Текст книги "Шестеренки и заклинания (ЛП)"

Автор книги: Адриен Тома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19

– Где ты научился так стрелять? – спросила Гриза.

– Прости, что?

– Когда ты выстрелил из пистолета – попал в яблочко. Как ты это сделал?

– Я сын генерала Империи, из долгой династии солдат и стратегов, – ответил Сирус. – Клинок мне дали в пять лет, а пистолет – в восемь.

– П... понятно. Значит, ты умеешь управляться и с кинжалом, который таскаешь с собой?

Сирус опустил взор к своему поясу, на плохо заточенный кинжал, который он рефлекторно подвешивал сбоку. Старый нож для писем, подаренный ему Атанасом, который он прихватил вместе с кошельком в ту ночь, когда бежал из Академии.

– Не очень, – признался он. – Я хорошо стреляю, но всегда плохо фехтовал.

– Тогда зачем ты хранишь эту штуку? Ты ведь мог попросить Паучиху дать тебе пистолет, да?

Сирус закатил глаза.

– Ты хоть знаешь, как работает пистолет?

– Мне показалось, или ты спрашиваешь у механиста, как работает механическое устройство? – холодно отозвалась Гриза.

– Извини, – проворчал Сирус. – Я не имел в виду...

Он прикусил губу. Почему сарказм всегда выскакивал у него так естественно?

– Что же ты, в таком случае, в виду имел? – осведомилась девочка.

– Я имел в виду взаимовлечение арканиумных Потоков, – ответил он. – Я удивляюсь, как ты об этом ни разу не слышала...

– Конечно, я о нем слышала! – рявкнула Гриза, приходя в ярость.

Он решительно ничего не мог с собой поделать!

– Извини, я неловко выразился. Я... Взаимовлечение – это правило, согласно которому два источника арканиума разной силы будут склонны к хаотическому взаимодействию друг с другому. Иногда усиливая друг друга, иногда нейтрализуя, а иногда взрываясь.

– Я знаю, – сказала Гриза. – Вот почему создание автоматов так сложно: нужно дозировать арканиум так, чтобы каждая часть гармонизировалась с остальными, с риском при этом все взорвать или сделать неспособным пошевелиться... Какое отношение это имеет к нашему разговору?

– Порох в пистолете содержит частицы арканиума, который необходим для воспламенения. Как и моя кровь. Если я попытаюсь применить магию, держа в руках заряженный пистолет... ну...

– Результат придется долго отстирывать с новой рубашки, – закончил Квинт, отрываясь от своего вылизывания.

– Стреляя из пистолета, я воздерживаюсь от магии, – заключил Сирус. – И наоборот. Поэтому предположение Либера, что я использую заклинание, чтобы лучше попадать в цель, было совершенно абсурдным.

Гриза на мгновение задумалась, а затем процитировала:

– «Знать свои слабости – это сила, а думать, что их нет, – слабость».

– Э-э?

– Это то, что ты сказал Либеру, когда он смеялся над твоими трудностями с элементализмом. Чья она, эта фраза?

– Э... моя. Я ее на ходу придумал.

– Мне нравится. Я ей научу Зубчатика, когда он подзарядится.

Сирус прищурился. Что, Гриза смеется над ним?

– Видишь, не я один поражаюсь твоему красноречию, дорогой хозяин.

Волшебник бросил взгляд на своего фамильяра: по крайней мере, он знал, когда Квинт над ним подтрунивает. Большой рыжий кот спокойно выдержал его взгляд, а затем вновь занялся своим туалетом. В небольшой нише, где ожидали подростки, воцарилась тишина, нарушаемая лишь цоканьем языка Квинта.

– И долго нам еще здесь ждать? – спросила Гриза, переминаясь на месте.

– Еще несколько мгновений, – ответил Сирус. – Вестор Вакс считает, что к полуночи закончит с нейтрализацией чар на задней двери.

– Не верится, что мы этим занимаемся, – пробормотала механистка. – Грабить Академию! Нашу собственную школу...

– Школу, которая и пальцем не пошевелила, когда нас чуть не похитили с ее территории, – напомнил Сирус.

– Потому что ты не дал мне предупредить Иосефира!

– О нет, только не начи...

