Текст книги "Шестеренки и заклинания (ЛП)"

Автор книги: Адриен Тома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 8

Гриза заперлась в своей комнате и провела там весь день. Она пыталась чем-то себя занять: обслуживала Зубчатика, ремонтировала его погнутое крыло, чистила и отмывала схемы и компоненты. Когда Сирус уволок ее сюда, у нее в комбинезоне были полные карманы инструментов, так что для работы всего хватало. Но пальцы ее дрожали, а терпения и вовсе не осталось: Гриза слишком разволновалась, чтобы трудиться как следует, и предпочла отказаться от затеи до того, как повредила бы летающий куб. Маленький автомат был единственным механическим предметом в ее распоряжении, чтобы упражняться в своих навыках: если она собиралась отсиживаться в этом проклятом трактире, тогда ей следовало его поберечь.

Зубчатик был всего лишь игрушкой, крошечным дроном, собранным с нуля Гризой и ее отцом за каких-то три недели каникул, с весьма ограниченными возможностями: он мало что мог, кроме как по просьбе давать освещение, порхать вслед за ней и изрекать свои идиотские пословицы. Это было лучше, чем ничего, но девочка все равно предпочла бы фамильяра, умеющего говорить, – как Квинт. Мысли о Сирусовом фамильяре заставляли ее думать о самом Сирусе, что раздражало ее еще больше.

Волшебник в начале вечера настойчиво постучал в ее дверь, но она отказалась отвечать. Она все еще злилась на его замечание, и ее это саму удивляло: Сирус Ворокл уже оскорблял ее и похуже, чем словом «заучка». С чего ей могло прийти в голову, что совместный побег от похитителей сделает его любезнее?

Механистка не выходила наружу до самого вечера, когда голод пересилил в ней обиду. Она нашла в карманах комбинезона несколько монет, которых хватило бы на миску супа с беконом. Гриза намеревалась заплатить за еду сама: о том, чтобы сдаваться на милость эзотерика, не могло идти и речи!

В тот вечер в заведении было многолюдно: она припомнила, что в Селумбре сейчас рыночный сезон, и в «Двух цаплях» сняли комнату многие торговцы и разносчики. Немного волнуясь, она жалась к стенкам, но никто не обращал на нее ни малейшего внимания: лоточники после рабочего дня обычно бывали слишком измотаны или слишком пьяны, чтобы ею заинтересоваться. И – вопреки опасениям Сируса – тот факт, что она заморейка, никого у кого не возбуждал интереса: кое-кто из посетителей трактира тоже был с далекого экваториального континента, и ее принимали за дочь или служанку одного из них.

Меж ее ног вдруг что-то шмыгнуло, заставив ее споткнуться.

– Квинт! – воскликнула Гриза. – Осторожнее!

– Извини, – мяукнул кот. – Я тебя искал: мой хозяин ждет тебя на ужин.

– У меня нет желания есть с ним, – сухо ответила девочка.

– Он уже заказал...

– Я его ни о чем не просила! Если он думает, что...

– Это полноценный обед, – пояснил фамильяр, – с двойной порцией пирога с медузой. Он знает, что ты ничего не ела с завтрака, и решил, что ты, должно быть, совсем проголодалась.

– Это... э-э... тактично с его стороны, но...

– Если можно так выразиться, это, пожалуй, самое деликатное предложение мира, которое мой хозяин делал кому-либо и когда-либо... Собственно, это вообще единственное предложение мира, которое он когда-либо делал.

Гриза строго посмотрела на большого рыжего кота, который ответил ей спокойным взглядом.

– Ну ладно, очень хорошо! – вздохнула девочка. – И где же он?

Кот проворно провел ее через переполненную комнату. Сирус сидел в другом конце таверны, возле треснувшего окна, из которого неприятно сквозило.

– Неужели нельзя было найти столик получше? – буркнула Гриза, в которой при виде волшебника снова вспыхнул гнев.

