Текст книги "Шестеренки и заклинания (ЛП)"

Автор книги: Адриен Тома

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Она бросилась внутрь и во всю прыть пересекла зал. Серебристо отсвечивающие курьерские агрегаты монотонно окликали ее, но она не обращала на них внимания и спешила к лестнице, ведущей к вольерам с механическими воронами.

Позади нее снова раздался голос раздраженного сержанта:

– Стой! Я приказываю вам сдаться! Немедленно подчинитесь! Вы арестованы!

Гриза ускорила шаг, не обращая внимания на боль в плече, на которое тяжело давила сумка, набитая металлическими деталями. Она взбежала, перескакивая через ступеньки, по деревянной лестнице, которая опоясывала здание, и, морщась, миновала одну за другой три последовательные платформы с насестами для механических воронов. За ней следовал сержант, выкрикивая угрозы.

Пробежав четвертую платформу, она посмотрела вниз. Двумя этажами ниже смотрел на нее с оскорбленным выражением лица констебль. Увидев, что она остановилась, он потянулся к поясу и сомкнул пальцы на табельном пистолете. Гриза схватила еще две взрывные пирамидки, взвела их и бросила в воздух, целясь в деревянные ступеньки прямо перед стражником.

Первый взрыв разнес вдребезги лестничный марш. Сержант отлетел назад, увлекаемый взрывной волной, и сильно ударился о стену. Второй взрыв проделал огромную дыру в следующей площадке, обрушив почти всю лестницу между второй и третьей платформами. Несколько потревоженных механических воронов расправили свои медные крылья и взлетели в небо, почти сразу же приземлившись на другой насест этажом выше.

Гриза издала победный клич: путь был отрезан!

Сержант, пошатываясь, поднялся на ноги и заторможенно дотронулся до головы рукой. Он сердито уставился на лестницу и рявкнул:

– Застигнута с поличным за уничтожением имущества и оборудования, находящегося под имперской юрисдикцией! Ущерб налицо! Сдавайтесь немедленно, иначе вас ждет еще более суровое наказание!

Но Гриза уже не слушала его. Она поднялась по последним маршам, ведущим на самый верхний этаж здания, где было устроено внушительное круглое отверстие, через которое запускались механические вороны с их сообщениями. Она встала перед огромным проемом и с удовлетворением отметила, что отсюда ей открывается ничем не стесненный вид почти на всю Корабельную эспланаду.

Она высыпала содержимое своей сумы на пол и принялась собирать массивное продолговатое устройство. Внутри у нее все переворачивалось от нетерпения, и она надеялась, что успеет закончить работу вовремя.

*

Эшафотный Проход представлял собой круто спускающийся переулок, настолько узкий, что капитану Аморине Мате пришлось приказать своему отряду проходить в него по одному. Офицер возглавила колонну и помчалась вних по мощеному уклону.

Только в самый последний момент она увидела одноногого нищего, усевшегося в подворотне.

И не приметила, как он резко сунул свой длинный костыль меж ее икрами, пока не увидела, что земля устремилась ей навстречу.

Сверху на нее упали три человека и автомат, выбив дух и заставив выронить заряженную аркебузу. Когда ей наконец удалось освободиться от накрывшей ее массы плоти и металла, ее табельное оружие находилось в руках нищего, который все еще сидел там и с нескрываемым удовольствием направлял аркебузу на нее. Их окружали около пятнадцати головорезов и отбирали у ее людей фузеи.

Подкапрал Бертрам Нокс, с почетом уволенный из Седьмого копейного полка Империи, кивнул в сторону здания позади себя. Тринадцать загрустивших стражников были туда препровождены и по трое заперты в каменном подвале, где присоединились к хозяину, который – вот забавно – не пожелал доверить ключи от своего заведения одноногому нищему.

Практически все, что последовало за этим, они пропустили.

*

– Окружить пленников! – орал Веззир. – Убить мятежников! Убить их всех! Казнить их на месте! Это приказ!

– Веззир! Остановите это безумие! – завопила Сарензия, вцепившись руками в балюстраду императорской трибуны. Но Верховный Эзотерик не обращал на нее внимания, поглощенный страшной магической битвой, которую ему теперь предстояло вести.

