Текст книги "Митридат. Отважный воин, блестящий стратег, зловещий отравитель. 120–63 гг. до н. э."
Автор книги: Адриенна Мэйор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 35 страниц)
Когда Лукулл узнал о бегстве Митридата, он послал всадников преследовать беглецов. Им был дан строгий приказ: царя брать живым вместе с его личными бумагами. Лукулл сам повел пехотинцев на штурм Кабиры. Когда римляне окружили город, все еще охваченный смятением и истерией, Лукулл приказал легионерам удержаться от убийств и не грабить, пока они не наведут порядок. Однако его люди, которым все это не понравилось – ведь они уже два года просидели без добычи и презирали сдержанность своего предводителя, – отказались повиноваться. Ослепленные невероятным богатством Кабиры – серебряные сосуды, ювелирные изделия, драгоценные камни, царские украшения и изысканные пурпурные одеяния, вышитые золотом, – римляне хватали любую добычу, которую могли унести. Они стали убивать без разбору. Лукулл мог только смотреть на все это и не мог их остановить.
Рис. 12.4. Легионеры Лукулла захватывают крепость Митридата и резиденцию в Кабире. Автор неизвестен
Наконец, когда измученные легионеры уснули, прижимая к себе свои сокровища, Лукулл внимательно осмотрел заброшенный дворец, укрепления и башни Кабиры. Он нашел еще больше сокровищ, хранившихся в подвалах. Нашел он и темницы, сломав замки, и там – многих родственников Митридата. которых все уже давно считали погибшими. Плутарх пишет, что, освободив их, Лукулл «мало сказать принес им избавление – он воскресил их». Среди этих несчастных людей была Нисса, младшая сестра Митридата. Почти сорок лет, с тех пор как она еще была маленькой девочкой, Нисса была скрыта от мира – чтобы она никогда не смогла выйти замуж. Нисса присоединилась к пленному полководцу Митридата, Александру, с тем чтобы позднее ее провели в триумфе Лукулла. Нет никаких свидетельств о том, как именно спаслись Стратоника и ее сын Сифар, – но каким-то образом им удалось добраться до тайной крепости Кайнон Хорион, а Лукулл об этом не узнал.
Рис. 12.5. Царица, супруга Митридата, Монима пыталась повеситься на собственной диадеме – трагическая сцена, популярная в Европе в раннее Новое время. Рисунок Клода Виньона Старшего (1593–1670). Лувр, Rdunion dcs Musdcs Nalionaux / Art Resource, N. Y.
Когда Лукулл завладел Кабирой, Бакхид прибыл в Фарнакию, чтобы выполнить свое страшное поручение. Это задание было как раз для него. Страбон описывает этого евнуха как безжалостного параноика, который всегда подозревал всех в измене. Бакхид заручился помощью других евнухов, чтобы казнить семью Митридата самыми удобными способами – чтобы они не попали в руки толпы римских легионеров.
Плутарх оставил для нас подробное описание этой горестной ночи: у него был доступ к рассказам свидетелей, которые потом попали в плен или дезертировали к римлянам. Эта сцена во всем ее душераздирающем ужасе вдохновляла художников, композиторов, поэтов и драматургов на воссоздание давней трагедии. Среди женщин в Фарнакии были юная Береника и ее мать, спасенные со своего порабощенного острова Хиос – только для того, чтобы теперь погибнуть на штормовых берегах Черного моря. Монима, образованная греческая красавица, которая не соглашалась принять золото Митридата, настаивая на диадеме и титуле царицы, также оказалась в Фарнакии. Плутарх писал: «Явился Бакхид и велел женщинам самим умертвить себя тем способом, который каждая из них сочтет самым легким и безболезненным». Мы не можем узнать, что в тот момент было на уме у евнуха – когда он стоял там, держа в одной руке кинжал, а в другой – чашу с ядом. Однако последние слова некоторых женщин были записаны для потомства[433].