– Это самое лучшее место, – спокойно ответил Сирус. – Отсюда можно быстро добраться до верхних этажей и при этом хорошо видеть входную дверь. Лучше перестраховаться.

– Ты говоришь будто Зубчатик, – вздохнула Гриза, усаживаясь.

Тут же к их столику прихромал пузатый хозяин таверны, сгибаясь под тяжестью подноса, переполненного дымящимися тарталетками с медузами, мисками супа с беконом, овощными пирогами и шашлыками из мяса под маринадом. Квинт вспрыгнул на колени девочки, как только трактирщик поставил тарелки, и мяучил, пока она не уделила ему большой кусок бекона. Фамильяр спрыгнул на пол и принялся шумно жевать жирное, упругое мясо.

– Он тебя использует, – заметил волшебник. – Он знает, что этот трюк с попрошайничеством на мне плохо срабатывает.

Квинт бросил на своего хозяина обиженный взгляд, а затем накинулся на второй кусок мяса, протянутый Гризой. Сирус пожал плечами и атаковал свою еду, а следом по его примеру набросилась на пищу и механистка.

– Спасибо за ужин, – бросила она между кусками. – Я была голодна.

– Ты говоришь будто Квинт, – беззаботно ответил Сирус. – И не за что.

Эзотерик воспользовался тем, что у Гризы был набит рот, чтобы рассказать ей, куда завели его размышления.

– Я обдумывал, какие у нас есть варианты. И пока не нашел ничего толкового. Я подумал, не нанять ли автоколяску или на лодке отправиться в Веремиз, но...

– Но ты беспокоишься, что за доками и станциями автоколясок ведется наблюдение, – завершила Гриза, уплетая тарталетку.

– Именно. Это единственный способ выбраться из города, и они выставят дозорных, чтобы перехватить нас, если мы попытаемся бежать.

Гриза вздрогнула. Она словно промерзла с макушки до пят, и еда, какой бы вкусной она ни была, не грела девочку.

Сирус хотел сказать что-нибудь успокоительное, но ничего не шло в голову. Он вздохнул и молча хлебал свой суп с беконом, напряженно размышляя. Его золотой запас стремительно таял: через неделю ему станет не хватать на оплату комнат и питания в «Двух цаплях». Может быть, им бы стоило сократить расходы и переехать в менее комфортабельный, но более экономичный трактир? Например, в Анемоновом квартале или даже в Сетях, посреди печально известных задворок, которые, по словам его матери, находились в руках бандитов и убийц? Или искать убежище за пределами Селумбра, в одной из маленьких фермерских деревушек поблизости, где ночь в гостинице и горячая еда стоили едва ли не гроши?

Волшебник поднял глаза от своей миски и уловил безжизненный взгляд массивного золотистого автомата, прислонившегося к стене возле лестницы. Вероятно – эскорт заезжего торговца: Сирус, наведывавшийся в «Две Цапли» уже больше года, знал, что этот механический агрегат не имеет отношения к завсегдатаям трактира.

Сложением автомат напоминал добротное производственное устройство, вероятно, ранее использовавшееся как такелажник либо рабочий в мехмастерских. Однако городской наряд и длинный кожаный плащ указывали на то, что автомат наверняка был перепрограммирован, отремонтирован и продан торговцу или кому-то из знати с претензией на респектабельность, которому он наверняка служил телохранителем или камердинером.

Многие купцы, очарованные квинтэссенцией прогресса в лице автоматов и всегда стремящиеся блеснуть шиком перед конкурентами, привлекали на службу перепрограммированных рабочих, гораздо менее дорогих, чем настоящие боевые единицы, но почти столь же впечатляющих.

Сируса покоробило от золотой краски, покрывавшей механического лакея. Только самые падкие до внимания владельцы выбирали столь кричащее покрытие, как позолота. Автоматом, должно быть, владел один из тех напыщенных глупцов, для которых вся цель жизни состояла в зависти, которую они тщились вызвать в душах у других (хотя чаще всего вызывали одну насмешливую жалость).