– Тихо! – прошипел Квинт, поднимая морду. – Кто-то идет.

Гриза и Сирус замерли. Юный волшебник на всякий случай приготовился произнести ослепляющее заклинание, но этого не потребовалось: перед ними материализовался массивный силуэт Густава.

– Открыто, – буднично сообщил он. – Входите.

Гриза прикусила губу и потрусила мимо колосса к служебному входу в Академию. Сирус и Квинт последовали за ней. Там стоял, прислонившись к двери, Вестор Вакс и словно пытался отдышаться.

– Эти защитные чары довольно сильны, – проворчал он. – Пентакль Сигаммона, треугольник Эрокки, девять знаков Вела... В мое время они не прибегали к таким мерам, чтобы помешать студентам улизнуть. И ты действительно расплетал все это каждый раз, когда отправлялся в таверну?

– Да, – подтвердил Сирус, пожав плечами. – Это не так уж сложно, когда разберешься...

Старый некромант, впечатленный, слегка присвистнул. Гриза восхищенно подняла брови, словно только что сообразила, что Сирус – хороший волшебник. Последний, сам не зная отчего, немного обиделся.

Вестор Вакс утер пот со лба.

– Что ж, я сделал свою часть, – проворчал он, указывая на деактивированные печати. – Теперь тебе не придется тратить магической энергии на эту проклятую дверь, Сирус. Дальнейшее зависит от тебя, девица. Ты взяла свое оборудование?

– Да, – ответила механистка, похлопывая по сумке, перекинутой через плечо.

– Тогда вперед, – приказал Густав. – Пока здесь снова не появился патруль.

Гриза слегка побледнела, но вошла. Несмотря на всю свою браваду, Сирус почувствовал, как у него все внутри заледенело, когда он переступил порог Академии. У него возникло неприятное ощущение, будто он шагнул в логово льва.

Дверь за ними захлопнулась. Ни Вестор Вакс, ни Густав с ними не вошли. Им предстоит провернуть дело одним: они знали местность и легко ориентировались, и не тратили времени, чтобы руководить прочими сообщниками. Более того, Паучиха считала, что если им удастся пробраться внутрь самостоятельно, это станет лучшей проверкой их достоинств. По мнению Сирус, это была лишь отговорка. На самом деле она предпочла рискнуть жизнями двух подростков, а не своих лучших людей.

Гриза копалась в своей сумке, поджав губы. Вдруг из ее рук выскользнула горсть крошечных шестеренок, и зазвенела по полу со звуком, похожим на звон колокольчиков. Механистка приглушенно чертыхнулась и опустилась на колени, чтобы подобрать шестеренки. Сирус сглотнул: если быть честным с самим собой, следовало признать, что он предпочел бы положиться на металлические кулаки Густава и колдовство Вестора Вакса, чем на таланты своей компаньонки по несчастью...

– Не забудь про мои когти, хозяин, – прошелестел Квинт, прочитавший его мысли.

– О чем это он? – рассеянно шепнула Гриза, убирая детальки обратно в сумку.

– Ни о чем, – ответил Сирус. – Ну, ты собираешься сегодня отключать сигнализацию?

– Минутку, мне еще нужно найти мой... А, вот он!

Девочка победно вытащила двурогий металлический предмет, ощетинившийся медными проводами.

– Замыкатель сигнализации Канарейка-9, – гордо объявила Гриза. – Только-только из кузниц Сетей! Установка занимает меньше минуты, а нейтрализует сигнал тревоги почти на час!

– Отлично, – проворчал Сирус. – Надеюсь, у тебя таких достаточно?

– Я тоже надеюсь. Пойдем, нельзя терять время.

Служебная дверь вела в широкий коридор, прорубленный в крепостных стенах Академии. Именно им Сирус и Квинт сбегали из-под бдительности смотрителей, когда хотели провести вечер в «Двух цаплях». Днем им пользовались автоматы и слуги, чтобы переходить из одного здания в другое, не мозоля глаза преподавателям и студентам. Ночью коридоры были практически пусты, а если мальчику с котом не везло и они на кого-то натыкались, то просто накладывали заклинание дезориентации либо прозрачности, чтобы их не заметили.