Монима оплакивала свой неудачный брак. Разорвав пурпурную ленту, украшавшую ее волосы, она крутила ее в руках, рыдая: «Я обменяла свою свободу и красоту на плен в окружении варварских евнухов!» Митридат, говорила она, некогда обещал отвезти ее в Грецию, где она надеялась найти счастье. «Только во сне я видела то счастье!» Монима завязала диадему вокруг шеи и повесилась на потолочной балке. Однако лента порвалась. Сжимая в кулаке разорванные концы диадемы, она кричала: «Проклятый лоскут! И этой услуги ты не оказал мне!» Она плюнула на диадему и отбросила ее. Монима обнажила шею, чтобы Бакхид перерезал ее горло кинжалом.
Береника приняла чашу с ядом. Когда она поднесла ее к губам, ее мать закричала, умоляя Беренику поделить чашу с ней. Вместе они выпили яд, и дочь убедилась, что мать выпила больше. Доза немедленно убила старшую женщину, однако Береника была молодой и сильной. «Беренику, выпившую меньше, чем было нужно, отрава никак не могла прикончить», а Бакхид торопился – так пишет Плутарх. Евнух задушил девушку.
Рис. 12.6. Сестры Митридата Статира и Роксана принимают яд. Иллюстрация к пьесе Расина «Митридат», гравюра П.-Ж. Симона
Две незамужних сестры Митридата, Роксана и Статира, которым было уже за сорок, оказались следующими. Обе выбрали яд. Как и Монима, Роксана негодовала, осыпая брата проклятиями. Однако Статира спокойно выпила свою чашу и не произнесла не единого упрека. Вместо этого Статира попросила Бакхида передать брату ее благодарность. Даже когда его собственная жизнь была в опасности, заявила она, он не забыл о сестрах и наложницах. Она похвалила Митридата за то, что он сделал так, что они не будут страдать в руках римлян, но умрут на свободе – eleutheria[434].
Глава 13
Цари-изменники
Когда мы последний раз видели Митридата, его смела отчаянная толпа, убегающая прочь из Кабиры. Древние источники говорят о том, что произошло дальше, но чувства царя мы можем себе лишь представить. Без сомнения, он раз за разом просматривал в своем воображении мучительную панораму его поражений на суше и на море. Беспокойство за товарищей и за свое царство смешивалось с картинами смерти, которой он лично повелел предать свою семью, царицу, любовниц, детей. Но, вне всякого сомнения, Митридат также заставлял себя думать дальше, просчитывать возможности на выживание. Если бы у него только была лошадь… Внезапно он слышит знакомый голос, зовущий его по имени, обращающийся к нему как к царю. Сквозь море беглецов он замечает Птолемея, одного из его советников-евнухов, и других друзей верхом на лошадях, ведущих мулов, нагруженных царскими сокровищами. Евнух предлагает царю сесть на его лошадь. Обменявшись поспешными словами, Митридат и его спутники направляют лошадей к Комане. Римская конница преследует их по пятам.
Их настигает передовой отряд галатов Лукулла. Кажется, это конец для неуловимого противника Рима. Но Митридат выхватывает кинжал и наклоняется, чтобы разрезать сумки на спине ближайшего мула. Водопад золотых монет устремляется вниз. Пока ссорящиеся друг с другом галаты собирают с земли золотой след царя, Митридат исчезает.
Эти жадные воины лишили Лукулла его добычи, великого врага, которого римляне преследовали почти двадцать лет, наполненных невзгодами и опасностью. Историю о том, как Митридат осуществил свой трудный побег, ослепив своих преследователей золотом, часто пересказывали в Риме. Это происшествие, казалось, подтвердило ощущение того, что кампания Лукулла была направлена скорее на то, чтобы завладеть сокровищами Митридата, чем на сокрушение смертельного врага Рима. В сенате Цицерон сравнил уловку царя с разбросанным золотом и знаменитый побег ведьмы Медеи, разбросавшей разрубленные конечности своих жертв, чтобы отвлечь преследователей.
