никаких попыток втянуть «Чайки» в вираж, обе тройки начали работать скоростными проходами. Вот здесь преимущество И-16 проявилось полностью. Они входили в район боя, атаковали и уходили, а И-153 не могли их догнать. Копец видел, как постепенно его первоначальная схема начинает ломаться. «Чайкам» приходилось реагировать. Одна пара ушла слишком далеко вправо, вторая оказалась ниже, третья осталась возле СБ.

– Сейчас, – сказал Рычагов.

Копец и сам понял, И-16 наконец создали себе окно. Три машины одновременно пошли на бомбардировщики с разных направлений.

Одна пара И-153 успевала встретить первую, вторая – вторую. Третьему дорога была почти открыта, почти. Командир «Чаек» приказал:

– Второй паре не преследовать! К группе!

Но было поздно. И-16 уже приближался к крайней тройке СБ. Стрелок одного из бомбардировщиков развернул пулемёт. Фотопулемёт истребителя заработал. Копец выругался про себя, прорвался. И тут И-16 отвернул. Слишком рано? Или получил условный огонь от стрелка? С земли определить было невозможно.

– Есть атака? – спросил Тимошенко.

– Не знаю, – ответил Рычагов.

– Стрелял же.

– Стрелять мало.

Копец молчал, именно для этого были плёнки. Бой продолжался ещё несколько минут. Теперь обе стороны уже поняли друг друга. И-16 больше не пытались крутиться с «Чайками». «Чайки» перестали пытаться перехватывать их далеко от СБ. Возник странный бой, более быстрые И-16 раз за разом пытались найти брешь. Более манёвренные И-153 не пытались уничтожить противника, а постоянно возвращались к бомбардировщикам. И постепенно преимущество трёх пар становилось всё заметнее. И-16 могли отвлечь одну, даже две, но оставалась третья. А если одна пара распадалась, её самолёты после короткого эпизода снова находили друг друга по радио. У троек всё происходило тяжелее. После каждого резкого манёвра командиру приходилось собирать ведомых. Один раз третий И-16 отстал настолько, что фактически на полминуты выпал из общей атаки. Этого хватило, одна из «Чаек» вышла ему в хвост. Фотопулемёт, короткая очередь и снова никакого преследования. Разворот, назад к СБ, но бесплатно этот бой прикрытию не давался. Во время очередной скоростной атаки И-16 поймал ведущего первой пары на выходе из виража. Тот слишком долго держал самолёт в развороте, пытаясь обеспечить ведомому позицию для атаки. И-16 прошёл сверху, фотопулемёт, вторая возможная потеря «Чаек». Копец поморщился.

– Не нравится? – спросил Павлов.

– Нравится.

– У тебя второй самолёт сбили.

– Поэтому и нравится.

Павлов посмотрел на него как на ненормального и Копец пояснил:

– Значит, не поддаются.

Рычагов услышал и рассмеялся.

– Вот теперь верю, что ты действительно хотел проверить.

СБ вышли к условной цели точно по времени. Над полигоном раскрылись створки бомболюков и вниз посыпались учебные бомбы. Ракета с земли обозначила окончание упражнения. Истребители разошлись. Копец впервые за последний час позволил себе нормально выдохнуть.

– Ну? – спросил Павлов.

– Что – ну?

– Победил?

– Пока никто.

– Бомбардировщики дошли.

– Дошли.

Рычагов убрал бинокль.

– А вот теперь начинается самое интересное.

Плёнки проявляли почти два часа. Копец за это время успел трижды выпить чай, один раз выйти покурить, хотя обычно не курил, и выслушать версии всех командиров. Каждый видел свой бой. Командир И-16 был уверен, что минимум один его самолёт атаковал СБ. Командир «Чаек» утверждал, что атака была сорвана. Стрелок СБ говорил, что И-16 действительно вошёл в прицел, но отвернул раньше, чем занял устойчивое положение.

– Вот поэтому, – сказал Рычагов, – я и люблю плёнку.

Наконец принесли результаты, все собрались в небольшом классе. На стене висела карта района. Командир, отвечавший за обработку фотоматериалов, явно нервничал.

– Докладывайте, – приказал Тимошенко.

– По результатам фотокинопулемётов и показаниям посредников…

Он заглянул в бумаги.

– Группа И-16. Три самолёта получили условные поражения, один – условное повреждение.

Копец не пошевелился.