Стены огромного коридора были заставлены огромными стеллажами, забитыми ящиками и оборудованием. В кладовой хранилось все необходимое для работы Академии: швабры, метлы, бочки с мылом, мешки с удобрениями и садовые секаторы соседствовали с ящиками зерна высшего качества, корзинами с экзотическими фруктами, банками с медузами в сливочном соусе и связками деликатесных колбас, которыми снабжалась изысканная школьная столовая. Здесь же хранились рулоны первосортного пергамента и бутыли высококлассных чернил, которыми пользовались преподаватели и студенты-маги для начертания своих глифов, а также пирамиды из слитков драгоценных металлов и бухты медной проволоки, предназначенные для механистов. Настоящая сокровищница, с распродажи которой все население Сетей могло бы кормиться в течение нескольких месяцев. Но Гриза и Сирус пришли сюда не за едой или учебными материалами: подростки прошли вдоль коридора, не обратив на них ни малейшего внимания.

Когда они добрались до двери, ведущей во внутренний двор, Гриза, встав на небольшой ящик орехов с Островов, добралась до механической сигнализации, закрепленной на деревянной панели. Она осторожно укрепила свою железяку над сигнализацией, затем стала отсоединять один за другим провода от Канарейки-9 и подсоединять их к тем, что торчали из ее творения.

Словно внезапно что-то сообразив, механистка обернулась к Сирусу:

– Кстати, как тебе удавалось пройти здесь, не всполошив сигнализацию?

– О, она каждый раз срабатывала, – лукаво пояснил Сирус. – Только я накладывал на нее заклинание тишины прямо перед сигналом, чтобы никто его не услышал.

– И ты не мог сказать об этом заранее? Это мне сэкономило бы столько работы!

– Я не могу накладывать чары тишины на каждую попадающуюся сигналку! Ты хоть представляешь, сколько на это уходит энергии? Не говоря уже о том, что тревога звенит почти пять минут, и мне приходится находиться рядом, чтобы поддерживать чары... Если мне придется это делать с каждой повстречавшейся сигнализацией, я буду едва стоять на ногах, когда дело дойдет до открытия сейфа с помощью мастер-заклятия!

– Угу. Допустим, – проворчала Гриза, возвращаясь к своему занятию.

Меньше чем через минуту подростки открыли дверь, затаив дыхание. Но тревоги не поднялось.

Подростки, пригнувшись, прокрались через обширный двор Академии. Сирус заметил, что Гриза не отводит глаз от учебных корпусов автоматизаторов. Он положил руку ей на плечо и прошептал:

– Мы вернемся.

Она бросила на него вопросительный взгляд.

– Когда вся эта история останется позади, – объяснил он, – мы вернемся в Академию. Мы возобновим наши занятия, ты сможешь изучать механику без навязчивой компании зануд вроде Либера, и станешь великим инженером.

Гриза открыла рот, собираясь ответить, замялась, а потом прошептала:

– Я думала не об учебе, Сирус. Я жалела, что не попросила отца научить меня автоматике. Может быть, я смогла бы построить автомат, который помог бы мне найти его...

Горло девочки сдавило, отчего ее голос затих, и Сирусу захотелось изругать самого себя. Конечно, она думала о своем отце, а не о каком-то дурацком академическом курсе!

– Прости.

– Все нормально, – заверила его Гриза. – Мы должны сосредоточиться на нашей миссии, тебе не каже...

– Мы найдем твоего отца, – перебил Сирус. – Паучиха нам поможет. Это, наверное, займет больше времени, чем постройка гигантского автомата, способного сровнять с землей дворец императрицы, но мы справимся. Я тебе это обещаю.

– Мы ведь ничего не знаем, правда? – ответила Гриза с ноткой грусти в голосе. – Паучиха вполне может позаботиться, чтобы мы никогда не нашли своих родителей и навсегда остались в ее банде мошенников... В конце концов, мы же уникальные в своем роде новобранцы... Я ей не доверяю. Откровенно говоря, я не доверяю вообще никому. Прямо сейчас единственный, кому я верю, это ты. И Квинт, – добавила она, заметив обиженное выражение на морде рыжего кота.