Полдюжины меньших магов, освободившись от оков, объединились с Сирусом, обрушив на Верховного эзотерика тучи фантасмагорических бабочек, призрачных огоньков и прочих иллюзий – слабосильных, зато крайне раздражавших любого, кто попытался бы сосредоточиться. Сяоми тоже присоединилась к противоборству, донимая Веззира мелкими проклятиями и заклинаниями, отчего у того на шее разыгралась свирепая багровая крапивница. Заклинание полета Верховного эзотерика засбоило, когда ему пришлось уворачиваться от булыжников и заплесневелой репы, которыми в него кидалась недовольная толпа. Большинство магов из высших слоев общества отступили и покинули сцену, но по крайней мере двое эзотериков со своими фамильярами остались и избрали министра своей мишенью.

Опьяненный яростью Веззир покинул сцену и полетел над толпой, пытаясь координировать действия Медной стражи и одновременно отвечая, сколь мог, на нападения против него самого. Охваченный яростью и страхом, он обрушил на толпу молнии, огонь и камни, пытаясь разогнать ее силой. Но большинство его заклинаний Сирус и армия младших магов отбивали или отклоняли; или он терял концентрацию в последний момент, когда слишком близко к его лицу пролетал сапог или овощ, или когда перед его глазами вспыхивала иллюзорная стрекоза в шквале разноцветных огней. Ему было невероятно трудно прицелиться, его глаза заволакивали кровь и слепящий свет. Иросиас, его синий филин, кружил над эспланадой, пытаясь направлять его, пользуясь их связью, но и в него были летели заклинания и снаряды, и ему приходилось набирать высоту, чтобы избежать их.

Рыцарь Альбрехт де Монгр, в свою очередь, с энтузиазмом фехтовал, в одиночку расправившись с четырьмя стражниками-саблистами после того, как «реквизировал» штатный клинок первого констебля, которого он вырубил голыми руками. Остальные пленники тоже раздобыли оружие и противостояли растерявшимся стражникам, оказавшимся между ними и толпой. Повсюду царил хаос, полицейских валили на землю и отбирали у них оружие. Краешком глаза Веззир с яростью наблюдал, как кое-кто из солдат добровольно сдается в плен, протягивая оружие толпе и со злостью срывая шевроны Стражи с оранжевых курток.

Но вскоре на его лице появилась торжествующая ухмылка: со своей высоты он увидел подтягивающиеся к эспланаде армейские силы. Наконец-то прибыли контингенты имперских автоматов, размещенные в некотором отдалении от эспланады. Их было меньше, чем ожидалось, но это не имело значения: они сделают свою работу!

В отличие от своих собратьев из Медной стражи, модели регулярной армии были запрограммированы под партизанскую войну и штурм, оснащены гораздо лучшей броней и оружием, а также с искусственно усиленным чувством повиновения и долга. Все это гарантировало их эффективность и одновременно ограничивало возможность измены.

Толпа все еще сопротивлялась, пытаясь помешать их продвижению, но массивные механические солдаты пробивались сквозь нее без труда. Они приблизились к центральной сцене, их искусственные глаза устремились на пленников, которые таинственным образом освободились от кляпов и кандалов.

Механический полк развернулся в идеальном порядке, заняв позиции вокруг сцены. В одно мгновение обвиняемые оказались под их прицелом. Сирус обшарил тревожным взглядом окрестные крыши. Что там ковыряется Гриза?

– Готовься стрелять! – злорадствовал Веззир.

– Остановитесь! – снова воскликнула Сарензия. – Веззир, я умоляю тебя, послушай меня!

– Я делаю то, что дóлжно сделать, Ваше Величество! – лихорадочно вскричал Веззир. – Как я всегда делал! Так же, как я избавился от вашей сестры, которая положила глаз на ваш трон! Или от этого идиота Меццокла, который выбрал бы себе в помощники другого ученика, не понимая, что я – лучший из возможных вариантов! Или этого напыщенного дурака, шевалье де Монгра, который воспользовался своим доступом во дворец, чтобы посоветовать вашему отцу отстранить вас от власти!

– Я так и знал! – воскликнул Альбрехт. – Я знал, что ни за что не проиграл бы в фехтовальной дуэли! Вы устроили на меня покушение!

– И еще какое! – воскликнул Веззир, переведя безумные глаза на потрепанный автомат. – Я потерял шесть человек в засаде той ночью, но оно того стоило! Вы пытались не допустить к власти мою дорогую, милую, мою совершенную Сарензию, вы пытались помешать нам с ней править вместе, ей и мне! Почему вы не остались просто в своей могиле, а?! Вы все испортили!

