Текст книги "Митридат. Отважный воин, блестящий стратег, зловещий отравитель. 120–63 гг. до н. э."
Автор книги: Адриенна Мэйор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц)
Митридат тепло принял Афиниона и преподнес ему типичные для царя драгоценные подарки: золотое кольцо с агатом, на котором был вырезан портрет Митридата, и прекрасное пурпурное одеяние. Они стали хорошими друзьями. Афинион написал на родину множество писем, уверяя афинян, что Митридат восстановит их демократическое государственное устройство и культуру, и обещая мир и привилегии, в том числе освобождение от долгов.
История Афиниона описана в негативном свете Афинеем, высокомерным автором периода империи, жившим в Египте во второй половине II в. н. э. В его «Пире мудрецов», собрании различных римских сплетен и народных преданий, Афиней писал, что, «когда вся Азия отпала [от римлян]», философ Афинион отплыл обратно в Афины. Все афиняне – мужчины, женщины и дети, граждане Афин и иностранцы – собрались и некотором подобии парка в Керамике, на кладбище вдоль Священной дороги, чтобы поприветствовать Афиниона на входе в Дипилонские Ворота. Рассказ Афинея, написанный двумя столетиями позже, в период расцвета Римской империи, полон сарказма по отношению ко всем тем, кто в то время возлагал надежду на «революцию» Митридата. Но источники, которые использовал Афиней, имели доступ к оригинальным сообщениям о возвращении Афиниона и, возможно, даже рассказам очевидцев. Не забывая, что Афиней, разумеется, исказил историю ради развлечения напыщенной элитарной имперской аудитории, мы должны читать между строк, чтобы представить себе чувства живших под властью римлян жителей Афин в эпоху Митридата[277].
Афиней называет Афиниона «небывалой причудой фортуны», демагогом, который продал свой «рваный плащ философа за пурпурное покрывало», дабы «въехать в Афины в паланкине с серебряными ножками». Афиней изображает афинян доверчивыми глупцами, которые понадеялись, что Митридат может принести им «славное» будущее. Он высмеивает преклоняющиеся толпы, собравшиеся снаружи нового дома философа, «битком набитого коврами, картинами, статуями и грудами серебряной утвари». Афиней дополняет картину шествия паланкином, богатыми одеждами и блестящим золотым кольцом – знаками высокомерия, лицемерия и жадности Афиниона. Однако очевидно, что все эти предметы были традиционными подарками от царя Митридата, целью которых было показать афинянам, что Афинион действительно является его посланником.
Керамик и Священная дорога были заполнены толпами взволнованных граждан, собиравшихся на Агоре – публичной площади, где Афинион должен был выступать. По дороге в его честь были организованы речи, жертвоприношения и возлияния. На Агоре Афинион взобрался на огромную деревянную платформу, которая была расположена перед портиком Аттала, большим крытым рынком. Со сцены, где римские полководцы, управлявшие Грецией, держали суд, Афинион передал собравшемуся афинскому народу свое драматизированное послание от царя Митридата. Афинион начал с традиционного для греческих ораторов скромного замечания: «Афиняне! Положение дел и польза отечества велят мне поведать обо всем, что мне известно; но я не могу решиться – так важно и невероятно то, что я должен сказать». Все слушатели в один голос крикнули, чтобы он продолжал.
«Вы услышите, о чем и не смели мечтать, что и во сне не могло привидеться. Царь Митридат владеет Вифинией и Верхней Каппадокией, у ног его вся Азия вплоть до Памфилии и Киликии, ему служат оружием цари Армении, Персии и вожди народов Меотиды и всего Понта на 30 тысяч стадиев вокруг. Римский командующий в Памфилии Квинт Оппий выдан царю и следует за ним в оковах; бывший консул Маний Аквилий, этот сицилийский триумфатор, связан цепью по рукам и ногам, и бастарн-великан, пяти локтей ростом, тащит его пешего за своим конем. Из остальных римских граждан одни лежат, простершись у алтарей богов, а другие, сменив римские одежды на родные квадратные плащи, снова называют себя по исконным родинам. И все города, воздавая царю сверхчеловеческие почести, именуют его богом. Пророчества со всех концов света возвещают грядущую власть над миром. Поэтому и во Фракию, и в Македонию уже отправлены великие воинства, и все края Европы на его стороне: вокруг него толпятся послы не только от италиков, но и от карфагенян, готовых общими усилиями сокрушить Рим».