– Группа И-153. Два условно уничтожены.

Павлов улыбнулся. Рычагов бросил на него взгляд.

– Подождите.

Командир продолжил:

– По бомбардировщикам зафиксирован один выход И-16 на дистанцию возможного открытия огня. Однако устойчивого сопровождения цели в прицеле и зачётной очереди, соответствующей установленным условиям поражения, плёнка не показывает. Атака по СБ не засчитана.

Тишина.

– То есть? – спросил Тимошенко.

– Ни один бомбардировщик условно не сбит, товарищ маршал.

– Все девять дошли?

– Все девять.

Тимошенко посмотрел на Копеца.

– Получается, ваши победили?

Копец покачал головой.

– Задачу выполнили.

– Это не одно и то же?

– Нет.

Он подошёл к карте.

– Если бы задачей было уничтожить истребители противника, я бы не назвал результат победой. Мы потеряли условно две машины из шести. И-16 быстрее, они несколько раз безнаказанно выходили из боя. Если продолжать ещё полчаса, результат мог стать совсем другим.

Рычагов кивнул.

– Правильно.

Копец показал на маршрут СБ.

– Но задача была вот эта. Провести бомбардировщики к цели. Все девять дошли.

Тимошенко спросил:

– Почему?

– Потому что мои лётчики не пытались выиграть воздушный бой.

Нарком нахмурился.

– Объясните.

– Они выполняли задачу прикрытия. Посмотрите вот сюда.

Копец указал на место первого столкновения.

– Здесь ведущий первой пары мог продолжить преследование И-16. Не стал. Здесь – то же самое. Здесь третья пара вообще почти не участвовала в бою первые минуты.

– Резерв? – сказал Павлов.

– Да.

Рычагов поднялся.

– А теперь покажите эпизод с прорывом.

Командир включил проектор и на экране запрыгало изображение. Силуэт СБ, сначала маленький, потом крупнее. Прицел приближался к нему, ещё немного… И ушёл в сторону.

– Стоп.

Кадр застыл. Рычагов подошёл ближе.

– Вот здесь он уже должен думать не о бомбардировщике.

На краю кадра появился фрагмент крыла И-153.

– Ещё секунды две – и мог бы стрелять, – сказал командир И-16.

– Мог бы, – согласился Рычагов. – А мог бы и сам получить очередь.

Он повернулся к Копецу.

– Это и был самый опасный момент?

– На мой взгляд – да.

– На мой тоже.

Командир И-16 сказал:

– Если бы дали ещё один заход…

Копец посмотрел на него.

– В бою вам тоже никто не гарантирует ещё один заход.

Лётчик замолчал.

– Но мысль правильная, – добавил Копец. – Если бы маршрут был длиннее, ваши шансы росли бы. Особенно если бы удалось растянуть прикрытие.

Рычагов усмехнулся:

– Сам себе портит доклад.

– Мне нужен не доклад.

– А что?

– Чтобы это работало в войну.

После этих слов никто несколько секунд не говорил. Разбор продолжался почти час. И вот здесь обнаружилось то, чего Копец ждал больше всего. Ошибки. Вторая пара распалась. Один из её лётчиков увлёкся противником и был условно сбит. Ведущий первой пары слишком долго держался в манёвре и подставился под скоростную атаку. Командир шестёрки один раз поздно вернул пару к СБ. Рычагов разбирал каждый эпизод беспощадно. Копец не вмешивался.

Особенно долго разбирали тот самый единственный прорыв И-16 к бомбардировщикам. На схеме всё выглядело почти безобидно: две пары прикрытия связаны, третья немного смещена, один И-16 получает свободный коридор. В воздухе эти несколько секунд могли стоить экипажу СБ жизни.

– Вот здесь, – Рычагов ткнул указкой в точку на карте, – командир прикрытия опоздал с командой. Не намного. Секунды на четыре-пять.

– Согласен, – ответил Копец.

– А четыре секунды – это много.

– В прицеле – вечность.

Командир «Чаек» молча кивнул. Оправдываться он не пытался.

Потом дошла очередь до И-16. Их командир тоже получил свою порцию разбора. Рычагов указал, что после первого столкновения тот правильно отказался от виражного боя и перешёл на скоростные проходы, но дважды попытался собрать тройки слишком близко к району прикрытия и тем самым потерял время.

