Текст книги "Шестеренки и заклинания (ЛП)"

Автор книги: Адриен Тома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 5

У Гризы щипало в глазах. Не желая рисковать столкновением с Сирусом Вороклом и его бандой, она бросила починку анализатора Потоков и вернулась к нему только к ночи. По ее просьбе Зубчатик распахнул свой корпус, и стала видна небольшая ампула с арканиумом, излучавшая зеленоватое мерцание, при свете которого она могла работать.

Девочка думала, что единственной проблемой был разрегулировавшийся осциллятор, но, открыв кожух, обнаружила к тому же ряд клинящих шестеренок, которые вращались с трудом. Ремонт занял гораздо больше времени, чем она предполагала: помимо того, что нужно было снова сориентировать ось осциллятора, ей пришлось заделать течь, из-за которой ржавели шестеренки, затем снять каждую из поврежденных деталей, чтобы почистить и смазать их, а затем расставить в правильном порядке. И все это под ободрения Зубчатика, который сопровождал каждое ее звучное ругательство сентенцией, призывающей ее взглянуть на вещи под иным углом.

Часы Академии уже давно пробили полночь, когда Гриза наконец-то закрутила последний болт на последней крышке анализатора. Она гордилась собой: она завершила техническое обслуживание в рекордные сроки и была уверена, что мэтр Агатан ее поздравит.

Зевнув чуть не до вывиха челюсти, она велела Зубчатику лететь впереди нее, чтобы освещать ей дорогу в общежитие. В Академии царила полная тишина: все уже давно легли спать. Она прошла мимо мастерских, отведенных для создания автоматов, жадно вглядываясь в запыленные окна; мимо зала иллюзионистики – большого круглого здания, увенчанного куполом с зеркалами вместо окон, – не обратив на него ни малейшего внимания. Свернув за угол башни с часами, главенствующей над кампусом, она быстро пересекла сады, где росли волшебные растения, продававшихся в городских аптеках на вес золота.

Гриза дошла до лестницы, ведущей к комнатам технологов, и взобралась по ней без энтузиазма. Вставать нужно было меньше чем через пять часов: какой смысл сейчас укладываться?

Она резко покинула лестницу, идущую к спальням, и вышла в боковой коридор, который вел к библиотеке механики. Она вдруг решила провести остаток ночи, штудируя шестерни Шпильбанка, которые, она была совершенно уверена, непременно попадутся на следующих экзаменах.

– Кто гуляет всю ночь, тот засыпает весь день, – предупредил Зубчатик.

Девочка проигнорировала его. Она знала, что вполне способна продержаться без сна до полудня; потом она пойдет и вздремнет вместо еды, что позволит ей продержаться до вечера.

Она проскользнула в библиотеку и поднялась на второй ярус. Проходя мимо книжной полки, отведенной под автоматику, она еле удержалась от желания в четвертый раз засесть за перечитывание «Углубленного руководства по автоматике» – гримуара столь огромного, что от него прогибалась полка, на которой он стоял. Это была основополагающая работа для любого будущего инженера, интересующегося проектированием и созданием автоматов, и Гризу она захватывала. К сожалению, учебный план Академии предусматривал подобное изучение только с пятого года, так что девочке приходилось довольствоваться теоретическими курсами, методично поглощая все, что могли предложить библиотеки по этой тематике. За четыре года она прочла все книги по автоматам в Академии как минимум дважды, не имея возможности применить свои знания на практике (если не считать немногих радостных часов, проведенных в мастерской отца).

Она потратила колоссальное количество времени на изучение предмета, к которому ее сверстники-ученики еще не приступали: вот еще одна причина, по которой одноклассники считали ее странной, – с уколом грусти осознала она.

Разочарованно вздохнув, она отошла от толстенной книги с выцветшей обложкой и направилась в раздел библиотеки «Шестерни и колеса». Гриза даже глухой ночью ориентировалась между стеллажами с легкостью, которая приходит с опытом. Потянувшись за нужной книгой, она вдруг остановилась.

Шепот.

В библиотеке был кто-то еще!