Здесь Афинион помолчал, чтобы дать толпе обсудить неслыханные известия, потер лоб и продолжал: «Афиняне! Мы не должны сносить более того безвластия, которое поддерживает у нас римский сенат, контролирующий наши власти. Римляне закрыли наши храмы и повергли в прах наши гимнасии. Наши театры пусты, а суды и философские школы безгласны! Они отняли у народа даже Пникс, наше священное место собраний!»
После этой пылкой речи толпа ринулась в театр Дионисия и избрала Афиниона главнокомандующим народной армией. Афинион принял на год пост главнокомандующего. «Афиняне, – сказал он, – выбрав сейчас меня, вы самих себя избрали. С вашей помощью я сделаю все, что в ваших силах». По древней демократической традиции были избраны девять архонтов – высших должностных лиц. Археологи обнаружили надпись, сохранившую их имена, которая показала, что все эти люди были из знатных афинских семей.
Афиней (как и другие писатели эпохи римского владычества) охарактеризовал философа как диктатора, стремящегося к власти: «Через несколько дней Афинион стал тираном». И тем не менее, как Афиней сам пишет, Афиниона избрали демократическим путем большинство афинских граждан в согласии с традиционной практикой древнего Афинского государства. Другие противоречия в рассказе Афинея выявляют его антидемократическую направленность и привычку к банальным для того времени оскорблениям. К примеру, он называет мать Афиниона «низкой египетской рабыней» и обвиняет его в том, что тот через учительство заработал баснословные богатства, и в то же время поносит его за нищету. Историк Страбон, писавший через поколение после войн Митридата, также утверждал, что Митридат «навязал Афинам тиранов, которые угнетали город насилием». На самом деле, как считают современные историки, эти правители были избраны в ходе голосования большей частью электората, включавшего в себя все классы общества[278].
Восстановление демократии в Афинах предоставило Афиниону власть в городе, который прежде контролировался римскими завоевателями и их сторонниками из элиты города. Рассказ Афинея о том, что случилось в Афинах после этого, искусно снабжен деталями, иллюстрирующими «царство террора», установленного народным большинством. Описание этих событий, возможно, основано на свидетельствах римлян и проримской аристократии, которые после избрания Афиниона сумели избежать преследования и смерти. Афинион расположил у городских ворот стражу, но многие римляне и их сторонники ночью перелезли через стены. Афинион послал за ними в погоню воинов, которые либо убивали, либо бросали их в тюрьму. Были собраны городские советы и народные суды. Афинян, сотрудничавших с римлянами, судили за предательство. Осужденные приговаривались к физическому наказанию или смертной казни, их имущество подлежало конфискации. Позднее в том же году из-за перебоев в торговле в городе стало не хватать еды и запасов. Афиниону пришлось отдать приказ о строгих ограничениях на ячмень и пшеницу. Говоря словами ехидного Афинея, «он кормил неразумных афинян птичьими пайками, по хойнику ячменя на четыре дня»[279].
Дал ли Митридат Афиниону знать о своем тайном намерении уничтожить римлян в Анатолии? Отдал ли Афинион подобный приказ в Афинах? Жестокая расправа с римлянами и их сторонниками в Афинах после избрания Афиниона очень напоминает то, что происходило в городах Анатолии в 88 г. до н. э. Митридат обращался как к богатым, так и к бедным, но сопротивление оказывали всегда аристократы. В Афинах же союзники римлян среди олигархических семей расстались с жизнью. Например, в Адрамиттии, где римляне также были уничтожены, местный философ и государственный деятель Диодор, сторонник Митридата, был избран военачальником. По приказу Диодора были убиты несколько членов городского совета – несомненно, это были аристократы – приверженцы Рима[280].
Восстановленная в Афинах демократия, учитывая, что Афинион и его преемник Аристион пришли к власти на волне антиримских настроений, проторила дорогу в Грецию для объединенных освободительных войск Митридата. Толпа союзников-варваров, ведомая сыном Митридата Аркафием, прошла маршем от Понта через Вифинию и Фракию в Северную Грецию. В то же время многочисленный понтийский флот и армия, возглавляемые Метрофаном, заняли Эвбею и Фессалию. Одновременно с этим войска Архелая силой заняли Делос. Священный остров служил сокровищницей Эгейского региона, находившегося под контролем Рима. Связанное давними союзами с Афинами греческое население Делоса поддержало Митридата в самом начале его правления и воздвигло в его честь памятник, украшенный статуями царя и десяти его приближенных. Но теперь Делос был связан обещанием оказать помощь Риму. После резни 88 г. до н. э. италийские поселенцы, господствовавшие на острове, взялись за молоты и разбили прекрасные мраморные портреты памятника в честь Митридата на Делосе, уничтожив лица Митридата и его приближенных.