Смутившийся Сирус что-то невнятно пробормотал. Механистка одарила его лучезарной улыбкой, от которой у него запылали щеки. Затем она снова пустилась вперед, не обращая ни малейшего внимания на корпуса автоматики. Сирус уже было последовал за ней, когда почувствовал затылком многозначительный взгляд Квинта.

– Ну что еще? – прорычал он сквозь стиснутые зубы.

– Ничего, хозяин. Совсем ничего.

Большой рыжий кот проскочил меж его ног и присоединился к Гризе возле центрального здания Академии – большого кубического строения из красного кирпича. Здесь находились кабинеты и квартиры преподавателей, несколько классных комнат и две из пяти библиотек школы.

– Подсади меня, – велела она, когда Сирус подошел. – Сигнализация над дверью, и мне не достать.

Волшебник нагнулся, чтобы Гриза могла забраться ему на плечи. Он не удержался и передернулся, когда механистка грязными подошвами встала на его чистую рубашку, и с трудом подавил стон, выпрямляясь с Гризой на спине.

– Не шевелись, – прошипела она. – Я не такая тяжелая!

На самом деле юная механистка вместе со всеми своими инструментами весила немало. Более того, Сирус вообще не видел смысла в отращивании мускулов: он предпочитал эстетику стройного, изящного тела, а не громоздкую мускулатуру, подходящую чернорабочим и хулиганью.

Сегодня вечером он в особенности пожалел об этой предвзятости, но скорее съел бы собственный галстук, чем в этом признался.

– Вот и все, – триумфально заявила Гриза. – Вторая сигнализация нейтрализована. Теперь твоя очередь: думаю, на петлях есть защитные глифы.

Сирус присел как можно грациознее, чтобы девочка смогла слезть с его плеч, и не смог сдержать стона облегчения, поднимаясь.

– Дамы и господа, неподражаемый Сирус! – поддразнила Гриза. – Доблесть волка, харизма льва... и сила креветки!

Волшебник не обратил внимания на подтрунивания и наклонился к серебряным дверным петлям, чтобы их изучить. Он действительно различил выгравированные на металле различные эзотерические фигуры: в эти руны было заложено несколько особо коварных заклинаний.

– Хм, непросто это, – поморщился он. – Если я сначала сниму вот это заклинание, тогда вон то сразу же сработает во всю силу... А если я... А, нет, знаю! Используя Ромб Аксира, я смогу...

Гриза удалилась, оставив Сируса заниматься эзотерикой. Читая заклинания, волшебник положил руку на шерсть Квинта. Сирус в мгновение ока справился с первыми чарами, затем со вторыми, ловко укрытыми под первыми, но все равно им замеченными. Третьи – элементальное заклинание, призванное выстрелить букетом парализующих искр, – потребовали большего внимания, но он справился и с ним.

Используя недавно открывшуюся перед ним область черной магии, Сирус в несколько мгновений развеял чары, и вскоре дверь в здание приоткрылась. Гриза, которая отправилась осмотреть здание и убедиться, что в окнах нет света, присоединилась к нему, как только услышала скрип петель. Подростки проскользнули внутрь и закрыли за собой деревянную створку. Они поднялись на два лестничных пролета и прошли сквозь три двери, каждый раз отключая сигнализацию и защищающие их магические глифы. Наконец они оказались на предпоследней площадке.

– Ну, вот и все, – выдохнул Сирус. – Отсюда больше не должно быть никаких систем защиты от проникновения, кроме мастер-заклятия в хранилище на верхнем этаже.

– Вы двое идите вперед, – предложила Гриза. – Я к вам присоединюсь позже.

– Мы не должны разделяться! – запротестовал Сирус. – Зачем тебе...

– Чтобы развеять мастер-заклятие, я тебе не нужна, – перебила Гриза, – и не хотела бы отвлекать тебя.

Волшебник заколебался.

– А ты что тем временем собираешься делать?

– Возьму книги в библиотеке.

Сирус удивленно моргнул.

– ...книги?

Гриза неверно поняла его реакцию:

– Да, книги, – прорычала она. – И что? Предупреждаю, если у тебя на уме что-нибудь пренебрежительное, сейчас я не в настроении!

– Э-э... какое-такое пренебрежительное?