Сирус прищурился: что-то в поведении автомата не вязалось. Обычно механические слуги бывали покорны и пассивны, готовы исполнить любое пожелание хозяев и не сводили с них, и только с них, глаз. Но этот наблюдал за ним, Сирусом, и даже того не скрывал!

Волшебник воззрился в ответ на механическое существо и отметил, что оно, несмотря на золотистую окраску, совсем не походит на собственность богатого купца. Его темная тужурка была в нескольких местах порвана, а на длинном коричневом плаще виднелось не менее парочки дыр. Лицо автомата пересекали два страшных шрама: один на подбородке, другой через левую бровь, как будто по нему ударили с невероятной силой мечом или топором. Даже золотистый налет на его коже находился не в таком хорошем состоянии, как показалось Сирусу поначалу: краска местами почти исчезла, словно стертая годами суровой погоды.

Совершенно не о чем беспокоиться, убеждал он себя: это всего лишь камердинер, мирно ожидающий, когда он понадобится хозяину, и коротающий время за разглядыванием окружающего. В конце концов, даже автоматы имеют право на любопытство. Гриза была права: он становится параноиком!

Сирус вдруг замер, заметив бугорок на плаще с левого бока: может, это пистолет? Ни одному автомату, кроме Медной стражи, не разрешалось носить огнестрельное оружие!

Он уже собирался пихнуть локтем Гризу, чтобы спросить, что она думает, как вдруг над его головой раздалось гулкое жужжание:

– Ешь, ибо ты не знаешь, кто съест тебя!

Сирус вздрогнул.

– Что эта штука здесь делает? – прошипел он.

– Эта штука – мой ручной автомат, – ответила Гриза, уязвленная до глубины души. – И я заметила у него проблемы с балансом, поэтому хотела проверить, все ли исправила. Не волнуйся, это займет всего минуту...

– Убери его сейчас же! – выдохнул эзотерик. – На нас сейчас начнут оборачиваться!

– А ты, ты же разгуливаешь со своим говорящим котом!

– Квинт не разговаривает на людях! Кроме того, это...

– Эй, вот ведь забавная штуковина! Посмотрите-ка на это, ребята!

Сирус замер. Торговец в другом конце комнаты, сияя от восхищения, указывал на Зубчатика. Мужчина поднялся, чтобы рассмотреть его поближе, а вслед за ним и его соседи по столу. Через минуту вокруг Гриза и Сируса стояла, наперебой разговаривая, дюжина человек:

– Он просто прекрасен!

– Замечательная работа!

– И ты говоришь, он цитирует пословицы в зависимости от того, что делается вокруг?

– Да, или разбирает выражения лиц...

– Это шедевр!

– Сколько ты за него просишь, крошка?

– Он не продается. Его сделали мы с отцом, понимаете...

– Я понимаю, понимаю, но скажи мне, сколько времени уходит, чтобы сделать такую прелесть?

– Ну, несколько недель, при ус...

– Это затратно в плане материалов?

– Ты не продашь мне свои чертежи?

– Жадность для человека – это как ржавчина для железа, – предупредил Зубчатик.

– О! Он опять!

– Невероятно! Поистине невероятно!

Ликующая Гриза демонстрировала разные функции своего крылатого автомата умаявшимся за день и пьяноватым, но очарованным маленьким устройством торговцам. Окаменевший Сирус едва осмеливался притрагиваться к своему супу, но торговцы не обращали на него никакого внимания. Почти полчаса продолжались восторги вокруг них, а зал трактира тем временем постепенно пустел. Рынок открывался рано, и большинство покупателей отправлялись спать сразу же после еды. Наконец поклонники Зубчатика, пожелав им спокойной ночи, вернулись по своим комнатам. Они оставили Гризе небольшую пачку визитных карточек на случай, если она когда-нибудь задумается о массовом производстве и продажах Зубчатиков. Обрадованная девочка аккуратно их собрала и положила в карман своего комбинезона.