В это время верфи Митридата работали, расширяя флот для атаки на Родос, до сих пор верный Риму. И вот, простившись с царицей Монимой, Митридат взошел на флагманский корабль в качестве Верховного командующего флотом, отправленным к Родосу. Жители Родоса поспешили «укрепить стены и порты и расположить везде военные машины, набирая на материке подкрепление»[281].
Битва за Родос
Родос, о чем Митридат был прекрасно осведомлен, яростно защищался от Деметрия Полиоркета, «Осаждающего города», в 305–304 гг. до н. э. Изнурительная битва вошла в историю как одно из величайших сражений Античности. Инженеры Деметрия сконструировали высочайшую и мощнейшую механическую осадную башню, которая когда-либо была построена. Этот «захватчик городов» был высотой 130 футов (39,6 м), весил 160 тонн и был снабжен 16 тяжелыми катапультами. Для использования этой башни требовались смены в более чем 3 тысячи человек. Железные пластины делали башню огнеупорной, а занавески из мокрой шерсти и водорослей защищали окошки от обстрелов зажженными стрелами и пылающими масляными гранатами. Деметрий также развернул 180-футовый (55-метровый) таран, которым управляла тысяча воинов, и соорудил огромные сверла – ими бурили отверстия в стенах. Несмотря на эту технику, после года жестоких сражений Родос отбил нападение Деметрия. Обе стороны покрыли себя вечной славой. Прославленное поражение Деметрия получило материальное выражение. Жители Родоса расплавили метал с оставленной им осадной башни, чтобы создать из него великого Колосса Родосского[282].
Митридат намеревался догнать и перегнать Деметрия. Подготавливая атаку с моря и суши, инженеры Митридата сконструировали самбуку – массивную башню, укрепленную на двух кораблях. Она была снабжена подвижным мостом, сплетенным из лозы, чтобы взбираться на стены города с моря. Тогда же сухопутные силы Митридата сосредоточились в Кавне; оттуда они должны были отплыть, чтобы соединиться с понтийским флотом у Родоса.
Аппиан и другие историки оставили описания битвы за Родос. Когда великий флот Митридата с великолепными резными рострами и фантастическим снаряжением показался на горизонте, жители Родоса приняли радикальные меры – «выжигание земли», – уничтожая и сжигая пригороды, чтобы лишить Митридата укрытия и провианта. Флот Родоса под главенством испытанного и храброго греческого флотоводца Дамагора выдвинулся вперед, готовый к лобовой атаке на понтийские корабли. Митридат, плывший во главе на своей квинквиреме (крупнейший корабль на тот момент), увидел, что его флот сильно превосходит числом родосский, и приказал своим кораблям взять противника в окружение. Но Дамагор быстро укрылся в укрепленной стеной гавани Родоса, а жители острова приготовились сражаться с городских стен. Митридат разбил лагерь в выжженных предместьях вне города, пока его корабли непрерывно проверяли гавань на прочность[283].
Но Родос сохранял свое преимущество в обороне. Дамагор направил бирему (маленький быстрый корабль с двумя рядами весел) против одного из торговых кораблей Митридата. Митридат послал в сражение множество военных кораблей, ревностно сражавшихся, однако его моряки были неопытны и недисциплинированны по сравнению с искушенными родосцами. Дамагор искусно таранил корабли Митридата. Родосцы забрали многочисленные дорогостоящие ростры и богатую добычу, в том числе понтийскую трирему с командой.
На следующий день Дамагор послал шесть быстрых кораблей на поиски пропавшего корабля. Царская квинквирема Митридата и двадцать пять его самых быстрых кораблей отправились в погоню. Дамагор хитро избегал встречи с Митридатом весь день, выманивая его далеко в море. На закате, как и ожидал Дамагор, Митридат приказал своим кораблям возвращаться. Тогда Дамагор налетел на них, тараня вражеские корабли в темноте. В смятении, пока Митридат кричал приказы своим матросам, одна из его союзнических трирем – с Хиоса – сильно протаранила корабль самого Митридата. Квинквирема царя каким-то образом пережила последствия удара. В тяжелой битве Митридат продолжил сражаться. Но Дамагор потопил два понтийских корабля и преследовал еще два до самого ликийского побережья.