– Вы... убили... всех этих людей? – пробормотала Сарензия, бледная как призрак. – Вы... вы...

– Я сделал все необходимое, чтобы обеспечить вам трон, Ваше Величество! Все необходимое! Я даже ускорил переход вашего отца в лимб, чтобы избавить вас от мучительного созерцания медленного, болезненного разложения!

– Вы... вы убили нашего отца? – прохрипела Паучиха, воздев кулак в сторону волшебника. – Но... его здоровью не угрожала смерть! Врачи сказали, что он должен был прожить...

– Десять лет, Ваше Величество! – завопил Веззир. – Десять лет, только представьте! Десять лет, в течение которых он позволял бы себе поддаваться влиянию предателей вроде Альбрехта де Монгра, десять лет, в течение которых он замышлял бы сместить вас с трона в пользу вашей презренной сестры!

– Он сошел с ума! – воскликнула Паучиха. – Полностью сошел с ума!

re

– Я сделал это ради вас, Ваше Величество! – проскулил Веззир. – Только для вас! Чтобы вам никогда, никогда и никого не приходилось бояться!

Сарензия стукнула кулаком по перилам и громовым голосом скомандовала автоматам:

– Имперские солдаты! Мы, Сарензия I, императрица Микеи, приказываем вам немедленно опустить оружие!

Но автоматы не дрогнули ни на волос. Веззир грустно рассмеялся:

– Это я верховный командующий армией, Ваше Величество! Это мой голос им приказывает! Вы доверили мне военную власть после снятия баронессы Абилаб, помните? Еще тогда, когда в армию стали поступать автоматы, вы не захотели их брать под начало и отдали той предательнице! Вы всегда были мягкой, Сарензия! Ваша натура слишком нежна, чтобы приказывать своим солдатам резать врагов, чтобы быть жестокой и безнравственной ради блага Империи! Я давно это понял и никогда не упрекал вас за это: это бремя я с радостью нес за вас!

Сквозь выступившие на глазах слезы Верховный Эзотерик воспринял потрясенное молчание Сарензии как одобрение.

– Вперед, куча металлолома! Убить их, я сказал! Огонь! Огонь на поражение!

Раздалась серия зловещих щелчков, когда механические солдаты взвели свои фузеи. Они тщательно прицелились в сердца сгрудившихся пленников, поднесли указательные пальцы к спусковым крючкам и...

Ничего.

Автоматы стояли неподвижно, с пальцем в сантиметре от гашетки.

– Стреляйте! – прорычал Веззир. – Стреляйте, чтоб вас!

Но солдаты по-прежнему не стреляли. Вместо этого один из них медленно запрокинулся назад, упав на землю с громким лязгом сминающегося металла. За ним последовал второй, затем третий, задетый падением второго.

На мгновение воцарилась тишина. Затем один за другим все солдаты-автоматы на Корабельной эспланаде со скрипом попадали, внезапно лишившись жизни, и врезались в булыжники.

– Простите, господин министр! Кажется, я поломала ваши игрушки! – прокричал над ним веселый голос.

Веззир резко повернулся к ярко-красному зданию, возвышавшемуся над местом суда. Его глаза неимоверно распахнулись, придав ему сходство с большой летающей лягушкой. Гриза, выглядывающая из просторного круглого окна, с лукавой улыбкой помахала ему рукой. Девочка устроилась позади внушительного металлического устройства, напоминающего длинную аркебузу с расширяющимся стволом, с топорщащимися во все стороны шестеренками, сигнальными лампочками и рычагами, и установленную на внушительном же треножнике.

– Что вы сделали с моей армией? – взвыл волшебник. – Что... что... это за штука?

– Красивая, правда? – с гордостью воскликнула Гриза с вершины своей башни. – Помните планы, которые укрыл от вас мой отец? На самом деле они были у меня! Я вдохновлялась его уравнениями, когда собирала это маленькое чудо! Не буду скрывать, миниатюризация еще не доведена до ума, а оформление вообще жалкое, но для наших целей сошло, разве нет?

– Что... как?.. – выпалил Верховный Эзотерик.

– Погодите, я пока, похоже, в силах устроить вам еще одну демонстрацию, – сказала Гриза, бросив взгляд на большой циферблат с индикатором. – Не хотите опробовать?