Гриза почувствовала, как пересыхает во рту: если ее застанут бродящей по коридорам посреди ночи, даже в учебных целях, ее ждет неделя отскребания ржавчины ото всех окислившихся поверхностей в Академии!

Она осторожно протянула руку к Зубчатику и повернула ключ, торчащий из его корпуса. Полупрозрачные крылья летающего куба тотчас же сложилась, и деактивированный дрон тяжело упал ей в руку. И речи не могло быть, чтобы ее заметили из-за того, что ее ручной автомат в самый неподходящий момент решил зачитать пословицу!

Она убрала кубик в карман комбинезона и тихонько направилась к спальням. В конце концов, немного поспать было бы разумнее...

Однако ее кое-что заинтриговало. Голоса шепчущих звучали прерывисто, торопливо, словно раздраженно. И главное, шепот не прекращался, складываясь в настоящий разговор. Это вам не быстро переброситься парой слов на повороте в тихом коридорчике, нет: здесь происходила настоящая дискуссия. Движимая любопытством Гриза решила узнать побольше.

Затаив дыхание, она проскользнула между полками и приблизилась к незваным гостям. Она прижалась к шкафу, забитому книгами, и напрягла слух.

– Говорю тебе, ее нет в ее спальне! – злился глухой – точно говорил в вату – голос, по всей видимости принадлежавший женщине. – Я обошла все кровати и могу тебе гарантировать, что ее там нет!

– Ты, должно быть, плохо смотрела, – заворчал мужчина с очень низким голосом, который явно старался удерживаться от разговора в полный голос. – Наш информатор уверен: она в северо-восточной спальне!

– Я знаю! – огрызнулась женщина. – Ты меня за дуру держишь, или как? Говорю тебе, ее кровать пуста!

У Гризы сжалось сердце. Что все это значит? Северо-восточная – это ее спальня, и, зная ее соседок по комнате, единственной не ночевавшей там должна быть она! Не ее ли искали посередь ночи эти чужаки?

– Заморейка, ее не перепутаешь, – выдохнул низкоголосый мужчина, подтверждая ее опасения.

– Может, она отправилась на романтическую прогулку при луне с каким-нибудь парнишкой? – предположил третий голос – неприятный, слегка в нос.

– Сомневаюсь, – хихикнула Вата. – Говорят, она заучка, вундеркинд, которая думает только о механике: я бы удивилась, если бы она заинтересовалась мальчиками.

Гриза скрипнула зубами. Что она может знать об ее отношениях с мальчиками, эта вот?

– Как твое лицо, получше? – спросил Гундосый.

– Узе не кровит, хотя пы, – фыркнул четвертый негодяй с сильным акцентом Островов.

– А котейка-то по тебе не промазал, – негромко хихикнула Вата.

– Сто зе, и я не промахнулзя!

– Надеюсь, ты не сильно покалечил его своим заклинанием, – проворчал Бас. – Им нельзя причинять вреда, и кота это тоже касается...

– Не надо убивайзя, я прозто его немнозко вырубил, – проворчал Акцент. – Дрыхнет как его хосяин.

Гриза ничего не понимала. Они выкрали... кота? Что задумали эти похитители?

– Нам не лучше уйти? – с напряженностью в голосе предложил Гундосый. – Обезопасить груз и вернуться за заморейкой в другой раз?

– Не может быть и речи, – прорычал Бас, который наверняка был главным. – Примарху ничего иного не останется, кроме как после исчезновения ученика усилить охрану. Горите желанием столкнуться нос к носу с автоматами Медной стражи, а?

Остальные трое ответили смущенным молчанием.

Гриза стремительно размышляла. Эти четверо типов уже кого-то схватили и явно собирались похитить и ее. По меньшей мере один из них был магом, способным наложить заклятие, которое кого-то – и неизвестно зачем его кота – сумело обездвижить. Более того, ниоткуда не следовало, было их там четверо или больше: вполне возможно, что в этот самый момент за спиной у нее крались другие бандиты, и она еще не попалась лишь случайно!