И еще одна группа легионеров нарушила приказ Лукулла – привезти живым личного секретаря Митридата. Каллистрат нес с собой личные бумаги Митридата, невероятно желанный приз. Римские воины действительно захватили Каллистрата, но затем убили его в схватке, произошедшей из-за его пояса с деньгами, набитого пятью сотнями золотых монет. Окровавленные личные бумаги царя были бездумно отброшены прочь, и впоследствии их так и не нашли (был ли среди них секрет формулы митридатия?)[435].
Тем временем беженцы из Кабиры достигли Команы, Храма любви, где так давно Митридат останавливался с Дорилаем и его друзьями. К ним присоединилась конница из примерно 2 тысяч всадников. Маленькая компания Митридата включала ключевых игроков: полководца Таксила и других военачальников, полевого медика Тимофея и шаманов-агров. Пополнив запасы, беглецы поехали к Талавре, где Митридат укрыл фамильные ценности и золото. Затем они направились через горные проходы к Армении[436].
Поскольку понтийский флот уже не господствовал на Черном море, а армия Митридата была уничтожена, поскольку все больше и больше людей дезертировало, он должен был ожидать, что его сын Махар заключит соглашение с римлянами. Единственная его надежда на собственное спасение была связана с Тиграном, который, разумеется, укрыл бы своего тестя. Но мог ли Митридат также каким-то образом убедить Тиграна – ныне самую серьезную защиту против римского владычества на Востоке – помочь ему вернуть свое царство?
Лукулл и его армия прибыли к Талавре четырьмя днями позже. Слишком поздно! Римский полководец получил удручающие известия. Его добыча вновь ускользнула. Митридат с 2 тысячами всадников уже проскользнул через границу в Армению, где правил всемогущий Тигран и его варварские орды.
Много грабежа, никакой добычи
В 70 г. до н. э. Лукулл окончательно потерял след своей цели. Когда он узнал, что Митридат также лишил его возможности захватить живыми членов царской семьи, Лукулл выразил сожаление по поводу потери невинных жизней. Историки изображают Лукулла человечным, но он сожалел и о потере трофеев, которыми можно было бы похвастаться в Риме. Отныне задача захватить или убить Митридата становилась недостающей кульминацией его миссии. Лукулл отправил невозмутимого молодого командира по имени Аппий для того, чтобы тот потребовал от Тиграна передать им беглого военного преступника.
Лукулл продолжил захват понтийских крепостей и осаду городов, оставшихся верными Митридату. Дед историка Страбона был местным понтийским лидером, контролировавшим пятнадцать крепостей. Но из-за того, что Митридат казнил некоторых его родственников за измену, дед Страбона решил сдать крепости Лукуллу. Это было ошибкой, как сообщает Страбон: римляне не только отказали в обещанной награде, но и после того, как Лукулл вернулся в Рим, его преемник Помпей арестовал деда Страбона и других родственников как вражеских военных.
Благодаря противоосадным орудиям Каллимаха Амис мог долгое время отбиваться от римлян. В конце концов Каллимах поджег город, прежде чем сбежать по морю. Пока пламя взбиралось по стенам, Лукулл безуспешно умолял войска спасти прекрасный город, прежде чем разграбить его. Но легионеры перекричали его, стуча щитами и копьями, требуя добычи. Они предавались мародерству и резне всю ночь, устраивая еще больше поджогов с помощью факелов. Лишь перед рассветом проливной дождь погасил пожары. Но разрушение было тотальным. Во время дневного привала Лукулл осмотрел руины и не смог сдержать слез. Каллимах лишил его возможности совершить великий жест милосердия. Лукулл принялся отстраивать Амис. Александр Великий восстановил демократию в городе, когда освободил его от власти Персии, и Митридат не был единственным лидером, пытавшимся следовать его примеру. Лукулл, будучи филэллином, намеренно напомнил о жесте Александра, заявляя, что он «освободил» разрушенный город от Митридата[437].