И, не дожидаясь ответа, девочка направила дуло замысловатой аркебузы на министра и нажала на курок. По воздуху прошла неясная дрожь. Секунду спустя Веззир почувствовал, как его тело загорается изнутри, кровь закипает в жилах, а магическая сила безжалостно из него исторгается. Он завопил, надрывая горло, в тщетной попытке вернуть контроль.

Заклинание полета внезапно рассеялось, несмотря на все его усилия, и маленький волшебник кувыркнулся в воздухе, с грохотом ударившись о сцену. Задыхаясь от боли в конечностях, он изо всех сил пытался подняться на ноги. Сирус подошел к нему, упершись руками в бока.

– Видите ли, – с довольным видом объяснил он, – мы с Гризой пришли к выводу, что если мы можем заставить арканиум вырабатывать гораздо больше энергии, то мы можем и разрядить с перегрузкой, заставить его высвободить весь свой потенциал разом. Но ведь это для вас не новость, верно?

– Это... это... – задыхался Веззир.

– Это именно то, чего он хотел! – взревел Элензо Оолонга.

Огромный инженер, освободившийся от цепей, угрожающе приблизился. Маленький человечек поспешил отступить прочь с глаз гиганта.

– Вы хотели, чтобы мое изобретение перегружало арканиум до такой степени, что он превращался бы в прах от простого давления, – громыхнул инженер. – Достаточно, чтобы свести с ума волшебника, лишив его тело магии без остатка, или заставить взорваться самую хитроумную пушку простым нажатием! Как подумаю, что вы пытались заставить меня создать оружие, обещая всеобщий прогресс, практически бесплатную энергию для граждан Империи...

Он сжал кулаки, и Веззир отступил еще дальше. Но колосс повернулся к Гризе и снова улыбнулся:

– Кажется, ты отлично подработала мое изобретение, девочка моя! Молодец!

– Спасибо, пап!

По всей сцене последние люди-солдаты и стражники сдавались толпе, которая держала их под прицелом оружия, позаимствованного у их же товарищей. Менее чем через десять минут сдались все оставшиеся имперские войска, причем значительная их часть – добровольно.

– Ну, если вы хотите развязать войну со всем миром на такой манер, то долго мы не продержимся, – спокойно прокомментировал Альбрехт.

– Вы... вы не посмеете... – испуганно пролепетал Веззир. – Это... это... невозможно...

Потея и задыхаясь, волшебник споткнулся, едва устояв на ногах. Энергия его иссякла, и он разыграл свою последнюю карту.

– Иросиас! – вскричал потрепанный маленький маг, обшаривая взглядом небо. – Ко мне, на помощь!

Лазурный филин издал угрожающий крик и метнулся к своему хозяину... только для того, чтобы получить сильный удар от маленького крылатого кубика, отправивший его кубарем вниз в облаке перьев.

– Излишняя спешка влечет крах! – протрубил Зубчатик.

Не успел пернатый хищник упасть на землю, как на него набросился большой одноглазый котище, навалившийся всем весом на крылья.

– Похоже, твоя пичужка занята, – нагло бросил Квинт. – Может, в другой раз?

С обмиранием сердца, лишенный всякой мощи и поддержки, Верховный Эзотерик ошеломленно озирался по сторонам, ища оставшихся союзников, отчаянного решения,...

– Веззир! – позвала Сарензия.

– В... Ваше Величество? – прохрипел волшебник, глядя на императорский помост.

– Вы уволены. Йоне, не хотела бы ты...?

Паучиха кивнула и направилась к министру-предателю.

– Но подождите... – начал Веззир.

– Нет, – ответила она.

И кулак воровки врезался в лицо волшебника.

Эпилог

Сарензия ничего не знала о кознях, затеянных ее ближайшим советником. Тем не менее она признала, что для императрицы недопустимо, чтобы ею манипулировали подобным образом. Не считая долее себя легитимной правительницей и приняв к сведению враждебное отношение своего народа к завоевательной стратегии, которую планировали они с Веззиром, она решила отречься от престола.

Сначала она хотела передать бразды правления своей сестре, имперской принцессе Йоне, которую покойный император Иссиус IV хотел поставить во главе Микеи. Но толстая воровка заявила, что по-прежнему не желает править. Тем не менее она считала, что настало время дать шанс Ревокаторам и республике, к которой они призывали. В конце концов, последние двадцать лет они занимались критикой и хвастались тем, что могут справиться лучше, чем Имперское правительство: Паучиха рассудила, что им ничего не остается, как это доказать.