На мгновение она задалась вопросом, зачем они пытаются схватить ее, но отбросила эту мысль: ей некогда было тратить на это время! Сначала решения, потом ответы – таково было кредо механистов.

Гриза обдумала возможные варианты. О возвращении в спальню не могло быть и речи – там ее неизбежно найдут. Квартиры смотрителей располагались в другой части кампуса, и в любом случае ей пришлось бы идти через коридор, где совещались четверо злодеев. В конце с другой его стороны находились сады и внутренний двор, окруженный запертыми учебными корпусами: открытые пространства, где негде спрятаться. Отметается, значит.

Ей вдруг пришла в голову гениальная идея. Судя по всему, никто не видел и не слышал, как она работает с анализатором Потоков: она могла незаметно открутить один из колпаков, проскользнуть внутрь и спокойно дождаться дневного света, затаившись между кожухом и механизмом!

– Я вернусь и проверю механический двор, – заявил Бас. – Раз она заучка, может, она возится с одной из тех машин внизу... Мы могли ее просто проглядеть из-за их треска.

Гриза с досадой зажмурилась: ее единственный план только что пошел насмарку! Неужели ворюга прочел ее мысли? Еще один маг, менталист? Нет, это невозможно, иначе он бы понял, что она здесь...

– А нам тем временем что делать? – осведомилась Вата.

– Не знаю, может, сыграть в крокет? – проворчал Бас. – А сами что думаете, идиоты? Вернитесь и проверьте спальни, библиотеки, кухни, мастерские и классы! До рассвета всего четыре часа, так что поторопитесь! Мы не уйдем отсюда, пока эта проклятая девчонка не окажется в мешке!

У Гризы от ужаса застыло сердце, а голоса четырех мародеров все приближались к ней.

Ее голова бешено заработала, и мысли стали сплетаться в единое целое, пока не образовали начатки стратегии. Заставив замершее от страха тело повиноваться, Гриза полезла в карман и достала Зубчатика, которого поворотом ключа и активировала. Из куба тут же выпростались и неистово затрепетали полупрозрачные крылья, а сам автомат засветился мягким зеленым светом. Шаги похитителей позади нее, по ту сторону полок, становились все ближе и ближе. Через мгновение они минуют стеллаж и увидят ее.

Без промедления она скорчила Зубчатику широкую гримасу, и тот отреагировал именно так, как она и ожидала:

– Кто сеет насмешку, тот насмешку пожнет! – зычно предупредил маленький дрон.

С другой стороны стеллажа донеслись приглушенные возгласы удивления, и Гризе послышались шаги, приближающиеся к источнику шума. Сейчас или никогда!

Она изо всех сил уперлась в книжный шкаф. Тот издал зловещий скрип, а затем под тяжестью фолиантов с громким треском рухнул на злоумышленников. Вата и Гундосый в ужасе взвыли, после чего оказались погребены под ливнем тяжелых томов. Но Бас отпрыгнул назад и едва избежал падения с библиотечного яруса. Не раздумывая, Гриза выхватила Зубчатика из воздуха и обеими руками швырнула его туда, где предположительно была физиономия пришельца. Раздался тяжелый удар, хрюканье и шум рухнувшей туши.

Гриза испустила победный клич, который тут же захлебнулся у нее в горле: Акцент оставался присматривать за пленником, упакованным в большой холщовый мешок, и не попал в ловушку, расставленную подростком. Волшебника мельком осветило лучом лунного света, и она увидела, что он довольно толст и лыс, с густыми черными бровями, нахмуренными поверх миндалевидных глаз, характерных для островитян. Но самое главное, он зачитывал гортанным голосом непонятные фразы: он собирался метнуть заклинание!

Гриза, у которой кончились идеи, инстинктивно закрыла лицо руками. В этот момент блеснула вспышка света, и она подумала, что настал ее последний час. Но тут она услыхала стон, а затем звук падения тела на пол. Осторожно открыв глаза, она с удивлением обнаружила, что колдун лежит на полу без сознания.

Позади него пытался выбраться из мешка, в который его бросили, Сирус Ворокл.

– Что... что это... – заикаясь, пролепетала она в ошеломлении.