Оглушенный невероятным успехом малочисленной армии Родоса, Митридат с подозрением размышлял о столкновении с хиосским кораблем во время ночного сражения. Не было ли оно намеренным? Он приказал высечь хиосского впередсмотрящего и рулевого. С этого дня, говорит Аппиан, Митридат «почувствовал гнев ко всем хиосцам». Однажды он найдет способ расквитаться.
Рис. 8.2. В ходе морского сражения за Родос в 88 г. до н. э. корабль Митридата был протаранен союзным кораблем Хиоса (в центре). На переднем плане: стрелки наводят на цель горящие стрелы. Скриншот из видеоигры «Взлет и падение: война цивилизаций», студия Midway Games, Inc.
Грозные предзнаменования начали подрывать боевой дух Митридата. В выжженных предместьях города, где Митридат стоял лагерем, стая ворон внезапно напала на стервятника. Затем в ту же ночь «огромная звезда» (метеорит?) упала на то самое место, где стервятник был заклеван до смерти. Царские маги и предсказатели зловеще перешептывались.
Родосская кампания шла не лучшим образом. Где сухопутные войска царя? Войска Митридата должны были взойти на торговые корабли и триремы в Кавне и присоединиться к нему. На деле же они начали плавание, но сильный шторм помял флот и принес его к Родосу в совершенно небоевом состоянии. Моряки Дамагора вышли в море и «наткнулись на корабли в тот момент, когда они были все еще разобщены и переживали последствия шторма. Дамагор захватил несколько кораблей, протаранил и потопил другие и еще больше кораблей сжег». Родосцы захватили четыреста пленников в тот день.
Несколько дезертиров из армии Родоса появились в лагере, испрашивая аудиенции у Митридата. Возможно, дела пошли на лад. Они провели царя к высочайшей горе острова, двухчасовой подъем в горы приводил к укрепленному Храму Зевса. Здесь Митридат решил оставить нескольких воинов, дав им указание зажечь поздно ночью сигнальный огонь. Затем он послал половину своей армии в укрытие к кораблям, велев другой половине незаметно пройти на позиции с помощью лестниц. По сигналу с горы все должны были одновременно атаковать Родос с моря и суши. Но несколько родосских караулов, расположенных на другом холме, заметили тайные передвижения и зажгли огонь. Армия и флот Митридата, думая, что это сигнал из Храма Зевса, были введены в заблуждение и напали слишком рано. Родосцы поспешили к стенам и разбили людей Митридата. Судя по всему, родосцы были готовы к неожиданной атаке. Не были ли эти «дезертиры» двойными агентами?
Настало время привести в действие самбуку. Хитроумное изобретение невероятных размеров, верхом на двух кораблях встало у внешней стены храма Исиды, великой богини-покровительницы Азии. Задняя стена храма составляла часть укреплений порта. Люди Митридата усердно трудились, чтобы привести в действие блоки самбуки и поднять мост на стену так, чтобы воины, собранные на небольших кораблях под лестницами, могли ворваться в город.
Родосцев сковал страх при виде колоссальной осадной машины. С ее приближением также должно было возрасти смятение Кассия и небольшой группы римских беженцев за стенами. Войска Митридата начали подниматься на самбуку. Внезапно родосцы издали радостный крик. И в тот же момент мерцающий призрак богини Исиды появился на вершине храма! Богиня бросила в самбуку и людей, взбиравшихся по ней, огненный шар. Огромная машина, пылая, упала в море.
Родосцы всегда были мастерами огненного оружия. Во время сражения с Деметрием в 305 г. до н. э. все ночное небо пылало от захватывающей огненной атаки снарядами, вымоченными в сере и смоле. Деметрий был поражен: родосцы выпустили более восьмисот горящих снарядов за одну ночь! Теперь Митридат оценил решение Деметрия заключить с Родосом мир. Выдали богиня, разящая огнем, иллюзией, спровоцированной внезапной и ужасающей огневой мощью родосцев? Или это был еще один метеорит? Игра света? Это не имело значения: деморализованная армия Митридата видела в гневе Исиды очень плохое предзнаменование.