Три дня спустя официально родилась Первая Республика Микеи.

Либер почувствовал легкое головокружение, услышав, что Паучиха в относительно хвалебных выражениях отзывается о Ревокации. Придя в себя, он выдвинул свою кандидатуру на первых выборах в Республиканский совет Микеи. Он был избран в правящее собрание из десяти советников и быстро стал лидером советников из Ревокации, представляющих половину избранных.

К его несчастью, другая половина состояла из граждан, довольно сильно настроенных против идеалов Ревокации, во главе с самой баронессой Абилаб Ворокл. Страстный бунтарь и генерал-стоик оказались неспособны поладить друг с другом, расходясь во мнениях практически по всем вопросам. Однако их ежедневные споры отличались невероятной риторической виртуозностью, изобиловали остроумием и язвительными замечаниями. Они стали настолько известны, что их перепечатывали в специальной колонке в «Республиканской газете», и тысячи читателей с восторгом их читали.

У правительства не выходило принять ни одного решения иначе, как в результате долгих и мучительных переговоров между этими двумя бестиями от политики – Теодорусом Либером и Абилаб Ворокл. По крайней мере, уверял себя народ, что с этими двумя Республика будет под надежной защитой.

Сарензия и Йоне медленно восстанавливали свои детские отношения. Прошло много месяцев, прежде чем Сарензии удалось убедить Йоне позволить ей обнять себя – Паучиха считала, что объятия могут легко перейти в перерезанное горло или удавку, – но в конце концов сестры добились прогресса в этом вопросе.

Сарензия приняла должность специального советника Республики, и ей предоставили разрешние оставаться в императорском дворце. Хотя Веззир держал ее как можно дальше от государственных дел, Сарензия оказалась прекрасной дипломаткой, обезоруживающе простой и способной несколькими удачно подобранными словами успокоить жаркий спор. Поскольку ее уже знали государи и послы других государств, было решено поручить ей часть внешней политики Республики. Вопреки всем ожиданиям, она оказалась чрезвычайно эффективной в переговорах о заключении новых мирных договоров и торговых соглашений между Республикой и остальным миром.

Воспользовавшись своим положением, Сарензия предложила Совету доверить бразды правления Тайной полицией своей сестре Йоне. Кто еще, кроме королевы воров, может управлять миром теней и тайн?

Итак, Паучиха перешла на сторону закона и реформировала Тайную полицию сверху донизу. Назначив Кэс Лифф своей правой рукой, она принудила новых агентов сотрудничать со своей прежней кликой акробатов, нищих и капюшонов. Она завербовала в свои ряды самых талантливых взломщиков, иллюзионистов и шпионов, а также создала колоссальную сеть присмотра за попрошайками и беспризорниками. Сперва это вызвало ропот среди бывших оперативников, но какое-то время спустя все в конце концов согласились, что микейская секретная служба стала самой эффективной из известных.

Веззира заключили в тюрьму строгого режима, предназначенную для эзотериков-отступников. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы остановить его приспешников, подполковника Брена Баликста и трех его спутников, которые предприняли внезапную атаку с целью его освобождения. Тюрьма была сожжена дотла, и почти все, кто в ней находился, погибли в пламени. Безумного министра и его подручных так и не нашли, несмотря на все усилия тайной полиции.

После бурных споров Аластор Иосефир был оставлен на посту примарха Селумбра, где с энтузиазмом продолжил работу по обновлению городского хозяйства. Однако с должности директора Селумбрской академии оккультных и механических наук его сняли и в кратчайшие сроки заменили бывшим Государственным инженером Элензо Оолонгой.

Впервые во главе древнего учебного заведения встал технолог, да еще и иностранец, и многие восприняли эту перемену с большим подозрением.

По вступлении в должность заморейский колосс ввел систему стипендий, предоставляя доступ к академическим знаниям всем меньшим магам и изобретателям, независимо от их социального происхождения.

Гранд-мэтр Оолонга совершил революцию в преподавании механики и автоматики, в частности – обучая своих учеников создавать изобретенные им арканиумные аккумуляторы. По его словам, всего через пять лет Республика получит доступ к бесплатной высококачественной арканической энергии. Он заставил Гризу уничтожить свою антимагическую аркебузу и все ее чертежи, посчитав, что мир еще не готов к оружию такого масштаба.