– Песни про странного, помешанного на книгах библиотечного червячка я знаю наизусть, спасибо большое, так что если ты...

Сирус ее перебил:

– Любовь к учебе не делает тебя странной.

– Что, нет? – подозрительно фыркнула Гриза.

– Нет. Это твоя страсть. И я не вижу в этом ничего плохого, скорее наоборот.

Гриза покраснела и осторожно кивнула:

– Спасибо. Это... это очень мило с твоей...

– Чего я не понимаю, – отрезал в свою очередь Сирус, – так это как тебе приходит в голову, что ограбление – удобный момент для утоления своей страсти.

– Мне нужна документация по автоматам и огнестрельному оружию.

– Тебе не кажется, что сейчас есть что-то более насущное? Например, сосредоточиться на ограблении, которым мы сейчас занимаемся?

– Сирус, – ответила Гриза, – Паучиха помогает нам, потому что ты способный волшебник, а я хорошая механистка, верно?

– Да, наверное, но...

– Как ты думаешь, что случится в тот день, когда я не смогу справиться с механической сигнализацией поколения, следующего за Канарейкой-9? Или когда я не смогу обслужить огнестрельное оружие из Товки, или починить заржавелую руку вольного автомата, пока Либер занят другими делами? Какой от меня тогда будет прок? Думаешь, у Паучихи хоть на секунду задержится сдать меня Тайной полиции в обмен на солидное вознаграждение?

– Паучиха ненавидит императрицу и ее Тайную полицию, – напомнил тот. – Она ни за что бы так не поступила...

– И так уверен, что готов поставить на карту мое будущее?

Молодой волшебник не ответил. Отчасти ему хотелось верить, что Паучиха принимает решения не только в целях максимальной прибыли, но...

– Мы должны сохранять какую-то ценность для Паучихи, чтобы она не решила бросить нас в самый неподходящий момент, ты согласен? – настаивала Гриза.

– Да... Да, наверное, но...

– Вот ты, у тебя есть библиотека и учитель магии, который тебе поможет освоить уровень выше. Все, что есть у меня, – это речи Либера, а он даже не позволяет мне помогать ему с вольными автоматами. Вернувшись с несколькими хорошо подобранными книгами, я смогу поддерживать свой уровень и оставаться полезной для Паучихи. Понимаешь?

Сирус мгновение помедлил, прежде чем кивнуть.

– Будь осмотрительна. И встретимся через десять минут наверху: мне, вероятно, понадобится помощь для переноски добычи, когда сейф откроется.

– Я буду там.

Подростки вместе поднялись по лестнице на третий этаж, где и разошлись. Гриза скрылась в коридорах, ведущих в библиотеку углубленных разделов механики, а Сирус и Квинт стали подниматься на последнюю площадку, пока не добрались до легендарного хранилища Академии.

Они вовсе не имели понятия, что собираются там найти, но Паучиха была убеждена, что пользу из этого извлекут они все. Воровская королева просила их сосредоточиться на документах, а не на богатствах: Иосефир не только был директором Академии, но и являлся примархом Селумбра, а значит, обладал большой политической властью в правящем совете города. По мнению Паучихи, определенная информация могла оказаться бесконечно более ценной, чем золото, драгоценные камни или запасы арканиума, которые могло содержать хранилище. Более того, существовал шанс, что эти документы позволят Гризе и Сирусу узнать больше об опале, которой императрица подвергла их семьи. Возможно, они разберутся, что заставило Сарензию так жестоко расправиться со своим Первым генералом и Государственным инженером, которого она же сама пригласила из Замореи?

Сирус внимательно изучал тяжелую зачарованную серебряную дверь, закрывавшую защищенную комнату, которая была усыпана рунами и глифами и буквально вибрировала от магии. Он хрустнул костяшками пальцев, поправил пенсне на носу и посмотрел на Квинта, который заметил:

– Хозяин, если бы кто-нибудь сказал мне, что однажды ты примешь участие в ограблении века, я бы не поверил. И к тому же с механисткой в придачу...

– Ага... Да еще не абы с какой механисткой.