– Ты совсем спятила? – взревел Сирус, когда они снова остались одни. – Ты хочешь, чтобы все знали, где мы находимся? Через два дня весь город будет знать, что в «Двух цаплях» остановилась заморейка со своим крылатым автоматом! Нам придется перебраться в другое убежище и... Эй, ты меня слушаешь?

Взгляд девочки застыл. Ее кожа побледнела, а пальцы сжались на краешке стола.

– Они уже здесь, – безжизненно пробормотала Гриза.

– Что?!

Сирус, встревожившись, проследил за взглядом девочки. Он был прикован к небольшому столику у входа, за которым сидели двое. Вероятно, они уселись туда, пока Гриза показывала свой автомат торговцам.

Это были весело болтающие импозантный мужчина с опаловой кожей и высокая худая женщина с длинными черными волосами. Мужчина нежно поглаживал руку женщины, а та в ответ бросала на него влюбленные взгляды. Они не обращали ни малейшего внимания на происходящее вокруг, просто смотрели друг на друга.

Волшебник нахмурился.

– Ты уверена? – прошептал он.

– Этот человек – маг с островов, – выдохнула Гриза. – Я его узнала, я мельком разглядела его лицо в ночь похищения.

Под столом поднялся Квинт, выгнув спину и уставившись большими зелеными глазами на парочку.

– Думаю, она права, хозяин. Посмотри на его щеку: там все еще видны следы от когтей, которые я ему оставил, когда он заходил в нашу комнату...

Действительно, вдоль скулы мужчины тянулись две крошечные красные полоски. Сирус быстро оглядел комнату и с ужасом заметил, что за исключением трактирщика и этой парочки таверна совершенно пуста. Даже зловещий автомат с гладким черепом исчез, пока Гриза хвасталась перед торговцами.

Словно только что подумав о том же самом, оба посетителя вдруг перестали улыбаться. Их сплетенные руки бесстрастно разошлись, и они встали, бросая саркастические взгляды на Гризу и Сируса.

По позвоночнику волшебника пробежала струйка холодного пота. Сомнений больше не оставалось: похитители действительно нашли их.

Вата бесстрастно двинулась к стойке и обратилась к трактирщику, который ответил ей угрюмо и односложно. Она без предупреждения схватила мужчину за шею и с силой ударила его лицом о стойку. Шум эхом разнесся по залу, но, кроме них, его никто не услышал. Трактирщик с остекленевшими глазами и окровавленным носом попятился назад и рухнул на пол.

Двое негодяев повернулись к Гризу и Сирусу, которые почувствовали, как их конечности онемели от испуга.

Нет, – сообразил Сирус. Это не страх их сковал: это заклинание! Островной маг беспрестанно шевелил губами, читая проклятие, не позволяющее им бежать! Ментальная магия просачивалась в головы подростков, словно холодная, липкая жидкость, разрывая связь между их разумом и телами и полностью обездвиживая их.

– Сопротивляйся, хозяин! – мявкнул Квинт, запрыгивая на стол со вставшей дыбом шерстью и отчаянно шипя.

Акцент слегка отшатнулся, узнав кошака, разодравшего ему щеку, и его концентрация на секунду ослабла. Этого более чем хватило Сирусу, который воспользовался кратким ослаблением заклятия, чтобы запустить мощное контрзаклинание. Паралич мгновенно рассеялся, и Гриза с Сирусом вновь обрели свободу движений.

Толстый маг выругался, сбитый с настроя из-за разрушения проклятия. Глаза женщины зло сверкнули, и она выхватила из-за пояса длинный тесак. Гриза задохнулась от ужаса: очевидно, никто не оговаривал, что их следует захватить целыми и невредимыми – или хотя бы живьем.