– Насилу выпал случай! – вздохнул эзотерик, стряхивая пыль со своей формы. – Я уже полчаса слушаю, как эти идиоты спорят... Серьезно, я уже собирался предложить им пойти и поискать тебя возле анализатора Потоков!

Гриза потеряла дар речи.

– Шучу я, конечно, – поморщился волшебник, закатывая глаза. – Эти ржавые щетки, никакого чувства юмора...

– Я не понимаю, – пробормотала девочка, вся дрожа. – Что... что именно происходит?

– Ни малейшего представления. Постой минутку, не извинишь ли меня?

Волшебник присел и порылся в мешке, осторожно вытаскивая тело большого рыжего кота. Животное, когда Сирус взял его на руки, никак не отреагировало. Оно выглядело мертвым.

– С ним... с ним все в порядке? – сглотнула Гриза.

– Думаю, да, – ответил Сирус, баюкая кота. – Он принял на себя полновесное заклинание парализации. Проклятие, рассчитанное на человека, можешь представить, что оно способно сделать с фамильяром... Хотя да, я забыл, с кем говорю...

Гриза заставила себя медленно вдохнуть и выдохнуть. Даже только-только избежав похищения, Сирус Ворокл все еще вел себя как полный кретин! Она уже едва не сказала ему, чтобы он проваливал, как вдруг ей на плечо с щелканьем приземлился Зубчатик. Его крыло немного помялось от столкновения с носом Баса, но в остальном он казался в хорошем состоянии.

Нелепо, но его присутствие успокаивало ее.

– Мы должны отправиться к примарху Иосефиру, – сказала Гриза. – Разбудить его и рассказать обо всем, что здесь произошло!

– Мы? – выпрямился с легкой гримаской Сирус.

– Да, мы! – прикрикнула девочка. – Мы в одной лодке, нравится тебе это или нет! Мы должны кого-то предупредить!

– Сомневаюсь, чтобы это было удачной идеей, – спокойно ответил волшебник.

– Что?.. На нас только что глухой ночью напали четверо наемников, которые пришли схватить нас! Чем это «предупредить гранд-мэтра» может быть, если не удачной идеей?

– Я тебе позже объясню. А пока мы должны покинуть Академию.

– Покинуть Ака... Да ты что, совсем голову потерял?! – воскликнула Гриза. – Это настрого запрещено – и невероятно опасно... и к тому же очень глупо!

– Мы спрячемся в городе, – продолжал Сирус, словно она ничего не говорила. – Я знаю один постоялый двор, где мы сможем незаметно остановиться... На время, пока...

– Скажи – ты меня слушаешь? Я ни за что не покину Академию, особенно с тобой! Если ты думаешь, что...

Она резко остановилась: с каких это пор ей требовалось одобрение Сируса Ворокла? Пускай он, таракан этот, себе сбегает, и скатертью дорога! Что касается ее, то она собиралась немедленно поднять с постели примарха Иосефира, чтобы...

Парализующее заклинание ударило ее точно в затылок, и все вокруг потемнело.

Глава 6

Дверь комнаты распахнулась настежь, с такой силой ударившись о стену, что отскочила назад и едва не захлопнулась перед носом незваной посетительницы. Потревоженный Сирус рывком проснулся. Квинт, до того спокойно свернувшийся в клубок у его ног, метнулся под кровать, расцарапав при этом икры хозяина. Последний подавил болезненное кряхтение, а затем со всем достоинством, на какое был способен, поднял взгляд на непрошеную гостью.

Упершаяся кулаками в бока механистка, казалось, вот-вот была готова взорваться.

– Ты! – прорычала она. – Что ты со мной сделал?

– Не так громко! Если ты вдруг проглядела, мы здесь для того, чтобы нас не выследили...

– О, я тебя уверяю, я прекрасно заметила, что ты меня похитил! Стоило ли побеждать четырех мародеров, чтобы оказаться в плену у их жертвы!

Волшебник погрузился в Поток Духа и силой мысли закрыл дверь за спиной девочки, которая даже не бровью не повела.