Глава 20

Гриза повременила несколько минут в темноте коридора, давая Сирусу время приступить к своему заданию. Затем она развернулась и отправилась вдоль по коридору с другой стороны лестничной площадки, ведущему к помещениям профессуры. В конце коридора она легонько постучала в тяжелую дверь красного дерева и подождала.

– Входите.

Девочка положила руку на ручку и повернула ее. Перед ней стоял примарх Иосефир, облаченный в роскошный кроваво-красный халат. Под глазами у него чернели круги, редкие белые волосы и длинная борода находились в беспорядке: Гриза подняла его с постели.

– Добрый вечер, Гризелла, – поприветствовал он ее хрипло.

– Добрый вечер, Гранд-мэтр. Нам нужно поговорить.

– Разумеется. Присаживайся, прошу тебя.

Он указал ей на мягкое кожаное кресло, стоявшее спинкой к камину, а сам сел за небольшой письменный стол, заваленный писчими перьями и папками, с которыми он, должно быть, работал в своих апартаментах. Примарх долго зевал, а затем извиняюще улыбнулся.

– Меня не будили камешками в окна с тех пор, как я был совсем юн – когда мои друзья звали меня куда-нибудь улизнуть; тогда я сам учился в Академии...

– Простите, Гранд-мэтр. Я не нашла другого способа вас разбудить.

– Разве ты не могла послать свой маленький автоматик? Он что, не умеет летать?

– Зубчатик разряжен. И не так-то просто найти арканиум в... там, где я укрылась.

– В Сетях, дитя мое, можешь говорить прямо.

– Откуда... откуда вы знаете?

– Простой логический вывод. Если мы вас не нашли, значит, вы находитесь в таком месте, где мы не можем вас искать: в Сетях.

Гриза смущенно кивнула.

– В любом случае, поздравляю, что тебе удалось проникнуть в Академию. При усиленной системе безопасности тебе, должно быть, это далось нелегко.

Механистка не ответила. Ей не хотелось раскрывать, что с ней пришел Сирус, но примарх и так должен был это подозревать: прорваться через защиту школы мог надеяться только опытный волшебник. Она заколебалась, прежде чем задать следующий вопрос:

– Вы... знаете, что с нами случилось, правда?

– Конечно, – согласился Иосефир. – В Академию проникли какие-то головорезы, и попытались похитить вас.

– Как вы узнали об этом? В ту ночь там никого не было...

– Дитя мое, нужно ли напоминать тебе, что ты разговариваешь с одним из самых выдающихся магов Империи, – прервал ее старый примарх, подняв руку. – Мы нашли пустой мешок, несколько развалившихся книжных шкафов, следы крови и, самое главное, отголоски заклинаний, витающие в воздухе. Мне не потребовалось много времени, чтобы восстановить картину происшествия.

Гриза снова промолчала. Ответ был расплывчатым, но она сочла его удовлетворительным. Огонь в камине приятно согревал спину, и она чувствовала, как на душе становится легче. Она чувствовала себя здесь хорошо, уверенно. Иосефир был другом ее отца, она могла наконец побеседовать с ним, и все встанет на свои места. Ей казалось, что она наконец-то добралась до конца своих поисков.

Она удобнее вжалась в спинку кресла. В тепле от огня ее напряженные мышцы начали расслабляться.

– Что еще вы заключили? – спросила она негромко.

– Ну, сначала мы, конечно, подумали, что это ради выкупа. Другая возможность заключалась в том, что ваши похитители хотели подорвать престиж и репутацию Академии, предав публичной огласке тот факт, что мы неспособны защитить своих студентов... Мы рассмотрели все возможные варианты.

– «Мы»?

– Другие примархи, я сам, и имперские власти. Ваше исчезновение наделало много шума, вы это знаете? Ну, в некотором смысле: на самом деле ничего оно не наделало. Я имею в виду, что это дело вызвало немалый переполох в высших эшелонах власти Империи. Сама императрица просила меня не привлекать внимания, пока я вас ищу, потому что не хотела поднимать панику среди родителей или давать пищу своим политическим противникам... В доказательство своей обеспокоенности и желания разобраться в ситуации она даже отправила на ваши поиски нескольких агентов из собственной тайной полиции!

– Гранд-мэтр, так именно эти агенты и пытались нас похитить!