Зубчатик двинулся к Вате и запорхал вокруг нее.

– Насилие – аргумент слабых и глупых, – предупредил он своим металлическим тембром.

– Проваливай, ведро с болтами, – прорычала налетчица, отмахиваясь от автомата рукой.

– Зубчатик, протокол освещения, быстрое прерывание, максимальная мощность! – воскликнула охваченная внезапным вдохновением Гриза.

Раздались щелчки, и четыре из шести граней крылатого куба откинулись, обнажив толстую ампулу с арканиумом, которая тут же разразилась серией яростных вспышек света прямо у женщины под носом. Та, ослепленная, вскинула руки к лицу и в ярости завопила:

– Маленькая паршивка...

Гриза вскочила со своего стула, ухватила его за спинку и швырнула в ноги ничего не видящей преступнице, которая распласталась на полу и выпустила нож. Тем временем Сирус наложил на вражеского мага отупляющее проклятие, едва успев прервав его заклинание огненного шара. Наговор умер на губах островного колдуна, который так и встал посреди комнаты с безвольно повисшими руками и пустотой в глазах. Сирус, однако, воздержался от победных криков: чары продлятся всего несколько секунд.

– Уходим отсюда! – крикнул он, схватив Гризу за руку.

Оба подростка, а за ними Квинт и Зубчатик, бросились к двери таверны, распахнув ее настежь...

– О нет!

...и оказались лицом к лицу с рыжеволосым здоровяком, темноглазым и с густой бородой, и с бледным и худым как жердь мужчиной с торчащим носом и ломаными пеньками на месте зубов. Оба вооружились тяжелыми однозарядными пистолетами, которые направили в лица Гризе и Сирусу.

– Значит, съезжаем, не попрощавшись? – прорычал рыжеволосый колосс зловещим басом.

– Вы сейчас пойдете с нами, – злобно улыбнулся высокий тощий, противно гнусавя. – Надеюсь, вы не боитесь темноты: там, куда вы отправитесь, редко светит солнце...

Прозвучал глухой громкий удар, прервавший Гундосого на полуслове. Глаза его затуманились, и он упал навзничь. Бас резко обернулся, и мощный удар пришелся ему в подбородок, буквально свалив его с ног.

Оба оглушенных бандита рухнули к ногам подростков. Позади них появилась высокая фигура золоченого автомата в кожаном плаще. Его чернильно-черный взгляд упал на них, чуть не пронзая насквозь, и он незамысловато сообщил:

– Если хотите жить, следуйте за мной.

Глава 9

Загадочный металлический гигант уводил их за собой по улицам Селумбра спешным шагом, ни разу не обернувшись, чтобы проверить, следуют ли они за ним, и ни слова не говоря.

Колосс вел их по лабиринту переулков и закоулков, сворачивая на каждом углу и избегая ярко освещенных бульваров и широких проспектов, патрулируемых Медной стражей. Сначала они еще слышали позади себя торопливые шаги четырех негодяев, но те быстро стихли: мерзавцы потеряли их из виду.

– Мы скоро придем? – наконец осмелилась спросить Гриза. – Я... я долго не протяну в таком темпе и на таком холоде...

Они оставили свои куртки в комнатах и дрожали, едва согреваясь безостановочным движением вперед. Сирус бросил обеспокоенный взгляд на спутницу: губы у нее посинели, а зубы неудержимо стучали.

Автомат даже не удосужился ответить и скрылся в крошечном, заваленном мусором переулке. С тяжелым сердцем Гриза последовала за ним. После секундного колебания Сирус догнал ее и положил руку ей на плечо:

– Не могу гарантировать, что это сработает, – предупредил он, – но я попробую...

Он с усилием произнес магическую формулу заклинания жара, стараясь обернуть мощный Поток вокруг Гризы. Он споткнулся на нескольких словах – язык огня был поистине непроизносим! – и немного напутал в формуле, но ему удалось исправиться и выпустить волну жара, которая более или менее обволокла фигуру девочки.