В Синопе Митридат оставил главными евнуха и пирата. Они были необычной парой: Бакхид спас царских жен от участи худшей, чем смерть, а Селевк из Сицилии спас Митридата во время шторма. Они решительно противостояли римлянам (хотя в какой-то момент Селевк рассматривал возможность истребить горожан и сдать город Лукуллу за вознаграждение). Когда стало очевидно, что Синопа падет, Бакхид и Селевк сожгли все свои военные корабли, набили сокровищем несколько пиратских суден и отправились в Колхиду.
Лукулл смог спасти Синопу от полного разрушения своими жаждущими трофеев людьми, но они убили более 8 тысяч синопцев. Лукулл лично разграбил самое ценное из собственности Митридата, включая его великолепную библиотеку, произведения искусства и научные приспособления. Два выдающихся трофея были отмечены Страбоном. Одним была статуя основателя города, аргонавта Автолика (синопцы пытались защитить ее, закутав ее в лен, но римляне обнаружили сверток, брошенный на морском берегу). Другим трофеем была вещь, взятая из дворца Митридата, «глобус Биллара». Этот астрономический «глобус», или «сфера» (термины, использовавшиеся для механических планетариев), не был описан Страбоном, но есть причины полагать, что это было известное изобретение. Митридат весьма интересовался технологией и собирал ценные предметы[438].
Итальянский историк Аттилио Мастрочинкве выдвинул любопытную теорию. Могли глобус Биллара быть таинственным антикитерским механизмом, старейшим сложным научным приспособлением, которое когда-либо было найдено? Этот сложный бронзовый механизм с зубчатым приводом – первый компьютер в мире – был найден в 1901 г. водолазами на затонувшем римском корабле недалеко от Антикитеры, острова к северу от Крита. Трехсоттонный корабль затонул между 70 и 60 гг. до н. э. на пути к Италии, полный награбленного в Третьей Митридатовой войне. Водолазы также вытащили великолепные мраморные и бронзовые статуи, датированные монеты и украшенный орнаментом бронзовый трон – все сокровища, добытые из побежденных анатолийских городов, союзных Митридату, возможно включая Синопу. Странный бронзовый механизм, видимо, принадлежал Митридату или кому-либо из его окружения.
Рис. 13.1. Антикитерский механизм. Национальный музей Афин. Копия в Американском компьютерном музее, Бозмен, Монтана. Фото Мишель Маскиелль
В 2008 г. с помощью передовых технологий удалось дешифровать сложный принцип работы антикитерского механизма и обнаружить надписи. Технологическое совершенство механизма поражает: он рассчитывал точные передвижения небесных тел (особенно интересные для магов и Митридата). Заново обнаруженная надпись предполагает, что механизм был создан в 150–100 гг. до н. э. в Сиракузах или в Александрии (по крайней мере, как предполагают ученые), местах, связанных с известным ученым Архимедом. Похожий, но более старый «небесный глобус», изобретенный самим Архимедом, был выкраден из Сиракуз римлянами в 212 г. до н. э.
Исследователи, изучающие антикитерский механизм, в недоумении: каким образом это невероятное устройство, выполненное в традиции изобретений Архимеда, оказалось среди сокровищ Митридата, захваченных римлянами? Они предполагают, что механизм принадлежал проримскому греку, жившему в Родосе. Но идея Мастрочинкве о том, кто антикитерский механизм мог быть потерянным глобусом Биллара, взятым Лукуллом из Синопа, довольно убедительна. Насколько мы знаем, Митридат водил дружбу с лучшими учеными и интересовался изобретениями. Мастрочинкве утверждает, что сфера Биллара была астрономическим приспособлением, и обращает внимание на то, что после Страбона она ни разу не упоминалась. Было бы удивительным совпадением, если два редких и важных «небесных глобуса» оказались бы потерянными в один и тот же период времени. Не будет неразумным предположить, что сфера Биллара из Синопы находилась на римском корабле с сокровищами, потерянном в море возле Антикитеры. Если Мастрочинкве прав, Митридат, с его страстью к изобретениям, Лукулл, набивший себе руку на грабеже редчайших ценностей, и удача водолаза все вместе дали нам уникальный шанс увидеть одну из вершин развития древней науки[439].