Она произнесла эту фразу почти против желания, невнятным голосом, так уютно ей стало в мягком кресле. Голова у нее затуманилась, ей захотелось спать.

Старик нахмурился:

– Что ты такое плетешь?

– Четверо преступников, которые проникли в Академию, чтобы похитить нас, на самом деле – офицеры Тайной полиции, – объяснила Гриза, растирая глаза, чтобы не задремать. – Именно по приказу самой Сарензии они... они...

Окончание ее фразы затерялось в протяжном зевке.

– Ты измучена, дитя мое, – мягко сказал Иосефир, поднимаясь на ноги. – Я отведу тебя в свободную комнату, где ты сможешь отдохнуть. Завтра мы обсудим эту странную историю и доберемся до истины.

Гриза встряхнула головой, пытаясь отогнать усталость: сейчас ей нельзя было засыпать.

– Гранд-мэтр, сначала я хотела бы кое о чем вас спросить. Это очень важно.

– Я тебя слушаю.

– Вы ведь дружите с моим отцом, не правда ли? Я... я хотела спросить...

Конца фразы она не выговорила. Иосефир тем не менее ответил:

– Мне совершенно нечего тебе ответить, дитя мое. Я слышал только, что у Элензо были разногласия с императрицей и что он бежал, но больше мне ничего не известно. Сарензия не ответила ни на один из моих запросов о нем – а ты можешь себе представить, как я старался. Твой отец действительно мой давний друг, и я бы желал увериться, что с ним все хорошо. Но не волнуйся: раз уж ты здесь и рассказала мне, что происходит, я сделаю все, что в моих силах, чтобы уладить это печальное дело, даже если мне придется призвать к ответу саму Сарензию!

Гриза почувствовала успокоение:

– Спасибо, Гранд-мэтр.

– Не за что, дитя мое. Я рад, что ты решила навестить меня, и сожалею, что не сделала этого раньше. Можно было бы избежать многих неприятностей.

– Мне очень жаль, – сконфуженно пробормотала Гриза. – Я пыталась убедить Сируса, но он подозревает, что вы к этому причастны. По его словам, без вашего вмешательства похитителям бы ни за что не преодолеть защиту Академии...

– С сожалением вынужден признать, что эта брешь в системе безопасности – не моих рук дело, – вздохнул примарх, – а следствие непомерной изобретательности и решительности тех, кто пытался вас похитить...

– Лжец.

Гриза вздрогнула. В дверях стоял Сирус со стопкой бумаг в руках.

– Господин Ворокл! – поприветствовал его примарх с натянутой улыбкой. – Как любезно с вашей стороны присоединиться к нам.

– Вы лжете, – холодно повторил молодой эзотерик, проходя в комнату. – Эти документы – доказательство. Письма от Верховного эзотерика Веззира и от самой императрицы Сарензии.

Глаза старика посуровели, когда он узнал печати на письмах, которыми потряс Сирус.

– Вы... вскрыли мой сейф? Как это... Что это означает, господин Ворокл? Как вы сумели развеять мастер-заклятие? Только примарх может...

– Это вас не касается, – ответил волшебник. – А касается, напротив, то, что вы смогли так лгать дочери своего предположительно друга. Вы знали, что нас собираются похитить, ведь вы сознательно сняли защитные чары и отключили сигнализацию той ночью. По прямому указанию Верховного Эзотерика Веззира, выразившегося... как там... – (он быстро пробежал первый пергамент в пачке) – ах да, «именем и по приказу нашей боготворимейшей императрицы Сарензии». Это написано прямо здесь, черным по белому. Гриза, вставай, пора идти.

– Я... нет, – пробормотала Гриза, поудобнее сворачиваясь в кресле. – Мне и здесь хорошо.

У Сируса расширились глаза.

– То есть как? Но...

– Ну-ну, господин Ворокл, – сказал Иосефир, – вы же не ожидаете, что ваша коллега поверит столь нелепым обвинениям? Гризелла знает, как я уважаю ее отца, и знает, что я никогда не причиню вреда ни ему, ни его семье!

– Именно, – слабо кивнула Гриза, сдерживая очередной зевок.

Юный волшебник потерял дар речи. Внезапно Квинт проскользнул между его ног и вскочил на стол, оказавшись между Гризой и Иосефиром.