Митридат отчаялся захватить Родос. Непобежденный, но расстроенный, он отплыл к побережью Ликии, оставив обуглившиеся обломки своей самбуки плавать в море под стенами храма. Дамагору, желавшему покончить с Митридатом, впоследствии выпадет еще один шанс, но от этой дуэли нас отделяют еще годы[284].
Фурии
На побережье Ликии Митридат и его военачальник Пелопид решили осадить Патару (по-ликийски Пттара) – союзника Родоса и Рима. Кроме того, расположенный вблизи храм Аполлона был известен почти так же, как Дельфийский. Если Митридат получал пророчество от этого оракула, он и его прорицатели должны были наблюдать за стайкой священных рыб, вызванных дудочкой, пока жрецы Аполлона разбрасывали по воде кусочки мяса. Если рыбы съедали обрезки, все было хорошо; если же они отталкивали приношения хвостами, дела обстояли плохо. Учитывая знамения, сопровождавшие эту кампанию Митридата, рыбы, скорее всего, повернулись к царю хвостом.
Ликия была также центром поклонения анатолийской и греческой богине-матери Эни, Кибеле и Латоне, матери Аполлона и Артемиды. Святилище Латоны было обнаружено археологами в богатой растительностью долине Ксанфа неподалеку от побережья Патары. Митридат приказал своим людям вырубить старые деревья вдоль белого песчаного пляжа. Он знал, что эта роща посвящена Латоне, но отчаянно нуждался в дереве для реконструкции своих осадных машин. Той ночью царь ворочался в своей палатке. Богиня Латона явилась ему во сне и предупредила Митридата, чтобы он не вырубал ее священные деревья. Митридат и его маги относились к снам очень серьезно: они анализировали и записывали сны не только самого царя, но и сны его наложниц[285].
С утра пришли новые дурные вести. Несколько греческих островов вслед за Делосом обещали оказать помощь Риму. Их следовало наказать. Изобретательные противники, разгневанные боги, плохие предзнаменования, ужасная погода, упрямые рыбы – теперь все, даже некогда верные ему союзники, казалось, оборачивалось против него. В сердце Митридата гнездилось сомнение; паранойя, словно гидра, подняла свои головы. Сначала Исида, теперь Латона. Богини-матери, казалось, больше всего недовольны Митридатом. Как же их умиротворить? Суровые прорицатели из царской свиты начали шепотом вспоминать имена фурий, демонов правосудия, которые преследовали убийц, особенно тех, кто лишил жизни свою мать или членов семьи.
Ужасающие ведьмы со скорпионьими хвостами, с волосами из ядовитых змей и глазами налитыми кровью были неумолимыми мстительницами, преследовавшими преступника, пока он или она не сходили с ума от мук совести и страха. Фурии довели до сумасшествия известных греческих героев, и смертные – даже императоры – боялись их. Митридат, воспитанный на греческих мифах и драматургии, мог поверить, что фурии преследуют его за его убийства, особенно матери и брата с сестрой.
Может ли это объяснить сенсационную историю о жертвоприношении невинной девушки фуриям после неудачи в Родосской кампании? Этот эпизод появляется в списке предзнаменований римского историка Ливия. Сам список потерян, однако сохранился в книге «О чудесных явлениях» Юлия Обсеквента. На 88 г. до н. э. сообщается о нескольких знамениях в Риме, связанных с «приготовлениями Митридата к войне против союзников Рима». Некоторые, например явление Исиды во время битвы за Родос, подтверждаются другими источниками.
Митридат и его прорицатели отправились к священной роще фурий, темному тисовому лесу. Беременная овца и горлица были обычными жертвенными животными для дочерей Ночи. Как только Митридат начал разжигать огонь для овцы и горлицы, потусторонний хохот наполнил рощу. Ливий и Обсеквент сообщают, что это наполнило страхом всех присутствовавших и прервало ритуал. Прорицатели Митридата посовещались и сказали царю, что он должен принести в жертву на алтаре фурий непорочную деву. Привели юную девушку. На следующий вечер Митридат вновь начал произносить заклинания, нож был наготове у шеи жертвы. Но внезапно девушка сама начала смеяться пугающим невеселым смехом. Ее истерический хохот, напоминающий ужасный хохот фурий, совершенно сорвал жертвоприношение.