– Она... едва теплая, – поморщилась Гриза, поерзав. – И... я ничего не чувствую вокруг левой ноги...

– Прости, – пробормотал Сирус, покраснев от смущения. – Это... э-э... не моя специализация...

– Да ну? Я думала, элементализм – самая легкая из школ?

– Да, еще бы, только не для всех, – буркнул волшебник. – Предпочтешь, чтобы я развеял заклинание?

– Нет! Нет, все... все в порядке. Уже гораздо лучше. Спасибо.

– Не за что. Я не мог тебе дать замерзнуть здесь, ты бы слишком нас замедлила.

– Ах вот как? – обиженно хмыкнула Гриза. – Ну, тогда...

– Что вы там устроили? – прогремел трубный голос так, что оба вздрогнули. – Решили улучить минутку для осмотра достопримечательностей?

Их спаситель наконец увидел, что его протеже больше не следуют за ним, и вернулся, чтобы отчитать их. Гриза и Сирус смотрели друг на друга, разрываясь между недоумением и негодованием: они впервые слышали, чтобы автомат повышал голос!

– Простите, – наконец пробормотала Гриза. – Я... мне было холодно, и...

– О, тысяча извинений, Ваше Высочество! – прорычал механический верзила. – Должно быть, я оставил меховые манто и греющие заклинания в другом плаще! Давайте, пошевеливайтесь, идиоты! Нельзя медлить!

Не дожидаясь ответа, колосс развернулся и устремился обратно в лабиринт переулков. Сирус и Гриза устало переглянулись, а затем вновь пустились в путь.

– Если не будет... хорошей еды и огонька, перед которым я бы свернулся, когда... мы доберемся до места, я располосую ему физиономию... в клочья, – предупредил Квинт, часто дыша.

– Обломаешь когти, – заметила Гриза. – А я-то думала, что коты – отменные бегуны?

Сирус разразился хохотом, заработав скандализованный взгляд от своего фамильяра.

– За чем Квинт в последний раз бегал, так это большая синяя муха, которая не давала ему спать, – сказал волшебник. – н не из тех бесстрашных зверей, которые часами затравливают добычу...

– Кошки... мастера... засад! – опротестовал задыхающийся рыжий кот. – Мы... спринтеры, мы бежим... легко и быстро, хватая нашу... добычу и не тратим нашу... энергию понапрасну!

– Напомни мне, сколько времени у тебя ушло на то, чтобы поймать пресловутую муху? Двадцать, двадцать пять минут жестоких поединков, где-то так?

Здоровенный рыжий кот возмущенно замолчал.

После беготни, которая затянулась, казалось, на часы, они наконец добрались до середины района с узкими улочками, ветхими домами и окнами, заколоченными деревянными досками. Немногочисленные уличные фонари на арканиуме – из тех, что все еще работали, – бросали свой голубоватый свет с большими перерывами. В воздухе стоял густой смрад от близлежащих фабрик, кожевенных заводов и медузьих ферм; улицы наполнял маслянистый туман, от которого булыжники делались скользкими. Атмосфера стояла здесь леденящая и тревожная, и у Гризы возникло неприятное ощущение, что из теней за ней наблюдают.

– Сети, – мрачно объявил Сирус.

Сердце Гризы заколотилось в груди: она, конечно, слышала о квартале нищих, но никогда не представляла, что однажды переступит его порог. Академия находилась в другом конце Селумбра, в богатых кварталах, где располагались Конклав Примархов, торговые ряды, парки, мастерские автоматистов и башни магов – между прелестными особняками дворян и буржуа. Тот район был живописным, спокойным, безопасным и гостеприимным. Сети, место обитания воров, нищих, черных магов и смутьянов, были его полной противоположностью.

Массивный автомат привел их к двери в конце мрачного тупика, скрытой за пирамидой бочек, воняющих прогорклым вином.