После падения Синопы сын Митридата Махар, наместник царя Боспора и Скифии, отправил Лукуллу золотую корону стоимостью в 1 тысячу золотых монет – это с полной ясностью говорило о том, что Махар желает быть официальным «другом Рима». Согласно Плутарху, именно этот момент убедил Лукулла, что он решительно завершил войну с Митридатом[440].
Однако Лукуллу было совершенно нечего делать, пока его человек, Аппий, не вернется с Митридатом на привязи. Лукулл пустил слух о своем намерении реорганизовать Понт как одну из римских провинций в Азии. Как мы видели, военный штраф Суллы в 20 тысяч талантов обернулся «невообразимыми и невероятными несчастьями», претворяемыми в жизнь сборщиками налогов, которые пытали и порабощали должников. Даже несмотря на то, что анатолийцы уже выплатили более 40 тысяч талантов ростовщикам, из-за завышенных процентов от налога невыплаченный публичный долг теперь равнялся 120 тысячам талантов, ошеломляющему количеству серебра. Все римские источники восславляют Лукулла за его честные попытки облегчить налоговый гнет и установить порядок в Анатолии[441].
В 69 г. до н. э. от Аппия все еще не было слышно ни слова. Несмотря на это, Лукулл отметил свою победу над Митридатом празднествами, гладиаторскими состязаниями и жертвами. Единственным недостающим звеном был покоренный Митридат в цепях, царь, совершивший столь много преступлений против Рима и его союзников. Больше полутора лет прошло с тех пор, как Митридат и поисковый отряд Аппия исчезли в Армении. Где они могли быть?
Тигран Великий
Хитроумные советники Тиграна обещали отвести Аппия в Антиохию в Сирии. В течение многих месяцев они вели римлян обходными путями. Наконец бывший сирийский раб из команды Аппия указал прямой путь на Антиохию. Там Аппию было приказано ожидать царя царей, который был занят подчинением Финикии. Пока он ждал – целый год, – Аппий встретился со многими вассалами Тиграна. Они потчевали его различными историями о захватывающих дух богатствах и величайшем могуществе повелителя, который побеждал огромные нации и перемещал различные народы по всей территории Ближнего Востока.
В конце концов шахиншах Тигран явился в блеске своей славы, облаченный в красно-белую тунику, пурпурную мантию с позолоченными звездами и усеянную кометами тиару, верхом на белом коне с четырьмя вассалами, скачущими по сторонам. Пока его охранники заняли места на помосте со скрещенными на груди руками, монарх устроился на великолепном троне. Аппия призвали в большую залу. Это была первая встреча Тиграна с римским легатом. Не впечатленный всей этой пышностью и особой повелителя, Аппий грубо вручил ему письмо от Лукулла и на простом – и довольно неделикатном – (вероятно, греческом) языке пересказал суть своей миссии. «Приветствую, Тигран. Лукулл, император римской армии и правитель провинции Азии, послал меня, чтобы я позаботился о Митридате, который должен быть доставлен в Рим в качестве пленника в знак нашего триумфа. Сдайте Митридата сейчас же. Если вы этого не сделаете, Рим объявит вам войну».
Забавно описывает это Плутарх: «Возможно, в двадцать пять последних лет с его величеством никто не разговаривал при дворе так грубо. Тиграну пришлось сделать усилие, чтобы сохранить благостное выражение лица во время речи Аппия». Но все присутствующие содрогнулись, когда надменный римлянин не обратился к Тиграну как к царю царей. Каждый ощущал гнев Тиграна. Но Тигран спокойно ответил: «Я не выдам Митридата. Если Рим начнет войну, царь царей сможет защититься. Вы можете быть свободны».