– Я тебя не похищал, – сухо поправил Сирус, – я сделал это, чтобы защитить тебя. Чтобы защитить нас.

– Швырнув в меня со спины заклинание бессознательности? Утащив меня из Академии против моей воли, нарушив по дороге все правила распорядка? Заперев меня против моего желания в номере убогой таверны, где я очнулась, не соображая, где я? Если ты кого-то так защищаешь, то даже не представлю, как ты обходишься со своими врагами!

Сирус поморщился:

– Если так преподносить, тогда, конечно...

– А как я, по-твоему, еще должна преподносить? Считаешь, это нормально – оглушить девушку и увести ее, куда захочется?

– Я сделал как нельзя лучше, чтобы избежать самого худшего! – ответил Сирус, начинавший заводиться. – И у меня хватило такта взять тебя с собой, а не бросить на произвол судьбы!

– О, монсеньер слишком добр! – парировала механистка с язвительной гримасой. – Не примет ли монсеньер тысячу благодарностей за деликатность, с которой...

– За нами охотятся! – перебил эзотерик, вскакивая на ноги и сбрасывая одеяло. – Ты это поняла, или слишком тупа, чтобы сложить два и два? За нами охотятся люди, способные позволить себе услуги команды профессионалов, включая мага, чтобы похитить нас из самой престижной и самой защищенной школы в Империи!

– Тупа?! – взревела она. – Если ты думаешь, что...

– Эй, там, парочка! – громко окликнули их с другой стороны стены. – У вас что, уже любовь прошла? Мне через час на работу, и я бы сильно хотел доспать ночь!

Дрожа от ярости, девочка прикрыла глаза и долго вдыхала и выдыхала, пытаясь вернуть себе самообладание. Ей это удалось лишь наполовину – ну ладно, на четверть.

– Очень хорошо, – пробурчала она. – Даю тебе час на то, чтобы убедить меня остаться здесь. После этого я сяду в первую попавшуюся автоколяску и отправлюсь обратно в Академию. Встретимся в общем зале. В твоем трактире подают завтрак? Да? Тогда я тебе предлагаю его для меня заказать: вчера ночью мне не подвернулось случая прихватить свой кошелек...

С этим она развернулась, рывком открыла дверь и захлопнула ее за собой. Сирус снова опустился на подушку и глубоко расстроенно вздохнул. Квинт вылез из-под кровати и вспрыгнул под бок к хозяину. Он потерся о его физиономию и промурлыкал:

– А знаешь, она не так уж неправа.

– Ой нет, и ты тоже? – проворчал Сирус.

– Хозяин, я прекрасно понимаю, что ты сделал все возможное, чтобы обеспечить нам безопасность, – признал, успокаивая его, кот. – Но вообрази себя на месте этой девочки: она теряет сознание посреди Академии, места, которое хорошо ей знакомо и которое она считает своим жилищем, причем сразу после неудачной попытки похищения – событие устрашающее, согласись, – и просыпается...

– В незнакомом окружении, не зная, как она туда попала, и не имея ни малейшего представления о том, что происходит, я знаю, я понял! – воскликнул Сирус. – А у меня разве был выбор! Я ведь точно не собираюсь извиняться, что спас ей жизнь, правильно?

– Ты мог бы ей сказать, что сожалеешь о том, что заставил ее волноваться?– предложил фамильяр. – Начать с этого...

– Мне некогда возиться с ее душевными состояниями! Я действовал самым подходящим, разумным и эффективным образом из возможных – и для нее, и для себя. Если эта ржавая щетка не может разобраться в себе, тем хуже для нее!

Квинт предпочел не продолжать, и Сирус отправился одеваться. Ложась спать, он не снял ни брюк, ни рубашки; разгладив как мог ткань, он надел остальную ученическую форму: красный жилет, темные ботинки и серый пиджак с гербом Академии. Накануне он не успел ничего собрать – едва заскочил в свою комнату, чтобы прихватить кошелек с золотом и старый, плохо заточенный товкийский кинжал, который его брат Атанас как-то прислал ему в качестве ножа для писем.