– Сюда, – объявил их спаситель, указывая на деревянную створку. – Вас ждут.

Сирус нахмурился:

– Кто ждет? И вы, кто вы такие? Как вы узнали, что...

– Входите.

Тон механического титана не допускал никаких возражений. Сирус вздохнул: в конце концов, какой еще у них имелся выбор? Возвращаться назад, через все Сети среди ночи без защиты своего ангела-хранителя? И куда? Их убежище в «Двух цаплях» погорело, и идти им было больше некуда. У них не оставалось иного выхода, кроме как довериться своему таинственному спасителю.

Гриза не слишком воодушевилась идеей входить в жуткую лачугу в самом центре жуткого района только потому, что им велел жуткий автомат. Но она, как и Сирус, посчитала, что лишена права голоса.

Двое подростков толкнули открывшуюся с ужасным скрипом дверь. Они оказались в крошечной прихожей с выбеленными стенами. Помещение, освещенное несколькими горящими тут и там свечами, почти полностью занимала большая, изъеденная червями лестница. Когда-то она вела на второй этаж, но с тех пор обвалилась, преградив туда путь. В стене слева имелся вход в еще одну комнату, но доступ туда закрывали приколоченные поперек деревянные доски.

Они в замешательстве обернулись и обнаружили, что путь на выход преграждает металлический колосс. Деваться было некуда.

Набравшись смелости, Гриза обратилась к их стражу:

– Э-э... Мы пленники или... – начала она.

– Обойдите лестницу. Там есть люк в полу. Откройте его и спускайтесь.

Затем он отступил назад и захлопнул за ними дверь, задув большинство свечей и погрузив прихожую в почти полную темноту.

Сирус шумно сглотнул, прежде чем осмелился двинуться вперед. При малейшем шаге с разрушенной лестницы осыпались каскады пыли, и не раз он боялся провалиться сквозь источенные червями половицы.

Наконец его глаза привыкли к темноте и он обнаружил деревянный люк с окованными металлом углами и большим железным кольцом в центре.

– Помоги мне открыть эту штуку, – обратился он к Гризе.

Девочка нерешительно подошла и одновременно с ним схватилась за кольцо. Их пальцы соприкоснулись, и ее этот контакт, самой непонятно отчего, успокоил. Но времени на раздумья у нее не было: им вдвоем удалось откинуть тяжелую дверку, открыв каменную лестницу, которая уходила в тени.

Механистка решила пойти первой. Ступени были неровными и покрылись каким-то липким лишайником, что заставляло ее ступать с осмотрительностью.

Внезапно она почувствовала что-то теплое, скользнувшее меж ее ног и едва не закричала от ужаса.

– Это всего лишь я, – успокоил ее Квинт. – Я вижу в темноте, пойду впереди.

Девочка услышала, как позади нее ступил на лестницу Сирус. Она спустилась еще на несколько ступенек вслепую, и тут чуть ниже прозвучал голос Квинта:

– Еще четыре ступеньки, Гриза, и ты на месте. Хозяин, тебе лучше немного пригнуться, прямо перед тобой...

Глухой удар.

– Ой!

– Слишком поздно, – вздохнул фамильяр.

– Потрясающе, – проворчал маг, потирая лоб.

Наконец Гриза добралась до подножия ступеней и ступила на плотно утрамбованный земляной пол. Квинт легонько прижался к ее ногам, чтобы дать ей понять, что он рядом. Через несколько секунд к ним присоединился Сирус.

Вокруг них царила полная темень.

– Не видно ни зги, – буркнул фамильяр. – Даже такому никталопу, как мне, ничего не видать.

– Ты правда не можешь наколдовать хоть немного света? – спросила Сируса Гриза. – Я знаю, что элементализм – не самая сильная твоя сторона, но...

– Нет, не могу, – скрепя сердце признался волшебник. – Я не способен вызвать устойчивое пламя.