Рис. 8.3. Портрет Митридата, мрамор, в натуральную величину. Фотография из Государственного музея Эрмитаж, Санкт-Петербург
Вероятно ли, что Митридат действительно собирался принести в жертву человека? Это звучит чудовищно, но такая практика была небезызвестна как в его мире, так и в римском. Согласно Геродоту, персидским магам нравилось убивать живые существа собственными руками: животных, змей, птиц, бабочек и муравьев. Нам известно, что иногда прорицатели требовали человеческого жертвоприношения, ритуально убивая юных мальчиков и девочек, чтобы добиться победы в битве. Например, когда Ксеркс вторгся в Грецию в 480 г. до н. э., его прорицатели живьем похоронили девятерых детей из греческих семей. Со своей стороны, Афины и Спарта убили персидских послов в качестве ритуального жертвоприношения, а несколько греческих военачальников принесли обеты фуриям перед битвой: то ли для того, чтобы получить прошение за убийство невинных, то ли для того, чтобы священные мстительницы заняли их сторону. Митридат знал греческие драмы Эсхила, Софокла и Еврипида, рассказывавшие, как царь Агамемнон принес в жертву собственную невинную дочь Ифигению ради удачного плавания в самом начале Троянской войны.
Но человеческое жертвоприношение было не просто чем-то из старых мифов или глубокой древности. Как это ни удивительно, в 97 г. до н. э., всего за десять лет до поражения Митридата под Родосом, римский сенат счел необходимым издать декрет, ставящий человеческое жертвоприношение вне закона. Друиды в Галлии и жрецы в Испании и Карфагене практиковали сакральное убийство человека, но указ сената имел целью предотвратить эти «варварские» практики в самом городе Риме. В самом деле, римляне приносили людей в жертву совсем недавно. Во время войн Ганнибала римляне похоронили живьем двух греков и двух галлов, как было приказано прорицателями, толковавшими Книги сивилл. Подобное жертвоприношение было совершено не далее как в 114 г. непосредственно перед Югуртинской войной, когда так же были похоронены заживо два грека и два галла[286].
Эти недавние прецеденты, соединенные с знаниями Митридата о персидских и греческих царях, совершавших жертвоприношения непорочных дев перед началом серьезных войн, добавляют правдоподобности сообщениям античных авторов о том, что Митридат пытался принести юную девушку в жертву. Невозможно установить, мучила ли Митридата совесть из-за убийства его матери, брата и сестры – не говоря уже об убийстве восьмисот римских поселенцев. Но жертва фуриям могла успокоить разгневанных божеств, снять вину за убийство и обеспечить победу – во всем этом Митридат видел просто войну. Ритуал мог быть также полезен как пропаганда религиозности Митридата. Чем необычны сообщения римлян о жертвоприношении Митридата, так это тем, что они лишены какого-либо удивления или гнева. Тот факт, что жертвоприношение девушки все же не было совершено, только добавляет сообщениям правдоподобности.
После этих неудачных событий Митридат снял осаду Патары. Он мог оправдывать себя тем, что попытки захватить Родос и Патару сейчас были запрещены богами. Оставив Пелопида продолжать войну в Ликии, Митридат приказал Архелаю по пути в Грецию «найти союзников убеждением или силой» в Эгейском регионе. Передав военные действия в руки своих военачальников, царь вернулся в Пергам, чтобы сосредоточиться на производстве оружия и осадных машин, строя еще больше кораблей и возводя еще больше укреплений для Греции. Он отпраздновал свой сорок шестой день рождения как подобало великому гурману. Аппиан говорит, что Митридат также проводил немало времени, наслаждаясь объятиями его новой жены Монимы. Пока царь был на войне, возлюбленные обменивались множеством любовных писем, наполненных тоской и страстью[287].
Неудачи – возможно, углубленные опасениями по поводу его собственной тактики убийств – привели к проявлениям у Митридата паранойи. Недавний провал с хиосской триремой у Родоса вызывал у него недоверие к союзникам. Царь прибег к жестким мерам наказания, устраивая трибуналы для суда над теми, кто замышлял против него, похожие на трибуналы, уже действовавшие в Афинах и Адрамиттии. Обвиненных в подготовке переворота против царя или поддержке римлян ставили перед Митридатом и его судьями. Многие были осуждены, но эти трибуналы не кажутся простыми конвейерами, штамповавшими смертные приговоры. Как мы видели ранее, Митридат дал назначение оратору Метродору, как исключительно независимому судье. Возможно, именно Метродора следует благодарить за оправдание его коллеги оратора Диодора из Сард, который часто выступал в защиту Митридата в Риме. Оклеветанный льстецами Митридата в подстрекании городов к восстанию, Диодор смог доказать свою невиновность и не погиб от царского гнева[288].