Он заткнул кинжал за пояс и спрятал его под жилетом. Затем он осмотрелся перед помутневшим, тронутым ржавчиной зеркалом, которое было привинчено к двери спальни. Так не пойдет. Его слишком просто узнать.

Тогда он скользнул в Эфирный Поток и произнес несколько иллюзорных формул. Тотчас же с его брюк и пиджака пропали отлив и цвет, сменившись грубой текстурой выцветшего коричневого окраса. Алый шелк жилета преобразился в пушистую зеленую шерсть, белая рубашка стала бежевой, а кожаные ботинки потускнели, словно он носил их не снимая уже десять лет.

Волшебник изучил свое отражение и сощурился: стало лучше, но все равно недостаточно хорошо. Еще несколько формул, и его черные волосы приобрели медный оттенок, а бледная кожа покрылась веснушками. Он заколебался, не отрастить ли ему бородку, как он иногда делал, пытаясь соблазнить девушек старше себя, но в конце концов отказался от этой затеи. Это слишком хлопотно: не хотелось тратить время на расчесывание.

Под конец Сирус отправил в карман жилета золотые очки – без них он в двух шагах ничего не видел, зато в пенсне был слишком узнаваем, чтобы рисковать носить его в центре бедного квартала.

Удовлетворившись наконец своим внешним видом, он открыл дверь комнаты и спустился по скрипучей лестнице в общий зал трактира «Две цапли». Сирус не смог сдержать улыбки: он обожал это место. Низкий балочный потолок, побеленные стены, огромный камин, в котором каждый вечер кипело не менее трех горшков вкуснейшего тушеного мяса, разномастные столы и стулья, висящие на стенах щиты с эмблемами, оставшиеся от рыцарей давно забытых времен... С прошлого года эта таверна превратилась в его тайное логово, его убежище, куда он приходил позаниматься за горячим сидром, когда уже не мог выносить волнения одноклассников перед экзаменами, где с мимолетными знакомцами слушал музыкантов и сказочников, когда давящая обстановка Академии становилась окончательно невыносимой, где укрывался, когда жаждал немного свободной жизни и радостей...

Он никогда не брал с собой одноклассников – поголовно слишком боязливых, чтобы осмеливаться нарушить правила, запрещающие выходить за пределы школы. Да оно и к лучшему: если бы кто-то заметил его исчезновение (несмотря на весьма натуральные иллюзии, которые он оставлял за себя), никто не смог бы его выдать. Квинт, напротив, неизменно ему сопутствовал: фамильяры и их хозяева болезненно переносили слишком большое удаление друг от друга, так что здоровенный котяра пользовался случаем погонять мышей в соседних переулках или пофлиртовать с местными кисками.

Каждый раз Сирус рядился в разные иллюзии: то он был невысоким, пухлым, лысым мужчинкой, то худым дылдой с острым носом и светлыми волосами, то суроволицым здоровяком: никто не знал, как он выглядит на самом деле. Никому – ни в Академии, ни в «Двух цаплях», – не было известно, что Сирус Ворокл часто посещает это заведение. Здесь находилась единственная его спокойная гавань, единственное отступление от строгой программы обучения эзотерике, которой он следовал в Академии, единственное бунтарство, что он себе позволял.

Накануне вечером, измотанный и в шоке от произошедшего, Сирус не стал наводить иллюзий. Он ограничился простеньким заклинанием дезориентации на трактирщика, поднявшегося среди ночи, чтобы впустить его: тот в замешательстве не задал ни малейшего вопроса ни об их униформе, ни о спящем на руках коте, ни о беспамятной девочке, которую он левитировал за собой. Поутру хозяин совсем позабыл, что сдал две комнаты посреди ночи, – и списал это на усталость.

Сирус нашел механистку сидящей за небольшим круглым столиком рядом с огромным камином. Глаза девочки сверкнули, стоило ему переступить порог залы, поэтому он счел за благо остановиться у стойки и заказать завтрак. Трактирщик – добродушный толстяк, жирный и лоснящийся, словно вырезанный из сырной головы, – что-то пробурчал в ответ на его просьбу, сунул в карман шесть экю, которые вручил ему Сирус, и враскачку направился на кухню, чтобы гаркнуть распоряжения своим поварятам. Как и ожидалось, никаких вопросов не последовало.