Аппий готовился к отъезду. Его прервали слуги Тиграна, сгибавшиеся под тяжестью дивных прощальных даров. Аппий отказался от них. Прибыли другие. Аппий выбрал одну простую серебряную чашу и «со всей скоростью поспешил присоединиться к императору Лукуллу».
Когда Аппий вернулся с одной лишь пустой серебряной чашей, Лукулл почувствовал необходимость поспешить с резким ультиматумом. По словам Плутарха, война, которая была объявлена против Митридата и началась в далеком 88 г. до н. э., – война, которую Лукулл дважды объявлял и выиграл, – внезапно перешла в «бездумную атаку на гигантскую территорию». Ведомый гордостью и жаждой славы, Лукулл решил бросить все силы на участие в бескрайней войне на неведомых землях, простирающихся от Кавказа до Красного моря, от Антиохии до Селевкии, против дикой местности – глубоких рек и безымянных пустынь, и непроходимых гор, покрытых вечным снегом, защищенных «несказанными тысячами воинов-кочевников родом из бесчестных воинственных племен». Воины Лукулла, непокорные в лучшие времена, были на грани восстания, когда услышали приказ о выдвижении против империи Тиграна. Еще раньше Лукулл сыграл на страхе своих людей перед варварскими армиями Тиграна. Более того, как знали Тигран и Митридат, у Лукулла не было власти и полномочий, чтобы организовать кампанию, которая должна была проходить уже за Евфратом. В Риме в то время был мощный протест в сенате: популяры обвиняли Лукулла в осознанном продлении бессмысленной войны с целью увеличить личную власть и прибыль. Лукулл был явным агрессором в этой новой кампании.
Оставив два наименее надежных легиона (дерзких фимбрианцев) занять Понт, Лукулл направился в Армению с 12 тысячами пехотинцев и около 3 тысяч конницы для сражения с Тиграном и ареста Митридата, чье местонахождение оставалось неизвестным[442].
Одинокая крепость
Мы оставили Митридата, когда он скакал в Армению с 2 тысячами всадников. Тигран организовал для Митридата возможность остаться в одном из своих охотничьих владений и приказал местным предоставить все необходимое и развлечения – поваров, актеров, музыкантов, хорошее армянское вино и танцовщиц. Учитывая всем известную любовь Митридата к истории и литературе, вероятно, греческая классическая литература также была под рукой. Это долгое промедление – год и восемь месяцев, если быть точным, – в Армении было необходимой передышкой[443].
Здесь, в безопасности, Митридат мог оплакать свои ужасающие потери. Но из того, что известно о его характере, достижение душевного спокойствия не займет у него много времени. Необходимость укрыться в горной крепости могла пробудить в нем сладкие и одновременно печальные воспоминания о том, как он бродил по Понту со своими друзьями в тревожные годы после убийства его отца. Как в рассказах древности и мифах Греции и Персии, в которых герои преодолевали невозможные напасти, бедствия, думалось, закалили Митридата. Казалось, что Лукулл сейчас потерпел полный провал, но опасность оставалась – рано или поздно римляне возобновят войну. Как ему подготовиться? После бегства из Кабиры в 70 г. до н. э. Митридат вернулся к основам выживания, по сути дела это была более взрослая версия его юношеского изгнания, когда он вел бродячий образ жизни, нанося косвенные удары и избегая прямого конфликта. Что бы ни ждало его, поражение или победа, Митридат собирался остаться в движении до конца своих дней – это была его личная и военная стратегия.
В течение почти двух лет, проведенных в Армении, Митридат и его советники разработали новые тактики, которые будут определяющими на оставшемся этапе его грандиозной борьбы с Римом. На новый подход его отчасти вдохновила классическая история – рассказы Геродота и Ксенофонта о конфликтах между Персидской империей и Скифией и более поздние сообщения о реформировании конницы Александром в Афганистане. Югурта и Аристоник также применяли методы «асимметричного» ведения войны против римлян. В прошлом Митридат полагался на генеральные сражения, отправляя свои превосходящие числом войска гоплитов, выстроенные в жестком порядке, маршировать в долину для решающей битвы. В грядущих же столкновениях ключевыми станут атаки легкой подвижной кавалерии. С этого момента его военная стратегия будет такой же, как его дипломатические ходы: он будет искать слабые места, наносить ложные удары, делать резкие выпады и отходить, оставляя римлян в недоумении, вымотанными, без возможности ударить в ответ.