– Встань, Гриза, – велел фамильяр, вздыбив шерсть и прижав уши. – И отходи. Он использует против тебя магию, я это чувствую.

– Что... Что? – проворчала Гриза. – Что ты...

– Хозяин, не поможешь немного?

Сирус сделал шаг вперед с вытянутой рукой. Гриза вдруг почувствовала, как в голову ей просачивается что-то холодное, выгоняя царившее там благодатное тепло, и задрожала.

– Прекрати, Сирус! – буркнула она, сворачиваясь калачиком. – Это... неприятно...

– Это заклинание контроля разума! – ответил волшебник. – Он пытается усыпить тебя, уловить твой дух в свои сети! Помоги мне, сопротивляйся ему!

Иосефир заметно напрягся и прикрыл глаза, что-то бормоча себе под нос, но Сирус сделал еще шаг вперед, и разум Гризы вдруг с силой ополоснуло ледяным душем. Она ошеломленно моргнула, когда все следы усталости, уютности и слепого доверия рассеялись.

– Что... Что это... Что вы со мной сделали?

Но старик полностью ее проигнорировал: вцепившись в край стола, он шумно переводил дыхание, словно только что одолел марафонскую дистанцию.

– Ваш... ментализм впечатляет, господин Ворокл, – выдавил он. – Как педагог, я могу только поздравить вас.

– Спасибо, – подрагивающим голосом отвечал Сирус. – Гриза, Квинт, отойдите от него.

На этот раз механистка не стала медлить и быстро присоединилась к волшебнику. Рыжий кот встал тем временем перед подростками со вставшей дыбом шерстью, готовый к прыжку.

– Спасибо, – прошептала Гриза на ухо волшебнику. – Я не подумала, что...

– Нет, не подумала, – холодно ответил Сирус. – И оттого сделала этакую глупость. А теперь дай мне сосредоточиться, чтобы нам выбраться отсюда живыми.

Пристыженная Гриза опустила глаза.

– Я верила, он нам поможет, – пробормотала она. – Что есть такие люди, не приспешники императрицы и не воры из Сетей, которые могут защитить нас и от тех, и от других...

Иосефир невесело рассмеялся – усталым, безрадостным смехом, который заставил девочку поежиться.

– Дети мои дорогие, третьей партии не существует. Не поверите, как мне жаль, но дело обстоит так: внутри нашей империи реальная власть находится в руках Сарензии. Любой, кто выступает против нее, относится к предателям. При всей моей привязанности к Элензо и уважении к баронессе Абилаб, ваши родители решили встать на сторону отступников. И я надеюсь, что вы, несмотря на вашу привязанность к ним, не последуете слепо их пути.

– Не слепо, нет, – ответил Сирус, поднимая руку с документами. – Эти бумаги четко объясняют, почему наши родители противились замыслам императрицы. И теперь я могу подтвердить, что последую по пути, выбранному моей матерью. С полным знанием фактов, а не просто из сыновней преданности.

Слова молодого мага тяжко обрушились на примарха, который слегка покачнулся.

– Теперь мы убираемся отсюда, – твердо продолжил Сирус. – И мы позаботимся о том, чтобы вы нас не преследовали.

– Неужто? – вздохнул примарх. – Двое учащихся четвертого года против одного из самых могущественных магов Империи? Простите, господин Ворокл, но я сомневаюсь, чтобы это противостояние обернулось в вашу пользу.

– Вы только что продемонстрировали, что ваши заклинания ментализма могут быть разрушены, – уверенным тоном ответил Сирус.

– Потому что вы застали меня врасплох, мой юный друг. Но я не намерен больше оставлять за вами преимущество. Дарио, убей!

Барабанные перепонки Гризы разодрало пронзительное карканье, и из темного угла комнаты вылетел огромный белый ворон и набросился на Квинта. Страшные когти птицы рвали шерсть рыжего кота, в то время как острый клюв жестоко клевал фамильяра в морду. Квинт, мяукая от ярости и боли, отбивался, как мог, отмахиваясь от птицы когтями и пытаясь укусить ее, но та была так быстра, что его удары приходились лишь в пустоту.