– У тебя скорость есть, – сказал Рычагов. – Вот и пользуйся ею. Ушёл – собрал людей подальше – снова зашёл. А ты полез собирать строй у них перед носом.

– Понял.

– На войне за такое понимание экипажами заплатят.

Копец слушал и всё больше убеждался, что именно ради этого стоило затевать упражнение. Победный счёт можно было написать в докладе одной строкой. Ошибки же показывали, что ещё надо исправлять. Его люди выиграли не потому, что нашли безотказный приём. Они просто совершили немного меньше ошибок и лучше держались поставленной задачи.

Наконец Рычагов отложил указку.

– Самолёт у вас хуже.

– По скорости – да.

– Не только. И-16 легче выбирает момент входа и выхода из боя. Ваши не могут навязать ему бой, если он сам этого не хочет.

– Согласен.

– Тогда почему прошли?

Копец ответил:

– Потому что им не надо было навязывать ему бой.

Рычагов посмотрел на карту. Потом на три нарисованные пары.

– Тройка всё время пытается остаться тройкой.

– Да.

– А пара?

– Пара остаётся парой даже после очень резкого манёвра. Один атакует – второй смотрит ему спину. И командиру группы вместо пяти ведомых фактически надо управлять двумя ведущими пар.

Рычагов медленно кивнул.

– Вот это уже серьёзно.

Тимошенко, до этого почти не вмешивавшийся, спросил:

– Значит, надо оставить «Чайки»?

Копец повернулся к нему.

– Нет, товарищ маршал.

– Как нет?

– «Чайка» устаревает. Через год она будет ещё старее.

– Тогда что мы сегодня смотрели?

Копец ответил сразу:

– Вы сегодня смотрели не испытания «Чайки». Вы смотрели испытания пары.

В комнате стало тихо. Рычагов первым усмехнулся.

– Хорошо сказал.

Копец продолжил:

– Завтра посадите этих же людей на новые истребители. Послезавтра – на ещё более новые. Принцип останется. Мне не нужна вечная И-153. Мне нужны лётчики, которые умеют воевать вдвоём, а не держать красивую тройку.

Тимошенко несколько секунд смотрел на него.

– А если противник тоже перейдёт на пары?

– Тогда у нас хотя бы не будет организационного недостатка. А дальше решат подготовка, самолёты, связь, высота, внезапность и голова командира.

– То есть чудес опять нет?

– Никак нет.

– Жаль.

Рычагов рассмеялся. После обеда Тимошенко попросил Копеца пройтись с ним по аэродрому. Они шли вдоль стоянок. Нарком долго молчал.

– Вы ведь не только пары переделываете.

– Нет.

– Павлов рассказывал. Радиостанции, охрана аэродромов, ВНОС, наземные части.

– Всё это связано между собой.

Тимошенко остановился.

– Про состав авиации мы с вами уже говорили в Москве. Повторять не надо. Меня сейчас другое интересует. Сегодняшний бой – это отдельный удачный опыт или вы собираетесь так переучивать весь округ?

– Весь, товарищ маршал. Иначе смысла нет.

– Сколько времени?

Копец задумался.

– Первую волну инструкторов мы уже готовим. Они учат следующие пары, те – следующих. Если не дёргать людей из части в часть и дать горючее на учебные полёты, к осени можно серьёзно изменить подготовку большинства строевых полков.

– «Серьёзно изменить» – формулировка удобная. А проверить как?

– Тем же способом, что сегодня. Контрольные бои, сопровождение, перехват, работа по вызову ВНОС. Пока человек не покажет, что умеет работать в паре и пользоваться радио в воздухе, курс не считается законченным.

– И кота не получит?

Копец улыбнулся.

– И кота не получит.

Тимошенко ещё раз посмотрел на стоянку.

– Хорошо. Тогда мне нужен не очередной доклад о том, что новая тактика хорошая. Мне нужна программа: сколько часов налёта, какие упражнения, как готовить ведущих, как проверять результат. Чтобы это можно было дать не только вашему округу.

Вот этого Копец ожидал меньше всего. Одно дело – несколько полков под рукой, совсем другое – попытаться превратить его импровизированный курс в нормальную программу для всей истребительной авиации.

– Сделаем.

– Не «сделаем», а представите вместе с Рычаговым. И без ваших любимых рассуждений на десять страниц. Коротко и по делу.

– Есть.