Как же еще проводили свой день беженцы из Понта, помимо изучения ошибок прошлого и планирования стратегий? Скорее всего, Митридат и его люди поддерживали превосходную физическую форму с помощью военных тренировок и соревнований атлетов. Другим времяпрепровождением могло быть посещение армянских храмов любви, похожих на храмы в Понте и Каппадокии. Разбросанные по Армении, эти идиллические святилища были временными спальнями для девушек, посвященных богине Анаитис (Анахит) в течение года до свадьбы. Многие из этих молодых женщин происходили из богатых семей. Согласно Страбону, они выбирали сексуальных партнеров соответствующего социального статуса и щедро одаривали мужчин. Энергичного царя Митридата, должно быть, встречали с распростертыми объятиями. В озерах и реках Армении водились бобры – возможно, их тестикулы были источником известной силы Митридата.
Пастбища Армении давали обильный корм для лошадей, а Митридат и его люди могли охотиться на оленей, кабанов, львов, рысей, медведей, снежных барсов и птицу. Высокогорные плато изобиловали травами и дикими цветами. В пору короткого лета горный воздух наполнялся ароматом шалфея, можжевельника и чертополоха, пахнущего жимолостью, который называли «цветами солнца», священными для зороастрийцев. Помимо сияющих желтизной ирисов, горные склоны были усыпаны ядовито-голубыми аконитами, загадочным наркотиком silphium и необычным паразитом полыни с лилово-малиновыми лилеобразными цветками. Другое интересное, крайне ядовитое растение несло свисающие гроздья темно-красных ягод на длинном стебле. Примерно 10 процентов из тысяч видов растений Армении признаны современными учеными лечебными. Митридат и его лекари, вероятно, знали их все и даже больше. Богатые жилы золотой руды и пурпурного армянского мышьяка залегали в горах. В течение года мы можем представить Митридата и его агров собирающими и испытывающими новые ингредиенты для противоядий[444].
Плутарх писал, что Тигран оскорбил Митридата тем, что выслал его в отдаленную негостеприимную землю. Но свидетельства указывают на то, что цари выказывали друг другу взаимное уважение и понимание[445]. Они оставались друзьями с тех пор, как заключили союз в 94 г. до н. э. На деле их политика, конечно, разнилась: царь Тигран, которому было около семидесяти, был настоящим автократом, плохо осознающим угрозу Рима, тогда как Митридат, в возрасте около шестидесяти пяти, перенял демократические традиции и уже несколько десятилетий имел дело с Римом. Они оба были наделены удивительной физической силой и живостью ума, сохранявшимися в течение всей их долгой жизни (не получал ли Тигран, как один из друзей царя, ежедневную дозу Митридатия?). Оба правителя воспитывались для отправления персидских огненных культов, и каждый верил в то, что божественная комета Митры благословила их правления. Несмотря на то что Митридат восторгался греческой культурой куда больше, чем Тигран, у них была общая персидская культура, они разделяли любовь к охоте, образованность и грандиозные амбиции. Более того, у них были общие цели, и каждый из них ненавидел Рим как некую темную силу, противостоящую справедливости. Другой крепкой связующей нитью была дочь Митридата Клеопатра – она была избранной женой Тиграна и советником, которую он ценил выше младших жен.
Верный военный союзник, готовый откликнуться на призыв, Тигран никогда не выражал особого энтузиазма по поводу Римских войн Митридата, предпочитая не привлекать к своей империи внимание Рима. Империя Митридата была удобным буфером. Вместо того чтобы отмахнуться от Митридата, Тигран позаботился о безопасности и удобстве Митридата на расстоянии, не вызывая гнева Рима. А затем просто вернулся к своим делам – пока Аппий не привез оскорбительное требование Лукулла.