Эзотерик присоединился к технологине, занимавшейся тем, что ласкала развалившегося на столе Квинта. Дверь за собой Сирус прикрывал аккуратно, но те времена, когда его фамильяр позволял закрытой двери остановить себя, минули уже давно. Девочка чуть вздрогнула от перемен во внешности эзотерика, но обошлась без замечаний. Казалось, ее умиляло громкое мурлыканье кота, лежавшего с закрытыми глазами. Сирус вздохнул свободнее: быть может, на нее теперь найдет лучшее расположенииедуха?

Он уселся напротив нее, но она на него не взглянула, только гладила его фамильяра. Он тоже предпочел не заговаривать: ему не хотелось снова начинать их спор.

– Я рада, что твоему коту лучше, – наконец пробормотала девочка, нарушив молчание.

– Я тоже, – признался Сирус.

– Как его зовут?

– Квинт.

Она почесала кота за ухом, что вызвало настоящий взрыв мурлыканья.

– Мне всегда было интересно, как срабатывает эта штука с фамильярами, – прокомментировала Гриза. – Вы используете своих фамильяров как источник силы, так ведь? Без них ни на что не годны?

– Все немного сложнее, – фыркнул покоробленный Сирус.

– Правда? А по-моему, все очень просто, – лукаво промурлыкал Квинт.

Девочка пораженно замерла, не донеся руки нескольких сантиметров до головы кота. Тот подождал секунду, а затем, разочарованный, сам вытянул шею и потерся об ее пальцы.

– Он... говорит? – пискнула оцепеневшая Гриза.

– Разумеется, – тоном самоочевидности ответил Сирус. – Ты что, этого не знаешь? Разве в Заморее нет фамильяров?

– Не знаю, я уехала из Замореи, когда мне был год, – коротко ответила девочка.

– Но... тебе сколько лет? Пятнадцать, шестнадцать?

– Пятнадцать.

– Значит, ты живешь здесь уже четырнадцать лет.

– Браво, умеешь считать.

– И за эти четырнадцать лет ты так и не узнала, что фамильяры разговаривают, или как работает связь между волшебником и его спутником?

Взгляд Гризы помрачнел.

– Я и так трачу все свое время на учебу, – стала защищаться она. – Механика, автоматика, инженерия... Мне некогда интересоваться всякой чушью отмирающей науки.

Сирус напрягся. «Отмирающая наука», нет, какова...

– К тому же, я не общаюсь с эзотериками, – продолжила технологиня. – Наши библиотеки, спальни, классы и столовые отделены от ваших: я могу пересечься с вашими в единственном случае – это когда вы приходите донимать меня между занятиями. И то ваши фамильяры с вами редко бывают.

Сирус кивнул. Действительно, учащиеся и преподаватели эзотерических дисциплин обычно оставляли своих фамильяров в своем жилье: духовная связь была достаточно растяжимой, чтобы не требовалось постоянно держать их при себе.

– Так как оно устроено, с фамильярами? – спросила Гриза.

– Ты уверена, что хочешь разбираться в отмирающей науке? – усмехнулся Сирус.

– А почему бы нет? Чтобы быть готовым к будущему, нужно хорошо знать прошлое, – парировала девочка.

Сирус открыл рот, чтобы ответить, но Квинт его опередил:

– Отвечая на твой вопрос: у волшебников обычно ужасный характер, – на полном серьезе объяснил кот. – Вот они часто и остаются в одиночестве, потому что их никто не выносит. Чтобы не сойти с ума, они зачаровывают себе питомцев, дабы было с кем поговорить.

Гриза вытаращилась, а когда кот озорно ей подмигнул, расхохоталась.

– Очень смешно, – досадливо пробурчал Сирус.

Но прежде чем он успел что-то добавить, грузный трактирщик внес два дымящихся блюда, нагруженных сосисками, яичницей, грибами, черным хлебом, медузами под сливочным соусом, медовыми лепешками и фруктовым соком. Квинт неохотно спрыгнул со стола, и толстяк поставил еду перед двумя подростками.