Заодно Элензо Оолонга, воспользовшись своим положением, перетряхнул слишком жесткие рамки эзотерики. Одним из первых его решений, которое особенно критикуется и по сей день, стало распоряжение о создании курса по черной магии и некромантии. По совету дочери он назначил Сяоми временным преподавателем, пока она не завершит обучение в Академии, после чего, если пожелает, сможет занять должность на полный рабочий день. Молодая островитянка с энтузиазмом согласилась и мудро поделилась некоторыми секретами, которые передал ей Вестор Вакс.

К шевалье Альбрехту Каридису де Монгру, после его вошедшей в легенды речи, обратилось множество юридических фирм, политических объединений и театральных трупп с просьбой им предоставить его услуги оратора. Он отказал всем с самой изысканной вежливостью, предпочтя вступить в Медную стражу, которая предложила ему звание капитана.

Альбрехт, по рекомендациям Гриза и Сируса, никому не позволял подробно изучать ни руны, выгравированные на его металлической коже, ни изменения, внесенные в его внутреннюю механику. Тем не менее несколько некромантов и механистов вдохновились его историей и стали экспериментировать с привязкой душ умерших к шагающим машинам. Республиканский совет, обеспокоенный этим, поспешил принять закон, притормаживающий всякое безрассудное развитие некромантических машин, и ввел «право умершего распоряжаться своей вечностью», сурово наказывая любой призыв души без согласия ее владельца.

Гриза и Сирус возобновили учебу в Академии и по мере возможности наверстывали пропущенное ими за время вынужденной отсидки в Сетях. То, что эзотерик и механистка проводили значительную часть свободного времени вместе, другими студентами и заметной долей преподавательского состава было встречено очень неодобрительно. Однако ни Гриза, ни Сирус не обращали на это ни малейшего внимания. На их примере и со временем кое-кто из технологов убедился, что не все волшебники – высокомерные болваны, и наоборот.

Однажды солнечным днем, когда оба они растянулись на холмах, идущих вдоль ботанического сада, Сирус задал Гризе вопрос, который уже давно не давал ему покоя:

– Послушай, Гриза?

– Хмм?

Девочка, погруженная в огромную книгу по механике, неохотно подняла голову. Приближался день выпускных экзаменов, а она была недостаточно знакома с классификацией девятнадцати типов зубчатых колес по Карлусу Дорзуну.

В поисках поддержки Сирус обратился к Квинту, валявшемуся на траве рядом с ними. Кот заговорщически подмигнул ему – или, возможно, просто моргнул. С одним-то глазом – как определить?

Эзотерик глубоко вздохнул:

– Ты чем занимаешься этим летом?

– М-м. Наверное, повторю материал, чтобы подготовиться к первым занятиям по автоматике... Помогу отцу с его новым изобретением, каким-то очистителем воздуха для заводов Сетей, кажется... Да, и не забыть бы сделать первое общее техобслуживание Зубчатика... Он начинает понемногу разлаживаться...

– Взз... Повадился кувшин по воду ходить, значит, его и тапочки... Взз... – подтвердил маленький автомат, выпустив настораживающий сноп искр.

– И к Либеру тоже надо будет заглянуть, – задумчиво добавила она. – Он сейчас работает над законом против жестокого обращения с автоматами и попросил меня вычитать его, чтобы уменьшить шансы на то, что твоя мама его в клочья порвет при первом чтении...

– Ах, Либер. Понятно, – мрачно кивнул Сирус.

Гриза наконец подняла глаза, заинтригованная его зловещим тоном.

– А что?

Волшебник пожал плечами.

– Я тут подумал... мы оба будем в Веремизе на время каникул. Может быть, мы могли бы там встретиться? Сходить на пляж, в магический театр, в... э-э... в Музей медуз?

– В Музей медуз? – повторила Гриза, забавляясь.

– Да, например... – смутился волшебник. – Пойти куда-нибудь. Вдвоем. Что скажешь?

Гриза с легкой улыбкой приняла приглашение – не дожидаясь, пока к ней в голову придет слово «кокотство».

А когда оно наконец пришло, она решила в кои-то веки оставить его там, где оно лежало.