Ультиматум Лукулла побудил Тиграна лично встретиться со своим тестем. Тигран сердечно принял Митридата у себя во дворце. Воссоединение с царицей Клеопатрой имело особое значение, учитывая судьбу многих детей Митридата. Два правителя провели вместе три дня наедине. Без переводчиков. Без свидетелей. Основываясь на документах, найденных после смерти Митридата, Плутарх предполагал, что их разговор вращался вокруг обвинения других. Он указал на случай с Метродором (Ненавистником Римлян), долгое время пользовавшимся благосклонностью Митридата, который был отправлен с просьбой о помощи к Тиграну. Тигран признался, что Метродор убедил его удовлетворить просьбу, но затем честно заявил, что это может быть не в интересах Армении. Философ таинственным образом погиб. Плутарх предположил, что Метродор, возможно, был убит Митридатом, чье изумительное чутье на предателей сохраняло ему жизнь больше полувека[446].
Убить гонца
Два правителя, несомненно, обменивались сведениями о тех, кому можно доверять, но кроме этого они также говорили о практических, неотложных вопросах. Тигран щедро передал старому другу 10 тысяч лучших армянских всадников. С вновь обретенной надеждой Митридат собирался отправляться из охотничьего лагеря в Понт с новой армией. Тигран думал, что вопрос исчерпан.
Но именно тогда прибыл гонец, крича, что приближаются римляне. Прежде чем он успел перевести дух, царь царей отрубил ему голову за нарушение спокойствия. Как говорит Мак-Гинг, Тигран разумно предположил, что это сообщение было ложным; он был уверен в том, что Лукулл не имел полномочий для вторжения в Армению. Это было логичное умозаключение, но Лукулл следовал собственным абсурдным планам, яростно напав на Армению, потому что Тигран отказался выдать Митридата. После того как Тигран казнил гонца, никто больше не осмеливался оповестить царя о приближении Лукулла. Можно с уверенностью предположить, что никто не говорил и о сильном землетрясении, которое не так давно уничтожило несколько городов Сирии. Землетрясение убило 170 тысяч человек; предсказатели толковали его как знак того, что власть Тиграна над Сирией вскоре закончится. В отличие от Митридата, который всегда искал самых последних новостей, какими бы они ни были ужасными, царь царей, писал Плутарх, оставался в коконе «неведения, пока пламя войны пылало кругом»[447].
Пока Тигран со своей армией стоял лагерем в Таврических горах, Лукулл уговорил недовольные войска в 15–20 тысяч человек перейти через Евфрат в Армению. Его целью был Тигранакерт, где находились жены и прочие ценности Тиграна. Лукулл предполагал, что атака на город вынудила бы Тиграна на сражение и после его поражения он выдаст Митридата. А легионерам будет вдоволь добычи. Хотя город еще строился, стены Тигранакерта возвышались на 70 футов. Часть войска римлян расположилась для осады, Лукулл же встал лагерем в долине на другом берегу Тигра.
Наконец храбрый полководец Тиграна Митробарзан осмелился доложить его величеству о римском вторжении и угрозе, нависшей над Тигранакертом. Митридат, в охотничьем лагере, также получил невероятные вести от одного из своих шпионов. Митридат немедленно отказался от планов по восстановлению своего царства и с конницей повернул обратно на помощь Тиграну. Такое развитие событий было волнующим, если не пугающим – появился шанс разбить римлян, прибегнув к огромным силам Тиграна. Митридат отправил вперед письма и гонцов к Тиграну, предлагая замечательное решение, основанное на его собственных неудачах и новых идеях касательно противостояния легионам. «Не бей римлян в лоб, – предупредил он. – Измотай их и окружи конницей. Опустоши местность, чтобы изнеможение и голод сократили их численность». Митридат отправил вперед полководца Каксила с теми же словами: «Обороняйтесь! Избегайте прямых столкновений с непобедимыми римлянами».