– А-а. И нет другого способа бороться с этой тьмой?

– Возможно, я сумел бы использовать иллюзию, чтобы манипулировать имеющимся светом и усилить его, – задумчиво пробормотал волшебник. – Но... нет, его действительно недостаточно, чтобы что-то поделать.

– Еще одно доказательство превосходства эзотерики, – пробормотала Гриза.

– Скажем, у меня тоже нет впечатления, чтобы твои технологические таланты нам особо пригодились, – парировал Сирус, уязвленный до глубины души. – Я думал, твой автомат делает свет? Ты до сих пор не додумалась нажать на выключатель или он уже поломался?

– Зубчатик разряжен, – сухо ответила Гриза. – Он остался без энергии, когда ослепил ту психованную.

Крылатый кубик так инертно и покоился в одном из ее карманов с тех пор, как они покинули трактир.

Вдруг они услышали какой-то щелчок, и в темноте появился крошечный огонек – зажигалка? Раздался легкий хлопок с голубоватой вспышкой, характерной для медузьего масла, занимающегося от огня, а затем комната озарилась мягким лазурным сиянием, исходящим от большого медного таза.

Гриза и Сирус едва сдержали крик ужаса: их с мрачным видом окружали восемь личностей, вооруженных большими ножами и пистолетами. На заднем плане у стен подвала ютились десятки фигур. Здесь находились мужчины, женщины и дети, собравшиеся, словно на представление, и смотревшие на незваных гостей с любопытством, беспокойством или недоверчивостью. Большинство обитателей подвала составляли отвратительно грязные, истощенные нищие; попадались тут и уличные акробаты и гадалки в пестрых, часто заплатанных одеждах. Некоторые были мускулистыми громилами, гордо демонстрировавшими свое оружие, что относившее  их к преступникам, занимающимся вымогательствами, запугиванием и вооруженным грабежом.

Многие чувствовали себя на свету неуютно, инстинктивно кучкуясь в подвальных тенях: вероятно, взломщики, соглядатаи и карманники. На немалом числе молодых людей с замкнутыми физиономиями бросались более или менее в глаза зеленые повязки – отличительный знак Ревокаторов^[3]3
  От фр. Révocation – отстранение от должности, низложение, отмена.   – прим.переводчика


[Закрыть], безжалостных анархистов, поклявшихся уничтожить Империю. В глубине Сирус заметил по меньшей мере одного черного мага – тощего бородача, приметного по одеянию и фамильяру – маленькой изумрудно-зеленой змейке, обвившейся вокруг его шеи. Гриза, в свою очередь, выделила в толпе несколько покалеченных автоматов, которые смотрели на них не менее пристально, чем собравшиеся в комнате бандиты.

Грабители, воры и мошенники, свихнувшиеся машины и беглые волшебники – в этом подвале, казалось, собрались все гнусные обитатели Сетей.

Внезапно взгляд Гризы привлекла гигантская женщина, почти столь же широкая, сколь и высокая, краснолицая, с коротко остриженными седыми волосами и суровым ртом. Левая сторона ее обрюзгшего лица скрывалась под чем-то вроде медной маски, из которой выходило несколько полупрозрачных трубок, соединявшихся с шеей или затылком. На месте левого глаза зловеще горела красная хрустальная линза. Толстуха была облачена в промасленные кожаные доспехи, а за портупеи, перекрещивавшие ее широкую грудь, было заткнуто полдюжины кинжалов и пистолетов. В кобурах на поясе прятались два небольших автоматических арбалета, а к правой ноге кожаными ремнями крепился короткий меч.

В толстой руке еще торчала зажигалка, с помощью которой она явила на обозрение внутренности своего логова. Удивительно быстрым движением она убрала ее в карман, а затем решительно шагнула к Гризе и Сирусу, все еще застывшим в изумлении посреди комнаты.

– Добро пожаловать в Сети, – объявила толстуха. – Я – Паучиха.