Они дошли до крайней стоянки, там стояла одна из участвовавших в бою «Чаек». На её борту на них нагло скалился «Бойцовый кот».

Тимошенко остановился возле рисунка. Задумчиво уставился на него и наконец произнёс:

– Вольности у вас конечно, товарищ Копец, но возможно и правильно.

– Есть немного.

– Смотрите только, чтобы не слишком.

– Есть.

Нарком сделал несколько шагов, потом неожиданно спросил:

– А почему кот?

Копец посмотрел на оскаленную морду.

– Потому что «Чайка» уже старая. А коту всё равно, сколько ему лет, если он ещё умеет драться. Он дерётся до последнего.

Тимошенко фыркнул.

– Это тоже в доклад не пишите.

– Не собирался.

Рычагов нашёл его вечером. Копец сидел в кабинете и уже набрасывал первые пункты будущего доклада. Дверь открылась без стука.

– Работаешь?

– Пытаюсь.

Рычагов сел напротив.

– Я ещё раз плёнки посмотрел.

– И?

– Пара работает.

Копец отложил карандаш.

– Неожиданно.

– Не язви. Я и до этого знал, что немцы парами летают. Испания кое-чему научила. Но одно дело знать, другое – заставить всю систему перестроиться.

– Вот именно.

– Тройки придётся ломать.

– Да.

– Сопротивляться будут.

– Уже сопротивляются.

Рычагов улыбнулся.

– Тем интереснее, – продолжил Копец.

– Вот поэтому ты мне и нравишься. Ответ всегда есть.

Он поднялся. У двери остановился.

– Доклад закончи завтра. Послезавтра летим в Москву.

– Мы?

– Ты. Я и так туда возвращаюсь.

– Понял.

– И подготовь отдельно программу переучивания. После сегодняшнего Тимошенко её просто так не отпустит.

Копец покачал головой.

– Я хотел проверить шесть самолётов, а в итоге получил программу на все ВВС.

– Так всегда бывает. Покажешь начальству работающую вещь – оно немедленно спросит, почему этой вещи нет у всех.

– Очень обнадёживает, впрочем подтверждает правило: инициатива имеет инициатора.

Рычагов хохотнул.

– Привыкай. И ещё, Иван Иванович.

– Да?

– Сегодня твои действительно задачу выполнили.

– Я знаю.

– Но против немцев всё будет намного хуже.

Копец посмотрел на него.

– Я тоже знаю.

Рычагов ушёл. Копец ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь. Если бы ты знал насколько, Павел Васильевич. Он придвинул к себе лист, наверху уже стояло:

' Предложения по организации боевой подготовки и применению истребительной авиации ВВС РККА '.

Копец перечитал название и поморщился. Слишком длинно, но дело было даже не в названии. Сегодня он хотел доказать одну простую вещь – что два самолёта могут работать лучше трёх. Доказал. И вместо облегчения получил билет в Москву. Копец взял карандаш. Внизу страницы появились ещё две строки:

ББ-1 Сухого. Ближний бомбардировщик. Разведчик.

Он задумался и добавил:

Сохранить производство.

Положил карандаш, за окном уже темнело. На аэродроме запускали двигатель. Судя по характерному рокоту – одну из «Чаек». Копец подошёл к окну. Самолёт вырулил на полосу, остановился, затем начал разбег. Через несколько секунд маленький биплан оторвался от земли. Сегодня эти старые машины выиграли свой первый экзамен. Не потому, что стали быстрее. Не потому, что внезапно превратились в лучшие истребители мира. А потому, что люди в их кабинах начали воевать иначе. Копец проводил «Чайку» взглядом. Теперь оставалось убедить в этом Москву.

Уважаемые читатели, предлагаю вашему вниманию книгу Дениса Деева – Звоните Манькову.

Еще вчера, в 2026 году, я был успешным юристом и вел дела на миллионы. Но сегодня вдруг оказался в 1992-м, в своем двадцатилетнем теле. На дворе дикий капитализм и правовой беспредел. А моя семья вынуждена считать копейки на макароны.

У меня больше нет ни связей, ни репутации. Зато остались опыт, железная хватка и странный «Индекс судьбы», требующий пробиться в Высшую лигу. Законы только пишутся, а бизнес делается на коленке? Отлично! Я покажу, как работают настоящие профессионалы. Вот только… как вообще можно работать без мобильника, принтера и портала Госуслуг⁈