– ’тного аппетита, – пробормотал он, возвращаясь к своей стойке.

Сирус подцепил кончиком ножа сосиску и положил ее к себе на тарелку, а затем изящно порезал. Гриза набросилась на еду, соорудив настоящую гору яиц и сосисок, которые тут же начала шумно уписывать.

– Что? – проворчала она, поймав неодобрительный взгляд Сируса. – Я есть хочу! От похищений вечно голод пробирает!

Волшебник проглотил колкость и молча продолжал завтракать. Квинт настойчиво мяукал, пока Сирус не уступил ему кусок сосиски.

– Ну? – воскликнула Гриза, вытирая с губ яичный желток. – Для чего нужен фамильяр?

– Как бы объяснить... Ты, наверное, в курсе, что в Микейской империи магия – ограниченный ресурс?

– Да, – согласилась она, проглатывая медузу в соусе. – Залежей арканиума мало или вообще нет, поэтому мы его импортируем с других континентов.

– Именно так. Но для каждого заклинания требуется определенное количество арканиума. У эзотерика в крови, естественно, есть небольшое количество, которое позволяет ему формировать Поток для заклинаний: это называется даром. Никто не знает, почему и как одни люди получают этот дар, а другие нет; мы знаем только, что даром в основном наделены благородные семьи, и человек либо уже рождается с ним, либо нет. Успеваешь за мыслью?

– Даже обгоняю. Как это относится к фамильярам?

– Я к этому подхожу. Арканиум, который есть в теле эзотериков, расходуется, а затем восстанавливается естественным путем, что позволяет нам накладывать небольшие заклинания без проблем. Но этого не хватает для самых мощных заклинаний, для которых требуется гораздо больше арканиума, чем содержится в нашей крови... В точности, как для работы машины покрупнее или посложнее требуется больше топлива, если использовать понятное тебе сравнение.

– Ладно. И что?

– И то, что если бы каждый раз, как мы произносим заклинание, мы потребляли количество арканиума, необходимое для его создания, нам бы понадобились тонны и тонны каждый год, и Империя бы разорилась. Вот почему в древности было очень мало волшебников: даже у тех, кто обладал даром, редко хватало арканиума, чтобы как следует практиковаться в своем искусстве.

– Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к твоему говорящему коту.

– Два века назад Государственный эзотерик Азаккус нашел решение: он искусственно ввел животному большую дозу арканиума и обнаружил, что со временем он восполняется естественным путем, как и дар у людей, но гораздо быстрее. Затем он связал свой разум с этим животным, чтобы иметь возможность использовать его по своему желанию, и это сработало.

– Значит... животные-фамильяры – это своего рода портативный резервуар магии?

– Грубо говоря, да. Именно это позволяет волшебникам множиться и практиковать свое искусство, не тратя арканиум: на каждого эзотерика приходится всего одна доза, которая впрыскивается при создании фамильяра.

Сирус бросил еще один кусок сосиски, который Квинт поймал в воздухе. Мальчик с нежностью посмотрел на кота.

– Ясно, что фамильяры несколько отличаются от обычных животных. Во-первых, как ты уже заметила, они разговаривают. Во-вторых, они могут сами использовать кое-какие простейшие заклинаний – Квинту нравится делаться невидимым, чтобы охотиться на мышей или на птиц, хотя я постоянно твержу ему, что это жульничество. И наконец, у них та же продолжительность жизни, что и у их волшебника: когда умру я, умрет и Квинт.

– А что, если он умрет раньше тебя?

Квинт тут же поднял голову от своей сосиски и сердито фыркнул в сторону девочки.

– Он сильно не любит, когда об этом заговаривают, – извинился Сирус. – Фамильяр очень гордится своей преданностью хозяину: умереть раньше меня означало бы не выполнить свой долг. Но если случится худое и Квинт исчезнет, я мало на что буду годен: моего «портативного резерва силы», как ты его назвала, не станет, и я буду отлучен от использования магии.