Несмотря на патовую ситуацию с Родосом, власть Митридата простиралась от Черного моря и западной границы Азии до Греции, а его флот господствовал в Эгейском море. План по уничтожению римлян в Азии работал как часы. Необъятные золотые запасы Митридата росли, сам он наслаждался своей новой любовью и грелся в лучах народной лести, его армии и корабли были непобедимы. Его военачальники спешили к Греции по суше и по морю, чтобы завершить построение новой версии великой Греко-Персидской империи Александра в исполнении Митридата. Теперь все зависело от кампании в Греции.
Глава 9
Битва за Грецию
С нетерпением ожидая новостей из Греции, Митридат одновременно следил и за событиями в Италии. Как выяснялось, его захват провинции в Малой Азии был самой маловажной проблемой Рима на данный момент. Римские легионы сражались с италийскими повстанцами в сельской местности, в Риме разразилась гражданская война. Сулла, противник Мария, был избран на должность консула. Олигархическая группировка Суллы воевала с партией популяров, которые были преданы Марию. Популяры изгнали Суллу из города, после чего он взял командование над римским легионом и отправился подавлять мятежников из племени марсов. Вдохновленный сном, в котором Кибела, Великая мать богов, вручила ему молнию, Сулла штурмовал и захватил Рим с жестокими уличными боями. Сулла объявил награду за голову Мария, пустившегося в бега, но многие римляне остались преданы старому воину.
Но, даже будучи главой Рима, Сулла остается в ненадежном положении. Священные сокровища из римских храмов уже проданы для финансирования войны с Митридатом. После побед Митридата в Малой Азии и Греции его влияние набирает силу, он обещал помощь италийским повстанцам. Римское влияние на Востоке будет навеки утеряно, если Сулла не одержит победу над Митридатом. Полный триумф над самой страшной угрозой республике со времен Ганнибала поможет Сулле стать из воина героическим завоевателем. Но посмеет ли Сулла покинуть Италию? Как он сможет бороться с Митридатом и одновременно удерживать контроль в Риме?
В 87 г. до н. э. проблемы Суллы обостряются, когда преданный Марию Цинна получает место в сенате. Этим же летом появляется комета Галлея, предвещая беды Риму. Цинна дает клятву сохранять мир с аристократической партией Суллы, но его обещание звучит неискренне. Люди Мария готовы идти на тех, кто поддерживает Суллу, и жизнь жены и детей Суллы оказывается в серьезной опасности[289].
Какой путь выберет Сулла? Митридат предполагает, что Сулла, сенат и римляне хотят отомстить за убитых им в Средней Азии италийцев. Но он возлагает надежды на хаос в Италии, который свяжет им руки на некоторое время. После того как освобождение Митридатом греческого мира становится свершившимся фактом, он может надеяться, что Риму придется принять новое распределение сил и признать Митридата Великого, царя царей, новым Александром у руля возрождающейся Греко-Персидской империи[290].
Освобождение Греции
Пока война разоряет Рим, Митридат торжествует победу в Греческой кампании. Комета Галлея была расценена его волхвами и союзниками как добрый знак. В Афинах философ Аристион, выбранный как сторонник Митридата, сменяет Афиниона. Имя Аристиона появляется вместе с именем Митридата на монетах 87–86 гг. до н. э.
Идеализированный портрет Митридата, отпечатанный на монетах, с полуоткрытым ртом и пышными волосами очень напоминает портрет его героя Александра. На реверсе монеты чеканятся изображения, напоминающие о персидских связях Митридата, – крылатый Пегас, звезда и полумесяц.
Другие монеты изображают Диониса Освободителя, проводя ассоциацию с оппозиционными силами италийских рабов и бунтовщиков. Митридат старается сделать так, чтобы его портрет был известен всем. Он нанимает лучших греческих мастеров, так как понимает важность эстетически приятной валюты для пропаганды. Его монетная система несет в себе послание о том, что Митридат – великий объединитель и защитник греческой и персидской цивилизаций. Зная, что его непревзойденные монеты будут внушать восхищение, коллекционироваться и отбираться для кладов, Митридат создает их для потомков. В самом деле, эксперты в нумизматике признают монеты с портретом Митридата одними из самых прекрасных древних монет.
